Помоги проекту - поделись книгой:
Я обернулся и посмотрел на Лидочку хитрым глазком. Я-то мясорубку обойду. А вот с ней что будет?!
Лидочка тем временем в очередной раз призналась в любви певцу Юрию Антонову и, подкрепляя свои слова, запела:
Надо сказать, голос у Лидочки был неплохим – высоким, чистым, и кажется, что тренированным. Такие голоса, если я ничего не путаю, специалисты зовут «сопрано».
Пела она так искусно, что ваш Комбат, которому еще в детстве медведь наступил на ухо, невольно заслушался. И отпрыгнул в сторону от мясорубки на несколько секунд позже, чем приличествует опытному сталкеру.
Заскучавшая мясорубка – как видно, давно никто не хаживал мимо, – ожила.
И за неимением лучшего впилась в оказавшуюся совсем близко Лидочку раскаленными шнурами сразу десятка голубых молний! Десятка! А ведь и одной хватит, чтобы насмерть изжарить средней упитанности носорога!
Молнии – как щупальца – окружили, обвили кокон Мисс-86. Щедро засыпали его искрами и, покорячившись в диковинном танце с полминуты, с шипением иссякли, не причинив Лидочке видимого вреда! Кокон, противостоящий этому смертельно опасному безобразию, мерцал перемежающимися рубиновыми и синими вспышками, так что со стороны казалось, будто включилась мигалка милицейской машины.
Что за на фиг?!
Вывалив от удивления челюсть, я наблюдал за этим странным физическим процессом из удаленной на десяток метров и, к счастью, вполне безопасной глубокой борозды.
Наконец мясорубка разрядилась, и местность вновь приобрела более-менее безопасный среднерусский вид.
Кокон прекратил мерцать, а его счастливая обладательница стала похожей на заблудившуюся девчонку. На Красную Шапочку, которая десять лет спустя после истории с бабушкой и волком решила сходить в тот самый лес.
Она посмотрела на меня озорно и даже, я бы сказал, игриво и прокричала:
– Девчонка-комсомолка не боится волка!
– Не боится? Вот и славненько…
– Ну а вы чего спрятались, Комбат? – спросила Лидочка с недоуменным выражением лица. – Идите сюда! Без вас скучно!
– Все в порядке. Я сейчас, – выдавил я из пересохшей гортани.
И мы – как ни в чем не бывало – пошли дальше.
Время от времени я метал в Лидочку подозрительные естествоиспытательские взгляды.
Мне показалось, после мясорубки лаборантка Ротова стала поменьше ростом. Не намного меньше. Сантиметров на десять. Но, конечно, дать руку на отсечение, что так и было, я не могу – линейку-то я к ней не прикладывал!
А вот в том, что тембр голоса у нее изменился, я готов поклясться!
Когда она дошла до припева своей милой сентиментальной песни, я понял, что теперь ее голос никакой не сопрано, а вовсе даже альт или как там это зовут музыканты?
сипловато горланила Лидочка Ротова, размахивая своей наманикюренной ручкой в лад музыкальным фразам.
– А эту песню кто поет? – спросил я минут через пятнадцать, чтобы не молчать.
– А вы что, действительно не знаете? – неподдельно удивилась Лидочка.
– Откуда мне… У нас даже радио нету.
– Так вы все-таки из милиции! – Лидочка обрадованно всплеснула руками.
А минут через десять я своими глазами наблюдал, как Лидочка совершенно беспроблемно миновала жарку.
Жарку!
И даром что температура в фокусе горения жарки тысяча пятьсот по Кельвину. Моей Мисс-86 все эти кельвины были до фени.
На этот раз на тембре ее голоса все это нисколечко не сказалось. Даже прическу не повредило! Разве что кокон приобрел неустранимое изумрудное свечение. Еще по нему время от времени пробегали малиновые искры и какие-то резвые, похожие на ожившую спираль лампы накаливания, ослепительно желтые червячки.
Когда я уже мысленно смирился с тем, что эта музыка будет вечной, в смысле, что Лидочка будет идти за мной до самого Стеклянного Дуба, оглашая угрюмые леса, с обеих сторон окружающие Огороды, хитами певца Антонова, Лидочка угодила в воронку.
