Эпоха последних слов

– Недурно! – сказал Ыр, помогая Скалогрызу подняться.

– Дык! – Гном выглядел очень довольным. – Картечь решает любые вопросы.

Грохот привлек внимание остальных безумцев. Они стали рваться из цепей с удвоенной силой. Среди них вдруг невесть откуда появились уже освободившиеся – но они не нападали на остальных, а помогали им избавиться от ошейников.

– Бездна меня забери. – Лариус не сводил с них взгляда. – Не может быть…

– Пойдем! – Вольфганг схватил его за рукав. – Надо возвращаться к нашим.

Они побежали по галерее. У входа на лестницу лежал алхимик. Двое безумцев, устроившись рядом на карачках, пожирали его: один разорвал парню живот и теперь, громко чавкая, разгрызал внутренности, а второй обгладывал лицо. Они подняли окровавленные морды навстречу приближающимся, уставились мутными немигающими глазами.

– Прочь! – взревел Лариус и, выхватив из пальцев зазевавшегося гнома кувалду, бросился к зверолюдям. Он пытался отогнать их от трупа, словно гиен или ворон. Но они не были ни тем, ни другим. Вольфганг успел только поднять лук и наложить стрелу на тетиву. Костолом успел махнуть рукой, пытаясь схватить Лариуса за плечо, и промахнуться. Скалогрыз успел моргнуть и раскрыть рот от удивления. А безумец успел прыгнуть и впиться зубами в горло седого алхимика.

Кровь брызнула, а через секунду опоздавшая стрела рыцаря вонзилась монстру в глаз, насквозь пробив череп. Он повалился на пол, увлекая за собой старика. Второй тоже прыгнул – на гнома, – но Рогатое Крушило поймало его в полете, проломило ребра и отбросило на несколько шагов.

Рыцарь пинком отшвырнул обмякшее тело безумца, склонился над Лариусом. Помочь тому было уже нельзя. Даже имейся у Вольфганга с собой полное кадило целебного порошка, его бы не хватило, чтобы успеть залечить огромную рваную рану на дряблой старческой шее.

– Доброго пути, – прошептал рыцарь в полные страдания глаза. – Пусть Темные Тропы тебе освещает свет истины. До встречи, брат Лариус.

Старик захлебывался кровью, пытался глотать ее, пытался дышать. Потом с трудом открыл рот:

– Ма… Мавиусу… скажи… мне жаль, что… не успел…

– Передам, – кивнул Вольфганг, хотя и знал, что вряд ли когда-нибудь увидит брата Мавиуса вновь. – Передам обязательно.

– Книги… которые он тебе… дал… они очень важны… ищи в моих…

Он закашлялся, и больше уже не мог говорить, но Вольфганг и так понимал, о чем речь.

– Найду. Не сомневайся.

Глаза алхимика закатились. Он хрипел и вздрагивал – тело не желало отпускать душу прочь. Роргар подошел, направил дуло второго мушкета в висок старика, спросил:

– Прекратим агонию?

Вольфганг поднялся и отвернулся.

На первой же лестничной площадке они нашли Элли и Червяка. Те сидели в углу, обняв друг друга. Мальчик плакал. Появление троих товарищей мало обрадовало их, хотя Элли немного оживилась.

– Наверх нельзя, – прошептала она сразу. – Их там так много.

– Дробанутых? – уточнил гном.

– Да, – подал голос Червяк. – Они убили Харлана.

– Точно?

– Точно… он кричал… – мальчик снова разрыдался.

– Бездна! – Вольфганг поднялся на несколько ступенек, посмотрел вверх, прислушался. – Говорите, их там много?

– Очень, – ответила Элли. – Целая толпа.

– Почему они молчат? – спросил Червяк. – Они не кричат, не говорят, не угрожают.

– Потому что они куклы, – объяснил рыцарь, продолжая рассматривать стены и лестницу. – Как тряпичные дурилки, которыми скоморохи развлекают народ на ярмарках. Знаешь, да?

– Их на руку надевают, а потом пальцами шевелят, и они вроде как двигаются?

– Именно. Марионетки. А марионетки не разговаривают. Тот, кто их двигает, разумеется, может и поговорить. Но вряд ли нам понравится то, что он собирается сказать.

– Ты имеешь в виду Ивэйну?

– Ивэйну?

– Да, нашу старую повариху. Мою… бабушку. Я видел, как она переползла через стену и начала освобождать тех, кого приковали к столбам, на другой стороне двора.

– Зарова срань! – выругался Костолом. – Она же померла!

– Это не Ивэйна, – сказал Вольфганг. – Это демон, который использует ее тело, чтобы спрятаться в нем от солнечного света. Мы с мастером Роргаром уже сталкивались с подобным не так давно.

– О, да! – Скалогрыз не отрывался от аркебузы, прочищая ствол за стволом. – И воспоминания остались не самые приятные.

– Ладно, что делать будем? – обратился Вольфганг к Костолому. – Нам надо продержаться всего ничего, до темноты, пока не придет подмога. Предлагаю окопаться здесь. Лестницы узкие, отбиваться будет просто.

– Не, – покачал головой Костолом. – Если они сверху попрут, не сдержим. Просто завалят нас и все. Кабы только нижнюю оборонять…

– Согласен. Тогда другого выхода нет, придется возвращаться во двор и по галерее добраться обратно в подвал, под крыло Аргусу.

– Аргусу? – взметнулась Элли. – Ты сказал, Аргусу?

– Ему самому. Потом объясним. Сейчас делаем так. Мы с мастером Роргаром идем первыми, потом ты с Червяком. Ыр замыкает, прикрывает тылы. Ясно?

Все кивнули.

– Ну, тогда за мной!

Они быстро спустились по лестнице, выбежали во двор. Навстречу им тут же метнулось несколько безумцев. Скалогрыз выстрелил, сбил одного. Вольфганг из лука поразил второго. Еще один успел подобраться близко, и они уделали его вдвоем: рыцарь скипетром пробил нападающему череп, а гном кувалдой раздробил колени. Победа далась легко, однако всего через несколько мгновений стало ясно, что поводов для радости нет.

Путь к подвалам оказался перекрыт. Безумцы стояли в галерее плотной толпой, не меньше двух десятков. У многих рты и подбородки были вымазаны в крови.

– Не прорвемся, – сказал Скалогрыз. – Никак.

– Согласен. – Вольфганг положил на тетиву новую стрелу. – Назад.

Они попытались отступить, но дверь, ведущая на лестницу, тоже превратилась в угрозу. Из нее на них смотрело множество блеклых, ничего не выражающих глаз. Скрипели клыки в ощеренных окровавленных пастях. Сжимались и разжимались когтистые пальцы.

– Ловушка, – прокомментировал очевидное Роргар. – До темноты не дотянем.

Они отошли в глубь двора, где теперь находились только каменные столбы. Пепел медленно падал с неба, опускался вокруг, пачкал одежду. Костолом выступил вперед, отодвинул Элли с мальчишкой себе за спину.

– Крушило устало без дела, – почти весело сказал он, взяв наперевес свою чудовищную кирку. – Пора его немного размять.

Скалогрыз открыл рот, чтобы послать орка в Бездну, но не успел.

– Так древняя мудрость не ошибается, – раздался глухой, насмешливый голос, отвратительный, будто клубок копошащихся червей. То, что притворялось Ивэйной Распрекрасной, висело в воздухе в нескольких локтях над землей. Из-под перепачканного кровью и пеплом платья виднелись босые коричневые ступни. Длинные седые волосы свисали грязными лохмами, и между ними едва угадывалось знакомое морщинистое лицо, искаженное теперь уродливой гримасой, которая наверняка должна была изображать улыбку. Заскорузлые пальцы сжимали толстые цепи, идущие к ошейникам двух могучих орков, что свирепо скалились пятью футами ниже.

– Говорят, будто василиски так охотились на первых людей, – продолжал демон. – Вы тогда еще жили в пещерах и очень любили прятаться в них от любой опасности. Василиск попросту ложился рядом с пещерой и открывал пасть. Ему нужно было лишь немного подождать. Люди не могли усидеть внутри, выбегали наружу, сами кидались навстречу страху. И попадали прямо в пасть василиска. Прямо в пасть.

– А у нас, ежели кто в женскую одежду нарядится, – начал отвечать гном. – Так того сразу гонят поганой метлой. И никаких россказней не слушают.

– Ты бы снова хотел увидеть мое истинное обличье, коротышка? – усмехнулся демон. – Прошлого раза недостаточно?

– Темно было, – невозмутимо заметил Скалогрыз. – Не разобрал.

– Жаль огорчать тебя, но у меня другие планы. Во тьме я избавлюсь от этой жалкой оболочки и уничтожу вашего двухголового хозяина. Мы с ним оба – ночные создания. А сейчас, пока он сидит в подземелье и боится обжечь свою шкуру, я убью вас.

Отпустив цепи, Распрекрасная взмыла еще выше, повисла на фоне каменно-серого неба, источающего пепел. Тени – плотные, густые, живые – клубились вокруг ее фигуры. Она распахнула черную дыру рта, выпуская наружу множество тонких щупалец. Демон взмахнул руками, словно юродивый или дирижер орденского хора.

И безумцы бросились в атаку.

Часть третья

Хаос

Глава I

Капкан

Безумцы бросились в атаку – все так же молча, все так же невозмутимо и безлико. Тряпичные куклы на коварных, вездесущих пальцах. Они даже не казались больше живыми существами – их движения выглядели рваными и неестественными, словно тела были набиты соломой или землей.

А потому Вольфганг не испытывал никакого подобия жалости, спуская тетиву и отправляя стрелу в горло первому из бегущих. Это напоминало тренировочный бой с манекенами из холстины – вот только уцелеть в этом бою не представлялось возможным. Первый хрипло хрюкнул и зарылся лицом в пепел. Следующий с легкостью перепрыгнул через него, не промедлив ни секунды.

Они отступали в глубь двора, в угол, образованный двумя стенами. Вершиной угла служила башня, дверь в которую закрывали толстые дубовые доски. Имейся у пятерых в запасе хотя бы минута-другая, можно было бы попробовать оторвать доски и занять башню – обороняться в ней не в пример легче, и там они бы наверняка смогли бы продержаться до прихода Аргуса. Но в их положении только полный глупец стал бы рассчитывать на минуту. Даже на десять лишних секунд.

Костолом шагнул вперед, размахиваясь Рогатым Крушилом. Подчиняясь его могучим рукам, оно описало широкий полукруг и снесло разом несколько голов, затем рванулось в обратную сторону, подобно смертоносному маятнику. Ни один из нападавших не попробовал уклониться или защититься: они бросались под удар и падали, срубленные каменными лезвиями. Больше всего Костолом напоминал косца, укладывающего перед собой послушную траву аккуратными, ритмичными, отточенными движениями. Тех, кто чудом проскакивал мимо Рогатого Крушила, встречали Вольфганг и Скалогрыз: рыцарь бил по головам скипетром, а гном дробил грудные клетки своей «гренадерской» кувалдой.

Демон наблюдал за этим с нескрываемым интересом. Даже в горячке драки, с такого внушительного расстояния Вольфганг мог различить издевательскую усмешку, застывшую на покрытом засохшей кровью морщинистом лице Распрекрасной. Тело старухи продолжало висеть над землей с распростертыми в стороны руками, распятое среди дыма и пепла черной, злобной волей.

Груда трупов вокруг отбивающейся троицы продолжала расти. Костолом, похоже, еще не начал уставать – устрашающая каменная кирка, уже срубившая не меньше десятка нападавших, рассекала воздух с прежним ожесточенным рвением. Вольфганг и Роргар, захваченные азартом сражения, тоже не чувствовали нужды в отдыхе. Элли и Червяк за их спинами перезаряжали гномьи аркебузы. Ряды безумцев постепенно таяли, все-таки их в Цитадели находилось ограниченное количество.

– Война! – крикнул демон. – А попробуйте-ка одолеть моих лучших псов!

При этих словах в атаку кинулись те два здоровенных орка, которых тварь, завладевшая Распрекрасной, прежде держала на цепях. Несмотря на худобу, они не уступали Костолому ни в росте, ни в длине рук или клыков. Единственным очевидным преимуществом Ыра было его оружие. Орки бежали рядом, плечом к плечу, и рыцарю хватило одного взгляда, чтобы понять: победить обоих Костолом не сможет. Сруби он первого из них Рогатым Крушилом, второй уже через долю мгновения обрушится на него всем своим весом и наверняка собьет с ног, открывая дорогу остальным безумцам.

– Стреляй! – крикнул он Скалогрызу.

– Лови! – Элли, моментально сориентировавшись в происходящем, бросила гному его шестиствольную, «звездную» аркебузу. Роргар был занят – он забивал кувалдой своего соплеменника, в косматой бороде которого расползался окровавленный оскал. Наверное, в далеком будущем, если победа останется за Светом, об этом маленьком сражении сложат легенды. Сказители будут подробно описывать, как рыцарь и гном пытались предостеречь своих околдованных собратьев, как кричали «Назад!», «Остановитесь!» и «Вы не понимаете, что творите!» Легенды имеют право искажать факты. Пожалуй, ни один из тех, кому доведется услышать о произошедшем во дворе Девятой цитадели Братства Алхимиков, не будет нуждаться в правде. Никому не интересно слушать рассказ о том, как на самом деле пятеро насмерть перепуганных путников отбивались от толпы обезумевших пожирателей плоти. О том, как без зазрения совести крушили молотками и палицами головы своих сородичей, роняли их на землю, наступали на грудь, чтобы не позволить подняться, и добивали, вырывая последние крупицы жизни из агонизирующих тел. О том, как некогда живые, полные мечтаний, тайн и планов, люди, орки и гномы превратились сначала в оскаленные комки ненависти ко всему живому, а потом – в бездушные механизмы, инструменты чуждой уродливой злобы.

Да и вряд ли кто-то станет рассказывать об этом. Просто вряд ли кто-либо узнает…

Роргар нанес финальный удар, отбросил кувалду и подхватил с земли аркебузу. Он чиркнул огнивом, запалил фитиль. В этот самый момент орки прыгнули. Они не атаковали Костолома в лоб, не подставились под удар – вместо этого двое зеленокожих громил взмыли высоко в воздух и, перелетев через размахивающего Крушилом Ыра, приземлились за его спиной, прямо перед Элли и Червяком. Те отпрянули, но ускользнуть от жилистых лап удалось только мальчишке, эльфийку один из орков все-таки сграбастал.

– Отпусти! – взвыл Червяк, но бросаться на варваров не стал, на это ему хватило ума.

– Беги! – крикнула Элли, безуспешно пытаясь вырваться из цепких объятий. – Беги отсюда!

Скалогрыз направил было аркебузу на орков, но, поняв, что в любом случае зацепит девушку, сразу отскочил в сторону, крикнул Костолому:

– Сзади! Я крою!

К счастью, Ыр тут же понял, что от него требуется: в бою степные тугодумы часто проявляют недюжинную сообразительность. Он резко обернулся, держа свою каменную кирку наперевес, переключился на зеленокожую угрозу. Роргар проскользнул мимо, навстречу толпе безумцев, больше не сдерживаемых Рогатым Крушилом, и, когда спустя пару секунд первые из нападающих, перебравшись через вал трупов, кинулись на него, гном рявкнул:

– Кранты вам, болтотря..!

Закончить фразу он не успел. Фитиль догорел, громыхнул выстрел, окутав поле битвы густым серым дымом. В этом дыму Костолом одним неуловимо-быстрым ударом рассек прыгнувшего на него орка от плеча до пояса. Рогатое Крушило увязло в плоти, одно из каменных лезвий застряло среди костей, поэтому Ыру пришлось выпустить оружие из рук. И как раз вовремя: второй орк кинул эльфийку ему в лицо, а сам метнулся следом. Костолом поймал Элли и резко повернулся, приняв врага спиной. Тот повис у него на плечах и впился клыками в шкуру меж лопаток. Ыр взревел, как разъяренный боров, и, бросив изрядно помятую эльфийку в пепел, опрокинулся навзничь, придавив висящего на нем дикаря. Тот разжал клыки, на долю секунды ослабил хватку. Этого хватило, чтобы Костолом вырвался, откатился в сторону и вскочил на ноги. Как только обезумевший орк начал подниматься следом, Вольфганг встретил его ударом скипетра в лицо. Палица смяла и без того уродливую морду, сломала клык и раскроила лоб, но остановить безумца не смогла. Орк встал во весь свой огромный рост, качнулся, словно решая, на кого напасть: на рыцаря или сородича, однако определиться ему не дали.

Элли, отползшая в сторону, подняла еще одну аркебузу, с которой они с Червяком как раз закончили возиться, и разрядила все ее три ствола в упор в спину великана. Он рухнул ничком прямо на своего товарища, сраженного Костоломом несколькими секундами ранее. Их кровь смешалась в черной мутной луже.

Между тем рассеялся дым от гномьего залпа. Оказалось, что картечь убила шестерых зверолюдей и серьезно покалечила еще с десяток – они тяжело ворочались в грязном, липком пепле, среди собственных внутренностей и оторванных конечностей. Оставшиеся больше не наступали, замерли неподвижно на своих местах. Ничего не выражающие лица, закатившиеся глаза, оскаленные рты. Оболочки. Марионетки, которых не повели на убой.

Вольфганг, Элли и Костолом одновременно подняли головы. Демон смеялся. Это было невероятно отвратительное зрелище: узкие черные губы разошлись, обнажив серые десны и несколько кривых желтых зубов, меж которых извивалось нечто, больше всего напоминающее комок тонких червей или крысиных хвостов.

– Неплохо! Но я и не ожидал от вас другого: в конце концов, Двухголовый вряд ли выбрал бы в свои чемпионы кучку слабаков. Спектакль получился отличный, однако, пожалуй, пора с вами заканчивать.

Демон снова взмахнул руками Ивэйны Распрекрасной. Расставив их в стороны ладонями вверх, он принялся шевелить пальцами, словно призывая кого-то встать или подойти к нему. И те, к кому он обращался, откликнулись на призыв. Изрубленные, изуродованные, иссеченные картечью, забитые молотом и палицей покойники начали двигаться. Сначала неуверенно, будто пробуя окружающий мир на прочность, затем активнее, упорядоченнее, целеустремленнее. Вот медленно поднялся один, с проломленным черепом. Вот встал рядом второй, с огромной рваной раной, пересекающей грудь. Третий, со стрелой Вольфганга в шее. Четвертый, с половиной головы снесенной выстрелом Скалогрыза. Пятый, шестой… Рыцарь почувствовал, как впервые за весь этот долгий, долгий день глубоко внутри выпускает обжигающе-ледяные когти страх. То, о чем им рассказывал старый врун Сигмунд Синеус, превращалось из пугающего предания давно минувших дней в очевидную действительность.

– Для меня нет никакой разницы, – гулко проговорил демон. – Что управлять безумцами, что мертвецами – и у тех и у других разум абсолютно свободен. В нем полно места, чтобы устроиться поудобнее и взяться за нужные рычаги…

Роргар, который, не тратя времени на рассматривание происходящего, остервенело заряжал Звездную аркебузу, наконец вскинул ее и прицелился в висящую над двором фигуру.

– Мне нравилась эта бабуля! – крикнул он, нажимая на спусковой крючок.

Демон не подумал уворачиваться или защищаться. Пуля Скалогрыза – гном, понимая, что главный враг парит слишком далеко для картечи, зарядил пушку обычным снарядом – навылет пробила живот Распрекрасной, проделав в нем немалых размеров дыру, из которой тут же поползли тонкие черные щупальца, извивающиеся подобно…

Это было похоже на клубок корней, длинных, гадких, живых корней.

Так говорил усатый солдат, чьего имени им так и не удалось узнать, незадолго до своей страшной смерти. Как давно? Три, четыре, пять дней назад? Тварь, убившая его и странствующих музыкантов, уничтожившая Гром-Шога и надсмеявшаяся над Вольфгангом, снова была здесь. Выполнила ли она свое обещание, успела ли расправиться с Рихардом?

Щупальца из раны расползались в стороны по мертвому телу старой Ивэйны, пронзали кожу, разрывали плоть, выпускали себе подобных. Демон освобождался.

Рыцарь бросил быстрый взгляд на небо. Солнце уже село, но алые отсветы его все еще пробивались сквозь пелену серого дыма, сквозь завесу из пепла и копоти. Да на вершинах башен горели сигнальные костры – наверняка разведенные, чтобы служить ориентиром для отрядов подмоги, двигающихся к Цитадели. Света все еще хватало, хотя тени уже удлинились и налились силой.

Вольфганг потянулся за стрелой, нащупал в колчане последнюю и, быстро прицелившись, выстрелил, не надеясь на какой-либо успех. То, что разворачивалось перед ними, не могло погибнуть от обычной стали. Стрела канула в мешанину непрерывно изгибающихся конечностей и пропала бесследно.