Помоги проекту - поделись книгой:
Между прочим, у меня этих траншейных ножей когда-то два было. Но один я сломал при весьма неромантических обстоятельствах, так что осталась у меня от него только рукоять-кастет. Которую я, кстати, и использую как кастет, если что.
А вот автомата да, автомата при мне в ту минуту не было. Не в последнюю очередь потому, что, если бы за ночь перед выходом из схрона успела сгуститься необнаружимая детекторами аномалий электра-прима, такой массивный кусок железа, как АК-47, в моих руках мог вызвать стекание разряда… ну и в общем-то всё. То есть совсем всё.
– Утро туманное, утро седое… – промычал я, переводя взгляд с одной мины на другую.
Мины, конечно, были мною вчера вечером при установке замаскированы, но не идеально. Я старался ставить мины так, чтобы подходящие объекты на местности закрывали их от наблюдения извне, но чтобы мне, от входа в схрон, мины оставались заметны по тому или иному признаку. Это существенно ускоряло и упрощало их деактивацию.
Итак, северная мина-сенсор – вот она. Стоит, голубушка, под трухлявым пнем, как стойкий оловянный солдатик на посту. Восточная мина где? Вот восточная мина. Я ее с трех сторон аккуратно обложил лапником и сверху хвоей присыпал.
А южная мина? Южная… Южная… Ага, вот и южная.
Ну а западная?
А вот западная мина, похоже, того.
Там, где я вчера на ночь глядя выставил западную мину, было пусто. Абсолютно пусто! Разве только пара пригоршней черной земли поверх бледного лиственного перегноя – там, где, по моему разумению, никакой земли быть не должно бы…
Я прострелил директрису на место исчезновения западной мины парой гаечек. Вроде как чисто.
Не забывая откусывать от груши, пошел туда, на место загадочной пропажи.
Исчезла не только мина, но и огромный мутантный подосиновик, покрытый густой рыжей шерстью. Когда я вчера устанавливал под ним мину, он глухо зарычал и попробовал укусить меня за руку, но я не придал этому особого значения – редко ли в зыбь-воронках растения перемешиваются с животными? И мало ли после этого спор и семян с двойным, а то и тройным коктейлем геномов разлетаются по Зоне после истощения этих короткоживущих аномалий?
Надо было, конечно, сообразить, что мне попался гриб с генами лисицы, а лисицы – они ведь норы роют… Учитывая размеры гриба-мутанта, ему, пожалуй, по силам было утащить мою мину с собой под землю…
Оставался, конечно, вопрос, почему, так сказать, не работает радио? То есть почему моя мина не заверещала о том, что ее крадут? А ведь должна была! И уж тем более почему она, на худой конец, не взорвалась?
Ладно, не взорвалась и не взорвалась. Может, оно и к лучшему, зачем добро портить. Схожу вот сейчас за саперной лопаткой, есть еще все шансы лисогриб догнать. Все-таки это в основном гриб, а не лиса, – думаю, метра на полтора он уйти успел, не больше…
Но какой же я все-таки балбес! Не о том надо было думать, как мину разыскать! А о кое-чем другом: если гриб украл мину, значит, в моем персональном охранном периметре образовалась дыра – заходи всяк, кто хочет!
Ведь четыре мины – это четыре всевидящих глаза, четыре всеслышащих уха, четыре искусственных носа-газоана–лизатора, которым позавидует собака-ищейка!
Даже кровосос, вдоволь насосавшись энергии из пятен радиоактивного заражения и сделавшись невидимым, не пройдет мимо них. В оптическом спектре он, конечно, невидим, но сенсоры на минах ох какие хорошие!
Но теперь западной мины не было… И если она исчезла ночью, значит, перед рассветом этой дыркой мог воспользоваться…
Тычок в плечо, которому позавидовал бы и Валуев-сын, сбил меня с ног. Я еще ничего не сообразил, мой мозг не успел обработать хлынувшую бурным потоком информацию, а рефлексы сработали четко.
Я швырнул в том направлении, откуда получил удар, кружку с логотипом «Долга». Ну а правая моя рука, распрощавшись с надкушенной грушей, метнулась за пояс, к «стечкину».
Итак, я атакован кровососом, спрыгнувшим на меня с моей любимой желтой опоры ЛЭП, – это я, конечно, сообразил мгновенно. Еще до того, как бросил взгляд через плечо.
Я атакован кровососом, но почему-то еще жив. Значит, с мутантом что-то сильно не в порядке – это я тоже сообразил.
Нападение кровососа – хороший стимулятор и для мышц, и для аналитических способностей мозга. А потому мне в момент стало ясно еще кое-что: именно гриб-мутант, похитив южную мину, открыл кровососу дверь в моем охранном контуре. Вопрос лишь: случайность то была или часть чьего-то плана?
