Помоги проекту - поделись книгой:
Атма Ананда (М. В. Николаева)
Личная реальность. Координация проекта
Введение
Исходная бессмысленность
К обычной жизни, которая сводится к воспроизведению самой себя во все более сложных формах со все более качественным наполнением, относится не такой уж узкий спектр состояний. Современный «средний человек», как правило, хорошо развит на трех уровнях – физическом, энергетическом и ментальном. Материальные достижения очевидны, да и способности управлять энергией и создавать необыкновенные мыслительные конструкции тоже. Если жизнь по принципу «есть и спать» не может удовлетворить человека, то ведь и энергетические и ментальные процессы производятся сходным образом, только тоньше.
В индуизме существует концепция панча-коша (пять тел), которая дает наглядное представление о бессмысленности существования на трех нижних уровнях без работы на двух высших, а ведь так живет подавляющее большинство людей, даже хорошо развитых на энергетическом уровне целителей или творящих чудеса на ментальном уровне ученых. Два высших уровня в переводе – разум и благость. Разум отличается от ума структурой рефлексии (самосознание, или мышление о мышлении) и объектом (не многое, а единое – различение истинного и ложного). Благость – это не счастье, а бытие-сознание-блаженство.
Западный образованный человек может возмутиться предположением, что у него не развит разум, но в подавляющем большинстве случаев это действительно так. Человек может уметь думать, изощряясь в усложнении объекта и методологии до бесконечности, но здесь не включается собственно разум как способность различения истинного и ложного, или реального и нереального. Это удел исключительно философов, да и то только в верном смысле слова, а не получивших философское образование по принципу накопления знаний о том, что думали великие философы, но так и не начав думать о Бытии самостоятельно.
Это книга о Реальности, значит, она ориентирована на включение разума и благости. Если первый развивается в процессе самоисследования, который относится к философии в подлинном смысле, то вторая развивается в процессе духовной практики, которой ныне многие занимаются, или, по крайней мере, им так кажется. Именно разум помогает человеку выйти на уровень бытия-сознания-блаженства – последняя оболочка, снятие которой оставляет только полное Единство. Духовная практика – сверхразумная деятельность, а не витание в мистических облаках, как бы того многим не хотелось от собственной лени.
Здесь мы подробно рассмотрим сами понятия реальности, чтобы картографировать представления людей о реальном в их жизни. Уже в этом процессе депрессивное прозрение в бессмысленность своего существования заставит нас перейти к следующей части – теме самореализации, которую тоже мусолят ныне повсеместно, часто редуцируя к ценностям и целям все того же бессмысленного существования. Затем мы рассмотрим качественное отличие ситуации для женщины, у которой воистину «своя реальность» в силу исходной структуры. И в завершение обозначим самые общие черты перехода от жизни к практике.
Это пособие для начинающих, однако оно насыщено терминами и примерами из сферы духовной практики, поэтому скорее будет понятнее и полезнее практикующим как дополнительный ракурс на свою деятельность. Для начинающего само чтение такого текста – вызов для их разума и благости, который должен заставить их включаться уже хотя бы для того, чтобы понять, о чем здесь идет речь. Многие ученики говорили мне, что им все ясно, пока я объясняю, но трудно удержать, оставшись одним. Во многом подобное чтение создает некое «инициированное состояние», когда становится понятным непонятное.
Часть 1
Реальность и реальное
Реальность (без нереальности)
«Бытие есть, а небытия и вовсе нет»
«Быть или не быть – вот в чем вопрос»
Когда речь заходит о реальности, едва ли люди понимают друг друга, о чем именно они говорят. Сюда относятся не только философские определения реальности как таковой, но и обиходные слова «по-настоящему», «на самом деле», «в действительности», «подлинно», «фактически» и пр. Всегда присутствует подспудное чувство, что далеко не все «реально». Обнаружение «подделки» в окружающем мире становится одним из мощных стимулов духовного поиска. Всерьез этим занимаются веками и тысячелетиями, но очевидно главное: посторонние доказательства, принятые на веру, не дают уверенности без личного опыта.
Самый простой пример «конфликта интерпретаций» реальности – материализм и спиритуализм. Один говорит: «Материя – это реальность, данная нам в ощущениях», – а другой уверяет: «Весь мир иллюзорен и преходящ, а Дух обладает вечной реальностью». Вот так они и спорят. И не только они – далее людям удалось выделить много аспектов и признаков реального в противоположность нереальному. Но каждому всегда хочется найти окончательную реальность, которой не противостоит ничто нереальное. Итак, появляется надежная «своя реальность» в результате процесса так называемой «само-реализации».
Очевидно, реальность имеет некоторую культурную предопределенность. Оплот одной религии представляется химерическим миром другой религии. Все войны за веру, унесшие больше всего человеческих жизней, по сути, велись за право определять реальность по-своему. Это не шутка – ибо нереальное существование подобно смерти, если не хуже смерти, которая неподкупно реалистична. Быть «настоящим человеком», а не призраком среди призраков, – вот за что бьются личности и целые народы. И ведь быть настоящим – по своему, а не для кого-то другого. Никакое внешнее признание не утоляет щемящее чувство нерельности.
Отсюда еще два ракурса – реальность в себе и для себя, независимо от признания, или объективная реальность, и признанная субъективная реальность, которая не считается с иными субъектами. Бог как абсолютный субъект – воплощение последнего варианта. Бог как безличное бытие – идеал первого предположения. «Быть или не быть» – это вопрос «человека ищущего» с позиций субъективности. Бытие как субстанция – объективный плацдарм для всего происходящего, сравнительно с ним – нереального. Своя реальность никогда не дана исходно – это голубая мечта человечества, ориентир человека ищущего.
Здесь мы исследуем реальность. Исследование – это не поиск. Реальность всегда дана. Именно данную реальность можно исследовать. Туманную реальность можно только искать. Важно определить степень собственной реальности, а она может быть только предельной, ведь даже реальность на 99 % должна быть признана нереальной. Реальность не дозируется. Ты либо есть, либо нет – третьего не дано. Тем не менее, мир представляется невозможным смешением реального с нереальным, вплоть до их слияния и тождества. Это задает мучительнейший парадокс человеческого бытия – есть ли мы или только снимся.
Первоначальный посыл задуматься о своей реальности или степени ее воплощения нуждается в дополнительных вехах: как мыслить чистое бытие? Не навязывая стереотипы, давайте посмотрим, как предлагают понимать реальность в разных традициях – хотя бы западной и восточной, или несколько более подробно. Принимать реальность как она есть – это надкультурный уровень, до которого непросто добраться. Человек рождается в среде предопеределенной реальности, ему приходится работать над социальной реализацией и далее. Отказаться не получится – как говорится, «жизнь заставит», но всегда есть выбор.
Конкретизация самой реальности
«Что же делать, и боги спускались на землю»
«Давай брат отрешимся, давай брат воспарим»
Просто иметь дело с абстракциями: «бытие есть», но вот разобраться, что есть реального во всем многообразии мира – задача неподъемная для большинства смертных. Даже философ, решая вопрос, как бог творит мир, или как единое становится многим, вынужден ссылаться на непостижимую волю божью или спонтанный космический большой взрыв и пр. Если реальность – единое прочное основание, то единство в многообразии рассыпается прямо на глазах. «Все или ничего» – вот максима реалиста: все реально, а иначе ничего не реально, и куда тогда податься? Собственно, реалистов среди нас нет, и каждый тешится суррогатом.
Пристально всматриваясь в реальность нереального, можно выделить структуры воплощения и одухотворения как два противоположных направления при переходах из реального в нереальное и обратно. Воплощение – реализация материалиста: есть голая идея, которую надо воплотить в жизнь, а без этого она остается утопическим замыслом, не обладает никакой реальностью. Одухотворение – реализация идеалиста: снять покровы материи, избавиться от зависимости перед фатально происходящими событиями, выйти из круговорота перевоплощений и управлять природой с недосягаемых для нее высот духа.
Для человеческих существ есть выбор, а в действительности, или в вечности, все происходит одновременно. Вот и получается, что граница между реальным и нереальным оказывается совершенно неуловимой. Воплощение размывается одухотворением, и снова, одухотворение отягощается воплощением: «Что же делать, и боги спускались на землю». Одухотворение самой материи часто становилось задачей полной духовной реализации – многие традиции пытались найти баланс между реальным и нереальным, или сделать все нереальное реальным. Впрочем, многим было достаточно это увидеть и констатировать.
Здесь возникает такой интересный религиозный феномен, как навязанная реальность (мистификация). Возникновение особого класса священников, который обладает тайным знанием подлинной реальности в отличие от профанов, которые должны признавать свое существование в неведении и нереальности, пока не получат подтверждение реальности свыше. Реакция на подобное положение дел порождала отшельников, искавших «свою реальность», основанную исключительно на собственной убежденности в личном опыте. Они тестировали нереальное на степень реальности напрямую, без всяких посредников.
Подобное тестирование подчас проводит каждый из нас, когда в некой ситуации или при встрече вдруг с полной уверенностью неожиданно для себя произносит: «Вот это настоящее!». Интуитивное чувство повышенной концентрации присутствия подлинного бытия посреди не внушающего доверия существования прорывается само собой, и человек едва ли даже способен объяснить поначалу, почему он решил, что это «настоящий святой» или «настоящая любовь». То есть реальность конкретизирует сама себя – в проявлении реальности, которое нереально как нечто преходящее, присутствует сама реальность.