Я, спасибо моему продвинутому датчику аномалий едрической цены, обнаружил ее метров за семьдесят. Приблизившись, заметил я также ошметки кабанчика. А через пару шагов и само темное пятно, которое всегда выдает центр этой гнусной аномалии.
К этому времени датчик аномалий выдал еще три воронки, которые располагались левее первой. Как говорится, «видно, там у них гнездо»…
Гаечки я решил не бросать. Дескать, суду все ясно.
– Вы, Лидочка, идите вперед, а мне надо… отстать! – сказал я, внезапно сворачивая.
– А зачем? – с какой-то странной печалью во взгляде поинтересовалась Лидочка.
– Надо связаться по рации с начальством! Передать секретную информацию! Да вы идите, идите вперед! Не бойтесь! Я догоню!
Я и впрямь был уверен, что догоню.
Я уже привык, что из всех передряг моя Мисс-86 выходит невредимой и вроде как даже посвежевшей.
Откуда мне было знать, что стоит Лидочкиной ножке ступить на край воронки, как… В общем, почуяв Лидочку, воронка словно взбесилась. Втянула воздух с такой силой, что, я был готов поклясться, к ней подались вершины самых дальних осин!
И, представьте себе, мощь, которая легко ломает даже самые толстые человеческие кости и спрессовывает человеческие тела в этакие окровавленные болванки, сумела сладить и со странным кросстемпоральным сгустком, который являла собой моя новая знакомая. По крайней мере Лидочкин кокон скукожился и, помедлив секунду, точно пытался оказать сопротивление, провалился под землю.
Все это было бы похоже на то, как труба пылесоса засасывает облачко дыма, если бы не крик.
Да, из-под земли послышался девичий крик, от которого кровь стыла в жилах.
И в какой-то миг мне даже стало совестно – как я мог… почему не предупредил… и все такое.
Затем случилось неожиданное – воронка вдруг выплюнула кокон с Лидочкой, как малыш выплевывает невкусную кашу. Но отнюдь не та воронка, в которую Лидочка угодила! А соседняя, вторая по счету.
Несколько секунд Мисс-86 парила над эпицентром соседней воронки, глядя на меня своими карими, исполненными доисторического ужаса глазами.
– Комбат, там внутри… Жуть какая-то! Непонятные вихри! – кричала растрепанная Лидочка, промакивая платочком щеки и лоб. Она отбивалась от какого-то невидимого врага при помощи своей коричневой сумочки на длинном ремешке и, по-видимому, вспотела.
Еще мгновение – и теперь уже эта, вторая воронка повторила свое засасывающее усилие, которое на научном языке именуется взрывным гравитационным коллапсом.
Раздалось громкое шипение, и соблазнительная большегрудая фигурка лаборантки Ротовой вновь провалилась под землю.
Стало тихо.
Еще минут пять я стоял недвижимый, в надежде, что Лидочка вот-вот вернется. Небось из третьей воронки вылетит… Ракетой… Черный Сталкер милостив. А вдруг он помогает не только людям, но и блуждающим человекоподобным аномалиям?
Но Лидочки не было.
Пожалуй, я даже расстроился.
Если бы мне сказали, что каких-то полтора часа назад в сердце Касьяновых топей я разрядил в эту же самую девушку два магазина «калашникова», я бы не поверил.
Вот что делают с мужчинами печальные женские песни!
Глава 3. Стеклянный Дуб
Огороды остались позади.
Теперь я шел к Стеклянному Дубу, где планировал добыть артефакт «ведьмина коса». Каковой артефакт и являлся главной целью моего путешествия.
Было около четырех часов дня. Из-за Лидочки я сильно выбился из графика!
Я брел, кое-как переставляя свинцовые от усталости ноги, и размышлял вот о чем. А что, если я встретил своеобразную небиологическую копию, снятую природой с некоего вполне биологического оригинала? Так сказать, призрак Лидочки, дублирующий Лидочку обычную?
А что, если оригинал жив и по сей день?
Жив и прозывается, например, Лидией Федоровной. Да, она теперь старенькая. Да, бабушка уже, у нее внук или, допустим, внучка с двумя крысиными косичками. Да, ее красивое узкое лицо уже не такое красивое, а кожа покрыта морщинами и старческими пятнами. Но ведь может же быть, что она, настоящая Лидочка, жива?
Почему бы тогда не отыскать ее?
Выпили бы с бабулькой кофе, поболтали. Рассказал бы ей про эту странную встречу в сердце Касьяновых топей. А может, лучше и не рассказывать, к чему это еще, а просто разузнать, чем там кончился тот давний «день рождения Алеши Матвеева» с ночным костром посреди леса, усыпанного первоцветами. Успели-то их вместе с лабораторией какой-то там диагностики эвакуировать, когда реактор в первый раз рванул? А в тот день двадцать пятого апреля чем все кончилось? Ведь наверняка допили портвейн и благополучненько вернулись из лесу в свою Припять на «Волге» Валеры Зиновьева все вместе.
А вдруг
Но потом думать об этом мне надоело. И я выбросил воспоминания о прелестных ножках и загнутых ресницах Мисс-86, как выбрасывают надоевший и потерявший вкус катышек жевательной резинки.
Впереди серела поросшая мхом обрушенная кирпичная кладка. Это значило, совсем близко моя цель – Стеклянный Дуб, где ждет меня «ведьмина коса» ценою в киль от Яхты Моей Мечты.
Стеклянный Дуб – это достопримечательность, к которой наш брат-сталкер водит особенно богатых туристов.
Посмотреть тут и впрямь есть на что.
Посреди пустоши, покрытой мягкой белой субстанцией, на ощупь напоминающей горячий асфальт, стоит могучий раскидистый дуб. Точнее, объект, который раньше был дубом, древесина и листья которого превратилась в нечто вроде стекла. Не стекла, конечно. Но чего-то столь же прозрачного и хрупкого.
Дуб из нормального превратился в стеклянный уже на моей памяти – лет пять назад. Одна из ноябрьских ночей выдалась особенно бурной – с вечерних сумерек и до самого утра над Зоной сверкали зеленые молнии, сталкивались черные тучи и земля ходила ходуном.
Разумеется, вся сетка аномалий поползла, где-то стало безопасно, а где-то, наоборот, натоптанные тропы покрылись мясорубками и зыбями. Ночевавшие на Армейских складах сталкеры видели, как над одиноко стоящим дубом прошел диковинный светящийся снег. Наутро они обнаружили, что дуб стал стеклянным. Трое из четверых обнаруживших, к слову, там же и умерли, под дубом.
Понятное дело, подобная антиреклама надолго отвадила от Стеклянного Дуба всех благоразумных сталкеров. Но потом народ в то недоброе место постепенно повадился – артефакты там порою заводились знатные.
Несчастного Штекера я увидел сразу же – он лежал у самых корней, широко раскинув руки.
На нем был защитный костюм «Берилл». Хороший костюм – надежный, крепкий, не особо тяжелый. И, кстати, великолепно защищает от стрелкового оружия. Вот от аномальных воздействий – посредственно.
Рядом со Штекером валялась английская штурмовая винтовка L-85. Я лично не понимаю, какой смысл вооружаться таким дорогим импортным оружием – сам я прекрасно обхожусь «калашниковым». Но Штекер был новичком в самостоятельном хождении по Зоне и, я думаю, хотел производить неизгладимое впечатление. В первую голову, как обычно, на самого себя. А во вторую, я думаю, на бандитов и мародеров.
Рюкзака Штекера я с такого расстояния разглядеть не мог, но был уверен, что Штекер лежит на нем. Этот-то рюкзак и был мне нужен. Точнее, не сам рюкзак, а контейнер для артефактов, который находился в нем.
Когда я сказал, что иду добывать «ведьмину косу», я немножечко слукавил. Добывать – это значит находить и собирать артефакты в Зоне. А я собирался лишь забрать «ведьмину косу» из контейнера погибшего сталкера. Это другим словом называется – не знаю точно каким. Может, «экспроприация». А может, «мародерство».
Не спрашивайте, собирался ли я хоронить погибшего Штекера. Потому что не собирался.
За этой «ведьминой косой» я пришел не просто так. А потому, что меня попросил Хуарес – авторитетный человек в тусовке, владелец бара «Лейка», скупщик хабара, а заодно и мой приятель.
Не далее как вчера он поставил мне бокал отменного «мексиканского ерша» и, дождавшись, пока я вылакаю его весь и приду в веселое расположение духа, нашептал мне в ухо такую вот историю:
– Тут, Комбат, дело секретное есть… Касается Штекера. Помнишь такого? Хорошо, что помнишь. Ему приятно будет. Гробанулся он сегодня под Стеклянным Дубом. Откуда знаю? Не спрашивай. Не твоего ума дело. А почему гробанулся – я сам без понятия. Знаю только, что при нем «ведьмина коса». Отменная. Витков на сто двадцать, а то и все сто пятьдесят. Ого? Вот именно, что «ого»! И Штекер, видать, думал, что «ого». От радости совсем бдительность потерял… В общем, лежит теперь Штекер возле Стеклянного Дуба. А в контейнере у него «коса». И было бы жутко мило с твоей стороны, если бы ты мне эту цацу принес. Сколько-сколько? Да ты охренел, Комбат! Охренел! Режешь без ножа! Ну да ладно. Хорошо, что согласен. Пусть будет по-твоему. Только отправляйся завтра же. Время дорого. А то сожрет Штекера какая-нибудь загульная плоть вместе со всем хабаром.
И я отправился. Меня не смутило, что я так и не дознался у Хуареса, откуда он спустя всего несколько часов узнал о смерти Штекера. Я подумал, что кто-то из шедших мимо снял со Штекера ПДА и отнес Хуаресу (а тот, уже расшифровав последние логи и видеозаписи, понял, что за счет покойничка можно неплохо поживиться). Однако оставалось неясным, отчего этот кто-то поленился осмотреть контейнер для артефактов. Может, был о Штекере такого низкого мнения, что и представить себе не мог, что в контейнере у того может лежать нечто ценное?
Ступая по мягкой белесой массе, окружавшей Стеклянный Дуб, я приблизился к трупу шагов на шестьдесят. Я готовился сократить расстояние до пятидесяти девяти шагов и уже занес ногу, как из-за необхватного ствола дуба появился… припять-кабан, наглое и опасное животное килограммов восемьсот весом.
Мазнув по мне тяжелым равнодушным взглядом нелюбимого сына природы, припять-кабан деловито направился к телу Штекера и, даже не дав себе труда обнюхать его, отхватил сразу несколько пальцев с правой руки трупа – прямо вместе с перчаткой.
Такое поведение мутанта шокировало даже видавшего виды Комбата.
Совсем стыд потеряли! Скоро от голода пули в полете хватать начнут!
– Пошел вон! – гаркнул я и притопнул ногой.
Не смейтесь, зачастую этого хватает. Животина тоже не дура или, скажем, не всегда дура. Иногда, бывает, и прислушается к голосу разума. А у меня патроны тоже не казенные, на всякую мелочь я их тратить не люблю.
Кабан и ухом не повел. Быстро проглотив пальцы вместе с перчаткой, кабан подобрался к голове павшего сталкера. Он широко раззявил свою бородавчатую пасть с желтыми клыками и вцепился в лицо покойного.
Это было последней каплей. Хоронить Штекера я, конечно, не собирался. Но надругаться над телом коллеги в моем присутствии – это уже слишком.
Я снял «калашников» с предохранителя и полоснул очередью по нижнему ярусу ветвей Стеклянного Дуба.
Почему я не выстрелил в кабана? Очень просто. Если его ранить, пути назад уже точно не будет – придется воевать с подранком до победного (а припять-кабаны феноменально живучи, и чем тяжелее нанесенная им рана, тем яростнее они атакуют обидчика).
Во все стороны со звоном брызнуло стеклянное крошево. На спину кабана упали несколько острых сколов, похожих на сосульки.
Поделиться книгой: