Город небесного огня

— Конечно, мне есть дело до Алека; он мой лучший друг, мой парабатай. И он несчастен. И ты, судя по всему, тоже. Выносные контейнеры повсюду, ты не сделал ничего, чтобы изменить это место, твой кот выглядит мёртвым.

— Он не мёртв.

— Я забочусь об Алеке, — сказал Джейс, смотря на Магнуса непоколебимым взглядом. — Я забочусь о нём больше, чем о самом себе.

— Ты когда-либо думал, — задумчиво произнес Магнус, смотря на немного потрескавшийся лак на своих ногтях, — что вся эта затея с парабатаями довольно жестокая? Вы можете выбрать своего парабатая, но вы никогда не можете изменить этот выбор. Даже если он повернется против тебя. Посмотри на Люка и Валентина. И хотя твой парабатай самый близкий тебе человек в мире в определенном смысле, ты не можешь влюбиться в него. И если он умрет, часть тебя также умрет.

— Откуда ты так много знаешь о парабатай?

— Я знаю Сумеречных охотников, — произнёс Магнус, похлопав по дивану рядом с собой так, что Председатель вскочил на подушки и потёрся об Магнуса головой. Длинные пальцы колдуна погрузились в шерсть кота. — Я знаю их на протяжении долгого времени. Вы странные существа.

Всё хрупкое благородство и человечность с одной стороны, и весь беспечный огонь агелов с другой. — Его глаза метнулись к Джейсу. — Ты особенно, Эрондейл, для тебя есть огонь ангелов в твоей крови.

— Ты и Сумеречные охотники были раньше друзьями?

— Друзья, — произнёс Магнус, — что это на самом деле значит?

— Ты бы знал, — ответил Джейс, — если бы у тебя были таковые. Они у тебя есть? У тебя есть друзья? Я имею в виду, кроме тех людей, которые приходят на твои вечеринки. Большинство людей боятся тебя или, кажется, они должны тебе что-то, или ты спал с ними однажды, но друзья… Я не вижу, чтобы у тебя было много таковых.

— Ну, это целый роман, — ответил Магнус.

— Никто из остальной части вашей группы ещё не пытался оскорбить меня.

— Это работает?

— Если ты о том, что я вдруг почувствовал, будто хочу вернуться к Алеку, то нет, — ответил Магнус. — У меня выработалась странная тяга к пицце, но, возможно, это никак с этим не связано.

— Алек упоминал, что ты так делаешь, — заметил Джейс, — Отклоняешь вопросы о себе с помощью шуток.

Магнус прищурился:

— И я единственный, кто так делает?

— Именно, — ответил Джейс. — Прими это от того, кто знает. Ты ненавидишь говорить о себе, и ты скорее будешь злить людей, нежели жалеть их. Сколько тебе лет, Магнус? Реальный ответ. Мангус ничего не сказал.

— Как звали твоих родителей?

— Какое имя у твоего отца?

Магнус посмотрел на него золотисто-зелёными глазами:

— Если бы я хотел лежать на диване и жаловаться кому-то о своих родителях, я бы вызвал психиатра.

— Ах, — воскликнул Джейс, — но мои услуги бесплатны.

— Я слышал это о тебе.

Джейс улыбнулся и сполз в кресле. Здесь была подушка с изображением Джек Юнион на тахте. Он взял её и положил себе за голову:

— Сейчас я не должен находиться где-либо. Я могу сидеть здесь весь день.

— Великолепно, — ответил Магнус. — Я собираюсь вздремнуть. — Он потянулся за смятым одеялом, лежавшем на полу в тот момент, когда у Джейса зазвонил телефон. Магнус смотрел, как Джейс порылся в кармане, достал телефон и открыл его.

Это была Изабель.

— Джейс?

— Да. Я у Магнуса. Я думаю, что достиг некоторого прогресса. Что случилось?

— Возвращайся, — сказала Изабел, и Джейс сел прямо, подушка скатилась на пол. Её голос был очень напряжённым. Он слышал нотки резкости в нём, как в плохо настроенном пианино.

— В Институт. Сейчас же, Джейс.

— Что такое? — спросил он. — Что случилось?

И он увидел, что Магнус тоже сел прямо, одеяло упало из его рук.

— Себастьян, — сказала Изабель.

Джейс закрыл глаза. Он увидел золотую кровь, и белые крылья, разбросанные по мраморному полу. Он вспомнил квартиру, нож в руках, мир у его ног, захват Себастьяна на запястье, эти бездонные черные глаза, глядящие на него с тёмным весельем. У него в ушах зазвенело.

— Что такое? — голос Магнуса прорвался сквозь мысли Джейса. Он понял, что уже стоит в дверях, телефон лежит в его кармане. Он обернулся. Магнус стоял позади него, выражение его лица было резким.

— Это Алек? Он в порядке?

— Тебе-то что? — поинтересовался Джейс и Магнус вздрогнул. Джейс не думал, что он когда-либо видел, как Магнус вздрагивал раньше. Это была единственная вещь, которую оставил Джейс после того, как захлопнул дверь.

Здесь были дюжины незнакомых пальто и жакетов, висящих в лестничной площадке Института. Клэри чувствовала плотное напряжение в ее плечах, как она сняла собственное пальто и повесила на один из крючков.

— И Мариса ничего не сказала об этом? — требовательно спросила Клэри. Ее голос был пропитан беспокойством.

Джослин раскрутила длинный серый шарф с шеи и едва посмотрела, как Люк вешает ее одежду на крючок. Ее зеленые глаза обежали комнату, зацепившись за рамку лифта, потолок, увядшие фрески мужчин и ангелов. Люк покачал головой.

— Просто кто-то напал на Конклав, и мы должны были прибыть сюда как можно быстрее.

— Эта часть «мы» касается меня. — Джослин скрутила волосы на голове в узел.

— Я не была в институте годами. Почему я нужна им здесь?

Люк сжал ее плечо. Клэри знала чего боялась Джослин, чего они все боялись. Единственной причиной, почему Конклав хочет видеть Джослин здесь, были новости о ее сыне.

— Мариса сказала, что они будут в библиотеке, произнесла Джослин. Клэри проследовала вперед. Она могла слышать разговор Люка и матери позади нее, и мягкий звук их шагов, поступь Люка была медленнее, чем раньше. Он еще не полностью выздоровел после ранения, почти убившего его в ноябре. Ты знаешь почему вы здесь, не так ли, сказал тихий голос в задней части ее разума. Она понимала, что это не было реальностью, но легче от этого не становилось. Она не видела своего брата с войны в Буррене, но держала в небольшой части своего разума его назойливого, непрошенного призрака. Из-за меня. Ты всегда знала что я не исчез навсегда. Я сказал тебе, что произойдет. Я произнес по буквам, для вас.

Erchomai.

Я иду.

Они достигли библиотеки. Дверь была наполовину открыта и гул голосов прорывался через неё. Джослин остановилась на мгновение, выражение её лица было напряжённым.

Клэри дотронулась до ручки двери. «Вы готовы?» Она и не заметила раньше во что была одета ее мать: черные джинсы, ботинки и такого же цвета водолазка. Как будто, без раздумий, она надела вещи, имевшие дело к борьбе.

Джослин кивнула дочери. Кто-то передвинул всю мебель в библиотеке, освобождая больше места посреди комнаты. Крупный стол был помещен туда, огромная плита мрамора, уравновешенного сверху двух становящихся на колени каменных ангелов. Вокруг стола был рассажен Конклав. Некоторые члены, как Кадир и Мариза, Клэри знала. Другие были близкие членами семьи. Мариса стояла, помечая названия на ее пальцах, проговаривая громко вслух. «Берлин».

— Нет выживших. Бангкок. Нет выживших. Москва. Нет выживших. Лос-Анжелес. — ЛА? переспросила Джослин. — Там были Блэкторны. Они..?

Мариса выглядела пораженной, как будто она не поняла, что Джослин вошла в зал. Ее голубые глаза оглядели Люка и Клзри. Она выглядела опустошенной, ее волосы были зачесаны назад, На рукаве жакета были пятна или красного вина, или же крови.

— Есть выжившие, — ответила она, — Дети, сейчас они в Идрисе.

— Хелен, — пробормотал Алек, и Клэри подумала о девочке, что сражалась с ними против Себастьяна в Буррене. Она помнила ее из Института, как и темноволосого мальчика, цеплявшегося за запястье. Ее брат, Джулиан.

— Подруга Алины, — сболтнула Клэри, и увидела, как Конклав смотрел на нее с тонко скрытой враждебностью. Они всегда делали, как будто то, кем она была и что она представляла, сделало их почти неспособными рассматривать ее, как равную себе.

— Дочь Валентина. Она в порядке?

— Она была в Идрисе вместе с Алиной, — сказала Мариса. — Ее младшие братья и сестры выжили, хотя, кажется, была проблема со старшим братом, Марком.

— Проблема? — поинтересовался Люк. — Что происходит, Мариса?

— Я не думаю, что мы будем знать целую историю, пока мы не доберемся до Идриса-, ответила Мариса, проведя рукой по уже зализанным назад волосам. — Были нападения, в течение двух ночей, на 6 Институтов. Мы еще не знаем, как Институты были взломаны, но мы знаем…

— Себастьян, — произнесла мама Клзри. Она засунула руки в карманы ее черных брюк, но Клэри подозревала, что если бы она была в состоянии видеть, руки Джослин были сжаты в кулаки.

— Ни слова, Мариса. Мой сын. Если бы это был не он, вы бы не позвали меня сюда, правда?

Глаза Джослин и Марисы встретились, и Клэри задалась вопросом: как это было, когда они обе состояли в кругу, Острые края их лиц, направленных друг на друга, вызывали искры. Прежде чем Мариса открыла рот, дверь открылась и вошел Джейс. От него повеяло холодом, светлые волосы, без шапки, были взъерошены ветром. Его руки покраснели от непогоды. Он заметил Клэри и послал ей мимолетную улыбку, прежде чем уселся на кресло, прислоненное к стене. Люк, как обычно, постарался сохранить мир.

— Мариса? Себастьян причастен к этому? Мариса глубоко вздохнула.

— Да.

— Конечно это Себастьян, — высказалась Изабель. Прежде она тихо сидела за столом; теперь подняла голову. Ее лицо было маской ненависти и гнева. — Он сказал, что вернется; что ж, он сдержал обещание. Мариса вымолвила.

— Мы предполагаем, что он нападет на Идрис. Именно это обозначила разведка. Не на Институты.

— Он сделал то, чего вы не ожидали, — сказал Джейс. — Он всегда делает то, чего вы не ожидаете.

Может, Конклаву нужен план насчёт этого. — Голос Джейса упал. — Я говорил вам. Я говорил, что он хочет больше солдат.

— Джейс, — сказала Мариза, — ты не помогаешь.

— Я и не пытался.

— Я бы подумал, что он атакует здесь для начала, — сказал Алек. — Учитывая всё, что Джейс говорил раньше и это правда — все, кого он любит и все, кого он ненавидит находятся здесь.

— Он не любит никого, — отрезала Джослин.

— Мама, остановись, — крикнула Клэри. Ее сердце бешено колотилось в груди; но в тоже время было чувство облегчения. Все это время ждать возвращения Себастьяна, и сейчас он вернулся. Ожидание закончилось. Теперь начнётся война.

— Так что же нам делать? Укрепить Институт? Спрятать?

— Дайте-ка угадаю, — сказал Джейс, его голос сочился сарказмом. — Конклав созвал Совет. Ещё одна встреча.

— Конклав призвал к немедленной эвакуации, — изрекла Мариса, и никто не проронил ни слова, даже Джейс. — Все Институты должны быть опустошены. Конклав возвращается в Аликанте. Охрана вокруг Идриса будет увеличена вдвое завтра. Никто не будет в состоянии войти или выйти.

Изабель сглотнула:

— Когда мы покидаем Нью-Йорк?

Мариза выпрямилась. Кое-что из её обычной властности витало в воздухе, её рот сложился в тонкую линию, челюсть была решительно выдвинута.

— Иди упаковывай вещи, — сказала она. — Мы выезжаем сегодня ночью

2 ВЫСТОЯТЬ ИЛИ УПАСТЬ

Эмма проснулась так, как будто окунулась в ванну с ледяной водой. Она выпрямилась, вырванная из сна, и закричала:

— Джулс! Джулс! — В темноте было движение, ладонь на ее руке и вдруг свет, который ужалил ее глаза. Эмма ахнула и отпрянула назад, проталкиваясь среди подушек. Она лежала на кровати. Эмма поняла, что подушки сложены сзади нее и простыни скрутились вокруг ее тела в потный клубок. Она заморгала, пытаясь сфокусироваться.

Хелен Блэкторн склонилась над ней, сине-зелёные глаза смотрели с беспокойством, ведьмин огонь светился в руке. Они были в комнате с двускатной крышей, жестоко наклоняющейся вниз по обе стороны, как в сказочной избушке. Большая деревянная кровать с балдахином стояла в центре комнаты в тени, позади Хелены. Эмма могла смутно видеть очертания мебели: большой квадратный шкаф, длинный диван, стол с покосившимися ножками.

— Г-где я? — спросила Эмма задыхаясь.

— В Идрисе, — ответила Хелен, успокаивающе поглаживая руку Эммы. — Ты перенеслась в Идрис, Эмма. Мы на чердаке дома Пенхоллоу.

— М-мои родители, — зубы Эммы стучали. — Где мои родители?

— Ты прошла через портал вместе с Джулианом, — сказала Хелен, не отвечая на её вопрос. — То, что вы сделали — это чудо, знаешь ли. Конклав открыл путь, но путешествовать с помощью Портала очень трудно.

— Дрю прошёл, держась за Тавви, и близнецы тоже пришли вместе, конечно. А потом, когда мы почти потеряли всякую надежду, прошли вы двое. Вы были без сознания, Эм. — Она убрала волосы Эммы со лба.

— Мы так волновались. Ты бы видела Джулса…

— Что происходит? — требовательно спросила Эмма.

Она отстранилась от прикосновения Хелен, но не потому, что ей не нравилось, а потому что её сердце колотилось.

— Что насчёт Марка и мистера Блэкторна… — Хелен заколебалась.

— Себастьян Моргенштерн напал на шесть Институтов в течение последних пяти дней. Он либо убил всех, либо Обратил. Он может использовать Кубок для того, чтобы делать из Сумеречных охотников не тех, кем они на самом деле являлись.

— Я видела, как он сделал это, — прошептала Эмма. — С Катериной. И твоего отца он тоже Обратил. Они собирались сделать это и с Марком, но Себастьян сказал, что он не хочет его, потому что в нём была кровь феи. Хелен вздрогнула.

— У нас есть основания полагать, что Марк всё ещё жив, — сказала она. — Они проследили за ним до той точки, где он исчез, но руны указывают на то, что он не мёртв. Вполне возможно, что Себастьян, скорее всего, держит его в плену.

— Мои… Мои родители, — снова сказала Эмма, прочистив горло. Она знала, что это значит, когда Хелен не ответила на её вопрос в первый раз, поэтому она спросила снова. — Где они? Их не было в Институте, так что Себастьян не мог причинить им вред.

— Эм, — выдохнула Хелен. Она вдруг стала выглядеть такой молодой, почти такой же, как Джулс. — Себастьян не просто атаковал Институты; он убивал или похищал членов Конклава из их домов. Твои родители… Конклав пытался отследить их, но не получилось. Позже их тела выбросило в Марина-дель-Рэй, на пляж, в то утро. Конклав точно не знает, что именно случилось, но…