В процессе конкретизации реальности повсюду выделялись две главных роли – свидетель и деятель. Здесь мы тоже сталкиваемся с изнурительной диалектикой сторон: посмотрим любую религию, и мы обнаружим, что Бог вне мира, он не затронут его игрой, а лишь созерцает происходящее, но также Бог – единственный деятель, все происходит лишь по его воле, весь мир – лишь пассивная марионетка в руках мастера. Перефразируем теперь исходную задачу: а как нереальный человек может конкретизировать реальность? Разве у нереального существа есть критерии распознавания реального в нереальном? (Пауза.)
Традиционные пути самореализации
«Да минует меня чаша сия!..
Впрочем, не как я хочу, а как Ты»
Таинственное присутствие реальности под спудом нереального мира распространялось и на человека. Самореализация – личное становление реальным – более поздний подход к теме после богореализации – преображения человека в бога. На самом деле, разница в акцентах и терминологии, а по сути самореализация есть богореализация. В любом случае, наивысший идеал исходит из представления о несовершенстве первоначального состояния человека и необходимости его самосовершенствования. Даже апологеты исходной божественности человека как такового были вынуждены искать пути ее раскрытия в силу неочевидности.
Вообще, нужно признать наличие разных идеалов «настоящего человека», а исходят они из пред-определения реальности. Все зависит от того, кто такой бог в данной религии. Определение бога решает все для человека – то есть задает высшую цель его стремлений в этой жизни. Все дальнейшее – нагромождение социальных, ритуальных, технических и прочих условностей для обеспечения взаимоотношений человека со своим богом, который постепенно ведут его к богореализации – или самореализации на продвинутой стадии. Кем пытаются стать христианин, буддист, индуист, мусульманин – тем же самым или разными?
В профанном и сакральном пространствах подобные процессы приобретают разный характер. Мирской человек имеет только мечты о сверхчеловеке, и фэнтази никто не вправе ограничить. Это не означает, что оно не обладает властью над умами и душами. Многие «делают себя» не с богов, а с героев, которые стали равны богам. Такой сэконд-хэнд часто кажется ничуть не менее реальной задачей, достойной предельного приложения усилий. Здесь тоже есть культурные традиции и народные герои. Более жесткие консервативные рамки ставит канонизация святости – то есть некий институт признания богореализации.
Традиционный путь самореализации всегда выносит «самость» в другую личность – учителя, мастера, священника. Существует целая иерархия, которая условно воспроизводит ступени близости к богу или степени совершенства. Человек в традиционном обществе, где существует только один путь, волен выбирать – идти или не идти, но другого пути просто нет. Не идти – значит жить обычной жизнью, до конца признавая право вышестоящих лучше тебя самого знать, что тебе делать. Идти – значит учиться у знающих и обретать их признание в собственной способности не хуже их понимать, что именно надлежит делать.
Роковая черта в традиционном обществе – посвящение или признание. Когда мастер произносит заветные слова: «Теперь ты мастер», – появляется новый мастер, которому предначертано продолжать традицию. Самозванство в традиционном обществе неуместно. Только мастер решает, действительно ли его ученик освоил все познания и достиг высшего состояния. Ученик, заявивший самопроизвольно: «Теперь я мастер», – имеет шанс создать новую традицию, но он обречен на непризнание пророком в своем отечестве. Реальность определяется сверху вниз. Нереальному запрещено давать определения реальности – табу.
Власть учителя над учеником в традиционном обществе ужасающа, вот почему не всякий вообще стремился к самореализации. Удел избранных. Постепенно самореализация в контексте смешения традиций становится все более вопросом личного выбора. Все более самореализация начинает приобретать смысл не только достижения Самости, но и своей собственной воли к ее достижению. Это было и в древности, но редко – Будда и Христос, но как многие сгинули в неведении, а могли бы дать человечеству поучительный негативный пример гибельности своеволия и самонадеянности. Самость реальна – а эгоизм нереален.
Богореализация и/или боговоплощение
Но вот очередной парадокс – бог без воплощения в человеческом теле тоже, оказывается, не чувствует себя реальным. Конечно, такова лишь людская трактовка – и все же… Всякий раз обнаруживая несовершенство сотворенного им мира, бог нисходит на землю в теле, дабы восстановить процесс воплощения своего исходного замысла. Хватает его успехов недолго в космических масштабах – проходит эпоха, и снова без бога на земле не обойтись. После десятка аватаров в индуизме появился Христос, дабы взять на себя грехи мира, – и заложил основание еще одного традиционного пути самореализации, а точнее, обожения.