С этими минами вот какое дело. Называются они МОН-5МС, что, как вы уже догадались, означает «мины осколочные направленного действия пятикилограммовые, многоцелевые, сенсорные».
Конкретно эти «монки», с маркировкой МС, имеют двойное назначение. Это не только мины, но и весьма изощренные датчики движения, работающие на четырех независимых физических принципах. У каждой мины есть интерфейс обмена информацией с внешним абонентом. Грубо говоря, она может автоматически позвонить своему хозяину на ПДА и сказать: «Привет, я твоя «монка»! Тут мимо козел какой-то идет! На зомби похожий! Мне взрываться? Да? Нет? Когда? Сейчас? Потом? О’кей? Отмена?»
Это, конечно, если ее запрограммировать на общение. Можно программировать проще – взрываться по датчику, и никаких гвоздей. Тогда подрыв полутора килограммов пентрита отправит в гиперзвуковой полет два вида убойных элементов общим весом три кило.
Это будут, во-первых, оперенные стрелки из карбида вольфрама. Их энергии достаточно, чтобы прошить борт любой модной бронемашины. Хоть американского «Дира», хоть немецкой «Лухс-3». И уж подавно прыти карбидвольфрамовых стрелок хватает на то, чтобы вскрыть панцирь любого монстра Зоны, не исключая и химеры, искупавшейся в аномалии «свинцовое колесо».
Второй тип осколков – насечка стальных прутков, имеющих чудовищное останавливающее действие. Про такие говорят, что они не только бегемота на жопу посадят, но и слона на спину опрокинут. На монстров Зоны такие осколки воздействуют душевно: разрывают пополам, отрывают конечности, вбивают голову в тазовую кость и все прочее в таком духе.
При этом все убойные элементы летят строго в конусе шестьдесят градусов.
Что это означает? Что мина взрывается вовсе не так, как привыкли видеть в кино гражданские – словно бочка с бензином и с разбросом осколков куда придется, – а срабатывает она скорее как гигантский сверхмощный дробовик (вроде любимого многими сталкерами «Чейзера-13»).
Чтобы оборудовать безопасный ночлег, требуются не меньше четырех «монок». Желательно, конечно, пять, и я сейчас объясню почему.
Каждую «монку» программируем на сенсорно-охранный режим – чтобы она первым делом подняла тревогу, а вторым делом запросила разрешение на подрыв.
Четыре мины мы ставим в вершинах квадрата, в центре которого будет мирно посапывать наше радиоактивное мясо, то есть сталкер.
Наконец, пятую мину ставим тыльной стороной ко входу в свое убежище. И спим спокойно, потому что эта, пятая, мина гарантирует нам, что даже если химеры нападут парой, то вторая будет разорвана карбидвольфрамовым смерчем прямо у входа в наше человечье логово.
Пятая мина, увы, не захотела просыпаться вчера при активации, и ее пришлось сунуть в рюкзак. Потащу ее к нашему бармену Любомиру, пусть полечит. Дорогая, зараза, жалко просто так выбрасывать.
Ладно, так вот кровосос…
Уверен, что все заинтересованные лица видели кровососа хотя бы на фотографии. Видели? Ну и отлично. Потому что, если кто-то не видел, его бледный словесный портрет моего кустарного изготовления вряд ли будет полезен.
Скажу лишь, что кровосос – это прямоходячий мутант человеческого роста с удлиненными верхними конечностями и отвратительно переродившимся ротовым аппаратом. Щеки, губы, подбородок кровососа превращены в четыре щупальца, при помощи которых он и осуществляет свое фирменное кровососание. Сталкера средней упитанности он может высосать до донца, до последних капель крови и лимфы секунд за семь. Вот такой умелец.
А еще кровосос умеет становиться невидимым. В прямом физическом смысле. Правда, это если ему энергии хватает, а хватает ее далеко не всегда.
Но атаковавшему меня кровососу энергии как раз хватало, и был он, гаденыш, совершенно невидим.
Ну, это он думает, что невидим. Я-то его хотя и не видел воочию, но, к счастью, имел возможность взять пеленг на тварь по шевелению лиственно-хвойной подложки Ёлкина Леса.
Понимая, что второго шанса может не представиться, я выпустил в кровососа всю обойму «стечкина» – двадцать патронов.
Увы, «стечкин» это «стечкин».
У него много сильных сторон, но есть и слабые – например, останавливающее действие пуль невелико, не позавидует и «макаров».
Стрелял я, естественно, с рук, не пристегивая кобуру-приклад. Поэтому кровосос получил хорошо если треть очереди. Этого, впрочем, оказалось достаточно, чтобы секунды на полторы его придержать, а я, само собой, увеличил расстояние с тварью на два прыжка.
Естественно, я спасался от острых, как мой траншейный нож, когтей кровососа. И не особо заботился о том, что попадаю в поле зрения датчиков моей западной мины.
Мина меня обнаружила и немедленно звякнула на ПДА. ПДА мелко затрясся и издал противный громкий скрип. Это у меня такой рингтон «минная тревога». Стилизован под скрип дерева в лесу или, если угодно, половой доски в заброшенном доме. В целях, так сказать, звуковой маскировки.
ПДА я, дочитав почту, машинально положил в карман куртки, когда пошел на улицу допивать кофе. Как показали события дальнейшей минуты, сделал я это очень предусмотрительно.
Итак, мина меня обнаружила и, наблюдая меня строго по оси разлета осколков, спросила: «А не взорваться ли мне?»
Я, конечно же, предпочел не искушать судьбу и убрался из поля зрения датчиков мины, на бегу извлекая ПДА из кармана левой рукой. В правой я по-прежнему держал «стечкин» – увы, теперь уже без патронов.
Чтобы оказаться на том месте, где я стоял только что, кровососу хватило одного прыжка. Спасибо, он хоть левитировать не умеет. Всем своим нешуточным весом мутант ударил оземь, выбросив черный фонтан почвы.
«Ну сейчас взорвусь ваще! Не отвечаю за себя ваще!» – забилась в истерике мина, приняв сообщение от сейсмодатчика.
– А и пожалуйста, – сказал я вслух и дважды тюкнул рукоятью пистолета по кнопке «Ввод» своего ПДА, отвечая «Да» и «Я уверен, да».
Мина ахнула.
Поток осколков отшвырнул кровососа на дюжину шагов, оторвал ему левую ногу, перебил обе руки, вскрыл череп. Теперь он стал видим. Только где-то в том месте, где у нормальных людей бронхи, а у кровососов, так сказать, «генератор невидимости», пульсировала полупрозрачная юла размером с два кулака. Энергетический сгусток постепенно замедлял обороты, тускнел, таял…
Все это я разглядел, подойдя к твари поближе.
Я был так рад, что начисто забыл об осторожности. Крошечная мясорубка шваркнула в меня бледной голубой молнией. Фигня, вольт шестьдесят, не больше. Бодрящий такой электрошок. Но нельзя, ох нельзя в Зоне так забываться…
Меня шатало. Капля никотина убивает лошадь, капля сталкерского адреналина – валит табун.
– Смотри у меня, – бессмысленно пробормотал я, отирая кровь тыльной стороной ладони. – Смотри у меня, паразит.
Помимо мутанта, осколки мины посекли много чего – в том числе безнадежно мертвые деревья, чьи стволы брызнули щепками. Твердыми, что твой карбид вольфрама. Одна из них разодрала мне кожу на лбу, две другие застряли в нагруднике-разгрузке.
Конечно, кровососу досталось не в пример сильнее. Но сдаваться он не собирался. Изо всей силы оттолкнувшись уцелевшей ногой, мутант бросился ко мне. Стелясь над землей, он размашисто хлестнул верхней конечностью. Его алмазные когти даже на перебитой руке представляли страшную опасность, так что я едва не заработал глубокую рваную рану икры.
Благо с реакцией в то утро у меня все было в порядке. Я успел отскочить, разминувшись с когтями живучей твари в сантиметре.
Я попятился, перезарядил «стечкина» и, переместив предохранитель (который в АПС заодно и переключатель режимов) в положение одиночной стрельбы, принялся методично, прицельно, одну за другой всаживать пули в уродливую голову кровососа.
У человека от первой же пули голова лопнула бы, и на том все закончилось.
Но это у человека. Кровосос даже после десятой пули держался молодцом и обещал в старости порадовать мир пухленькими мемуарами «Мои встречи с Комбатом». А вот попасть в его действительно уязвимое место, в мозговое вздутие, мне никак не удавалось – сказывались нервные условия стрельбы.
В конце концов я не выдержал. Даже у моего сталкерского хладнокровия есть границы!
Я извлек траншейный нож, в несколько выверенных шагов зашел на кровососа со спины (слабый удар левой конечности я проигнорировал) и вогнал почтенный столетний металл в мозг мутанта по самую гарду.
– Аривидерчи, говнюк, – сказал я, брезгливо отпихивая затихшую тварь носком ботинка.
Глава 5. «Колокол»
И вот имеем: мертвый кровосос – одна штука; живой Комбат – другая штука.
Ну а что такое кровосос? Это ведь не только мутант, но и три-четыре ценных приротовых щупальца!
За них можно получить денег…
Много? Умеренно. Но как раз на растраченные патроны и, главное, на одну «монку» – хватит.
Однако же у трупа моего клиента приротовых щупальцев не оказалось вовсе. Следовало ли предположить, что все четыре были срезаны осколками мины? Конечно, странновато: все щупальца срезало, а морда более-менее целая оставалась, пока в нее сталкер Комбат десять пуль не всадил. Но с другой-то стороны, чудеса – они разные бывают…
И пошел я щупальца искать.
Два нашел. Два – как сквозь землю провалились.
Но главное, помимо щупальцев обнаружил я ошейник. Широкий ошейник из толстой многослойной кожи, который осколки сорвали с кровососа.
Эге, да не ошейник… А пояс!
Что из этого следовало? Что кровосос был чей-то. Вроде как ручной.
Уж не знаю, какие выводы тут можно было сделать. Но я сделал только один – зато уж точно правильный. Если кровосос был чей-то, значит, с ним производились некие манипуляции, и именно эти манипуляции объясняют обе странности. Первую – что он меня не убил при первом же прыжке первым же ударом. И вторую – что у него не хватает двух приротовых щупальцев.
– КПИ – кровосос повышенно интеллигентный, – глубокомысленно изрек я, возвращаясь к своему схрону.
– А вот, кстати, о прыжке, – продолжил я размышлять вслух; в Зоне так нельзя вообще-то, но мне, да поутру, да завалив гигантского кровососа – можно. – Прыгнул он на меня отсюда…
Я поднял глаза и посмотрел на свою любимую желтую опору ЛЭП.
Моя любимая желтая опора ЛЭП появилась в Ёлкином Лесу в позапрошлом году. Когда взорвался Бак. Она, голубушка, описала в небе красивую километровую дугу – очевидцы оценили и воспели ее полет в сагах – и воткнулась острой верхушкой ровно в редкую аномалию «рыбий пузырь». Аномалия «рыбий пузырь» при этом сдулась, предварительно засосав опору на треть длины. Со стороны это выглядело так, будто ажурная опора ЛЭП ушла глубоко в почву, хотя на самом деле там, внизу, металлических конструкций не было. Они исчезли вместе с «рыбьим пузырем». Что, однако, не мешало опоре прочно стоять вверх тормашками так, как будто там, в земле, ее верхушка все-таки была.
Это ясно?
Это совершенно не ясно, но в Зоне такие ясные неясности – сплошь и рядом.
Потом был очередной Выброс. И опора в одну ночь обросла чем-то вроде известки. Только не известкой, конечно… А песочно-желтого цвета накипью, очень крепкой, вроде зубного камня.
Благодаря этому «зубному камню» на опоре не заводятся ржавые волосы. Спасибо тебе за это, аномальный как-бы-зубной-камень! Потому что вообще-то большинство железяк в Зоне ржавыми волосами регулярно обрастает. А они вредны для хрупкого сталкерского здоровья.
Еще эта желтая опора тем хороша, что ее боятся все сталкеры.
Оно и понятно, здоровые сталкерские инстинкты требуют держаться подальше от всего металлического, что возвышается над местностью больше, чем на два метра.
А я вот конкретно этой опоры не боюсь.
Подружился я с ней.
А подружившись, устроил под ней свой лучший на всю Зону схрон. Там от лопнувшего «рыбьего пузыря» в земле несколько глубоких ям оставалось. Полтора года назад, Тополь как раз в отпуск поехал, я выбрал одну из них, на склоне небольшого пригорка, расширил, углубил – получилась землянка.
Всю лишнюю землю я скормил ближайшей воронке, чтобы убрать демаскирующие признаки. Потом перекрыл яму жердями, а главное – и поверху, и по стенам обшил листами кевларового подбоя от погибшей на одном из кордонов немолодой дамы, бээмпэхи «Брэдли» американского производства.
Такой подбой используется, чтобы защищать экипаж боевых машин от опасных сколов с внутренней поверхности брони при подрывах на фугасах. Достался он мне, считай, за бесценок. Я отдал за ничейный кевлар знакомым армейцам одну «танцующую пустышку» и шесть «вертячек».
В общем, получился у меня отличный уютный схрон, в котором мы с Тополем много пива выпили. В сторонке от него я держу прорезиненный мешок с минами – никакой возможности таскать их на своем горбу нет.
То есть принципиальные возможности увеличить вес носимого барахла на лишних пятнадцать кэгэ существуют, конечно. Связаны они с использованием ряда гравитационных артефактов, «крадущих» вес у вещей, к которым они подложены. Но вот уже регулярно пользоваться этими возможностями точно нельзя, можно двинуть кони от избыточной радиации. А стало быть, и хрен с ними.
Поделиться книгой: