Перед ее последними словами все же была крошечная пауза, и маркиз испытующе посмотрел на нее.

Ему показалось, что она опять слегка покраснела, но Ивона сразу же повернулась к сэру Энтони, поэтому он не смог убедиться в своих предположениях.

Однако Джастин стал внимательно следить за каждым ее движением и отметил про себя, что она уверенно направилась в столовую, как будто знала дорогу туда. Он также решил, судя по взглядам, которыми она обменивалась с Траверсом в течение вечера, что они должны быть знакомы друг с другом.

— Кажется, миссис Уодбридж, — сказал он бесстрастным тоном, — мой управляющий был хорошим другом вашего отца?

На секунду ему показалось, что глаза Ивоны удивленно расширились, затем она спросила:

— Он вам это сказал?

— Он так лестно отзывался о вашем отце, что они не могли быть незнакомы, и Маркхэм подтвердил это.

— По-видимому, они встречались, — сказала Ивона с безразличным видом, — ведь мы делаем покупки в одной деревне.

Этот ответ не дал Джастину никакой полезной информации, но он продолжил атаку:

— Вы утверждаете, миссис Уодбридж, что это ваш первый визит в Хертклиф?

Смех Ивоны прозвучал довольно естественно.

— Всю жизнь, — объяснила она, — стоило мне заговорить о вашем поместье, на мою голову обрушивалась брань, а в адрес вашего отца, милорд, раздавались самые страшные проклятия.

Такой ответ лишил Джастина возможности продолжать разговор в нужном ему направлении.

Когда обед закончился и мужчинам, по обычаю, был подан портвейн, Ивона поднялась из-за стола со словами:

— Я считаю, милорд, что мне следует подчиниться этикету и подождать вас в гостиной.

— Думаю, мы скоро присоединимся к вам в библиотеке, миссис Уодбридж, и оттуда начнем осмотр замка, — ответил маркиз. — Я хотел бы показать вам, откуда были украдены табакерки. Вы увидите, каким пустым выглядит теперь это место.

— Я подожду вас в библиотеке, — кивнула Ивона.

Она вышла из комнаты, и только через несколько минут после ее ухода Джастину пришло в голову, что гостья не спросила его, где находится библиотека.

Конечно, сказал он себе, в холле есть лакей, и она могла узнать дорогу у него.

Продолжая думать об этом, Джастин сказал Энтони:

— Я все-таки убежден, что с этой женщиной что-то не так. Я уверен, что она многое скрывает.

— Мне вполне достаточно того, что открыто, — беспечно ответил Энтони. — Я нахожу ее приятной, очаровательной и невероятно красивой. Ради бога, Джастин, чего еще можно ожидать от женщины?

Все дело в том, что я сам не знаю, чего жду. Я подсознательно чувствую или, как говаривал мой отец, ощущаю всеми фибрами души фальшь в ее словах и поведении. Складывается впечатление, что меня обманывают!

— Это Роз виновата в твоем нынешнем настроении, — сказал Энтони. — Она ловко обманула тебя, и теперь ты инстинктивно ожидаешь от женщины подвоха. Ты рассматриваешь следы, выискиваешь бандитов за каждой дверью, а в погребе тебе мерещатся контрабандисты. А я предпочитаю говорить Ивоне, как она обворожительна, и целовать ее прелестные ручки.

Ответ друга почему-то не понравился маркизу.

Он поставил свой бокал, резко поднялся из-за стола и молча вышел из столовой, в то время как Энтони наливал себе еще портвейна.

Джастин нашел Ивону в библиотеке. Вместо того чтобы, как всякая интеллигентная женщина, рассматривать книги и картины, подумал маркиз, она интересуется только видом из окна.

Джастин подошел к своей гостье. Не поворачивая головы, Ивона тихо сказала:

— Здесь так красиво. Как вы могли целых пять лет не приезжать сюда?

— Я думаю об этом с самого приезда.

— Наверное, многих людей очень порадовало бы, если бы место, где прошло их детство, изменилось так мало.

— Но здесь многое изменилось! — возразил маркиз.

— Что же?

— Многих старых слуг больше нет. Я привык видеть знакомые лица, однако даже мой дворецкий отправился на покой, хотя мне казалось, что он еще не стар и полон сил.

— Вы найдете его в деревне, — коротко сказала Ивона.

— Вы знаете его?

— Да, конечно.

— Почему «конечно»?

— Потому что я постоянно живу здесь с самого рождения и знаю всех в деревне.

— Тогда вы, может быть, расскажете мне, что стало с моими старыми слугами?

Настроение Ивоны резко изменилось, и она сказала уже другим тоном:

— Полагаю, что ваш управляющий, милорд, сможет предоставить вам всю требуемую информацию о слугах вашего замка, а мне, с вашего позволения, пора возвращаться домой.

Ее последние слова услышал Энтони, который как раз покончил с портвейном и входил в библиотеку.

— Возвращаться домой? — повторил он растерянно. — Но это же смешно! Мы столько хотели показать вам, не правда ли, Джастин? Во-первых, картины, да и много других вещей, которые вам обязательно понравятся.

— Мне очень жаль, — твердо сказала Ивона, — но вы должны извинить меня, милорд. У меня разболелась голова. Думаю, в этом виновата жара.

— Если вам действительно нужно ехать, я отвезу вас, — предложил Энтони. — Вы не должны ехать одна по темной дороге.

— Не беспокойтесь, со мной ничего не случится, — быстро сказала Ивона.

— Вы не можете быть уверены в этом. На вас могут напасть грабители, прячущиеся в кустах, чтобы отнять деньги и драгоценности.

Ивона рассмеялась.

— В таком случае они будут сильно разочарованы: у меня нет ни того, ни другого.

— Вы слишком красивы, чтобы путешествовать в одиночестве, — настаивал Энтони. — Если бы мы с Джастином не были так легкомысленны, один из нас поехал бы за вами в Флагшток-хауз.

— Я буду в полной безопасности в этой прекрасной карете с Годдардом на козлах.

Джастин отметил, что Ивона знает, как зовут его кучера.

Это, конечно, можно было объяснить тем, что они встречались в деревне, однако семья Годдардов жила в доме, расположенном на территории поместья по другую сторону конюшни. И вряд ли миссис Уодбридж могла познакомиться с ними, если только не бывала в Хертклифе раньше.

— Я знаю, что мы сделаем, — сказал маркиз. — Мы отвезем миссис Уодбридж в фаэтоне, если только она не побоится, что ей будет холодно.

— Я не замерзну, — ответила Ивона, — и с удовольствием прокачусь в фаэтоне.

Джастин позвонил в колокольчик, и пока он отдавал распоряжение подать экипаж к парадному входу, Энтони подвел Ивону к одной из картин.

Она заговорила о живописи, в то время как приятель маркиза уставился на нее с глупым, по мнению Джастина, выражением на лице.

— Ты не допил свой портвейн, Энтони, — заметил он, как бы желая помешать романтической прелюдии к ухаживанию.

С явным недовольством пылкий поклонник послушно вернулся к столу, на котором остался его бокал.

Джастин обратился к И во не:

— Я еще не рассказал вам о результатах наших сегодняшних поисков грабителей.

— Ну, и каковы ваши успехи?

— Мы с Энтони проехали сегодня по всей округе, заезжая к разным людям и проводя опросы в деревенских трактирах. Как это ни удивительно, но никто ничего не слышал об этих разбойниках.

— Возможно, они впервые появились здесь, — предположила Ивона.

— В таком случае очень странно, что во всем графстве для первого налета они выбрали Хертклиф, в то время как Брайтон ломится от драгоценностей, полон кошельками, набитыми золотом, и, наконец, там есть королевская резиденция — это настоящая сокровищница.

— Кто знает, — сказала Ивона, — возможно, именно в этот момент ваша банда грабит именно резиденцию принца!

— Возможно, — согласился Джастин, — но мне все же не дает покоя тот факт, что грабители появились в доме в самый первый вечер моего возвращения после пяти лет отсутствия.

— Но, может быть, милорд, — заметила Ивона, — они так же не ожидали увидеть вас, как и вы их?

Улыбка на ее губах подсказала маркизу, что какая-то мысль очень забавляет ее, и он задумался о том, что это могло быть.

Тем временем гостья подошла к опустевшему комоду и, опершись рукой на его стеклянную крышку, спросила:

— Вас действительно серьезно огорчила потеря табакерок, до которых вам столько лет не было никакого дела?

Джастин почувствовал упрек в ее вопросе и резко ответил:

— Они не только представляли большую ценность, но и много значили для меня, так как были дороги моему отцу.

— В этом случае вы, конечно, должны были перевезти коллекцию в один из тех домов, в которых вы бы видели ее чаще.

Маркиз почувствовал оттенок неодобрения в голосе своей очаровательной гостьи и, глядя ей прямо в глаза, сказал:

— Мне кажется, миссис Уодбридж, что вы порицаете меня не только за пренебрежение отцовской коллекцией, но и за пренебрежение Хертклифом. Я не ошибся?

— Могу ли я осуждать то, что делает ваша светлость, — кротко сказала Ивона. — Но если я невольно заставила вас почувствовать себя виноватым, то я могу принести вам извинения.

Губы маркиза сжались, и он начал подыскивать резкий ответ, но в этот момент Траверс объявил:

— Фаэтон подан, милорд!

— Я должна ехать, — сказала миссис Уодбридж. — Мне жаль, если я покажусь вам невежливой, но я не люблю надолго оставлять одну мою старую няню. Она очень боится.

— Чего же она боится? — спросил Джастин.

Миссис Уодбридж усмехнулась, отчего на ее щеках появились милые ямочки, и ответила:

— Темноты. Няня верит в духов и привидения, разгуливающие по ночам. Кто же еще может ее беспокоить?

Ее синие глаза вызывающе сверкнули, и маркизу показалось, что они скрестили шпаги.

Он испытал неожиданный подъем.

Непонятно каким образом, вместо того чтобы подавить в нем стремление прояснить суть событий, Ивона еще более усилила это желание.

Они прошли в холл, где Траверс подал гостье ее шаль.

— Спасибо, Траверс, — поблагодарила она.

Идя к фаэтону, Джастин пытался припомнить, называл ли он во время обеда своего дворецкого по фамилии.

Он был почти уверен, что нет. Но опять трудно было уличить в чем-нибудь миссис Уодбридж. Она могла знать имя его дворецкого, сталкиваясь с ним в деревне, где он тоже делал покупки.

По пути в Мэнор Ивона сидела между джентльменами, и Джастин, слыша ее смех, был уверен, что Энтони всю дорогу нашептывал ей комплименты.

Неожиданно маркизу пришло в голову, что она совсем не та робкая, забитая деревенская девушка, какой он себе ее представлял. Ивона казалась вполне уверенной в себе, но при этом выглядела юной и неопытной. Таких девушек Джастин не встречал уже много лет.

Зрелые женщины, такие, как леди Роз, которые были его любовницами, безусловно, не производили впечатления трогательной свежести. Кроме того, маркиз обратил внимание на то, как мало косметики на лице Ивоны, если она вообще ею пользовалась.

«Утром ее лицо не будет напоминать палитру художника, — подумал Джастин, — и она, конечно, не храпит во сне».

Дорога показалась всем чересчур короткой. Маркиз мастерски провел фаэтон по узкой дорожке к дому, и Ивона покинула экипаж, изысканно поблагодарив за прекрасный вечер.

— Я должен увидеть вас как можно скорее, — тихо сказал Энтони, провожая ее до дверей.

Ивона была избавлена от необходимости отвечать, так как в дверях стояла ее няня, которая выглядела, по мнению галантного кавалера, как встревоженная курица, оберегающая своего цыпленка.

— Доброй ночи, сэр Энтони, — попрощалась Ивона.