Просветленные люди и боговоплощения (аватары) осуществляют как бы единение человека и бога с обеих сторон. Человек силится стать богом, а богу приходится влезать в шкуру человека. Реальность, как всегда, где-то посредине. «Я есмь бог» – сбалансированное взаимопроникновение, которое в точном смысле вполне можно назвать «своя реальность». Свобода как отсутствие «внешнего» – предельная интериоризация (овнутрение) реальности в самореализации. Когда я есмь бог, мир со всей его нереальностью просто испаряется, ибо он служит лишь опосредованием бога с самим собой через человеческое самосознание.
Аватар – не пример для подражания, а спаситель. Невозможно «сделать жизнь» с боговоплощения просто в силу его исходно данной реальности. Аватар – не мастер, ибо мастер просто прошел ранее тот же самый путь самосовершенствования, по которому он теперь может провести ученика хоть с завязанными глазами вплоть до просветления. Беда аватара в том, что ему неведомо несовершенство, он не приспособлен к нереальности. Вот откуда фантастические сюжеты злоключений аватаров на этой земле. Впрочем, человек «существо подражающее» – так ведь христиане ввели в практику «сораспятие Христу».
Всегда нужно помнить о существовании «встречного движения», когда вы заняты самореализацией. Если человек сделает хоть шаг к богу, то тот сам сделает десять шагов ему навстречу. Этим невозможно манипулировать – человек не в состоянии провоцировать бога на проявление милости. В самореализации появляется неизвестный фактор – взаимность со стороны бога. Любовь бога к человеку неоспорима, но она выступает в двух модусах – потенциальном и актуальном. В первом бог больше всего терзает тех, кого любит, позволяя им добиться безупречного совершенства. Во втором «не я живу, а живет во мне Христос».
Принципиальная нужда в компенсации односторонних усилий создала буддизм. Ведь изначально Будда не был аватаром, он был (подчеркнуто) человеком, достигшим просветления, причем своими силами, разочаровавшись во всех учителях. Ничто не было для него настоящим, пока он не нашел подлинную реальность, как она есть, – и это была… пустота. Единственное, на что можно по-настоящему опереться, пусто. Что же мы видим спустя пару тысяч лет? Целые народы почитают Будду как бога, а целые традиции ввели представление о том, что просветление невозможно без милости Будды. Как это принять?
По словам одного ученого, если бы бога не было, то его стоило бы придумать. Не менее радикальное суждение можно вынести и по поводу боговоплощения. Для человека, занятого самореализацией, в нем есть некая нутряная необходимость. Человек, ставший богом, никогда не забудет состояния беспомощности в бытность свою человеком. То есть бог, которым он стал, обязан пережить человеческое ничтожество во всей нереальности. А иначе получится нестыковка. Человек не может стать богом, который никогда не бывал человеком. Все это люди придумали для облегчения принятия самой идеи самореализации.
«Свой путь» – личные отношения с Богом
«Нет, мы пойдем другим путем!»
Свой путь – это технический термин для обозначения переходного состояния от понятия «своей реальности» до полной «само-реализации». Здесь все приходится делать самому! Однако часто возникает недопонимание, о чем речь. Одни говорят: «Я нашел свой путь», – когда они сами выбрали один из известных традиционных путей, который им больше всего подходит в имеющихся обстоятельствах или по личной склонности. Другие говорят: «Я иду своим путем», – когда они не приемлют готовые духовные стереотипы, а конструируют совершенно новый тип взаимодействия и слияния с реальностью на свой страх и риск.
Свой путь предполагает личные отношения с богом. Как человек дает определение, что для него реально, так он также сам решает, кого он признает богом. Это не обязательно вербальное описание, чаще интуитивное тяготение, которое по мере следования начинает приобретать все более отчетливые черты. Тем не менее, реальность всегда глобальнее любых человеческих представлений о ней. Свой путь – взаимодействие с неизвестным, которое отвечает неумолимо прямолинейно. Человеку постоянно приходится сталкиваться с тем, что своя реальность столь же далека от реальности, сколь он сам от самореализации.
Можно сказать, что свой путь – это процесс
Отношения с богом как дело сугубо личное были акцентированы в христианстве. Конечно, они вырабатывались в такой форме прежде всего отцами-пустынниками, где кроме бога никого и не было. Тем не менее, даже после превращения христианства в одну из мировых религий, именно акцент на личных отношениях с богом делался в наиболее утонченно разработанной христианской философии. За два тысячелетия такое восприятие вошло в генотип западного человека, который
Личная ответственность за свои решения и действия распространяется в реальности уже на всю реальность – а не только свою. Человек может отказывать признавать нечто реальным, но всякая «чужая реальность» будет спрашивать с него по полной программе. Он обязан отвечать за свою реальность перед всеобщей реальностью. Вот почему свой путь еще называют «путь сердца» – человек верит своему зову, глубокому чувству, внутреннему удовлетворению, независимо от того, насколько благоприятствуют этому обстоятельства. Отсюда все мученики за веру – казалось бы все равно, какому богу молиться, ибо все едино.
