Воины Зоны

Раздался звук удара, голова качнулась. Едва не потеряв равновесие, я отступил на шаг. Еще один удар — узкая ладонь врезала по скуле, и я упал на колени. Стоящая надо мной Аня ударила в третий раз, я машинально перехватил руку, сжал запястье. В гулкую тишину ворвался грохот пулемета. Стоящий у края надстройки Лабус оглянулся и крикнул:

— Что, Леха, прокатиться на колесе решил?!

Отвернувшись, он вновь открыл огонь, стреляя в сторону «Прометея».

В затылке ломило. Отпустив руку девушки, я поднялся на дрожащие ноги, мотнул головой. Ведь чуть не попался! Столько баек слышал про это колесо, напарника предупреждал — и сам же свои предупреждения забыл.

Аня отошла от меня. На проекции светился широкий квадрат надстройки, со всех сторон от него мерцали красные шестиугольники. Они приближались вдоль вертикальных стен, которые на выдаваемой БТС картинке выглядели как линии и накладывались одна на другую. Я видел лишь какое-то шевелящееся месиво, невозможно было определить, сколько врагов ползет к нам. Мелькали пунктиры векторов направления, скакали цифры скорости, аналоговая шкала то наливалась оранжевым, то тускнела.

Бугров присел, поставив локти на бордюр и подняв к плечу гранатомет.

— Южную сторону проверь! — не поворачивая головы, крикнул монолитовец в паузе между выстрелами «Миними». — И Лабусу помоги!

Боль в затылке исчезла. Тряхнув головой, я поднял винтовку и шагнул к напарнику, который стрелял короткими очередями, пытаясь сбить тварей с крыши горисполкома. Расстояние было велико. Некоторое время я целился, потом дважды выстрелил и со второго раза попал в обтянутую резиной башку. Мутант упал — и пополз под защиту парапета. Я выстрелил еще раз, в грудь. Он полз. Чертыхнувшись, я опять прицелился, но тут Лабус быстро повел стволом в сторону — снорк задергался под пулями — и сразу опять перенес огонь куда-то на дальнюю сторону крыши. Мутант замер.

Я уже хотел перебежать к южному краю, когда напарник крикнул:-

— Заряжаю!

Пришлось шагнуть к бордюру с низкими перильцами, присесть за ним и взяться за дело всерьез.

Лабус уже поднял пулемет, когда снизу донесся звон стекла, застучали падающие камни. Я перегнулся через перила, выглянул. Из окна на два этажа ниже выбрался снорк, оттолкнулся и в длинном прыжке перемахнул целый этаж. Ухватившись за подоконник, уперся подошвами в стену, согнулся, собираясь прыгнуть дальше. Когда он поднял голову, на меня уставились круглые стеклянные глаза. Я перехватил «М4» одной рукой, навалившись животом на перила, выставил ствол далеко вниз и трижды выстрелил. Пули размозжили голову в противогазе, длинные пальцы соскользнули с подоконника, и мутант, кувыркаясь, полетел к земле.

Заработал пулемет. Я выпрямился и повернулся. Бугров стрелял с противоположного края надстройки, Аня присела на корточки посреди крыши.

— Курортник, южная сторона! — Крик монолитовца едва донесся сквозь громовые хлопки «Сааба».

Да, черт, южная сторона! Красных шестиугольников там больше всего, линии стены вообще не видно, сплошная шевелящаяся масса. Я побежал туда. На крышу запрыгнул снорк, на ходу я разрядил в него остатки магазина — пули сбросили мутанта обратно.

Два десятка красных иконок приближались к прямоугольнику крыши, снизу нарастала волна звуков: стук, шелест, фырканье, тяжелое дыхание. Заряжать винтовку времени не было. Перебросив ее за спину, я выхватил из кобуры «файв-севен», достал второй из потайного кармана. Нагнувшись над бордюром, выстрелами сбил со стены четырех снорков. Краем глаза заметил, как за углом, где надстройка опиралась на массивную колонну, возникла голова. Огромный снорк перебросил ногу через ограждение… Тот самый, которого я ранил в пакгаузе! Отскочив от края, я выстрелил из обоих пистолетов.

Моторика стрельбы с двух рук отрабатывается долгими нудными тренировками. Снорк будто ждал, когда я начну неоконченную дуэль, — и высоко подскочил, уйдя с линии огня. Я поднял пистолеты выше, но он каким-то образом пронырнул под пулями. Справа мелькнула голова, продолжая выцеливать здоровяка «файв-севеном» в левой руке, я дернул правой в сторону. Всадил две пули в лоб мутанта, показавшегося над бордюром, вновь направил оба ствола на вожака. Тот прокатился под пулями, нырнул вперед, потом вбок, двигаясь с неестественной скоростью и ловкостью. Я прекратил стрельбу. Он застыл на перилах, согнувшись в три погибели, упираясь в узкую перекладину подошвами и цепляясь руками. Я прицелился ему в лоб. Все, конец тебе…

Он прыгнул. Но не вперед, как я рассчитывай, а назад — и пропал за бордюром. Тут же оттуда вылетел другой, поменьше. Я выстрелил, пули разбили оба стеклянных глаза, и мутант свалился обратно.

Я ждал, широко разведя руки, быстро поворачивая голову то в одну сторону, то в другую. Взгляд скользил по краю бордюра — влево, вправо… На проекции было слишком много целей, БТС больше мешала, чем помогала.

Сзади Лабус стрелял короткими очередями, иногда начинал хлопать «Сааб» — и почти сразу смолкал. Я ждал. Сейчас-сейчас, ты переместишься вбок и опять вылезешь. Ведь не сбежал, наверняка где-то там, внизу, ждешь, чтобы я подошел к краю, выглянул — хочешь подпрыгнуть, схватить меня за голову, сдернуть вниз. А мы умнее, мы тут будем стоять и целиться, пока у тебя терпение не лопнет.

Вожак выскочил на том же месте, где и в первый раз, — этого я не ожидал. Он взлетел на перила, я резко свел руки, стволы нацелились прямо в него, пальцы вдавили спусковые крючки, но он, вместо того чтобы прыгнуть на меня — а он бы успел, и тогда мне конец! — провалился обратно за бордюр. «Файв-севены» запоздало громыхнули, пули ушли к темному горизонту. Да что же это такое?! Выругавшись, я шагнул вперед, чтобы выстрелить в него сверху, и только тогда понял, что стало светлее. Тусклые тени протянулись по крыше. Я повернулся. Вдалеке над крышами ЧАЭС небо наливалось тяжелым сиянием.

Глава 17

Штаб Объединенного командования

Начальнику разведки группировки приказываю:

Основываясь на полученных сведениях от научных групп лабораторий блока «В» и «С» на озере Янтарь, произвести классификацию всех изученных аномальных явлений. Разработать справочник следующего содержания:

1. Характеристики аномальных явлений;

2. Методы преодоления аномального явления;

3. Побочный продукт отработанных аномальных явлений;

4. Действия побочных продуктов аномальных явлений.

Разработке присвоить гриф «совершенно секретно».

Начальник штаба Объединенного командования

полковник…

Выброс, сейчас будет выброс! Сунув пистолет в потайной карман, я шагнул к Бугрову. Лабус повернулся, подняв «Миними» стволом вверх, Аня подошла ко мне. Бугров замер, глядя в северном направлении. Снизу доносился стихающий стук, шелест и хруст отваливающихся от стены кусочков бетона — снорки спешили прочь. Все населяющие Зону твари, ощутив приближение выброса, либо бегут в панике, либо пытаются укрыться в норах и подвалах, в любых защищенных землей, бетоном или железом местах. Выброс — это опасно. Попавшие под него люди погибают или сходят с ума, их парализует, они впадают в кому или превращаются в зомби…

Чтобы спастись, надо скрыться за толстыми стенами. Лучше всего прятаться под землей, в каком-нибудь бункере или блиндаже, но подойдут и наземные строения. Если там есть окна, их необходимо закрыть хотя бы листами железа. Все это помогает сохранить жизнь.

Зарево над ЧАЭС стало ярче. Я увидел узкий луч прожектора — он выстрелил в небо с крыши Саркофага, качнулся; будто клинок, пропарывай черные облака, достиг полосатой охладительной трубы, скользнул по ней, высветив плоские диски каркасов жесткости, и погас.

Зарево поблекло и сразу начало разгораться вновь. Сжав голову руками, Аня всхлипнула. Я шагнул к ней, взял за плечо.

— Что такое?

Сбросив мою руку, она попятилась. Девушка была куда чувствительнее к аномальным излучениям, чем обычный человек, значит, и к выбросу тоже. Надо прятаться, а мы торчим тут, будто на вершине горы в грозу, и ждем, пока в нас ударит молния.

— Бугров… — начал я.

Он перебил:

— Шахты.

— Лифт! — сообразил Лабус, закидывая пулемет на плечо. — Точно, Леха. Туда давай!

Монолитовец перескочил через перила на бордюре и полез вниз, напарник поспешил за ним.

— Леха! — позвал он.

Потянув девушку за собой, я перешагнул через ограждение, помог перелезть ей. Спустившийся до середины лестницы Лабус поднял голову.

— Держи ее! — крикнул я.

Стало еще светлее, теперь мы отчетливо видели друг друга, на бетоне извивались тени. Аня поникла, голова ее тряслась. Лабус подхватил девушку, спрыгнул и понес к лестнице, ведущей на технический этаж. Я соскочил следом, побежал, обогнав их, нырнул в проем за Бугровым. Спустившись, услышал сзади восклицание, развернулся и поднял руки. В проеме возник напарник, передал мне девушку.

— Что? — спросил я.

— Ногу подвернул. — Он полез следом. — Там арматура, блин…

— Быстрее! — крикнул Бугров. — Сейчас начнется!

Льющийся сквозь проем густо-красный свет стал ярче. Казалось, помещение заливает кровь. Я перескочил через труп снорка, свернул, увидел массивные шестерни, лежащие на верхнем люке лифтовой шахты, какие-то ящики… Нет, отсюда в шахту не залезть. Шаги Бугрова доносились снизу, и я побежал к лестнице.

Все вокруг мелко дрожало, Аня на моих руках сипло дышала, узкие ноздри раздувались.

— Ты как? — спросил я у бегущего следом Лабуса.

— Нормально… — Он не договорил, снизу раздался взрыв.

Весь этаж вздрогнул, Лабус споткнулся, слетев по нижним ступеням, толкнул меня в спину. Я упал на бок, локтем подняв голову Ани, чтобы не ударилась затылком. Напарник выругался, чихнул. Когда я поднялся, в воздухе висела пыль, под ногами хрустели куски штукатурки и кирпича.

Мы поспешили дальше, Костя прихрамывал и кряхтел. На следующем этаже увидели Бугрова, он заглядывал в проем лифтовой двери, проломленной выстрелом гранатомета. Рядом валялся толстый железный лист.

— Там есть тросы. Курортник, давай первым.

Ясно дело, я самый легкий, не считая Ани, — значит, тросы испытывать мне.

Бугров шагнул в сторону, я передал девушку Лабусу и встал на самом краю. Все вокруг дрожало, кусочки бетона отрывались от стен, летели в темноту. Вытянув перед собой руки, я «солдатиком» опрокинулся вперед. Пальцы в перчатках ухватили трос, заскользили. Сжав зубы, я стиснул его ногами, даже подбородком прижался — холодный вязкий солидол испачкал лицо.

Съехав немного, обвил трос вокруг предплечья. Зажег фонарь, посветил вверх. Лабус уже висел на тросе, Бугров передавал ему девушку — она слабо шевелилась и постанывала. Сжимая трос ногами и одной рукой, напарник обхватил Аню, она обняла его за поясницу. Я повел лучом по стене, а Лабус выдохнул сипло:

— Перчатку разодрал! Леха, не качай трос!

Когда я повернул фонарь дальше, луч озарил горизонтальную балку. Ага, так они сдвоенные — то есть одна шахта для двух кабин, — и на высоте каждого этажа расположена толстая поперечная перекладина, как бы делящая колодец на две вертикальные половины. От балки по стенам шли железные штанги, сваренные уголками, — узлы жесткости.

По бетону с тихим журчанием сочилась вода. Дрожь нарастала, шахту наполнял стук падающих камешков. Я решил, что на балке можно будет пересидеть выброс, носком ботинка дотянулся до нее, пытаясь перелезть.

— Не качай трос!!! — донеслось сверху.

— Держись крепче, — сквозь зубы процедил я.

— Спускаюсь! — это Бугров.

Над головой лязгнуло, и тут же стало темнее — теперь шахту озарял только мой фонарь, густо-красный свет погас. Офицер сказал:

— Дверь была привалена листом железа, я снял его, перед тем как стрелять, теперь поставил на место.

Под весом четверых трос натянулся, а я слишком поздно сообразил, что можно перелезть, сейчас добраться до балки стало куда сложнее. Я повис в наклонном положении — ни туда ни сюда. Одна рука держится за трос, в другой фонарь, ступни упираются в балку. Надо качнуть трос, хотя это опасно для тех, кто вверху, особенно для Лабуса с Аней. Выброс вот-вот начнется, он может стряхнуть нас всех вниз. Я сказал:

— Сейчас сильно дерну трос.

— Э, ты чего… — заволновался напарник, но времени больше не было, и я перебил:

— Держитесь! На счет три. Раз, два… три!

Носки ботинок соскользнули с балки, я качнул ногами назад, потом вперед. Фонарик выпал, сверкнув напоследок в глаза, провалился во тьму и погас.

Что-то сильно дернуло за ногу.

Хорошо, что обе ступни к тому моменту были уже на балке, а то бы я полетел вниз. Но все равно произошло это очень неожиданно, да к тому же в непроглядной темноте, воцарившейся после того, как погас фонарь. Я выпустил трос, закачался, размахивая руками, но сумел устоять и присел на корточки.

Ударивший сверху широкий луч офицерского фонаря осветил снорка, который, будто огромный темный паук, притаился подо мной. Блеснули стеклянные глаза, качнулся хобот. На теле его запеклась кровь из десятка ран — как он вообще еще жив? И не просто жив, а что-то соображает, додумался вот укрыться в шахте, но сорвался и повис, уцепившись кончиками пальцев за узкий выступ под балкой.

Под мутантом в квадрате второй шахты висело одеяло ржавых волос.

— Что там?! — завопил сверху Лабус.

Я завозился, пытаясь в сидячем положении вытащить пистолет. Снорк, выбросив вверх руку, вцепился в лодыжку и дернул.

Извернувшись, я упал на балку боком, мутант потянул, я навалился на нее грудью и со всей силы лягнул здоровяка. Каблуки врезались в обтянутую резиной морду, один с хрустом продавил стекло, вбил осколки в глаз. Я не смог удержаться на балке — соскользнул и лишь в последний миг ухватился одной рукой. Снорк повис, обняв мои ноги; свободной рукой я врезал ему в лицо — раз, второй, Удары были слабые, в таком положении сильно не ударишь — он дернулся и вдруг перехватил меня за кисть. Сустав хрустнул, я чуть не взвыл от боли. Пальцы второй руки медленно заскользили по железу.

Снорк вдруг выкрикнул что-то. Голос у него был странный, высокий и гортанный, произнес он нечто неразборчивое — будто проклял меня на каком-то дикарском наречии Зоны. Сорвав измазанную солидолом перчатку, мутант полетел вниз и врезался в полог ржавых волос. Тот прогнулся, разрываясь, вожак провалился дальше, но волосы росли толстым слоем, и он застрял.

Мутант забился, будто к нему подключили ток. Тысячи крошечных колючек впивались в его тело — снорк дергался, извивался, пытаясь подползти к ближайшей стене, вырваться из обжигающих объятий аномалии — и погружаясь в нее все глубже. Схватившись за край балки второй рукой, я стал подтягиваться. Забросил одну ногу, другую. Качнулся, чуть не вывалился с другой стороны балки, наконец боком улегся на ней, обняв, достал пистолет и направил ствол вниз.

Снорк медленно подтягивал себя к стене. Я вел пистолетом за ним, целясь в голову.

— Не стреляй, свалишься, — сказал Лабус.

Он висел в той же позе, обнимая Аню, над ними, направив вниз фонарь, застыл Бугров. Шахта мелко дрожала, кусочки бетона пролетали мимо меня, падали в полог ржавых волос. Очень хотелось всадить в снорка пулю, но Костя прав, слишком рискованно стрелять в таком положении. К тому же здоровяку и так конец. Ом больше не полз — подергивая конечностями, тонул в коричнево-рыжей массе, как в трясине.

Я понял, что не дышу уже с полминуты, и медленно перевел дух. Сердце громко стучало в груди. Убрал «файв-севен» в кобуру, кое-как сел на балке, подался вперед. Ухватил трос, потянул на себя и сказал:

— Спускайся, только медленно.

— Подсвети, — отозвался Лабус.

— Не могу, фонарь уронил.

— А на винтовке?

— Да неудобно с оружия светить, пусть Бугров тебе освещает.

Напарник засопел, раздался шорох — перчатки скользили по тросу.

— Держи, держи ее!

— Я трос держу!

Сопение стало громче, я пригнул голову, чтобы Костя не ударил меня подошвами. Прямо перед лицом оказались его ноги, дернулись, напарник сполз ниже, поставил Аню на балку под стеной. Я подался в другую сторону, Лабус встал рядом.

— Придерживай ее, а то свалится, — сказал я.

— А ты трос держи.

Я остался сидеть, а Лабус шагнул к Ане, прижав к стене, ухватился за идущую вдоль нее штангу жесткости.

— Сейчас начнется, — сказал он.

Все затряслось сильнее, Еще сильнее. Отголосок далекого грохота проник в шахту. По тросу к нам соскользнул Бугров, успевший прицепить фонарик на шлем. Луч описал дугу, качнулся — и монолитовец перемахнул на балку.

— Держитесь! — выкрикнул он, приседая.

Грохот нарастал — казалось, по ночной Зоне к городу катится цунами.

— Лабус, крепче ее держи! — повторил я, растянувшись на балке во весь рост лицом вниз, — и потом выброс накрыл Припять.

* * *

Гостиницу тряхнуло. Шахта накренилась, толчок отбросил Лабуса назад. Проекция в моей голове вспыхнула обжигающим зеленым огнем. Я вскрикнул. Аня попыталась ухватиться за штангу узла жесткости, отпрыгнувший напарник вцепился в трос и заскользил по нему. Аня упала с балки, и я свалился за ней.

Трос будто маятник качнулся в обратную сторону, и девушка попала прямо в объятия Лабуса. Он скользил, вопя на всю шахту, обхватив вымазанные солидолом железные волокна ногами и рукой в порванной перчатке. Напарник прижал Аню к себе, они понеслись дальше с удвоенной скоростью.

Сильные руки вцепились в плечи и втянули меня обратно.

— Держу! — выкрикнул снизу Лабус.

Монолитовец, посадив меня рядом, выпрямился. Морщась, я положил ладонь на затылочную часть шлема. Проекция мелко дрожала, рассылая по сознанию короткие резкие импульсы, каждый раз в ушах нарастал п стихал звон. Я потер лицо ладонью, размял шею сзади под шлемом. Напарник с Аней находились на поперечной балке этажом ниже, девушка лежала лицом вверх, Костя сидел в изголовье, свесив ноги, положив руку ей на плечо, — придерживал. Она не шевелилась, глаза закрыты. Рядом лениво колыхались ржавые волосы, в которые погрузился вожак снорков.