– Разумеется, – ответил герцог.

Он сразу выехал в Агру, и то, что он там обнаружил, вынудило его задержаться гораздо дольше, чем первоначально предполагал лорд Керзон. Однако ему удалось запустить машину реставрационных работ, начатых Керзоном.

Герцог неохотно возвращался в Калькутту. По дороге он остановился, чтобы осмотреть храм, совершенно заросший зеленью. Но под этими зарослями скрывалась каменная резьба поразительной красоты. Он зафиксировал каждую деталь и сделал множество фотографий одним из своих новых, привезенных из Англии, фотоаппаратов.

А теперь его экипаж уже въезжал в великолепные ворота губернаторской резиденции, обогнав сопровождающий его эскорт.

Герцог чувствовал такое же волнение, как юный школьник, которому не терпится сообщить учителю о своих успехах: он знал с каким интересом ожидал его лорд Керзон.

Когда он вышел из экипажа, один из адъютантов вице-короля поприветствовал его.

– Добрый день, Хэнкок, все в порядке? – спросил герцог.

– Все в порядке, ваша светлость. Его превосходительство ожидает вашего возвращения. Он надеется встретиться с вами, как только закончится этот прием, который, я думаю, ему уже порядком наскучил.

Герцог засмеялся:

– Дайте мне время принять ванну.

– Вероятно, – сказал капитан Хэнкок, – в поезде была страшная жара.

– Невыносимая, – подтвердил герцог. – Однако я был очень благодарен за то, что получил возможность путешествовать с таким комфортом.

Дело в том, что в его распоряжение был предоставлен поезд вице-короля, недавно выкрашенный в белый цвет. Конечно, это сделало путешествие гораздо более комфортабельным, чем если бы он пользовался обычным транспортом.

Индийцы все еще относились к поездам с большим почтением, считая их «колдовскими чудовищами». Но составы всегда были страшно переполнены и, несмотря на все старания британцев, ходили с чудовищными опозданиями.

Герцог направился в сторону северо-восточного крыла, где ему были отведены комнаты.

Несмотря на великолепие и красоту дворца лорда Морнингтона, он не был оборудован с должным комфортом. При всех его огромных размерах в доме не хватало спальных помещений, а когда там происходили очень большие приемы, гостям приходилось располагаться под тентами на лужайках. Однако комнаты герцога, те же самые, в которых он остановился перед отъездом, были очень удобны. Работали электрические вентиляторы, и жара была не столь невыносимой.

– Надеюсь, вы найдете здесь все, что вам нужно, ваша светлость, – почтительно сказал капитан Хэнкок.

– Несомненно, – ответил герцог. – Кто еще сейчас здесь живет?

Капитан Хэнкок быстро перечислил несколько имен, большинство из которых ничего не говорило герцогу. Затем, прежде чем тот успел что-либо сказать, капитан добавил:

– А вчера появилась известная красавица, с которой, я полагаю, вы, ваша светлость, хорошо знакомы.

Наступила пауза, после которой герцог не без испуга спросил:

– Кто это?

– Леди Шарлотта Деннингтон. Она попросила разрешения приехать, и поскольку его превосходительство хорошо знаком с ее отцом, герцогом Кембрийским, он с радостью приветствовал ее здесь.

– Конечно, – механически согласился герцог.

Когда адъютант оставил его одного, он нахмурившись, подошел к окну и выглянул в сад.

Как осмелилась Шарлотта столь явно увязаться за ним. Но он уже ничего не мог с этим поделать, и ничего не мог сказать по этому поводу. Он понимал, что она, словно тигрица в джунглях, готова была броситься на него.

– Но я не хочу на ней жениться, я не женюсь на ней, – разгневанно повторял он про себя.

Как он мог попасть в западню, которую она расставила для него!

Он прекрасно сознавал, что в высшем свете скоро станет известно, где она находится, вернее, где находятся они вместе. Все ее маневры были направлены на то, чтобы поставить его в положение, когда он, будучи джентльменом, будет вынужден возместить ущерб, нанесенный ее репутации, предложив ей обручальное кольцо. Она вела себя исключительно умно. Герцог чувствовал себя затравленным зверем, которого обложили со всех сторон и который знает, что возможности вырваться и сбежать у него нет.

«Что же мне делать? – спрашивал он себя. – Черт возьми, что же мне теперь делать?»

Он подумал, не сказать ли вице-королю, что ему необходимо вернуться и продолжать руководить реставрационными работами в Тадж Махале.

Кроме того, он мог устроить себе поездку по Индии для того, чтобы ознакомиться с другими памятниками архитектуры, фотографии которых показывал лорд Керзон.

Но в чем он был совершенно уверен, так это в том, что леди Шарлотта будет энергично настаивать, чтобы ехать вместе с ним. А если она обратится за содействием к вице-королю или, что еще хуже, к его милой и любезной жене Мэри, которая всегда думает о людях только самое лучшее, то, безусловно, он не сможет отказать в этой просьбе.

Герцог принял ванну и переоделся. Он был уже почти готов, когда лакей в алой с золотом ливрее, какую носила прислуга вице-короля, пришел сказать, что его ожидает лорд Керзон.

Герцог собрал свои записи и отправился в удручающе долгое путешествие от своей спальни к личному кабинету вице-короля, находящемуся в юго-западном крыле. Войдя в комнату, он с облегчением увидел, что лорд Керзон в одиночестве сидит за письменным столом, заваленным грудами бумаг.

При появлении герцога вице-король встал, и на лице его появилось радостное выражение, делающее его моложе, чем он был на самом деле.

– Вот вы и вернулись, Виктор! – воскликнул он. – Я счастлив видеть вас снова.

– Мне столько нужно вам рассказать, – ответил герцог.

– Горю желанием услышать. В свою очередь, и я вам должен сообщить о том, что вас, несомненно, удивит.

Герцогу настолько не терпелось показать фотографии и прочитать свои записи, что он не обратил особого внимания на эти слова.

И только через час, когда он уже кончил рассказывать обо всем, что видел по дороге, только тогда вице-король сказал, откинувшись в своем кресле:

– Вы оказали мне огромную помощь, Виктор. Не знаю, как вас благодарить за то, что вы мне так помогли. Но одному Богу известно, сколько еще остается сделать.

– По крайней мере, начало положено, – произнес герцог. – Но я совершенно с вами согласен. Не хватит жизни и даже нескольких жизней для того, чтобы спасти все, что нуждается в спасении в этой стране.

Говоря это, он подумал, что, может быть, сейчас самый подходящий момент, чтобы намекнуть лорду Керзону о своей готовности отправиться в следующую, экспедицию, и притом в одиночестве.

Но прежде чем он успел что-либо сказать, лорд Керзон опередил его.

– У меня есть письмо, которое может вас удивить. Я чувствую: необходимо что-то предпринять. Кроме того, я совершенно уверен, что вы единственный человек, способный помочь мне.

Герцог слушал, не понимая, что имеет в виду вице-король. Кроме того, его преследовали мысли о Шарлотте, ожидающей встречи с ним.

Он подумал, что, вероятно, она полна решимости со всей определенностью сообщить лорду и леди Керзон о характере их отношений. Она сделала бы это с таким умом и тонкостью, что они даже не заподозрили бы, что с ее стороны это был бы тщательно продуманный шаг. Одновременно она намекнула бы, что вскоре должна стать герцогиней Инглбери.

– Что же я могу сделать? – вырвалось у герцога.

Совсем как ребенку, ему захотелось ковер-самолет, на котором можно улететь из губернаторского дворца на край света, где она никогда не сможет его настичь.

Вице-король наконец нашел письмо, которое искал, и, разворачивая его, сказал:

– Я попросил перевести это на английский. Мне показалось, что так нам обоим будет легче его понять. Но, полагаю, вы говорите по-явански?

– По-явански? – спросил герцог с изумлением.

Вице-король кивнул:

– Да. Это личное письмо от султана Джокьякартты. Он написал мне потому, как здесь витиевато объясняется, что услышал о моих намерениях восстановить памятники индийской архитектуры и на коленях просит меня оказать ему содействие.

– В чем именно? – спросил герцог.

– Вы, конечно, слышали, о великолепном храме Боробудур?

Герцог немного подумал.

– Это на Центральной Яве, – сказал он, – и если я не ошибаюсь, Боробудур открыл Стамфорд Раффлз. Это произошло во время наполеоновских войн, когда тот был губернатором Явы.

– Именно так, – согласился вице-король. – И я знаю, что вы лучше, чем кто-либо другой, помните, что Раффлз в 1814 году приказал расчистить храм.

– И что же случилось?

– Предполагалось, что работы будут продолжены, но к этому времени к власти снова пришли голландцы, – объяснил вице-король.

– Так об этом вам пишет султан? Не думаю, чтобы вы могли многое сделать, да и голландцы вряд ли будут рады вашему вмешательству.

– Султан прекрасно это понимает, – ответил лорд Керзон. – Но он сообщает мне, что у него есть сведения о другом храме исключительной важности, который находится ближе к Джокьякарте,.

Некоторое время он помолчал и затем продолжал:

– По его словам, этот храм еще не обнаружен и голландцы о нем не знают.

Герцог приподнял брови, но ничего не сказал, и вице-король заговорил снова:

– Султан пишет, что этот храм уникален. Именно поэтому он просит, вернее умоляет меня лично явиться туда. Разумеется, это невозможно. Скорее, я бы послал кого-нибудь, кто постарается спасти храм, от осквернения.

– Что вы имеете в виду? – спросил герцог.

– Я говорю о грабителях, которые появятся, если это место будет открыто и исследовано.

Герцог вздохнул. Слишком часто он слышал о подобных случаях происходивших в Греции, в Египте, да и в любой части света, где только находились памятники исторического значения, которые можно было распродать коллекционерам.

– Я хотел бы, чтобы вы прочитали письмо султана, – сказал вице-король. – Не могу отделаться от чувства, Виктор, что Джокьякарта заслуживает именно вашего посещения.

Герцог с удивлением посмотрел на него.

– Вы говорите серьезно? – спросил он.

– Совершенно серьезно, – ответил лорд Керзон. – И зная о великолепии Боробудура, которое оценили, кажется, только англичане, я не могу остаться равнодушным к просьбе султана.

Он остановился и затем добавил:

– Кто знает, может быть, там еще один Боробудур, который необходимо спасти для потомков. Но он нуждается в защите не только от забвения, но и от голландцев, которые без всякого почтения относятся к восточным религиям и не понимают, что собой представляют сокровища Явы.

Лорд Керзон говорил очень резко, как всегда, когда речь заходила о том, что памятники, представляющие большой исторический интерес, разрушаются, или к ним относятся без должного внимания.

И, слушая его, герцог вдруг понял, что возможность собственного спасения явилась ему тогда, когда он менее всего этого ожидал.

Глава 2

Герцог испытывал одновременно воодушевление и облегчение, думая о том, что вице-король разрешил самые жгучие его проблемы.

Тем временем лорд Керзон продолжал смотреть на письмо султана. По его лицу герцог понял, до какой степени он разгневан.

– После того, как я получил это письмо, – сказал лорд Керзон, – я постарался кое-что выяснить, разумеется, самым секретным образом.

Герцог не понял, о чем идет речь, но не стал перебивать, и вице-король продолжал:

– К своему ужасу я узнал, что четыре года назад, в 1896 году, голландские чиновники в качестве сувениров прёзентовали сиамскому королю Чулалонгкорну, который находился там с визитом, восемь повозок, нагруженных уникальными реликвиями Боробудура.

– Я не могу этому поверить! – воскликнул герцог.

– К сожалению, это так, – сказал лорд Керзон. – Дар состоял из тридцати барельефов, пяти статуй Будды, двух львов и скульптуры стражника.

– Но это же звучит совершенно неправдоподобно! Неужели они могли сделать такое?!

– Многие из этих неповторимых произведений искусства уже находятся в руках частных коллекционеров, – с горечью произнес лорд Керзон.

Наступила пауза, затем он продолжал:

– И кроме того, как вы прекрасно понимаете, Виктор, тайному разграблению подвергаются тысячи других, более мелких по размерам, но все равно бесценных шедевров искусства.

– Не могу поверить, чтобы голландцы так безответственно относились к гибели сокровищ искусства Явы, – сказал герцог. Впрочем, произнося эти слова, он вспомнил, что и в отношении культуры Востока голландцы не оказались тонкими ее ценителями. До него уже доносились смутные слухи о том, как они обращаются с храмами острова Бали.

Лорд Керзон склонился к столу:

– Теперь вы понимаете, Виктор, почему: я хочу предупредить вас, что любое содействие султану должно быть абсолютно секретным. Голландцы не должны догадаться о том, что меня интересует.

– Думаю, что вряд ли это возможно, – ответил герцог.

– Я и сам так считал, пока не понял из подробного письма султана, что голландцам еще ничего не известно о храме, который он имеет в виду. По всей видимости, он доверил эту информацию только самым надежным из своих советников.

Герцог вновь опустился на стул:

– Что же я могу сделать?

Лорд Керзон улыбнулся:

– Мой ответ таков: вы должны отправиться туда как можно скорее, чтобы, по крайней мере, помешать грабителям осквернить храм.