Итак, свой путь определяется степенью свободомыслия человека, и даже структурно (а не только содержательно) он может быть более или менее своим для самого человека. Степень удовлетворенности тем, насколько «свою жизнь» проживает человек, зависит от высоты его запросов. Было бы наивно полагать, что всем нужен свой путь. Многих это даже не заботит, а иных откровенно пугает. Для таких существует шаблонное принятие веры – человек принимает религию, следует ее предписаниям совершенно бессознательно, будучи уверен, что это и есть его путь.
«Я» – вечная предопределенность существования
Наверное, призывы всерьез задуматься над вопросом «Кто Я?» изрядно надоели многим за последние несколько тысяч лет. Становится все труднее спрашивать, ибо слишком много ответов. Они начинают воспроизводиться чисто механически, почти бессознательно. Эти поиски подлинного основания для личного существования зафиксированы в многотомных фолиантах. Вся сложность в том, что они нуждаются в воспроизведении или опровержении личным опытом. Все прочее тщетно. «Я мыслю, следовательно, я существую» уже веками определяет менталитет и самосознание человека нового времени, но ведь никто не мыслит!
В русскоязычной духовной литературе заметна изрядная путаница с употреблением слова «самость». Им обозначают «я» в смысле эго (ахамкара на санскрите) и «Я» в смысле Абсолютного Субъекта (Атман на санскрите). Отчасти различение производится просто при помощи различного написания со строчной или заглавной буквы, однако не всегда и не везде. В целом, эти два полюса задают границы «самоисследования» как одной из основных духовных практик во многих традициях. Весь процесс личной идентификации проходит от восприятия себя как индивидуальности до переживания себя как Абсолютного Субъекта.
Нормальное существование человека состоит в парадоксальном совмещении в себе обоих значений «я» без сознательной рефлексии. Отсюда непонятная смесь жалкости и величия, смены которых удивляют в поведении большинства обычных людей. То человек юлит и ноет, а то вдруг громогласно изрекает непререкаемым тоном прописные истины – он может вести себя так в разных ситуациях, перед разными людьми, но все это скорее уже условия проявления того и иного состояния. Как бы незначителен ни был человек в глазах окружающих, он выказывает и болезненное самолюбие и чувство собственного величия.
Человек как властелин своей реальности ничем не лучше: «Кто Я?» преобразовано в «Чья реальность?» Как уже известно из философских трактатов, любой частный ответ о принадлежности реальности является, наоборот, констатацией ее нереальности. Реальность несомненно реальна только после снятия двойственности между «своя» и «реальность», то есть когда Реальность есть Абсолютный Субъект, и человек выступает с данной позиции, которую часто обозначают как просветление. В конце концов, Своя Реальность – это тавтология, то есть выражение наподобие «масло масляное». Так в мире двойственности.
Именно по той причине, что в своей реальности снимается разница между субъектом и объектом, ее часто называют, наоборот, объективной реальностью, или совершенно безличной субстанцией. Здесь происходит примерно такая же перестановка, как в случае достижения чистого бытия, которое на поверку оказывается чистым ничто. Так возникли веданта с ее полнотой бытия и буддизм с его пустотой небытия. Принципиально разницы никакой нет, коль скоро частное возведено во всеобщее. Вот почему даже у единого бога так много имен, и реакция на это – попытка их нивелировать: «Нет бога, кроме Аллаха!»
Интересно проследить как своя реальность превращается в твою реальность. Это классический переход в индийской логике, где существует форма «вывод для другого», поскольку в отличие от западных мыслителей, занятых исключительно своей рефлексией, восточное знание всегда передавалось от учителя к ученику и часто имело повелительное наклонение. Даже предельная формула «Ахам Брахмасми» (Я есмь Бог) дублируется в иной форме как «Тат твам аси» (Ты есть То). На некоторой стадии человек сам обращается к себе на «ты» – это один из методов отрешенности от эгоизма при возведении себя в Самость.
Женщина как таковая безотносительно к мужчине
«В чистом свете столь же мало видно, сколь и в чистой тьме»
Двойственность мира задает пары противоположностей черное и белое, женское и мужское и пр. Функциональность дуальности очевидна.
В духовной практике разных культур сохраняется двойственность, причем женщина тоже двоится в зависимости от культуры. Вы замечали, как странно до противоположности трактуется роль женщины в тантре и даосизме? В индийской традиции женщина как шакти – сила мужчины, энергия самого бога. В китайской традиции женщина как начало инь – основание для мужчины, покой всего космоса. В монашеском варианте, когда женщина отсекает внешнюю дополнительность к мужчине, она достраивает себя до целостности в отдельно взятой структуре. Как всякий человек, женщина включает в себя все – бога и мир.
Если говорить о противоположности по отношению к целому, мужчина и женщина равны, как равны стороны любой чистой противоположности. Итак, вопрос о равенстве мужчины и женщина неактуален в принципе – он актуален методологически, ибо женщина без мужчины реализует целостность иначе, чем это делает мужчина без женщины. Речь идет об актуализации целостности, достраивании структуры, тогда как исходные данные задают лишь некий количественный перекос – исходное преобладание частного качества. Так женщина может заниматься самореализацией вне брака и семьи без ущерба для себя.
Несовместимость и взаимодополнительность «своих реальностей» острее всего именно в случае первичной противоположности мужчины и женщины. Все остальные различия между людьми уже вторичны, тогда как это заложено в строении тела и психики. Сплошь и рядом мы видим семейный парадокс, когда муж или жена возмущаются, почему вторая половина «нелогична» или «бесчувственна». Собственно, взаимодополнительность требует наличия партнера, который «не такой, как вы». Если он такой же, семья распалась. Только высшая цель самореализации может сохранить брак самодостаточных супругов.
Итак,
«Твоя половина меня» во взаимоотношениях
Взаимоотношения мужчины и женщины в семье во многом построены на игре реальности и нереальности, коль скоро в пределе они являются воплощениями того и другого. Вот как это выглядит в повседневности: весь день жена готовит еду, возится с детьми, убирается в доме, непрерывно двигается, создавая впечатление бурной активности, а муж неподвижно сидит за столом и молча что-то записывает. Итоги дня: женщине придется начинать все сначала (все съедено и опять испачкано), а результаты труда мужчины уже зафиксированы и сохранены на бумаге или компьютере – потом это пойдет в печать и будет увековечено.
Конечно, подобные отношения уходят в прошлое даже в традиционных семьях, и духовная реализация женщины компенсируется материальной нереальностью мужчины, который не хуже нее способен обед сготовить, если она задержалась на совещании или репитиции. Более того, при сознательном выстраивании совместной духовной практики структурная взаимодополнительность развивается до полной самореализации в браке, где, можно сказать, одна личность воплощается в двух телах. Вот почему вариант «свободной любви» для самореализации не подходит – смена партнеров не годится для целостности.
Примеры святых и мастеров, самореализованных в семье, вовсе не обязательно предполагают наличие детей и даже сексуальные взаимоотношения вообще. Вспомним Рамакришну с супругой и Ауробиндо с сподвижницей. Однако многие ведические риши имели огромные семьи со множеством детей и внуков. Выбор формы целостности – это скорее технический вопрос, нежели принципиальный. Важен именно неразрывный вечный «брака на небесах», а техническая организация развития при поддержке или сопротивлении партнера (второй вариант тоже возможен) так же многомерна, как многолики сами святые.
Позитивный вариант гораздо понятнее, здесь много современных примеров семей мастеров – вспомним даосов Мантэка и Мэникан Чиа с сыном и др. Но и ситуация негатива вовсе не безнадежна – многие просветлевали «благодаря» невыносимым сварливым и даже распутным женам, хотя никто не станет рекомендовать жениться на ведьме ради тренинга. Вот у Сократа была ужасная супруга, вот и современному тайскому мастеру випассаны ничего не оставалось при гулящей жене, как просветляться всеми силами. Таков крайний перекос женственности, когда «шакти» или «инь» зашкаливают в демоническое начало.
Сама женщина часто склонна играть (подчеркивая свою иллюзорность) исконной «отрицательной полярностью» своих состояний. Перебирая с избытком иньской энергии, женщины погрязают в негативных эмоциях, провоцируя супруга на усиленные нежности, а перегибая со своей шактийной природой, женщина превращается в разъяренную фурию, делая из мужа непоколебимого равнодушного мудреца перед лицом разыгравшейся стихии. Как бы то ни было, граница сознательности проходит именно в той точке, когда женщина сама начинает контролировать подобные перекосы, не допуская нарочитого «зла во благо».
Другое бедствие нашего времени – это непостоянство как мужчин, так и женщин, заходящее даже в духовную сферу под предлогом «непривязанности». Вот только часто забывают, что полный текст заповеди: «люби, но не привязывайся», отчего при акценте на непривязанности больше не считают нужным любить. Полный же контекст предполагает, что непривязанность необходима при неотвратимой потере супруга (смерть, война и пр.), но вовсе не предполагает намеренной замены одной жены на другую, как будто между ними нет никакой разницы. Разница именно в единстве, которое рвется при таких заменах.
А что происходит при разводе? Кроме раздела имущества на физическом плане, ломается совместная тонкая структура, которую приходится всякий раз заново строить!
Практика самодостаточности в целостности
«Встретишь Будду – убей его!»
Варианты самореализации предполагают возможности аутсайдерства и социализации, но в обоих случаях речь идет о самодостаточности в смысле включения в свою самость всего мироздания благодаря тождеству с его создателем. Это в пределе, а проще говоря, человек может жить один, но вершить судьбы вселенной на тонком плане через медитацию, а может постоянно находиться среди толпы последователей или просто в семье и обществе, задавая алгоритмы путем личных контактов. В обоих случаях, он стремится к самодостаточности в смысле полной ответственности – нет ничего внешнего, это части его личной целостности.
Независимость от внешних факторов и гармонизация окружающего мира – вот две стороны одной медали самодостаточности. Когда вся реальность своя, тогда закономерно происходит принятие личной ответственности за все происходящее вокруг. То есть, оно происходит буквально автоматически – пропадают границы между внутренним и внешним. Так все включается в сферу «личной жизни» вместо того, чтобы по-коммунистически не иметь никакой личной жизни. Снова подчеркнем, что это не значит тащить в дом и кормить всех голодных, и благотворительные центры здесь не помогут – они в сфере нереального.
Здесь интересно использование негативных ситуаций для саморазвития, которое больше всего поражает воображение мирских людей при виде «безумного» поведения просветленных, например, активной помощи грабителям вынести из своего дома последнее добро. Во многом это символы перекодировки сознания, и без самореализации подобное поведение было действительно безумным, не более того. Два аспекта позитива в негативе – отработка кармы (исправление искаженной ранее собственной структуры путем обратных действий) и нарабатывание мастерства (простой вариант – обучение на своих ошибках).
Самодостаточность не просто подтверждает целостность, неочевидную без отказа от внешних подспорий, но выступает ее актуальным аспектом – это целостность в действии, или проявление личности с позиций незаинтересованного всемогущества. Как говорили о мастерах-магах: обладая совершенной волей, они могли бы получить все, что пожелают, но поскольку у них не осталось желаний, значительную часть времени они вообще ничего не делали. Поступки производятся только по необходимости, исходящей от других существ, не обладающих самодостаточностью в актуализированной форме (потенциально она есть).
Пока до самодостаточности как до звезды, можно и нужно говорить только лишь о практике самодостаточности, по аналогии с практикой пранаямы и т. п. Иными словами, это некий незавершенный процесс самоудовлетворения и поиск критериев его полноты. Конечно, здесь помогают любые техники на саморефлексию, очищение внутреннего пространства мышления и чувствования, тщательности усвоения полученного опыта вплоть до «безотходного производства», если такое хозяйственное выражение уместно. Впрочем, это именно крайне хозяйственное и даже собственническое отношение к жизни.
Можно сравнить перспективы упрочения в таком состоянии с богом-властелином, который един в трех ипостасях – творца, хранителя и разрушителя. Стадия разрушения соответствует полному усвоению опыта, когда он полностью отрефлексирован и больше не сохраняет никакого материального остатка или осадка. Именно в этом смысле подлинная реальность всегда пуста, как выражаются буддисты, а пока остаются сомнения и иллюзии, или пока есть что-то фактическое, до реальности не добраться. Этот парадокс снимается только в последней фазе самодостаточности, а мучение над данным коаном есть практика.
Методы и техники отстраивания структуры
Здесь не будут приводиться те или иные техники на все случаи жизни как снадобья от всех недугов. Важнее определить место самой техники в реальности – неудивительно, ведь ныне «век техники», что отражается и на духовной практике. Техника – это тоже напластование иллюзии, наряду с игрой или искусством, когда вместо снятия природного слоя иллюзии и открытия подлинной реальности создается еще один слой – искусственные построения человека. Единственное отличие техники в контексте духовной практики – это тот второй шип, при помощи которого нам предлагается вытянуть глубоко засевший первый шип.
Итак, у нас есть некая «своя реальность» в отличие от окружающей иной реальности, а также намечен некий путь само-реализации с целью присвоения всей реальности. Можно назвать исходное построение «проектом», где мы дали свое определение реальности, сами выбрали направление движения или перспективы распространения, создали или признали идеал самореализованной личности. Далее нам нужно техническое обеспечение того, каким образом мы будем осуществлять свой проект от начала до конца, по крайней мере до конца текущего воплощения. И эту деятельность можно обозначить как «координацию проекта».
Кроме более или менее вразумительного ответа на вопрос «Кто Я?» нам придется произвести первоначальную ревизию своей реальности. Тогда у нас появится очевидный арсенал материальных средств, которые мы можем использовать для создания техник. Но техники строятся или выбираются только на основе принципов осуществления той самой деятельности, которая призвана завершить нашу самореализацию. Конкретные базовые техники по восстановлению и поддержанию целостности требуют развитой структуры. Не нужно обольщаться структурированием – это временная мера, потом структура снимается.
Развитие личной практики на основе полученного опыта предполагает как доверие к самообучению, так и открытость к восприятию нового, поступающего в свою реальность из иной реальности. Без лишних мистификаций, под иной реальностью здесь понимается не инопланетное существование или астральные миры, а те способы и парадигмы внешнего мира, которые вами инстинктивно отвергаются. Поскольку только целостность обладает подлинной реальностью, все отбрасываемое за ненадобностью перекодирует вас самих как ненужных или избыточных в контексте всеобщего существования или общего хода вещей.
Как бы вас ни бросало из стороны в сторону при спонтанном реагировании на внешние воздействия, важно сохранять четкость целей даже при смене ориентиров. Никто не говорит, что процесс самореализации не предполагает переоценки ценностей. Он весь по большому счету только в этом и заключается. Речь идет о сознательности как синониме реальности – чем больше у нас своей реальности, тем сознательнее управление собой в ней. В конечном счете, каждый алгоритм, предполагающий развилку за развилку, после вашего выбора раскручивания одной версии, не аннулирует другую версию, а хранит ее в Памяти.
В полном объеме реальности – от материи до сознания – своя реальность тоже распределена по уровням бытия. Так, насколько реальна возня с бумагой и компьютерами? Когда появились социальные сети, было много скептицизма, что вот однажды мы откроем ФэйсБук и увидим там одну единственную надпись: «Все бессмысленно!» Но началась арабская весна, и социальные сети стали «сами собой» организованно свергать одного за другим правителей целых стран. Это довольно хороший пример «координации проекта» своей реальности на массовом уровне, а ведь общество – промежуточная личность «я – Я».
Часть 2
Восточные традиции реализации
Пути, ведущие «в никуда» или в вечность
«Мол, коридоры кончаются стенкой,
А тоннели выводят на свет…»
Большинство людей не имеют дела с самой реальностью, а опираются на традиции. При этом исторически складывается так, что одни традиции обретают много последователей и выдерживают испытание временем на протяжении тысячелетий, а другие быстро сходят на нет или приемлемы только для узкого круга последователей. Для большинства именно длительность и массовость – два главных критерия реальности, которая ограничивается пространственно-временным континуумом. Немногие готовы умереть за веру посреди разъяренной толпы инакомыслящих, опираясь на непроявленные свидетельства истины.
Тем не менее, даже мировых религий насчитывается шесть, и если не учитывать сравнительное религиоведение, сами они вовсе не считают все остальное правильным. Более того, некогда массовые верования целых империй ныне покоятся под руинами, по которым разгуливают святотатствующие туристы. Проще говоря, ни длительность, ни массовость вовсе не обеспечивают ни вечности, ни целостности. Количество в последний миг вдруг отказывается переходить в качество, все рассыпается в прах, который развеивает ветер в пустоте – коль скоро она одна обладает незыблемой вечностью и целостностью.
Пути самореализации доставляют удовлетворение достигнутым состоянием лишь отдельным личностям, оставляя массы последователей в состоянии почти безнадежном, отчего многие начинают проверять на прочность камни фундамента или сразу менять веру. Здесь мы переходим к рассмотрению нескольких традиционных путей для примера, как строится переход от нереального к реальному – и кого он может удовлетворить и убедить. Самореализация буддиста – сатанизм для христианина и пр. Глобализация создает новый вид человека, который обозначает свою религиозную принадлежность как «духовность».
Та категория людей, которая все разрастается в последнее время, называет себя «духовными, но не религиозными». Это сильная претензия, если они сами не слишком понимают, что именно они имеют в виду под «чистой духовностью» вне традиций. Тем не менее, с таким положением дел приходится считаться, поскольку в значительном числе случаев эти процессы идут вполне сознательно и отрефлектированно. Дело в том, что чистая духовная практика успела выработаться в большинстве традиционных религий, поэтому даже понятие о «чистой духовности», как правило, модулировано культурными истоками.
Итак, прежде чем рассуждать о самореализации с позиций так называемой чистой духовности, посмотрим, откуда вообще взялось такое абстрагирование – и точно ли оно возникло из самой пустоты. Парадоксально, но понятие самореализации складывалось тоже постепенно, так что можно говорить о степени реализованности каждой традиции. Одни традиции развивали все более тонкое видение реальности и понимание бытия, а другие наращивали конгломерат химер, загромождая сознание целых народов утопиями о светлом будущем, которое почему-то заканчивалось войнами, разрухой и просто голодом.
Прежде всего и как основную традицию мы возьмем веданту – одну из наиболее длительных, разработанных и сохранившихся. Более того, на примере ведической мысли очевиднее всего постоянное соотношение человека с реальностью. Именно здесь весь мир нереален, но на последней стадии становится ясно, что нереальность едина с реальностью. Человек окружен нереальностью, опираясь исключительно на свою реальность, поэтому его существование состоит в непрерывном подтверждении реальности. Это одна из тех немногих традиций, где вопрос «Кто Я?» выступает лейтмотивом в отношениях с Богом.
Поделиться книгой: