Воины Зоны

— Магазины побереги, — сказал я, и он ответил:

— Знаю.

Сзади донеслись шаги. Костя открыл огонь по последним остававшимся на ногах зомби, я глянул через плечо: монолитовцы с Аней бежали к нам от склада.

Пулемет напарника смолк, Лабус сказал: «Всё» — и тогда я крикнул Бугрову:

— Чисто!

Он бросил на ходу: «За мной», — и побежал к земляному валу.

Не самая удачная идея. Когда окажемся прямо под склоном, сверху будет удобная позиция для противника, могут всю группу накрыть. Но другого пути не было — вал длинный, с одной стороны вплотную стена склада, с другой надо бежать метров триста, к тому же неизвестно, что там дальше.

* * *

Пока мы взбирались по скользкому травянистому склону, нас никто не атаковал. С вершины открылся вид на гаражи — длинные ряды проржавевших черно-рыжих коробок. Мы сбежали вниз, обошли наполовину сгоревший сарай и углубились в гаражный кооператив.

По дороге я несколько раз косился на Анну. Девушку трясло, лицо в проеме шлема побледнело. Что это с ней? Всю дорогу она нормально переносила трудности, стрельбу и смерти, а теперь…

Пошел мелкий дождь. Мы быстро двигались между гаражами, вел Второй, за ним я, потом Бугров, Аня, Лабус и Третий. Прошли мимо распахнутых ворот, из которых торчал передок красного «запорожца», миновали лежащий на боку мотоцикл «Ява» с раскуроченным двигателем, потом впереди показалась мотоциклетная коляска… Аня вдруг сказала:

— Стойте!

Все остановились.

— Что? — не оборачиваясь, спросил Бугров. Проекция все еще не работала, дважды я включал ее, но в голове лишь шипело, и почему-то начинало покалывать в кончиках пальцев. Я присел возле мотоцикла, подняв винтовку к плечу. Второй направил ствол вперед, Бугров — вправо, Лабус — влево, Третий целился обратно по ходу движения. Мы застыли на плотно утоптанном земляном пятачке между железными коробами. Плохое место. Если на крышу одного из гаражей кто-то выскочит и спрыгнет на нас… крыши низкие, не успеем отреагировать.

— В чем дело? — повторил Бугров. — У нас осталось очень мало времени, чтобы…

Монолитовец смолк — все мы услышали этот звук одновременно.

Он доносился из мотоциклетной коляски, лежащей на боку днищем к нам. Шуршание, писк… потом будто кошка поскребла когтями по паркету.

Штурмовая винтовка Второго и моя «М4» одновременно дернулись в ту сторону, «Сааб» Бугрова уже смотрел на коляску. Пули наверняка пробьют эту штуку…

— Стойте! — повторила девушка.

Мы замерли.

— Что там? — спросил из-за спины Лабус, но я не ответил.

Шорохи раздались вновь. Бугров покосился на Аню и сказал:

— Там мутант.

Он шире расставил ноги, встал к коляске вполоборота, прицелился. Девушка ударила кулаком по стволу, и «Сааб» ушел вниз.

— Не стрелять, я сказала!

Еще один удар — по раненой руке.

Бугров зарычал, развернулся, плечом оттолкнув Аню так, что она чуть не упала. Перехватив оружие за широкий ремень, занес над ней кулак в черной перчатке.

— Эй, эй! — Я прыгнул мимо Второго и резко присел, выставив правую ногу, крутанулся на левой.

Опрокинуть такого борова непросто, но мне повезло, он как раз приподнял ногу, чтобы шагнуть к отпрянувшей Ане.

Бугров упал, оружие громко лязгнуло, длинное тело в броне с глухим стуком ударилось о землю. Услышав сзади шелест, я развернулся на корточках, вскинул винтовку. Ствол чуть ли не уперся в поясницу Второго. Его оружие сверху вниз смотрело на меня, между длинным стволом и моим теменем было не больше нескольких сантиметров. Чуть дальше Лабус и Третий тоже целились друг в друга. Краем глаз я увидел, как Бугров приподнялся, на лице его мелькнуло удивление — надо же, хоть какое-то подобие человеческого чувства наш Фан-томас проявил, — потом злость. Так, это уже хуже, нас все-таки двое, а их трое.

Нет, нас тоже трое.

Моя кобура дернулась, когда Аня вытащила из нее «файв-севен». Бугров сел, широко расставив ноги, потянулся к своему оружию, но замер — пистолет смотрел ему в лоб.

Писк и шуршание все это время доносились из мотоциклетной коляски, теперь к ним добавилось негромкое ворчание.

— Урод, — холодно произнесла Аня. — Выродок Зоны. Не смей прикасаться ко мне, понял? Еще раз дотронешься — я тебя убью.

Бугров опять мало походил на человека — лицо застыло, даже глаза не бегали. Он глядел мимо Ани и не шевелился, казалось, его это все вообще не касается.

Опустив пистолет, девушка прошла мимо него в сторону коляски. Мы не шевелились, я смотрел на Второго, готовый выстрелисть, его ствол глядел мне в лоб. Лабус, не меняя позы, чуть повернул голову, сплюнул и опять уставился на Третьего в прицел «Миними». Бугров сидел, расставив ноги, и пялился перед собой, будто манекен. Капли дождя с тихим шелестом падали вокруг.

— Бугров, мы сейчас выглядим очень глупо, — сказал я.

Он резко подогнул ноги и встал, сграбастав в кулак ремень. Гранатомет закачался, чиркая по земле единственной рукояткой.

— Отставить, — негромко приказал Бугров.

Второй и Третий опустили оружие. Ворчание в коляске стало громче. Я выпрямился, посмотрел в мертвые глаза офицера, на Лабуса — он тоже опустил пулемет, но поглядывал на Третьего недоверчиво, — и повернулся; «М4» держал двумя руками, направив ствол к земле.

Аня сидела возле коляски и, судя по движению губ, что-то говорила, хотя слова сюда не доносились.

— Что там? — спросил я у нее, но девушка не ответила.

Я направился к ней, проходя мимо Бугрова, зацепил его плечом — не намеренно, случайно, — но он не заметил или сделал вид, что не заметил. Когда до коляски оставалось несколько шагов, Аня выпрямилась — на руках ее была небольшая псевдоплоть. Я шарахнулся, сзади крякнул Лабус. Моя винтовка взлетела сама собой…!

— Нет! — крикнула она.

Я едва сумел сдержать движение, не вдавить спусковой крючок. Помог даже не ее крик, скорее понимание, что могу зацепить девушку.

Хотя я не видел этого, но чувствовал, ощущал спиной: все стволы позади меня нацелились на псевдоллоть. Раздался шорох — кто-то из группы переместился немного в сторону, чтобы я не перекрывал линию огня.

Аня не смотрела на нас, опустив голову, она разглядывала псевдоплоть. Та была непривычно мелкая и слабо шевелилась на руках девушки, двигала клешнями. Из коляски донесся писк, псевдоплоть потянулась к ней. Анна окинула нас взглядом исподлобья, огляделась и сказала:

— Не шевелитесь. На месте стойте!

Она пошла к гаражу со сломанными воротами. Я не мог без дрожи смотреть на мутанта, все инстинкты, успевшие появиться за время службы в Зоне Отчуждения, кричали, вопили: «Это враг, убей его, быстрее!» Не отпуская рукоять «М4», тыльной стороной ладони я вытер пот со лба. Псевдоплоть на руках у человека! И они не дерутся, не пытаются убить друг друга… Да как такое возможно?!

Теперь стало понятно поведение Ани в пакгаузе и после него — почему она закрывала лицо руками, почему была так бледна. Ведь мы убивали мутантов — а девушка жалела их. Для нее, родившейся и всю жизнь прожившей в этих местах, мутанты — обычные существа, животные, такие же, как для других людей зайцы, лисицы, бобры. Опасные зайцы, с клыками и когтями, но все равно не монстры, нормальные живые создания. Они не могут не нападать на людей, таковы их инстинкты. Сколько мутантов мы перестреляли с начала операции? А она смотрела на все это и терпела.

Оглянувшись на пороге гаража, Аня шагнула внутрь.

— Теряем время, — процедил Бугров и широко зашагал к мотоциклетной коляске.

Я направился за ним. Офицер заглянул в коляску, Достал нож, но я не дал ему сделать задуманное — схватил за широкое запястье и отвел руку в сторону.

Внутри лежали пять дрожащих детенышей — розовые, как новорожденные крысята, с мягкими клешнями, похожими на изогнутые морщинистые стручки. Ножки — как мой мизинец, головы как орех. Они ползали по куску мокрого дерматина, сорванного с сиденья в коляске, и пищали. Замерзли под дождем? Или есть хотят? Человечинки им, может, надо…

— Мы должны идти, — произнес Бугров глухо. Я все еще держал его за руку, он не пытался вырваться, хотя, наверное, мог бы легко сделать это. Я ощущал его напряжение, Бугров был готов отшвырнуть меня в сторону—а ведь он явно сильнее меня — и раскромсать детенышей широким клинком.

— Убьешь их, и что дальше? — спросил я. — У нее будет истерика. Нам же хуже.

Странное впечатление производили дрожащие розовые существа в коляске. Они казались мерзкими — и в то же время трогательными. Мне одновременно хотелось растоптать их каблуком тяжелого армейского ботинка — и сунуть за пазуху, чтобы согрелись. Детеныши млекопитающих, включая и человеческих, вызывают умиление и желание защитить их, это на подсознательном уровне, так нас природа спроектировала. То же самое и с детенышами мутантов, но тут вступали в дело и другие инстинкты, не врожденные, не генетические, а приобретенные в Зоне, из-за этого я ощущал растерянность и тревогу.

— Отойдите!

Вышедшая из гаража Аня увидела нас возле коляски и побежала к ней. Она оттолкнула Бугрова, заметив, что я держусь за руку с ножом, протиснулась между нами. Из гаража высунулась голова лежащей под стеной псевдоплоти, тварь наблюдала за нами, слишком слабая, чтобы вмешаться. Аня потянула дерматин из коляски, детеныши запищали громче, псевдоплоть тревожно залопотала.

— В гараже теплее и безопаснее, — сказала она, выпрямившись. Крошечные существа сбились в розовую кучку, пытаясь спрятаться друг за другом от опасностей окружающего мира. Аня осторожно понесла их к гаражу.

— Быстрее, — сказал Бугров ей в спину, убирая нож, и повернулся к остальным. — Всё, идем!

* * *

За гаражами протянулась объездная трасса, так называемая «кольцевая», дальше был лес, между кронами виднелись крыши городских домов.

Бугров остановил группу и выглянул из-за угла крайнего гаража.

— Отдых три минуты, — сказал он, изучая окрестности.

Мы присели под ржавой стенкой: Третий и Второй по краям, я посередине, справа от меня Лабус, слева Аня — совсем близко, плечом к плечу. Про инцидент возле коляски никто не обмолвился ни единым словом.

— Спасибо, — негромко сказала девушка, глядя перед собой.

Я ответил:

— Ты можешь поблагодарить меня другим способом.

Голова в шлеме повернулась ко мне.

— Каким?

— Остаться здесь. Вернее, идти обратно.

— Без меня ничего не получится, Алексей. Скорее всего. Я вам нужна.

Я знал, что она так ответит, и не видел никакой возможности заставить ее поступить иначе.

— Почему ты хочешь, чтобы я ушла? — спросила она.

Лабус достал флягу, свинтив колпачок, глотнул, ткнул меня локтем в бок. Я качнул головой — пить не хотелось. Второй и Третий сидели неподвижно, подняв оружие. Бугров смотрел куда-то за гаражи, стояла полная тишина, ветер стих, дождь закончился.

— Почему? — повторила она.

— Женщинам не место в таком отряде.

— И только?

Я пожал плечами с деланым безразличием.

— Хочу, чтобы ты осталась жива.

Несколько секунд девушка глядела на меня, потом вдруг наклонилась, коснувшись лобовой частью шлема моего виска, толкнула в плечо и отодвинулась. Я покосился на нее — она улыбнулась, улыбка сразу растаяла—и тут Бугров позвал:

— Курортник, сюда.

Когда я встал рядом, он сказал:

— Кажется, мы вышли за границу ионизированного облака. Но источники питания после него надо менять в облаке они разряжаются.

— Ну и где этот источник взять? То есть источники…

— У нас есть.

Бугров отстегнул от боковины ранца продолговатую коробку.

— Защитный контейнер, — пояснил он. — Стенки из экранирующего материала.

Внутри лежали три аккумуляторные батареи разного калибра. Бугров заменил энергоблок в «Саабе», поставил новый источник питания в компьютеризированный прицел. Пощелкал кнопками управления на оружии — все заработало.

— Попробуй загрузиться, — предложил он.

Я включил чип. Несколько секунд потрескивания — и в сознании развернулась картинка. Поползли во все стороны зеленые линии, сетка расширилась, внизу проросла аналоговая шкала…

Сбоку на сетке возникли белесые шестиугольники: три, пять, семь… десяток. Мигнули — и стали красными. Я стоял на границе гаражного кооператива, спиной к пакгаузу, лицом к Припяти, а они приближались сзади и справа.

И они не просто ползли к ярко-зеленым иконкам «союзников» — передвигались быстрыми рывками, то есть скакали. Я схватился за винтовку.

— Что? — спросил Бугров.

— Работает, но ерунда какая-то — цели скачут.

— Это снорки. Направление, количество?

— На пять часов, близко. Где-то полтора десятка. Шестиугольники заметались, выстраиваясь дугой, и когда до меня дошло, что это значит, я выкрикнул:

— Группируются для атаки!

Значит, у стаи есть вожак, и он каким-то образом отдает команды. Я вспомнил Годзиллу, скачущего по стенам пакгауза, — ну да, наверняка это он.