Универсальный ключ к осознанию Себя. Адхьятмаджнянача Йогешвар

Из этих пяти видов растворения каждый знаком с ежедневным растворением, т. е. глубоким сном. В глубоком сне весь мир целиком, включая наше тело, растворяется. Однако по пробуждении тело и мир присутствуют, точно так же как они присутствовали до сна, и всякая активность начинается снова, также как

раньше. Растворение через смерть точно такое же, как растворение через глубокий сон. После смерти – при отсутствии Знания Себя – сущности придется принять тело в соответствии с его кармой. В новом теле такие действия, как еда, сон, спаривание и страх, происходят в соответствии с впечатлениями, оставшимися от прежних жизней. Брахма-иралайя означает растворение по окончании жизни самого Создателя (Брахмы), а кальпа-пралайя – это растворение, которое имеет место в определенный момент времени, когда много таких Создателей (Брахм) и их творения пришли и ушли. Что касается этих двух растворений, то запускается новый «Творец» или новая «кальпа», и «творение», которое некоторое время было скрытым, поднимается с обновленной мощью и жизненной силой, и все начинается снова. Таким образом, колесо, тянущее жизнь вперед, продолжает вращаться, поднимаясь и опускаясь в определенные периоды. Из уже данных описаний четырех типов растворения можно видеть, что ни в каком из них тела не могут раствориться навсегда. Однако результат растворения через различение или мысль очень мощен, он уникален. В этом типе растворения тело не только растворяется во время жизни, но и после смерти тоже, и когда оно растворилось окончательно, то уже не восстановится снова.

Предположим, на земле лежит игрушечная резиновая змея. Только после того как становится понятно, что она сделана из резины, страх исчезает полностью. Если же просто закрыть глаза или если кто-то уберет змею в корзину, то страх уходит. Однако в этом случае, как только глаза опять открыты или корзина снова открыта, страх возвращается. Предположим, резиновую змею отбросили в сторону, а какой-нибудь озорник опять бросает ее тому, кто испугался. Тот снова будет напуган. Для того чтобы скрыться от змеи, человек уходит в глубокий сон, однако как только он проснется, он увидит змею снова. Положим, он напивается вдрызг или теряет сознание от хлороформа, чтобы эта змея исчезла. Но опять, как только эффект опьянения или анестезии иссякнет, змея тут как тут. Это показывает, что избавление от страха перед змеей с помощью любого из описанных методов временно и непродолжительно. Как же тогда ему освободиться от страха перед этой змеей? Единственное средство избавиться от страха перед змеей – это узнать наверняка, что она всего лишь резиновая. Как только такое знание снизойдет, даже если глаза видят змею или кто-то намеренно хочет напугать ею, для страха нет причины.

Точно так же, когда точно знаешь, чем именно является тело, «гордость» им и ощущение «мое» по отношению к нему пропадают, и его автоматически отвергаешь. Это то, что называется «растворение с помощью мысли». Тот, кто умирает с такой уверенностью в мыслях, свободен от цикла рождений и смертей. Но, само собой разумеется, тот, кто умирает «бездумно», умирает только для того, чтобы родиться снова. С помощью «растворения через мысль» некая вещь видится нематериальной, существует она или нет. В случае других видов растворения, даже если та вещь укрыта от взора, она, тем не менее, воспринимается как существующая. Поэтому Самарта Рамдас утверждает, что только «мысль» делает человека совершенным и привносит в жизнь завершенность. Итак, после тщательного исследования, когда физическое тело было проанализировано с помощью процедуры «растворения через мысль», «я» найти не удалось.

Второе тело – тонкое тело

Сейчас мы будем использовать тот же самый процесс «растворения с помощью мысли» и попытаемся отследить «я» в тонком теле. Давайте проведем исследование и посмотрим, можно ли найти этого вора под названием «я» где-либо в тонком теле. Но сначала давайте посмотрим, чем же собственно является само тонкое тело. Тонкое тело представляет собой комиссию из семнадцати членов. Вот они:

• пять органов чувств, используемых для действия (кисть руки, стопа, рот, гениталии и анус);

• пять органов чувств, используемых для получения знания (глаза, уши, нос, язык и кожа);

• пять пран, или жизненных дыханий (вьяна-вайю, которая обеспечивает все тело жидкими питательными веществами, самана-вайю, которая находится в пупке, удана-вайю, которая находится в горле, апана-вайю, которая находится в кишечнике, и прана-вайю, которая есть то, что мы вдыхаем и выдыхаем);

• ум (манас);

• интеллект (буддхи).

Какие бы приказы ни отдавала эта комиссия тонкого тела, они выполняются явным телом. Сфера полномочий тонкого тела очень широка, так что, выполняя тщательное исследование, возможно, именно здесь удастся найти это ускользающее «я», потому что у него есть сильная тяга к утверждению собственных полномочий.

Когда мы начинаем наше исследование тонкого тела, мы обнаруживаем, что «я» ставит свой штамп «мое» и здесь тоже. Что бы ни находилось здесь, оно помечено как «мои чувства, «мои праны». «мой ум», «мой интеллект». Однако, понаблюдав внимательно, никаких высказываний вроде: «Я есть интеллект», мы не услышали. Это «я» выставляет себя «хозяином» и здесь в тонком теле тоже, но его не найти. Так что в соответствии с теми же умозаключениями, которые мы использовали прежде, о том, что «Не может существовать чего-либо, что я могу назвать «моим», там, где не присутствует «я»», ни тонкое тело, ни кто-либо из его коллективных членов (органы чувств, праны, ум или интеллект) не может быть «мной».

Может возникнуть возражение по поводу логики фразы «Где нет меня, не существует ничего, что я мог бы назвать моим». Например, короля Георга Пятого сейчас нет в Солапуре. Следует ли из этого, что Солапур вне его владений? Ответ на это возражение звучит так: по крайней мере, есть такой индивидуум, который зовется Георгом Пятым, и даже если он живет где-то еще, он может иметь собственность в Солапуре, хотя в данный момент и не присутствует там. Однако это «я» является «не-существом», и, как у мистера Гомаджи Ганеша из нашего примера, разрастание его высокомерия и невежества просто никто не исследовал, и это «я» стало притязать на господство и здесь в тонком теле тоже. Когда «я» невозможно отследить, как может существовать что-то в составе тонкого тела, объявленное «моим»?

Тонкое тело похоже на узел, завязанный из тонкого шелка. Но несмотря на то что развязать узел из тонкого шелка сложнее, чем было в случае с явным телом, искателю необходимо приложить усилие, чтобы сделать это.

Как только узел развязан и подвергнут дальнейшему тщательному исследованию, тонкое тело автоматически отвергается. Важно узнать, что семенем рождения и смерти является это самое тонкое тело, которое по сути и есть желание. Если это семечко однажды прокалить в «пламени Знания», оно может казаться таким же, как раньше, но если его когда-либо посеют, нет шансов, что оно прорастет. Здесь может возникнуть сомнение: если и явное, и тонкое тела отвергнуты, если гордая позиция «я» и «мое» тоже исчезла, нет ли вероятности, что активность тела может приостановиться или действия будут выполняться неэффективно. Сомнение можно устранить так: предположим, кто-то хранит вещь под замком, потому что убежден, что она золотая. Но вот однажды он обнаруживает, что на самом деле вещь сделана не из золота, а из латуни. После того как человек узнал об этом, у него есть выбор: либо оставить вещь храниться под замком, либо держать ее снаружи. Его привязанность или исчезнет, или очень сильно ослабнет, это факт. Точно так же, если гордость обладания телом как «моим» игнорировать, ничего особенного не потеряешь.

Святой Тукарам сказал: «Пусть тело живет или умирает, я твердо верю в Природу Самости». Если искатель достигает такого уровня убежденности, формируется позиция: «Когда испытываешь «блаженство Брахмана» (Брахмананда), кого заботит тело?» Когда такая позиция формируется, это поистине похвально. Однажды собака укусила святого Кабира за икру и откусила кусок мяса. Святой Кабир просто сказал: «Или собака знает, или плоть знает. Всякое возможно». Каковы могли быть чувства людей вокруг, слышавших, что сказал святой Кабир, который был великим преданным. Искатель может легко увидеть степень отреченности, которой достиг святой Кабир. Он полностью понимал, что повреждена была только плоть, но не его Истинная Природа. Хотя понимание того, что Самость остается невредимой, переживалась святым Кабиром, а также святым Тукарамом, когда тот потерял все свое хозяйство, у вас поначалу, когда вы предпринимаете поиск «я», возможно, нет того экстаза внутри. Если же Божьей Милостью такое блаженство переполняет вас, вы возможно скажете: «В конце концов, чего стоит вся эта мирская собственность?» И вы уже никогда не почувствуете нужды задавать такие бессмысленные вопросы, как: «А будет ли мой дом поддерживаться в должном состоянии?» В тот момент, когда у вас разовьется такое безразличное отношение, вы скажете: «Пусть случается все, что случается, и пусть то, что должно уйти, уходит».

Однако если искатель понимает интеллектуально – что легче, нежели переживать Самость, – он поднимает вопрос: «После того как Знание Самости достигнуто, а собственническая гордыня тела и ума осталась позади, могут ли по-прежнему исполняться мирские обязанности?» Чтобы его утешить, Садгуру отвечает: «Дорогой мой, даже после осознания совершенной бесполезности тела и ума можно устраивать домохозяйство и иметь детей без привнесения во все это гордыни тела и ума. За всем можно присматривать очень хорошо. Все соответствующие обязанности, которые исполнялись раньше, могут прилежно исполняться и дальше».

Вы можете спросить, как такое возможно? Поймете из следующего примера. Посмотрите на поведение опекунши в отношении ребенка-сироты. Она ухаживает за ребенком, таскает туда-сюда, утешает, если тот плачет, ухаживает, если он заболеет, точно так же как если бы была его настоящей матерью. Если ребенок ей нравится, она даже с любовью его целует. Но, делая всю эту работу, она не чувствует, что ребенок ее собственный. Несмотря на все то, что она делает для ребенка, если его отец уволит ее, она тотчас же прекратит все это и уйдет из дома. Как только она оставит работу, она уже не будет радоваться, если ребенок прибавил в весе, или грустить, если он умрет. Причина такого отношения в том, что у нее нет чувства «мой» в отношении ребенка. Однако нельзя сказать, что она не выполняла своих обязанностей как следует из-за отсутствия этого чувства «мой».

Давайте рассмотрим другой пример. Возьмем случай доверенного лица, которое управляет недвижимостью несовершеннолетнего, которая стоит много миллионов рупий. Отсутствие у него чувства «мое» не является помехой в выполнении обязанностей, и он управляет имуществом несовершеннолетнего очень эффективно. Если обязанности не выполняются должным образом, ответственность лежит на этом доверенном лице и он наверняка понесет наказание. У доверенного лица нет чувства, что недвижимость «моя», и, соответственно, на него никак не повлияет, если недвижимость возрастет в цене или даже если суд вдруг решит, что на самом деле она вовсе не принадлежит тому несовершеннолетнему. Его обязанность – должным образом следить за делами, до тех пор пока недвижимость под его управлением. Короче говоря, для того чтобы кто-то выполнял свои обязанности как следует, ему не обязательно иметь чувство «я» или «мое». Точно так же явное и тонкое тела формируют связку, которая уходит корнями в пять элементов и которая дается человеку «в подарок» или «в доверительную собственность».

В качестве управляющего по доверенности вы должны присматривать за этой «связкой» наилучшим возможным образом. Если вы пренебрегаете ответственностью, то наверняка понесете наказание в виде потери здоровья или потери и тела и ума. Если доверенное лицо управляет недвижимостью эффективно, а опекунша очень хорошо присматривает за ребенком, взамен они получают свои зарплаты. Подобным образом, если вы хорошо присматриваете за своим телом и умом, поддерживаете их в должной кондиции, вы тоже получаете награду в форме удовольствия. Здоровое тело пригодится в поиске Изначальной Истины. Однако всякое выполнение обязанностей не должно сопровождаться чувством «мое». С таким подходом, делается тело толстым или худым, живет оно или умирает, нет ни восторгов, ни причитаний. Если лицо, которому доверили управлять имуществом несовершеннолетнего, обмануто чувством «мое» и претендует на собственность, если оно что-то присваивает, его посадят в тюрьму. В случае духовной практики отождествление с телом означает забвение Самости или умерщвление Самости. Нет надежды на освобождение у того, кто связан мыслью о том, что он является телом, несмотря даже на то что на самом деле он не что иное, как Самость.

Из вышесказанного можно понять, что обычные действия и обязанности ума и тела следует выполнять должным образом, и что нет никакой нужды утверждать отношения собственности или развивать концепцию «мое». Обязанности доверенного лица или опекунши во время выполнения ими своего долга не требуют от них никакого чувства собственности; их обязанности исполняются совершенно нормально. Точно так же обязанности любого человека могут исполняться без привлечения чувства собственности или концепции «мое» в отношении физического или тонкого тел.

Третье тело – причинное тело

Привыкнув к темноте причинного тела, твердо став там на ноги и пробыв какое-то время, можно услышать мягкий голос, который говорит: «Я есть свидетель этого неведения». Вместе с этим появляется какая-то храбрость, дающая надежду поймать этого вора по имени «я». Вместе с узнаванием этого голоса, который принадлежит свидетелю неведения, приходит также мысль: «Этот вор где-то здесь. Он может быть рядом или чуть подальше, но он свидетельствует Неведение где-то поблизости». Здесь поиск принимает форму упорного наблюдения. Как это делается, будет обсуждаться в следующем разделе. Свидетельствование, которое продолжает происходить, случается за пределами пустоты причинного тела, с позиции, которая находится в пра-причинном теле (тело махакарана, или состояние турия). Когда это понято, «я» сразу входит в состояние высшего наслаждения, оттого что нашло себя. Кто может описать это наслаждение? В том наслаждении «я» кричит: «Я есть Брахман, Знание Себя!»

Предположим, мы утратили концепцию обладания явным телом, равно как и тонким телом, и допустили тот факт, что «связка» принадлежит кому-то постороннему. Нам все еще нужно найти ответ на вопрос: «кто я?» или «где я?» Давайте теперь перейдем к описанию причинного тела. Что такое причинное тело? Как только мы делаем шаг туда, повсюду кромешная тьма. Возможно ли, чтобы это темное невежество было местом обитания «я»? Определенно кажется, что именно здесь его главный штаб. А невежество, похоже, его главная собственность. Конечно, есть некоторая надежда найти это неуловимое «я» здесь. Давайте посмотрим. Если мы будем слепо бродить в его поисках, «я» не отыщется где-то в причинном теле. Здесь «я», кажется, отказалось от своего чувства «мое». В этом месте, кажется, нет ничего, что можно было бы назвать «моим». Все кажется абсолютно тихим. То «я», которое громко и так высокомерно провозглашало «я, я!» в явном и тонком телах, кажется тут абсолютно безмолвным. Кажется, будто «я» играет в прятки, так чтобы его не поймал тот, кто его ищет. В причинном теле «я», похоже, закопало себя в яму темноты, с той целью чтобы ищущий туда свалился и был бы вынужден прекратить поиск.

Дорогие искатели, не бойтесь. Садгуру стоит за вами, равно как перед вами, и Он проведет вас безопасным путем через эту яму темноты. Многие ученые и книжники в этом месте повернули обратно и отказались от поиска, признав неудачу, чтобы обрести веру в руководство Садгуру. Вам, однако, в отличие от них, нечего бояться. У вас есть проводник, очень искушенный Учитель, Самарта Садгуру[6].

Привыкнув к темноте причинного тела, твердо встав там на ноги и пробыв какое-то время, можно услышать мягкий голос, который говорит: «Я есть свидетель этого неведения». Вместе с этим появляется какая-то храбрость, дающая надежду поймать этого вора по имени «я». Вместе с узнаванием этого голоса, который принадлежит свидетелю неведения, приходит также мысль: «Этот вор где-то здесь. Он может быть рядом или чуть подальше, но он свидетельствует неведение где-то поблизости». Здесь поиск принимает форму упорного наблюдения. Как это делается, будет обсуждаться в следующей главе. Свидетельствование, которое продолжает происходить, случается за пределами пустоты причинного тела, с позиции, которая находится в пра-причинном теле (Тело махакарана, или состояние турий). Когда это понято, «я» сразу входит в состояние высшего наслаждения, от того, что нашло себя. Кто может описать это наслаждение? В том наслаждении «я» кричит: «Я есть Брахман, Знание Себя!»

Четвертое тело – пра-причинное (махакарана) тело

Тот, кто говорит «я», на самом деле свидетельствующий все Брахман. Это Он, чья природа есть Знание, ощущение «Я Есть». Когда утверждается такая уверенность, волна за волной накатывает блаженство. Потом, когда блаженство отступит, смотри на чудо, которое происходит. Крепко задумавшись, приходишь к признанию: «Я по природе даже не Знание, поскольку так же, как я укутан «неведением», я укутан и Знанием. Изначально у меня не было ни неведения, ни Знания. Неведение и Знание родились из «меня» и по ошибке были приняты за «меня». Копнув поглубже, можно увидеть, что возникновение как неведения, так и Знания внутри «меня» указывает на «меня» как на их творца. Таким образом, Знание – мое дитя, а я – его отец, и как отец я прежде Знания и отличен от него».

Брахман

Когда результат этой глубокой различающей мысли проявляется внутри, ощущение «Я есть Брахман» (Ахам Брахмасми), который есть Знание Самости в пра-причинном теле, или состоянии турий, тоже начинает отступать, чтобы в конце концов полностью исчезнуть. Тогда «я» абсолютно обнажено, без каких-либо покровов вообще. Дойдя до этой обнаженности, невозможно описать, кем или чем это «я» является. Если хотите дать описание того «я», которое найдено здесь, можете произнести любое слово, найденное в любом словаре, – но это не есть «я»! «Я», которое здесь, может быть выражено только как «не то, не то». Это то, что бросает свет на все, что называется «это». Вы можете произносить слова и предложения, пытаясь описать его, но все это не то. Какие бы значения ни появлялись, вы принимаете их за описание «я», но все это не то. Если вы не понимаете того, что сейчас было сказано, вы должны остановить слова и концепции, погрузиться в глубокую тишину и увидеть, кто есть «я».

Подробное исследование четырех тел

К настоящему моменту мы в поисках «я» вывернули наизнанку четыре тела и не смогли найти его следа. Дело в том, что «я» безмолвно исчезает за пределами четырех тел, там, где даже идеи «я» или «ты» не существует. И все же в настоящий момент недостаточно будет просто замолчать, выдавая это за глубокий покой. В данных до сих пор описаниях явное, тонкое, причинное и пра-причинное тела были представлены поверхностно. Необходимо подробно исследовать все аспекты четырех тел. Если они не будут поняты правильно, и это понимание не станет частью собственной природы, искатель не способен будет прийти к глубокому покою, который и есть Реальность. Поэтому мы подробно исследуем, каковы же свойства этих четырех тел.

Необходимо понять, что эти четыре тела являются четырьмя ступеньками, на которые нужно подняться, чтобы подойти к пятой ступени «нихшабда», которая представляет собой глубокий покой, где «мир» замирает. Шаг за шагом определенно можно достичь конца пути. Однако если несколько ступеней пропущено и ты заносишь ногу, чтобы шагнуть на следующую преждевременно, происходит что-то похожее на потерю равновесия и ты падаешь. Поэтому только если одно тело понято полностью, искателю следует переходить к следующему. Если не использовать такой методичный подход, если кто-то начинает взбираться по ступеням второпях, получится путаница. В этой путанице истинного понимания не будет, и искатель, скорее всего, будет неправильно понимать тонкие различия между глубоким сном и самадхи, равно как разницу между неведением и Знанием.

Возьмите разницу между юлой, когда она неподвижна, потому что не вращается, и когда она кажется неподвижной из-за очень высокой скорости вращения; или разницу между полной темнотой и ослеплением, вызванным очень ярким светом. Хотя некоторые вещи похожи на первый взгляд, между двумя состояниями гигантская разница, и их характеристики и польза от них тоже разная. Если, чтобы обрести понимание, работать методично шаг за шагом, не будет путаницы в восприятии едва уловимой разницы в приведенных выше примерах. Здесь будет разумно представить вниманию читателя метод объяснения предмета, который применяется в древних писаниях. Искатель убедится, что нет основания для каких-либо сомнений, в отношении кажущихся противоречий в этом методе объяснения некоторых специфических моментов писаний. Так что сначала мы должны описать сам метод разъяснения учения.

Когда нужно объяснить предмет искателю, сначала дается описание изучаемого предмета, раскрывающее его большую значимость. Потом объясняется, что если тема будет правильно усвоена, последует хорошая награда. Как только искатель полностью понимает тему, прежде чем перейти к объяснению новой, учитель, используя методику писаний, сначала убеждает искателя в бесполезности только что понятой темы. Только после этого его убеждают в значимости предмета, который будет изучаться следующим. Основа этого метода в том, что если сначала не показать важность изучаемого предмета и не пообещать некую награду в качестве мотивации, ученик не склонен будет проявлять старания, чтобы понять его. Дальше ученика убеждают в бесполезности только что изученного предмета, так что он автоматически отвергается, и ученик в нетерпении хочет понять, что же его ждет в качестве новой темы.

Мать шрути (Веды), принимая во внимание отправные моменты психологии искателя, вдохновляет его на труд ради пропитания, сначала объяснив ему, что пища – это Брахман. Затем Она дает ему время понежить явное тело, говоря, что само явное тело и есть Брахман. Потом объясняется, что всякое переживаемое наслаждение, которое достается явному телу, на самом деле переживается тонким телом. Явное тело выставляется просто как труп, и говорится, что труп не мог бы никоим образом ничем наслаждаться, если бы не тонкое тело. Таким образом демонстрируется бесполезность явного тела. Затем описываются ум, интеллект, чувства и оболочка, которую составляют праны (жизненные дыхания), и говорится, что это тонкое тело и есть Брахман. Показывается, что оно больше явного тела. Так шрути придает значимости тонкому телу. После этого появляется описание причинного тела, которое неподвижно, но еще более важно, нежели тонкое тело. Оно поглощает тонкое тело. И тогда причинное тело провозглашается Брахманом, и искателя извещают о том, что он сам и стал необъятным причинным телом. Однако поскольку причинное тело считается неведением и полной тьмой, Самостью его не провозглашают. Соответственно, искателя таким образом вынуждают исследовать дальше, искать внутри пра-причинного тела. Это пра-причинное тело еще более объемлющее, и именно оттуда исходит голос, говорящий: «Я свидетель». По прибытии туда тщательно исследуется и проверяется на месте пра-причинное тело, состояние турия (Знание Себя). Таким способом Мать шрути отклоняет каждое тело, после того как утверждает, что оно Брахман. Когда в конце концов ей уже не уйти от проблемы объяснения неизменяемого, свободного от качеств Брахмана (Ниргуна Брахман), она провозглашает невозможность описать его и только повторяет предложение: «Не то, не то. То, что не является невежеством, и то, что не является Знанием, – это Брахман, а то, что вы называете «Брахман», – это не Брахман». Вот так путем отрицания Мать шрути описывает Брахман как «То», что за пределами всех четырех тел.

Принцип, лежащий в основе только что сказанного, таков: когда говорится, что одно тело больше предыдущего, это не означает, что одно высшее и т. п. Если, например, сравнивать иголки, та иголка, которая используется для шитья джутовых мешков, больше той, что используется для хлопка, – но она не больше лома. Это показывает, что такие качества, как «больше» или «меньше», не присущи вещи изначально, но накладываются на нее при сравнении с какой-то другой вещью. То же правило применяется и здесь. После последовательного перечисления сначала пищи как Брахмана, явного тела как Брахмана, тонкого тела как Брахмана и пра-причинного тела как Брахмана – ив каждом случае последнее было больше предыдущего – очевидным становится намерение продемонстрировать принцип, что никакое из них не может быть названо Брахманом. И хотя показано, что в каждом случае последующее состояние относительно более высокое или более объемлющее, нежели предыдущее, – это не Брахман и тем более не Парабрахман, который абсолютно уникален и за пределами всего этого.

При использовании вышеописанного метода объяснения необходимо ясно представлять себе, что же все-таки такое описывается как Брахман. Почему его следует описывать именно так? Как далеко можно заходить, приписывая ему некие специфические качества? Более того, почему так получается, что однажды названное Брахманом затем единым махом отрицается как не-Брахман? Очень важно понимать это правильно. Например, когда даешь указания, как варить рис, человеку, который не ахти какой повар, сначала говоришь, чтобы он развел огонь под котлом, в котором готовится рис. Через некоторое время дается другое указание: загасить огонь. Естественно, тот человек удивлен противоречивыми инструкциями. Его учитель объясняет: «Дорогой мой, пока рис варится, нужно поддерживать огонь под котлом, но потом огонь следует затушить, иначе вместо риса мы получим угольки».

Вот причина, почему любой практикуемый метод необходим только до тех пор, пока цель не достигнута. Иначе он вас только измотает, но никакой дальнейшей пользы не будет. Так, тонкое тело зовется Брахманом, пока не будет тщательно исследовано и понято, а потом целесообразность называть его Брахманом теряется, становится необходимым двигаться дальше и продолжать поиск «я», исследуя следующее тело. Это демонстрирует, что иногда, когда мы оцениваем что-то или придаем чему-то определенное значение, для того чтобы достичь некоторых определенных результатов, ценность, которую мы придали той вещи, может на самом деле не быть ее реальной стоимостью. Например, в жизни может возникнуть такая ситуация, что вам даже к ослу придется обращаться «дядюшка». В этом примере честь, которую вы оказываете ослу, обусловлена последствиями, которые вам помогут осуществить то, что вам нужно.

Точно так же, человек сталкивается с великими бедствиями из-за того, что забыта собственная подлинная природа. Поэтому и приходится искать освобождения от всяческих неприятностей и преград, которые держат, подобно пасти крокодила. Если вы избавитесь от крокодила, польстив ему, будто спина у него очень гладкая, значит ли это на самом деле, что его спина такая же мягкая, как пуховая перина? Этот вопрос следует задать человеку, который вырвался из крокодильей пасти. Чтобы освободиться от похожей на крокодилью хватки четырех тел, они и называются Брахманом на некоторый короткий период времени. Приняв во внимание, что будет использоваться именно этот метод объяснения, мы сейчас переключим внимание на собственно объяснение и описание четырех тел.

Исследование начинается

Природа явного тела довольно хорошо известна. Это масса плоти и крови, которую можно потрогать руками; все с ним знакомы. И не только знакомы, но все его постоянно используют. Явное тело – это «я», и, таким образом, все страсти и желания, которые случаются с телом, «мои». Соответственно, темная или светлая кожа, стадии детства, юности и старости тоже принадлежат «мне». Кастовые, религиозные, домашние, земельные, финансовые отношения тоже все «мои». Это урок, который каждый человек учил на протяжении многих рождений и усвоил очень хорошо. Настолько хорошо, что разбуди кого ночью, тебе скажут, что я тот-то и такой-то. Поэтому нет необходимости разъяснять кому-то этот урок, который повторялся снова и снова и так твердо вживлен в психику. Всякий человек обеими ногами крепко стоит на ступени этого явного тела. Это явное тело пребывает в состоянии «бодрствования», и в нем присутствуют частично память, частично забвение. Раджас-гуна, или качество мирского действия, доминируют в явном теле. Этих основных объяснений достаточно, чтобы понять явное тело. Сейчас мы перейдем к следующей ступеньке, к тонкому телу.

Как было ранее установлено, тонкое тело это комиссия. Это собрание органов чувств, пращ ума и интеллекта, а также «внутреннего ума», или антахкараны, который создает своего рода ментальный мир или мир сновидения, когда видимый мир становится невидимым, после того как закрываются глаза. После некоторого размышления и исследования можно заметить, что тонкое тело и в самом деле очень своеобразно. Можно увидеть, что все движения явного тела производятся в соответствии с приказаниями тонкого тела. Слово «санкальпа» обозначает утверждение некой концепции или что «что-то вот так», а «викальпа» – это сомнение или мнение, что «что-то иначе, чем так». Тонкое тело таково, что оно всегда представляет собой этот противоречивый тип осознания конфликтующих мыслей, и его состояние «сновидение». Постоянная память – это показательное качество тонкого тела, а «саттва-гуна» – качество сознания, которое здесь доминирует.

Будучи таким образом представленным тонкому телу, искатель становится этим телом. Когда одна нога твердо стоит на следующей ступеньке, другая поднимается с предыдущей и становится рядом с первой. Тогда можно полностью покинуть первую ступеньку. Когда пересекаешь границу одной деревни и делаешь шаг в пределы другой, первая деревня осталась позади и ты шагаешь по следующей. Подобным образом, для того чтобы как следует понять ступень тонкого тела, описанную выше, как только искатель твердо поставил ногу на эту ступеньку, для того чтобы осуществить свое понимание на практике, ему нужно перенести свою ногу со ступени явного тела. Когда явное тело оставлено позади, искателю надо порвать все связи с ним.

Однако эту задачу не так просто выполнить, как кажется, поскольку для подьема по всем этим ступенькам у человека есть всего две ноги. Одна нога – это нога учения, а другая – это нога осуществления на практике того, что было изучено. Убрать обе ноги со ступени явного тела и поставить их на ступень Тонкого означает, что нужно выйти за пределы физического тела. Когда оставляется позади чувство гордости от обладания явным телом и принимается гордость от обладания тонким телом, нужно сказать: «Я не что иное, как тонкое тело». Только когда это пережито, это значит, что явное тело отвергнуто и тонкое тело принято как «я». Когда искатель поднимается на вторую ступень, тогда нижняя ступень осталась позади, и он теперь принимает тот факт, что явное тело не есть «я». «Я» не относится к явному телу. Изменения, которые происходят с явным телом, а также его качества, такие как темный или светлый цвет кожи, больше не рассматриваются как «мои». Никакие качества явного тела мне не принадлежат, потому что я – только тонкое тело. Это значит, что качества тонкого тела, такие как чувства, праны, ум, интеллект, чувство «я есть» и т. д., не наделены явными физическими качествами, как-то: толстый или худой, темный или светлый, молодой или старый и т. д. Ясно, что «я» – это только ум и интеллект с тонкими качествами. Если искатель прилежно это изучит, тогда обе ноги его твердо встанут на вторую ступеньку и он утратит чувство гордости явным телом и отождествление с ним. Он становится безразличным ко всем качествам и кондициям явного тела.

Третья ступень за пределами тонкого тела и выше его. Это причинное тело, или «неведение». Причинное тело – это состояние чистого «забытья», где доминирует качество тамас-гуны. Здесь в причинном теле нет мыслей касательно благополучия явного и тонкого тел и вообще каких-либо мыслей, имеющих отношение к ним. Причинное тело означает то, что нет знания ни о чем. Оно похоже на состояние глубокого сна, но это не глубокий сон. Причинное тело трудно понять, но не будет преувеличением сказать, что понять это состояние очень важно. Те, кто провозглашает «принцип нуля» (там, где нет ничего, только пустота), пришли к этому состоянию и вернулись, заявляя, что дальше нет ничего.

Причинное тело – это состояние «непознаваемого», представленное в мировоззрении философов Запада. Это состояние, лишенное всяких мыслей, сомнений и представлений, часто ошибочно принимается ищущими за самадхи или, что то же самое, за Нирвикальпа Брахман (свободный от качеств и концепций Брахман). Когда этот вакуум, или состояние пустоты, достигнуто, скорее всего, придет ложное удовлетворение и мысль: «Сегодня я видел Брахман». Эта пауза, или интервал, когда одна из модификаций ума исчезает, а вторая еще не возникла (как, например, пространство между двумя мыслями или промежуточная фаза между явью и сном), и есть состояние чистого забытья. Это то, что в священных текстах описывается как «покров блаженства» (анандамайя коша). В этом причинном теле весь хаос, борьба, все бесчисленные волны мыслей прекращаются. Таким образом, в этом третьем теле присутствует ощущение покоя, которое не наблюдается в предыдущих двух. И в самом деле, ищущий переживает некое наслаждение, но это не есть Изначальный Покой или даже подлинное блаженство. Этот момент нужно понять очень хорошо. Причинное тело – это естественное состояние всех богов, демонов и всякого человеческого существа. Состояние причинного тела – это «забытье».

Главный знак, или индикатор причинного тела – это забыть все. Например, если человек не забыл все, он не может впасть в глубокий сон. Сказать «я спал глубоким сном, но кое-что я помнил на самом деле» значит сказать «я не спал». Действительно впасть в глубокий сон значит не помнить вообще ничего. Точно так же забыть все, будучи в состоянии бодрствования, значит войти в причинное тело. Быть в состоянии, где вы не знаете ничего, и войти в такое состояние – это одно и то же. Как уже было отмечено, это естественное состояние человека. Даже самые образованные ученые не понимают природу человека, не говоря уже о природе Шивы. Для того чтобы полностью понять это состояние человеческого забытья, предписан метод изучения паузы. Если и есть что-то очень трудное, то это полностью стабилизироваться в состоянии забытья и тщательно с ним разобраться. Достичь этого очень важно для духовного прогресса и требует больших усилий со стороны искателя. Святые особенно отмечали этот момент.

Пауза между двумя состояниями – не что иное, как чистое сознание. Состояние моуни (молчащего) таково, что он не позволяет подняться ни единому слову, а если оно все-таки поднимается, он не позволяет всплыть его значению, но просто дает ему проскользнуть. Когда слово поднимается и ему позволяется отпечатать свой смысл во «внутреннем уме» (антахкаранё), рождается мир. Не обратить внимания на слово и не позволить ему донести какой-либо смысл до ума – это искоренение мира. Когда слово не включает напряжение ума, сохраняется «чистая энергия сознания». Постоянное переживание такого состояния называется «состоянием тишины».

Искателю, который вот-вот поставит свою ногу на третью ступеньку, после того как уже забрался на первую и вторую, говорят, что это ступень состояния чистого сознания. Он находится под впечатлением, что это состояние чистой пустоты, и, принимая эту пустоту за Брахман, не способен быть свидетелем пустоты. Однако когда искатель поднимается на четвертую ступень, он начинает смотреть назад на третью. Будучи неспособным что-то увидеть в пустоте причинного тела, он удивляется, почему Гуру дал ему указание взойти на эту ступень небытия, которой вообще-то и не существует. Причина в том, что как только познано чистое сознание, не может существовать и следа чего-то такого, что зовется «неведением». Непонятно, что такое состояние забытья, и в уме искателя не возникает никаких вариантов, кроме как «чистое сознание».

Сознание, или Знание, представляется искателю двумя способами:

1 когда в сознании есть объект, оно становится «объектным знанием» и будет переживаться как объектное знание, и

1.2 когда объекта нет, оно переживается как «чистое Знание».

2. Когда есть объект, это называется «объектное знание». Когда объекта нет, это просто «Знание» (безобъектное Знание), которое есть чистая осведомленность, или чистое сознание. Исключая две эти модификации, никаких других в уме искателя нет. С точки зрения искателя, слово «неведение» бессмысленно. В этом случае существование забвения невозможно. Что бы ни переживалось, это будет либо объектное знание, либо чистое Знание без объекта.

Представляя искателю состояние причинного тела как просто неведение, пустоту, состояние забвения или еще чего-то, откуда ничего не утащишь домой, имеем в виду описанный выше факт чистого сознания. Как аналогия, учитель рисует на доске точку необъятной длины и ширины, для того чтобы объяснить ученику, что такое точка, у которой нет ни длины, ни ширины. Так же и здесь иллюстрируется обсуждаемый предмет. Если этого не сделано, следующий шаг не объяснить. Искателю следует иметь полное доверие к Садгуру и без возражений принять на веру, что есть состояние забвения. Ему следует начать практиковать то, о чем говорилось, и начать процесс забвения всего. Нужно понять, что причинное тело есть причина двух предыдущих тел. Отсюда и эта метка «причинное тело». Вот пример, взятый из театра, где по ту сторону занавеса есть часть сцены, которая называется кулисой, откуда появляются актеры и где потом исчезают. Причинное тело, которое является естественным состоянием человеческого существа, подобно этому крылу сцены и существует как состояние «забытья». Из-за этого занавеса появляются все воспоминания, а потом за ним исчезают. Когда мы говорим, что позабыли о чем-то, прежде чем это вспомнили, это значит, что та вещь пребывала там в состоянии забытья, и возникла именно оттуда, а не откуда-то еще. И наоборот, когда мы говорим, что забыли о чем-то, это значит, что та вещь, которая была в памяти, исчезла за занавесом забытья. Возникновение и утверждение любых идей находится в недрах этого единого «забытья», которое является общей основой для всех человеческих существ. Именно это забытье – причина того, что каждое человеческое существо ощущает свое невежество и борется за обретение знания. К сожалению, в этой борьбе большинство людей получают только мирское знание, упуская Знание своей Истинной Природы.

Представляя причинное тело вышеописанным способом, Садгуру говорит ученику: «Дорогой мой, ты не явное физическое тело и не тонкое тело, тебе следует отождествить себя с причинным телом». Для искателя быть в состоянии забвения значит, что у него должно быть чувство: «Я точно не являюсь явным телом, и я не тонкое тело. Так что все мечтания и сомнения, которые возникают в тонком теле, живут не во мне. Я есть полное забвение, свободное от всяких концепций и фантазий. Рождение и смерть тела, несчастья и искушения, боль и наслаждение, а также голод и жажда, которые возникают в пранах, не могут меня затронуть. Честь и бесчестье – только понятия ума, а такие качества, как темная или светлая кожа, принадлежат физическому телу, но я не они. Ничто не может быть приложено ко мне. Я есть забытье». Фиксируясь на этом уроке снова и снова, твердо утверждаясь в состоянии забытья, не имея даже мысли об ассоциации с чем-либо, делаешь это своей собственной природой. Таким образом переживается полное опустошение от всех качеств явного и тонкого тел. Когда твердо укоренится такая практика переживания себя в забвении, искатель определенно поднимается на третью ступень. Обретя устойчивость в забвении, искателю стоит перейти к следующей ступени, к пра-причинному (махакарана) телу, или состоянию турий.

Однако прежде чем перейти к следующему шагу, необходимо упомянуть, что причинное тело, хотя и похоже на глубокий сон, является состоянием, довольно сильно от него отличающимся. В глубоком сне все чувства в полном покое, при полном отсутствии всякой активности, а следовательно, и при отсутствии восприятия объектов. В глубоком сне все существа наслаждаются блаженством пребывания в своей собственной Природе, но на самом деле не сознают свою Истинную Природу. Пробуждаясь от глубокого сна, каждый скажет эти два предложения: «Я сладко спал. Я ничего не сознавал». Этим способом все передают удовлетворение и блаженство, исходящее от своей собственной Природы, а также свое неведение относительно нее. Таким образом, хотя бессознательно и передается их осознание неведения, это также доказывает существование осознанности внутри. Тем не менее это не значит, что человек осознавал свою истинную Самость, даже несмотря на то что переживал ее во время глубокого сна. Во время глубокого сна невозможно переживать присутствующую там осознанность.

Предположим, например, что есть человек, который, не ведая об этом, является наследником закопанного сокровища, состоящего из золотых монет. Каждый день он ложится спать прямо на землю, а по утрам отправляется попрошайничать, чтобы прокормиться. Ему от этого сокровища пользы не больше, чем если бы его не было вовсе. Точно так же каждый человек входит в свою истинную природу и выходит из нее, глубоко погружаясь и испытывая блаженство, но и его глубокое невежество относительно собственной подлинной природы тоже присутствует как часть переживания. Именно по этой причине глубокий сон не может быть средством обретения «Знания Самости», знания собственной истинной природы. В глубоком сне искатель не способен изучить состояние. Однако в случае состояния забвения это не так. Изучить забвение – это наслаждаться состоянием глубокого сна, будучи полностью пробужденным. Способу, с помощью которого наслаждаешься этим пробужденным глубоким сном, учит Садгуру. Как спит рыба, живущая в воде? Это можно понять, только если примешь рождение в соответствующем виде. Как может сон рыбы не нарушаться водой, попадающей ей в глаза? Секрет открывается, только если рождаешься рыбой. По той же аналогии, как можно пережить и понять это состояние глубокого сна, когда ты полностью пробужден? Понять это можно, только став подлинным «Гурупуртой», сыном Садгуру

Причинное тело, которое имеет природу забвения, не что иное, как очень глубокий сон. Однако то, что описано выше, это тишина внутри, которая переживается умышленно или сознательно во время состояния бодрствования. Это не состояние глубокого сна, которое приходит неумышленно, само собой. В состоянии глубокого сна, которое наступает неумышленно, ничего не знаешь, но природа Самости может быть познана с помощью метода познания «забытья», которое переживается во время бодрствования. В этом разница между глубоким сном и самадхи.

И хотя ясно, что «забытье» – это состояние, где ничего не известно, факт состоит в том, что после того как все забыто, «Знание» остается. «Знание» может быть понято только через исследование забытья. Состояние забытья истинно и должно быть понято. Как глубокий сон, так и забытье – результаты тамас-гуны. Если взять аналогию, химический анализ угля и алмаза показывает, что и то и другое состоит из углерода. Это значит, что и уголь, и алмаз не что иное, как два аспекта углерода. Но, несмотря на это, существует огромная разница в их цене. В то время как и то и другое состоит из углерода, как получается, что алмаз сияет, а уголь черный и тусклый? Причина в том, что доля одного и того же компонента в двух случаях различна. Подобным образом в глубоком сне и в забытье разные доли неведения, что объясняет, почему в глубоком сне ощущается высочайшая плотность неведения, тогда как в забытье осознается неведение в тонком виде. Когда глубокий сон делается менее глубоким, возникает слой бодрствования. Человек, который пробуждается от глубокого сна, поначалу ощущает нечеткость, вызванную влиянием сна, а потом медленно пробуждается. Такое состояние возникает от того, что по мере перехода от сна к бодрствованию глубина сна делается тоньше, а сам он более расплывчатым. Глубокий сон похож на непроницаемую черную занавесь, которая укрывает лампу Самости, тогда как причинное тело, или состояние забвения, которое нами исследуется, похоже на тонкую прозрачную бархатную занавесь. Это значит, что степень наслаждения блаженством как в глубоком сне, так и в причинном теле (состоянии забытья) одинакова. Однако с точки зрения достижения знания собственной Истинной Природы глубокий сон бесполезен, как попытка продолжить род, вступив в половую связь с бесплодной женщиной. Исследование же «покрова блаженства» (или анандамайя коши) в форме состояния забытья доставляет удовольствие и является необходимым шагом в достижении цели, в познании собственной Истинной Природы.

Рассказав все это, теперь мы будем наблюдать пра-причинное тело (или состояние турий), которому даровано «Знание», приходящее после исследования забвения. Давайте немного отвлечемся. У тех искателей, которые получили традиционную мантру в соответствии с традицией Шри Садгуру Баусахеба Махараджа, в этом месте могут возникнуть сомнения. Исследование причинного тела означает, что следует научиться забывать все. Значит ли это, что повторение мантры, данной Гуру цвета или формы, которые встают перед полузакрытыми глазами, тоже нужно забывать? Ответ: да! Вам придется сделать это. Прежде чем сделать это – во время повторения мантры присутствуют цвета или какие-то формы, – искателю следует убедиться, что ментальные шумы и вибрации прекратились и утихли полностью. После концентрации на кончике носа с полузакрытыми глазами, кроме повторения мантры и цветовой формы, не должно возникать никаких других слов или форм. Сделав это, нужно это забыть. Веник, который вы использовали, чтобы подмести дом, не нужно продолжать держать в руке, после того как весь мусор со всех углов дома выметен. В конце уборки и веник тоже выбрасывается. Садгуру передает искателю мантру в качестве дисциплины. Он таким образом дает инструмент в форме мантры, который выметает весь мусор в форме сомнений, страхов, домыслов и концепций, которые накопились за бесчисленное количество рождений. Этот инструмент мантры помогает искателю научиться концентрироваться, или фокусировать внимание, и дает возможность уму успокоиться. Как этим инструментом воспользоваться и когда его следует оставить, было только что четко объяснено.

А теперь мы посмотрим, что такое четвертое тело, пра-причинное тело. Пра-причинное тело также известно в учении веданты как состояние турий, или тело Сат-Чит-Ананды. В этом тексте оно называется пра-причинным, потому что оно выше или за пределами причинного тела. Это отец трех других тел. В индуистской мифологии царь Джанака (Джанака значит творец или изготовитель) был видехи, что значит «без тела». У него была дочь по имени Джанаки (Джанаки значит «осознанность»). Эта мифологическая история рассказывает нам, что царь Джанака – это то же самое, что четвертое тело, пра-причинное тело. Это указывает на состояние Сознания, в котором нет тела, несмотря на тот факт, что тело все еще существует. Это состояние «Знания» в четвертом теле. Это царь Джанака. Из него сотворена дочь Джанаки (осознанность). У нее тоже есть еще одно имя: Вайдехи. Если сравнивать с тремя предыдущими телами, то четвертое это состояние без тела и без каких-либо характеристик – в форме «Знания». Однако это не значит, что в предыдущих трех телах отсутствует Знание.

Знание одно и то же, будь оно в возбужденном состоянии или в невозмутимом. Оно чистое без примесей в невозмутимом состоянии, так же как в обеспокоенном, и даже когда утоплено в потоке объектного знания. Во всех состояниях Знание одно и то же. Однако в первых трех телах Знание разбавлено или обусловлено объектным знанием. Знание в состоянии пра-причинного тела сбалансировано в отношении трех гун (раджас, тамас и саттва) и может переживаться как «Чистое Знание».

Знание всегда Знание, в сбалансированном состоянии оно находится или в разбалансированном. Однако оно разно, в отношении собственной обусловленности.

Из-за отождествления с определенными условностями Знания человеческое существо видит различия и создает особенности и отличия в Едином Знании. Например, сладость, которая чувствуется в разных сладостях, называемых «ладду», или «джилеби», или «басунди», есть везде сахар. Тем не менее, поскольку она представлена в определенных формах, мы говорим, что ладду сладкое, или что джилеби сладкое, или басунди сладкое. Если мы попробуем немножко сахара, который не смешан ни с какими другими ингредиентами, мы скажем, что сахар сладкий. Если кому-нибудь описать, на что похож сахар, дать ладду и сказать, что сладость ладду – это сахар, он никогда не получит знания об истинной природе сахара. Однако если ему дать чистый сахар, не смешанный ни с какими другими ингредиентами, он точно будет знать, что такое сахар.

Этот пример показывает, почему невозможно получить опыт Знания в его изначальном состоянии, будучи в первых трех телах: потому что оно всегда в какой-то из форм обусловленности. В первых трех телах оно всегда будет переживаться как объектное знание. В четвертом теле Знание, которое не объектно и чисто, которое не очевидно (не видимо) в других трех телах, сияет в своей чистой Природе. Это та причина, по которой искателя нужно довести до пра-причинного тела. Когда чистое Знание, или Сознание, познано, тогда даже если оно перемешано с объектным знанием или находится еще в каком-нибудь состоянии, искатель правильно поймет, что нечто существующее под названием «мир» не отделено, не отлично от того, что называется «Знанием Самости» (Знанием Себя).

Даже когда каждое состояние приходит и уходит, свидетель этих состояний ниоткуда не приходит и никуда не уходит. Тот, кто видит темный или светлый цвет лица, а также детство, юность и старость физического тела, является тем, кто видит все концепции, фантазии и сомнения тонкого тела. Тот же свидетель также видит причинное тело, где наблюдается полное отсутствие концепций, фантазий и сомнений. Тот, кто свидетельствует все три этих тела, всегда пробужден.

Есть история об одной странной женщине, которая родила ребенка. Ребенок умер, прежде чем узнал мать, он также никогда не видел лиц своих брата и сестры, которые тоже умерли. У той женщины было несколько детей, которые умерли. Однако с самой женщиной ничего не случалось, после того как она хоронила детей. Ни один из детей не видел лица другого ребенка, но женщина видела лица всех детей и помнила всех. Это в точности похоже на три тела, которые родились от пра-причинного тела, состояния турий, которая есть форма махамайи (великой иллюзии, Сат-Чит-Ананды). Тем не менее ни у одного из этих трех тел никогда нет шанса увидеть друг друга или лицо своей матери.

Даже когда одно состояние проникает в другое, Знание, присутствующее во всех этих состояниях, неизменно. Точно так же как нить в равной мере удерживает все бусины, но ни одна бусина не проникает в другую, так же и пра-причинное тело пронизывает собой все другие состояния, такие как глубокий сон, сновидение и бодрствование. Состояние осведомленности, или Сознания в пра-причинном теле, есть «Само-Светящееся Пламя» без малейшего покрова, обнажающее самое себя, после того как заставило неведение забыть самое себя.

Как только познана природа «свидетельствования Знания», состояние неведения исчезает полностью. Но хотя верно то, что исчезает неведение, неверно, что исчезают также внешние очертания «видимого» или «проявление». Меняется только позиция или понимание искателя. С помощью интенсивного исследования мы получим переживание, что все видимое и проявленное – это форма «Знания». Когда кто-либо начинает воспринимать ювелирное украшение как «золото», а не как форму само ювелирное украшение не разрушается. Подобным образом, когда известно, что все существующее – это только Джанардана, (Повелитель Вселенной), видимая вселенная не разрушается. Когда свет лампы разрушает темноту, объекты не исчезают. Сначала было темно, и не было ничего известного, кроме факта, что есть какие-то объекты, обладающие формой. Природа объектов просто стала ясна и понятна при свете. Точно так же, когда мы смотрим на мир слепыми глазами во тьме неведения, совет Садгуру дает нашему взгляду верное видение. Когда Пламя Знания зажигается во Внутреннем Сознании, оно разбрасывает свет вокруг себя и тьма невежества исчезает – хотя внешние очертания мира остаются такими же, когда Истинная Природа обнаружена и раскрыта. Аналогично, после того как обретается «Истинное Знание», точка зрения, с которой видится мир, меняется.

Мираж видится разным с точек зрения человека и оленя. Объект один и тот же, но видение его в каждом случае разное. Когда песок в пустыне или уходящая вдаль дорога разогреваются от солнечных лучей, для того, кто стоит вдалеке, поднимающиеся горячие потоки создают видимость водоема. Это называется миражем. На языке маратхи мираж называется «мругджала». Это можно перевести как «видимость воды вдали, соблазняющая оленя». Причина такого названия в том, что олень обманутый миражем, воображает, будто это действительно вода, и бежит вперед, чтобы утолить жажду. Когда он понимает, что воды нет, его иллюзия исчезает. Ограниченные возможности оленьего интеллекта приводят к тому, что он верит в реальность воды. Но испытывающий жажду человек, хоть мираж и похож на воду, не побежит вперед утолять жажду. Причина в том, что мираж не является тем, чем кажется, и человек это понимает. Он не обманывается, считая, будто там есть вода. Такова способность человеческого интеллекта; он умеет отличать истинное от ложного. С точки зрения солнца вообще нет никакого миража. Откуда же возникает видимость миража?

Подобно этому, позиция искателя, который в неведении и оттого ограничен, и позиция сиддхи, или освобожденного, различны. Тот, кто ограничен, тащит на себе воз практических обязанностей, принимая как само собой разумеющееся, что мир реален. Когда же искатель обретает «Знание Самости», он смотрит на мир с позиции, что это просто временная видимость, или иллюзия. Однако сиддха – это тот, кто стал «Самостью всего» и не видит мира совсем.

На этом моменте заканчивается первая часть разъяснения учения, состоящая из всего, что относится к явному физическому телу и далее до пра-причинного тела включительно. Следующая часть учения, которая дается после объяснения пра-причинного тела, – это учение об окончательной Реальности. Человека нельзя назвать сиддхой, даже если он обрел Знание Себя, войдя в пра-причинное тело (Сат-Чит-Ананда) и реализовав это состояние. Даже несмотря на то что он совершенен, на него смотрят как на искателя (садхака). Область, где покоятся сиддхи, это область «виджняны» (что есть высшее Знание, «безмысленная реальность»). Однако здесь мы пока не будем это обсуждать.

Прямо сейчас на этой стадии объяснения ступень, на которой стоят наши ноги, это пра-причинное тело (тело махакарана), известное также как состояние турий. Сначала мы должны более подробно обсудить пра-причинное тело. Мы уже установили, что пра-причинное тело – это состояние полного уничтожения неведения. Однако следует понимать, что неведение, состояние забытья, рассматривается только относительно явного и тонкого тел. На самом деле оно не обладает каким-то реальным существованием, которое нужно уничтожать, обретая «Знание».

Нелепо говорить, что неведение или «то, чего нет» должно быть полностью уничтожено. Например, у Рамы есть кольцо, а у Говинды кольца нет. Разве отсутствие кольца указывает на существование некой вещи под названием «кольцо»? Нет, не указывает. В точности так же состояние «забытья», которого не существует, и которое есть только видимость, с точки зрения явного и тонкого тел – воображаемое состояние. На самом деле его не существует.

Самарта Свами Рамдас указывает в своей книге Дас-бодх, что состояние неведения в форме забвения – это состояние, в котором то, чего нет, становится несуществующим. В этом месте естественно спросить: «А состояние Знания Себя в действительности существует?» Тот, кто видит отсутствие снов, фантазий и сомнений в состоянии забытья и знает, что они не существуют, есть «Бог Знания» (Джнянадэва). Именно Он свидетельствует распад всех модификаций Знания, и Он есть тот, кто осуществляет контроль над пра-причинным телом. Однако следует ясно понимать, что это «свидетельствующее Знание» также является паразитом[7] на «Чистой Природе Самости». Это свидетельствующее Знание нужно только затем, чтобы полностью уничтожить «неведение» причинного тела, под которым подразумевается обладание «не-знанием». Как только свидетельствующее Знание оставляет позади четвертое тело, состояние забвения забывается и «Знание» начинает наблюдать только самое себя. Наблюдение собственной Самости не может быть названо «свиде-тельствованием». Тот, кто видит, может быть назван свидетелем, когда он забывает Самость и видит нечто объективное или отличное от Себя. Видя же Себя, он пребывает в «Высшем Знании», виджняне, которое имеет природу «Абсолюта».

В той «Единственности» приятно ощущать в себе гудящий звук «Ахам Брахмасми», Я Есть Брахман. Но при таком поднимающемся изнутри звуке «Знание» ограниченно или связано, оно все еще поймано в пра-причинном теле. Эта «вибрация» является великой иллюзией, махамайей, которая имеет природу «трех гун» (гунамайя). Если есть желание избавиться от этой иллюзии, даже этот гудящий звук придется остановить, так чтобы рокочущая махамайя навсегда осталась позади.

«Я Есть Брахман» – это очень тонкое ощущение «Я Есть», которое навязывается Самости, являющейся подлинным отсутствием эго или отдельного «себя». Такая тонкая разновидность «Я Есть» подобна молекуле соли в стакане молока, но, тем не менее, даже она должна быть уничтожена. Принять ложь за истину – ошибочная концепция, но принять Истину за Истину– это отсутствие всякой концепции. На основании этого утверждения явное тело – это «я», тонкое тело – это «я» и причинное тело – это тоже «я». Однако до тех пор пока продолжается утверждение себя в каком-либо из этих трех тел, это определенно является ошибочной концепцией и разновидностью гордыни, об этом уже говорилось. Сознание, которое говорит «я» в значении «Я есть Брахман», может быть названо лишенным эго или не имеющим гордыни, поскольку такое «я» соответствует Истине. Где же здесь фальшь? На самом деле нет тут ни лжи, ни фальши, и, тем не менее, если тот «Истинный» продолжает вещать «Я Истинен» или «Я есть Брахман», возникает сомнение в его истинности. Если какой-нибудь брахман (кто-то из высшей касты жрецов) постоянно говорит каждому встречному: «я брахман, я брахман», его слушатели скажут: «Если этот человек брахман, почему он это повторяет? Он, должно быть, на самом деле из какой-нибудь низкой касты».

По тому же принципу постоянное утверждение: «Я есть Брахман», показывает, что такое осознание, или Знание в пра-причинном теле, не свободно от сомнения в своей подлинной природе. С этой точки зрения даже воспоминание о концепции «Я есть Брахман», которое напоминает о Самости, должно быть стерто. Сознание (Сат-Чит-Ананда), существующее в пра-причинном теле, следует стабилизировать до той степени, чтобы оно и не вспоминало, и не забывало. Только тогда искатель действительно становится «сутью Чистого Знания и Блаженства».

Даже если рассматривать наши обычные переживания, мы находимся в естественном состоянии вне воспоминаний и забытья. Кто-нибудь переживает что-то вроде: «Я забыл себя» или «Я вспомнил себя»? Кто-нибудь когда-нибудь пытался доказать собственное существование, совершая усилия? Мы никогда себя не забываем, и нет необходимости себя вспоминать. Мы всегда естественным образом находимся в состоянии, которое за пределами воспоминаний или забвения.

Это действительно наша Истинная Природа. Воспоминания и забвение всегда от чего-то такого, что отделено от нас самих. Исходя из этой истины, следует твердо принять факт, что все, что вспоминается, или все, что забывается, не есть «я». Вашим твердым убеждением должно стать, что все вспоминаемое и забываемое определенно не вы. Тогда как если нет ни воспоминаний о себе, ни забвения себя, а только бытие собой, это можно идентифицировать как «Само-озарение». Поэтому знайте, что явное тело – это не вы, тонкое тело – это не вы и причинное тело – это тоже не вы. Вы по природе есть Знание Себя, сама осведомленность, что «Я Есть Сат-Чит-Аыаыда пра-причинного тела». Вы должны постоянно пребывать в одном и том же.

Следуя теории поэтапного исключения, в соответствии с наставлениями, приведенными выше, однажды убежденность в своей Истинной Природе как «Чистом Знании» или «Я Есть» осуществляется. Мать шрути (Веды) полностью и в совокупности рассмотрела четыре тела, используя древний метод исследования и дедуктивного исключения. К настоящему моменту уже было объяснено, что вы не являетесь теми тремя телами. В этой точке шрути снова разворачивается назад и теперь провозглашает, что всякое видимое внешнее проявление мира это развлечение или игра (лила) вашего Сознания.

Есть максима или утверждение, которое звучит так: «Сделанное подобно тому, из чего оно сделано». Например, когда вода превращается в лед, это все равно вода. Для поверхностного наблюдателя вода имеет свойство текучести, тогда как лед твердый. У воды нет формы, а у льда есть. Однако если эти субстанции исследовать, они оказываются одним и тем же.

Опираясь на эту максиму, можно понять, что мир и его Творец (Брахман) – одно и то же. Этому учат Веды. При грубом рассмотрении земля, вода, свет, воздух и небо (пространство) кажутся разными, но разница только в качествах. Растаяв, лед становится водой, так же как земля растворяется в воде и вода высыхает при нагревании. Тепло находится в воздухе, а воздух рассеивается в пространстве и просто исчезает в небе (или пространстве). Поскольку Самость – это матка всех пяти элементов, все они исчезают в Самости. Если бы эти начала были абсолютно отличны одно от другого, они бы никогда не растворялись одно в другом целиком, так что не остается следов различий. Следовательно, пять элементов, этот явный мир, а также тонкий мир являются только Самостью. Самость являет собой все разнообразные характеры и виды. Когда художник рисует дерево, камень, коров, буйволов, реку, небо, Бога, демонов, людей – все они нарисованы одним и тем же веществом под названием «краска». Так же и то зрелище, которое являет себя в качестве мира с бесконечным количеством форм, есть не что иное, как чистое Знание. К такому смелому и убедительному выводу нужно прийти. Здесь следует упомянуть еще вот что. Нужно сказать, что сам по себе метод не самое важное, будь то метод дедуктивного исключения или метод, коренным образом от него отличающийся. Главная цель каждого определенного метода это передать Знание Себя. Когда математическая задача решена разными учениками, использовавшими различные методы, и ответ получился один и тот же, его нужно обязательно принять как правильный. Ответ – вот что важно, а метод, с помощью которого пришли к ответу, второстепенен. Таков взгляд шрути на методы, которые используются, чтобы объяснить искателю природу его подлинной Самости.

В доказательстве идентичности воды и льда, мира и Бога, золота и ювелирного украшения есть шероховатость. Даже если золото и украшение одно и то же, украшение не может быть изготовлено, если кузнец не приложит своего умения и не обработает золото; а вода может превратиться в лед только под воздействием сильного холода. Подобным образом, хотя мир и Бог суть одно и то же, все же разумно было бы предположить, что в Боге должна была случиться некая трансформация. Он застыл в качестве земли или растаял и превратился в воду, потом Он иссох и превратился в тепло и т. д. Если принять этот аргумент, сначала Бог стал пятью элементами, а потом из этих пяти элементов сформировался мир. Есть такая вот шероховатость в методе дедукции, и может возникнуть подобное возражение. Однако Самарта Рамдас уничтожает полностью даже это возражение своим изречением: «О человек, почему ты спрашиваешь о том, чего вообще не существует?» Мира не существует. Существует только Абсолютный Парабрахман.

Забвение собственной Самости – это рождение иллюзии («ма» значит «не существует» и «йя» значит «то, что»). Майя – это то, чего нет, та, которой не существует. Как можно описать эту не-существующую женщину? Сын бесплодной женщины светлый или темный? Каковы его возраст, рост, телосложение, каста? Как нам ответить на вопросы о том, что не появлялось на свет? Чтобы успокоить ребенка, ему говорят, что «пришло пугало». Он успокаивается, когда сочиняется сказка о пугале, которого на самом деле нет. Успокоившись, ребенок спрашивает отца: «Папа, а на что было похоже пугало? У него длинная борода и большие усы? Какие у него глаза, нос и зубы?» Что может ответить отец? Пока он не ответит, ребенок не отстанет. В такой ситуации отцу приходится вытягивать нос пугала до Рамешвара, а ноги до Нидерландов, а голова у него должна доходить до неба. Так, говоря что вздумается, он рисует пугающую картину пугала, приговаривая: «Оно такое вот и такое… так что больше не плачь». Только такого рода описание будет соответствовать майе.

He-существующая майя существует, и она создала мир. Веды пытаются объяснить джшам, человеческим существам, как был сотворен этот мир, в соответствии с потенциалом их понимания. Разными способами Веды отслеживают источник майи и мира: «Это происходит именно так». Можно заметить, что рассуждения, которые используются в методе дедуктивного исключения, противоречат какой-то другой теории или методу. И все же, вместо того чтобы обвинять Веды в том, что они одному говорят одно, а другому другое, верша таким образом обман, нужно сказать, что Веды объяснили «Знание Себя» всем и каждому. Используя разные методы, в соответствии со способностями интеллекта искателей, Веды искореняют их иллюзии, а что касается обмана, так это искатели обманывают себя в вопросе подлинной природы мира.

Мать дает пшеничную кашу одному ребенку, а другому, у которого не в порядке живот, дает чапати. Можно ли назвать такую мать пристрастной? Мать знает, какая еда полезна каждому ребенку в соответствии с состоянием его желудка. Похожим образом, что касается Вед, различные методы используются для разных типов искателей. Они различаются интеллектом, но страдают от одной и той же болезни самсары («обычного» объективного мира). «Бхаварога» означает болезнь, которая порождает идею, что мир был сотворен. Чтобы вылечить эту болезнь, Ведам и другим писаниям приходится давать объяснения разными способами, в соответствии со способностями искателя к пониманию.

Даже если единственный симптом это высокая температура, умный врач даст разным пациентам различные лекарства, в зависимости от их физического состояния. Единственная цель врача это восстановить здоровье. Лекарства могут быть разными, но идеология одна и та же. Лекарство, которое подходит одному больному, может не подходить другому из-за других физических кондиций. Подобным образом духовные наставления, данные одному искателю, могут не годиться для другого. Знание или совет, данный искателю с определенной подготовкой, могут не подойти другому, у которого уровень подготовки выше или ниже. В методах, которые даются Матерью шрути, нет ошибки. Ошибки имеются в ментальной базе, которую имеют искатели в момент объяснения. Окончательная цель Матери шрути в том, чтобы все дети обрели Знание Себя. Так что искателю следует прекратить выискивать ошибки и посвятить себя обретению Знания Себя.

Множественный подход к объяснению пра-причинного тела («я есть») и достижение собственной Истинной Природы

До сих пор в этом тексте все объяснения фокусировались на определениях четырех тел. Теперь посмотрим, как в этих четырех телах возникает «Знание». Чтобы получить знание об объекте через «зрение» в явном теле, необходимо подразумевается, что в этом задействованы все четыре тела. Если мы возьмем для примера пару глаз, нарисованных на картине, очевидно, что те глаза не видят объекта. Точно так же одни лишь физические глаза не могут видеть объекта без помощи тонкого «глаза» интеллекта. Например, мы смотрим на манго и у нас возникает знание, что «это манго». Но что было бы, если бы мы смотрели на манго только лишь физическими глазами? Конечно, физический глаз тоже видит объект не чем иным, как манго, однако этого недостаточно. За физическим глазом существует тонкий «глаз» интеллекта, чья помощь требуется, чтобы узнать это «манго». Однако даже такой комбинации физического глаза и тонкого интеллекта мало. Если у этой пары не будет поддержки причинного тела, интеллект мертв. Функции причинного тела можно назвать по-разному: пространство, небо, пустота, расстояние и т. д. Интеллекту, чтобы функционировать, нужно свободное пространство (пустота). Итак, теперь у нас есть глаз, интеллект и пространство в форме причинного тела, но нет свидетеля в форме пра-причинного тела (Сознания), чтобы соединить эту троицу, нет знания чего-либо.

Таким образом, чтобы получить знание об объектах, необходимо присутствие всех четырех этих тел. Однако нужно отметить, что если мы постепенно, переходя от одного к другому, рассмотрим все тела, то для изучения активности тонкого тела или изменений в нем физическое тело нам не потребуется. Кроме того, активность или изменения, которые случаются в тонком теле, такие как влечение и антипатия, жажда и голод, боль и удовольствие, могут быть познаны только с помощью причинного и пра-причинного тел. Однако если посмотреть в другом направлении, для того чтобы знание возникло в причинном теле, не требуется помощи явного и тонкого тел. На этой стадии объяснения нужно уяснить, что знание любого уровня всегда зависит от пра-причинного тела. Для обретения знания в причинном теле элементы тонкого тела (ум, интеллект, мышление, прана и чувства) абсолютно бесполезны. Эти элементы тонкого тела влияют только на явное и тонкое тела. Область причинного тела совершенно отлична от явного и тонкого тел, и ничто к ним относящееся никогда не может проникнуть в него. В этом месте естественно возникает вопрос: «Если все обстоит таким образом, тогда как можно проникнуть в пра-причинное тело?» Достоверно известно, что область действия ума и интеллекта ограничена пределами тонкого тела, и у них нет возможности проникать в причинное и пра-причинное тела.

Здесь нужно сказать, что «Знание» пра-причинного тела абсолютно самодостаточно. Оно поддерживает самое себя, не зависит от трех тел, упомянутых ранее, и не ожидает от них помощи. Это Знание, проливающее свет на самое себя. Если взять аналогию, хотя глаз и видит все объекты, никакой из объектов не видит глаза. Никому не нужен свет лампы, чтобы видеть солнце. Подобным образом никто не в состоянии видеть этого «Царя Знания», который является «глазом глаза». Это «Знание» доказывает собственное существование, проливая свой свет. Несмотря на то что глаз не может видеть сам себя, всякий, у кого есть глаза, никогда не сомневается, есть у него глаза или нет. Он может видеть, потому что глаза у него есть. Этот тип уверенности естественным образом присущ ему. Подобным образом и о себе знаешь, наблюдая кого-то или что-то, отличное от себя. Чтобы увидеть собственные глаза, нам нужно зеркало, чтобы видеть отражение глаз. Это объективное знание есть лишь «отраженное знание» глаз. Однако это знание доказывает собственное существование, свидетельствуя все, отличное от него самого. Для доказательства его существования больше ничего не нужно.

Это «Знание» пра-причинного тела пронизывает все и все же оно как бы невидимо с точки зрения невежественного существа. Вместо того чтобы видеть «Знание» пра-причинного тела, оно видит грубое тело, которое в пропорции с пра-причинным подобно маковому зернышку в океане, но которое стало для него самой большой вещью на свете. Пути этого мира и вправду извращены, нашей привычкой стало забывать большее, которое субъективно, когда мы смотрим на меньшее, которое объективно. Мы оставляем то, что самодостаточно, что доказывает самое себя, и расхваливаем что-то искусственное. Это как хвалить красивые лампочки и не удостоить вниманием солнечный свет, или когда смотришь на стенную роспись, забывать о самой стене. Процесс таков, что когда мы смотрим на стену, мы забываем о самом доме, и когда при свете мы обнаруживаем объекты, то забываем о свете, когда мы читаем буквы, написанные на листе бумаги, о самой бумаге мы вообще не задумываемся.

На самом деле во время этого процесса происходит вот что: несмотря на тот факт, что пропитывающая субстанция бесконечно важнее, когда мы обращаем внимание на пропитанный ею объект, мы забываем о пропитывающей субстанции. (Чтобы проиллюстрировать этот момент, обычно используются примеры золота и украшений или глины и стены, которая из нее сделана.) Явное тело пропитано тонким, тонкое пропитано причинным, и причинное пропитано пра-причинным (телом махакарана, или Знанием). Тем не менее, несмотря на то что дело обстоит именно так, «Знание» пра-причинного тела невозможно увидеть, поскольку внимание всякого сосредоточено на явном, на том, что объектно. Когда узкая фокусировка искателя расширится, становясь тем, что пропитывает все, тогда у него будет видение Истины, «Бесконечного Знания», которое покрывает и содержит в себе «целое небо» (безбрежность пространства).