Простушка и трубочист

Леонид смеялся.

– Я не знаю… Меня все устраивает.

– Конечно, устраивает! Чего уж тут! Это раньше мужик не мог жить один, стремился к семейной жизни, чтобы женщина была под боком, чтобы его обстирывали, кормили… А сейчас? Женщины у тебя всегда под боком, да все разные, да красивые, да, наверное, стараются, ублажают в постели, чтобы заполучить такого красавца и богача в единоличное пользование. Что смеешься? Даже не краснеешь, вот ведь нахальная молодежь сейчас.

– Хочу отметить, что и девочки целомудрием не отличаются, – хохотнул Леня.

– Вот только не говори, что не на ком жениться! По Станиславскому «не верю»! Просто ты не хочешь и не особо стараешься, чтобы найти.

– Некогда мне, – отметил Леонид, – да и незачем.

– Вот с этого и начинай. Квартиру, вернее, номер в гостинице, тебе уберут, обедаешь ты в ресторане… А ведь если вдуматься, то, что происходит – просто ужас! Жить в отеле одиноким волком, и это – предел мечтаний… Леня, а как же дети? Они из воздуха не делаются! Леня, их не принесут работники сервисслужбы.

– Будут у меня дети, мама, будут, мальчик и девочка, устроит?

– Когда, балбес?

– Еще не готов…

– Тьфу! Увлеклась я твоим физическим и умственным развитием и чего-то тебе недоложила в душу.

– Да все ты мне заложила. Время сейчас другое.

– Время всегда одно! Ущербный ты человек, Леня, если не способен любить! – продолжала агитировать за семейную жизнь своего сына заслуженная учительница, которая сама, кстати, прожила всю жизнь одна, объясняя это тем, что она всецело посвятила себя своему делу.

– А в конце жизни я очень пожалела, что не притулилась под крылом у какого-нибудь мужчины, – сразу же добавила Софья Петровна, чтобы Леонид не ссылался на ее опыт жизни.

Софья Петровна не любила праздники, особенно дни рождения, напоминающие о том, что еще один год жизни завершен. Так же она не любила шумиху вокруг своей персоны и по возможности отклоняла приглашения куда-либо. А уж куда ее только не приглашали! У этой уникальной женщины ее ученики, которым она в свое время помогла в жизни, были в любых отраслях науки, техники, в любой сфере деятельности. Многие жили за границей и настойчиво звали эту женщину к себе в гости. Но Софья Петровна не хотела никого стеснять и постоянно отказывалась, ссылаясь на свой почтенный возраст.

– Я свои километры уже отходила, – говорила она своим ученикам, всем, которых считала своими родными и близкими людьми.

– А ведь ты упрямая, как не знаю кто! Еще меня обвиняешь! – возмущался Леонид, которого больше всего угнетало, что Софья не переезжает к нему жить. – Ради тебя я бы съехал из отеля в дом!

– Лучше бы ты съехал с этой холостяцкой стези из-за какой-нибудь девушки, а не из-за меня! – парировала Софья Петровна.

Все-таки Леонид был у нее на особом положении, он не подчинялся ее требованиям и каждый год превращал ее день рождения в настоящий праздник.

– Несносный мальчишка, – только и бурчала она, пряча довольную улыбку.

И вот впервые за долгое время в ее день рождения не раздался телефонный звонок, не вкатили в квартиру огромный многоярусный торт… Не было ничего, ничего не происходило! Самое главное, что Софья Петровна не видела лучезарной улыбки Леонида, его красивых, искрящихся глаз, не слышала его смеха. С утра ее начали мучить плохие предчувствия. Она пыталась взять себя в руки и ругала на чем свет стоит.

– Дура старая! Еще накликаю на него беду! Как я могу предполагать плохое? – А другой голос противно подвывал: – Он человек большого бизнеса, а в этой среде всегда существует конкуренция и криминал.

Софья Петровна ощущала, как тревожно билось ее сердце, как немели и холодели руки и как предательски тек пот по ее спине. Софья Петровна медленно сходила с ума, а сотовый телефон Леонида находился вне зоны действия. Она не могла есть, прерывала все телефонные разговоры в надежде, что освободится линия и позвонит Леня. Она ловила ухом все шумы, доносящиеся из-за двери. Поэтому, когда Софья Петровна услышала шаги на лестничной клетке, она моментально преодолела расстояние до прихожей и распахнула дверь нараспашку. Ее удивлению не было предела, когда она увидела высокую худую девушку в какой-то грязной, а местами и рваной одежде, со спутанными волосами и растерянным взглядом. Почему-то бывшая учительница сразу поняла, что эта девушка пришла к ней, и, судя по ее виду, все самые худшие опасения о том, что что-то случилось, вполне оправдались.

– Вы ко мне? – проглотила ком в горле Софья Петровна.

– Софья Петровна Соколовская? – спросила девушка вежливо, от чего пожилой учительнице стало совсем плохо.

– Это я, но учтите, что мне сегодня исполнилось семьдесят лет.

– Я учту… – переминалась с ноги на ногу девушка.

– А я смотрю, что эта информация для вас – пустой звук! Я на грани нервного срыва, не понимаете? Немедленно говорите, что случилось с Леней! – почти истерично воскликнула бывший педагог.

– С Леней? Леонидом Тихоновым?

– Да! С ним!

– Ничего… – отвела глаза девушка.

– А я вот точно вижу, что вы девушка – не актриса.

– Я – учительница, – ответила Варвара.

– В других условиях я сказала бы, что мне очень приятно. Мы – коллеги. А сейчас я должна заметить, что ты ни хрена не умеешь притворяться, поэтому говори, что с моим Леней?

– Он был вынужден уехать… за границу. Мне было велено прийти и сообщить вам это…

– Зайди-ка в квартиру! – нервно выкрикнула Софья Петровна, отступая в прихожую.

Варвара очутилась в небольшой, но очень симпатичной и чистой квартире одинокой пенсионерки. Ей не нравилась ее миссия изначально, а уж теперь, когда она увидела тревожные глаза этой пожилой женщины, ей стало совсем тошно.

– Он жив? – спросила Софья Петровна, – говори как коллеге честно!

– Да.

– Уже хорошо, а теперь рассказывай, где он и что с ним? И учти, детка, я жизнь прожила, и мне не надо даже детектора лжи, чтобы понять, лжешь ты или нет, – серьезно проговорила Софья Петровна, облаченная по случаю своего дня рождения в платье благородного жемчужно-серого цвета с белым кружевным воротничком.

– Он в тюрьме… – вздохнула Варя, проклиная себя за слабохарактерность.

– Выпьешь за мое здоровье? – внезапно спросила Соколовская после минутного замешательства.

– Я сыта…

– А я предлагаю не есть, а выпить.

– Пожалуй, только совсем чуть-чуть…

Кухня у Софьи Петровны была небольшая, не захламленная ненужными вещами. Такая функциональная обстановка с дурманящими запахами вкусно приготовленной еды. Варя не заметила, как уже ела жареные кабачки и оладьи из картофеля с морковью и луком.

– Ленины любимые, он не очень любит мясо, – пояснила Софья Петровна, которая даже порозовела за последнюю минуту и, казалось, была очень довольна своей судьбой. Создавалось впечатление, что она обрадовалась тому, что Леонид в тюрьме, по крайней мере он был жив.

Софья Петровна перехватила задумчивый взгляд гостьи.

– Я понимаю твое недоумение… Главное, что он жив, а то, что в тюрьме, так это не имеет никакого значения.

– Его обвиняют в серьезном преступлении.

– Он ни в чем не виноват, я это знаю, – безапелляционно заявила пожилая учительница.

– Как вы все в этом уверены, – удивилась Варя с набитым ртом.

– Поясни, кто – вы?

– Прохор Шляпин – адвокат, вы…

– И еще добрая сотня людей, – прервала ее заслуженная учительница. – Мы знаем Леню и знаем, что он не способен ни на что плохое. Я воспитала его, и я это знаю! – с особым значением в голосе произнесла Софья Петровна. – В чем его обвиняют?

– В изнасиловании.

Смех Софьи Петровны удивил Варю.

– Расскажи мне, девушка, все об этом деле, а еще то, откуда ты знаешь Леню.

– Да я, собственно, и не знаю… – пожала плечами Варя и приступила к долгому рассказу…

Глава 9

– Корневище старайся не обрывать! Чем меньше ты наносишь травму корням, тем больше шансов, что цветок сохранит свою цветочную активность в другом горшке, то есть на новом месте жительства, – командовала Софья Петровна. Она показывала Варваре на крыше дома в своей большой теплице, как пересаживать фиалки. – Наверное, ты думаешь, что тетка, то есть я, сошла с ума? И этому есть свое объяснение, мол, бабке восьмой десяток пошел. Узнала, что ее сын в тюрьме, и спокойно пошла пересаживать фиалки. Так думаешь? – спросила она.

Варвара улыбнулась.

– Сегодня самый странный день в моей жизни, начался он с драки на рынке и помойки, а заканчивается пересадкой фиалок в доме незнакомой женщины.

– Знаешь, что хочу сообщить тебе, – подмигнула ей Софья Петровна, – что день еще не закончился.

– Не пугайте меня, – вытерла пот со лба тыльной стороной ладони Варя и все равно измазала лицо.

– Знаешь… – снова начала Софья Петровна, – а я ведь такой тебя и представляла.

Варя вопросительно посмотрела на эту странную старушку.

– Такой и представляла… Красивая, с умными, добрыми глазами, строгим интеллигентным лицом и в то же время с какой-то чертовщинкой во всем облике… А то, что ты – учительница, льстит мне. Он захотел найти спутницу жизни, как я.

– Софья Петровна, я не понимаю, о чем вы…

– Я о случае, о случае в нашей жизни. Уже много лет я мечтала, чтобы вот так открылась дверь и вошла девушка, любимая девушка моего Леонида, та женщина, которая наконец сделает его счастливым. Он это заслужил. И не смотри на меня такими глазами, я не сошла с ума. Деточка моя, я всю жизнь занимаюсь умственным трудом, поэтому даже в семьдесят лет мозги у меня не отказывают, так как они все время подвергаются тренировке. Именно такой, как ты, я и представляла себе его будущую жену. И пусть тебя прислал сюда не сам Леонид, а адвокат, это неважно! Главное, что ты согласилась, пришла сюда. Это не случайно, что двух людей, которые в жизни никогда бы не встретились, судьба ввергла в один водоворот событий.

Варя, конечно, была не согласна с тем, что ее уже считают невестой человека, которого она толком и не знала, но в данный момент спорить не стала, учитывая эмоциональное состояние Софьи Петровны. А может, где-то подсознательно примеряя ее предположение на себя.

– А занимаясь фиалками, я привожу свои мысли в порядок, обдумываю план по спасению своего сына. Это лучше, чем биться головой о стены, рвать на себе волосы и творить всякие глупости. В таких экстренных ситуациях необходимо упорядочить свои мысли, заняться каким-то делом, которое способно отвлечь и успокоить.

– Что называется, сосчитать до десяти, – сказала Варвара.

– Именно так. И вот у меня уже созрел план действия… и не говори, Варя, что я пугаю тебя, я сама себя в такие моменты боюсь. Ты поможешь мне?

– А это противозаконно? – спросила Варвара.

– Да! – кивнула Софья Петровна с большой готовностью.

– Я не настолько богата, чтобы потом нанять для себя адвоката, – предупредила Варя хозяйку фиалок.

– Прохор поможет, – сказала Софья Петровна.

– Очень радостно на душе от этого известия, конечно, – несколько нараспев ответила Варя, – а в целом я согласна, надеюсь, что такого преступления мы не совершим. Вы ведь разумный человек.

– Нет, по серьезной статье не пойдем, – «успокоила» ее Соколовская.

– И на этом спасибо. А можно узнать план действия?

– То, что Леня этого не совершал, это даже не обсуждается. Девочку кто-то избил, если есть следы побоев, и вряд ли кто насиловал. Леонид, наверное, с ней просто спал, раз обнаружили его сперму. Я всегда знала, что закончится чем-то таким… урок ему, шатается по ночным клубам непонятно с кем, вот и дошатался. Меня напрягает свидетель, который якобы присутствовал при акте насилия со стороны Лени. А если такого не было, то что? – посмотрела своими живыми, умными глазами на Варвару Софья Петровна.

– Что? – спросила Варя.

– То, что этот свидетель нагло лжет, и надо заставить его признаться, что он лжет, тогда и обвинения с Леонида автоматически снимутся за неимением свидетеля.

– Легко сказать, – прищурилась Варя, – это могут расценить как давление на свидетеля, – вспомнила она слова адвоката.

– Вот и думаю, как это сделать, и уже, кажется, придумала. Пару звонков… – не слушала ее Софья.

– Наймете киллера?! – расширила и без того большие глаза Варя.

– Я же сказала, по серьезной статье не пойдем. Эх, молодежь! Нет у вас фантазии, – любовно погладила горшок с фиалками Софья Петровна и осмотрела свое хозяйство с чувством глубокого удовлетворения.

– С фиалками на сегодня покончено, идем вниз! – махнула она своей новой подопечной.

Последнее, что заметила Варя, когда спускалась с крыши, было очень синее яркое небо, которое бывает перед собирающейся грозой. Она еще подумала, а не рановато ли та собралась? В начале марта-то… но природа в последнее время преподносила сюрпризы.

В квартире Софья Петровна сразу же кинулась к телефонной трубке и уединилась с ней в ванной, вышла оттуда раскрасневшаяся и вполне довольная, с рулоном туалетной бумаги.

– Так, дело сделано! – радостно сообщила она Варваре, сидящей на кухне у окна.

– Что?

– Я узнала адрес свидетеля! Варя, собирай гвозди, молоток, утюг и плоскогубцы. Думаю, что долго ему не продержаться.

Варвара даже побледнела.

– Я, конечно, обещала помочь… Но боюсь, что мне долго не продержаться! Нет. Я не смогу! Я не стану в этом участвовать! Даже если точно буду знать, что он лжет!

– Ну же, Варя. Не подводи меня! – строго произнесла Софья Петровна и рассмеялась. – Шучу я! Бить и пытать мы его не будем.

– Фу, – выдохнула Варвара, – а как вам вообще удалось узнать его адрес? – спросила Варя.

– У некоторых людей, – постучала себя в грудь Софья Петровна, – за долгую жизнь, общаясь с разными людьми, нарабатывается много полезных связей.

– Понятно, – кивнула Варя, – вы думаете, что человек, пошедший на такое преступление, на такой подлог, расплачется, глядя на ваши седины, и во всем быстро сознается? – удивившись, спросила Варя, понимая, что такое признание можно выбить только пытками, но Софья Петровна уже пообещала не прибегать к таким методам.