Он глубоко вдохнул, так что натянулись пуговицы на камзоле.

— Леди Равина, я знаю, что мы…

— Ой! Ой! Что же это я! Простите!

Рука Равины дернулась, и по всему столу рассыпался каскад капель красного вина. Девушка вскочила на ноги и принялась промакивать свою желтую юбку полотняной салфеткой.

— Ах, как неудачно, красное вино так тяжело выводить с ткани! Очень надеюсь, что пятна не останется. Позвоните, пожалуйста, чтобы пришел дворецкий. Знаю, это всего лишь костюм для верховой езды, но мне необходимо немедленно смочить его водой.

Равина тарахтела без умолку, едва переводя дух, и радовалась, что в наступившей суете потерялась скользкая тема женитьбы. А еще она радовалась, что вовремя вспомнила один из многочисленных уроков нянюшки Джонсон. «Если хочешь, чтобы джентльмен перестал говорить на какую-то определенную тему, гораздо лучше отвлечь его чем-то, нежели пытаться перебить. Джентльмены терпеть не могут, когда их перебивают».

Позвали горничную. Та отвела Равину наверх, в спальню для гостей, чтобы девушка отдохнула там, пока застирывают ее юбку. Равина легла на кровать. От напряжения и волнений дня у нее разболелась голова. Девушка смотрела в окно, наблюдая, как полуденное солнце медленно скользило по небу, пока не зависло над трепещущими зелеными ветвями ближнего леса.

Когда Равине наконец вернули юбку, она, не мешкая, спустилась на первый этаж, чтобы попрощаться.

Сэр Майкл ждал ее в прихожей. Он вышел с гостьей на улицу, где конюх уже держал наготове Милашку.

Равина выслушала многократные обещания сэра Майкла, что она и только она будет хозяйкой на балу в честь его новоселья.

Плохо отдавая себе отчет в том, что говорит, лишь бы скорее уехать, девушка согласилась вернуться в Прайери через два дня, чтобы окончательно согласовать все планы.

С чувством облегчения Равина позволила конюху помочь ей сесть на Милашку. Она собрала поводья, помахала на прощание сэру Майклу и пришпорила кобылу.

Но потом заметила, что конюх все еще держится за уздечку, быстро шагая рядом.

— Миледи…

— Да?.. — Равина вгляделась в обеспокоенное лицо. — Я же тебя знаю! Бобби Уотсон, не так ли? Привет, Бобби, как приятно тебя видеть. Не знала, что ты в услужении у сэра Майкла. Рада за тебя. Это, безусловно, шаг вперед.

Семейство Уотсонов было хорошо знакомо Равине и ее родителям. Джо Уотсон, отец, был грубым, жестоким человеком. Хотя его обучали кузнечному делу, работать он старался как можно меньше, если, конечно, не считать работой браконьерство. Он сказывался больным или раненым, рассчитывая, что милостыня соседей убережет его с семьей от работного дома.

Они с женой и постоянно разрастающимся семейством жили в маленькой лачуге на берегу реки. В хижине этой было сыро и темно, и Равина терпеть не могла, когда приходилось ходить туда с матерью по делам благотворительности — приносить миссис Уотсон старую одежду и корзины с продуктами, чтобы помочь ей справляться с выводком худых, сопливых детей.

Равина вдруг вспомнила, что Беатрис, няня, которая так запугивала ее в детстве, приходилась Джо Уотсону сестрой. Однако Бобби, старший сын Уотсона, всегда казался умнее остального семейства.

Равина знала, что он любит лошадей, и ей приятно было видеть, что мальчик нашел хорошую работу. Жизнь в Прайери принесет ему только пользу. Отгороженный от грязи и преступных наклонностей своего ужасного отца, он наверняка чего-то добьется в жизни.

— Да, миледи. Я здесь уже шесть месяцев.

— Я скажу матери, когда она вернется в Англию. Ей будет очень приятно слышать, что твои дела идут хорошо. А как твоя семья?

Бобби посмотрел на Равину снизу вверх, нервно поглаживая гриву Милашки.

— Они… в общем, они, я так думаю, что-то замышляют, миледи. Папа… ну, его часто не бывает дома.

Равина была озадачена. Она не совсем понимала, почему парнишка так хочет с ней поговорить, но, зная, как трудно всему семейству Уотсонов составить связное предложение, спросила:

— Ты чего-то хочешь, Бобби? Я могу что-нибудь сделать для тебя или твоих близких? Я могу попросить свою кузину, мисс Аллен, собрать для твоей матери вещей и еды, если она… если вы ожидаете появления еще одного братика или сестренки в ближайшем будущем.

Бобби облизнул губы; его голубые глаза ярко блестели на грязном смуглом лице.

— Нет, нет. Мама в порядке. Мы все в порядке. То есть, в общем, я прошу вас быть осторожной в этих лесах, миледи. Не выезжайте на прогулки одна.

— Бобби?!

Парень бросил уздечку, когда они дошли до больших железных ворот, и попятился к подлеску, которым обросла сторожка.

— Я не могу больше ничего сказать, — с отчаянием в голосе произнес он. — Просто будьте осторожны, леди Равина. Будьте осторожны в этих лесах!

Глава седьмая

Оставив позади Бобби, Прайери и сэра Майкла, Равина пустила лошадь рысью к Кербишли-холлу по главной дороге. Ей хотелось как можно скорее добраться до дома.

«Это единственная причина, по которой я выбрала эту дорогу, — твердо сказала она себе. — Я совершенно не боюсь леса. Бобби пытается запугать меня своими предостережениями». Равина заставила Милашку ускорить темп.

«Я серьезно в нем разочаровалась. Он ничуть не лучше, чем была много лет назад его тетя Беатрис, которая рассказывала страшные истории о Прайери, чтобы наказать меня, когда я не слушалась».

Равина отказывалась обращать внимание на глупые фразы Бобби. Но лесу, хотя и по-прежнему притягательном в лучах закатывающегося за холмы солнца, придется подождать другого дня. Раз или два девушка оборачивалась в седле, уверенная, что слышит за спиной стук копыт. Но другой лошади нигде не было видно.

Въезжая на конный двор, Равина, к своему удивлению, обнаружила там Дульси.

Девушка соскользнула с седла и вручила поводья конюху.

— Дульси, ты меня дожидалась? Какая-то проблема?

— Равина… что… ах, нет, я просто… я спустилась, чтобы проверить… на кухне нужны яблоки… Равина, тебе, право же, не следует кататься по округе одной. Это в высшей степени неблагоразумно.

— Дульси, милая, всю дорогу в Прайери меня сопровождал сэр Ричард, а назад я ехала прямо и быстро. Что, скажи на милость, может со мной случиться в нашем собственном поселке?

— А как там сэр Майкл? — невзначай бросила Дульси и вдруг очень заинтересовалась корзиной фруктов, которую несла в руках. — На тебя произвели впечатление восстановительные работы, которые он ведет в Прайери?

— Похоже, у него все замечательно. Правда, его меню слишком обильно для человека, который живет один. Если он не будет благоразумен, то через несколько лет его вполне могут посчитать слишком толстым.

Дульси казалась шокированной.

— Равина, это в высшей степени немилосердное замечание. У сэра Майкла хорошая фигура. Более того, лучшей я не видела.

Равина почувствовала, что губы норовят расплыться в озорной улыбке, и постаралась этого не допустить. Мало-помалу ей становилось совершенно ясно, какие чувства Дульси на самом деле испытывает к ближайшему соседу.

В то же время Равина видела, что кузина взволнованна и несчастна, и попробовала сменить тему.

— Сэр Ричард возвращался за своей лошадью?

— Нет, конюхи ждут его. Уже темнеет, и я думаю, что он по каким-то причинам задерживается. Когда он все-таки приедет, мы, конечно, должны еще раз предложить ему свое гостеприимство.

Равина кивнула, удивляясь, почему перспектива вновь увидеть этого сурового темноглазого человека вызывает в ней такой прилив радости. С другой стороны, он не казался таким уж суровым, когда скакал с ней наперегонки по лесу. Девушка ясно помнила, как он выглядел, когда они остановили лошадей на вершине холма. Его темные волосы взъерошились над лбом, глаза горели, а строгое выражение исчезло.

* * *

Если Равина и одевалась к ужину старательнее, чем обычно, то не желала себе в этом признаваться. У кремового шелкового платья с кружевными оборками вырез был глубже, чем она обычно носила, а Черити пришлось испробовать множество различных причесок, прежде чем Равина остановилась на каскаде белокурых локонов, расходящихся по плечам от прекрасной сапфирной заколки.

Девушка собиралась уже спускаться к ужину, но тут вспомнила о Бобби. Он, конечно, болтал чепуху, но…

Равина поднялась в комнату нянюшки Джонсон и застала старушку дремлющей в кресле у камина, хотя вечер был теплым и душным.

Лицо пожилой леди расплылось в беззубой улыбке, когда Равина вошла и опустилась на маленькую табуретку рядом с креслом — табуретку, которой она пользовалась, сколько себя помнит.

— Хм, у этого платья слишком глубокий вырез для ужина в загородном поместье, мисс.

— Ах, нянюшка. Не шуми. Мне нравится. Нужно стараться поспевать за последними веяниями моды, знаешь ли.

— Хм-хм… — У нянюшки блеснули глаза. — Единственная известная мне причина, по которой юная леди может надеть открытое платье, если собирается всего лишь поужинать вместе с компаньонкой, это надежда, что к ним может присоединиться некий джентльмен, к которому она питает симпатию.

— Нянюшка!

Равина вскочила и принялась бродить по комнате, касаясь всяческих безделушек, которыми был заполнен каждый дюйм пространства.

— Тебе когда-нибудь хотелось выйти замуж и завести собственную семью, няня? — спросила вдруг Равина, удивляясь, почему это вопрос только сейчас пришел ей в голову. — Тебе нравился какой-нибудь парень?

Нянюшка подняла взгляд, и, если бы Равина в этот момент посмотрела на нее, то увидела бы на морщинистом лице мимолетную тень, очень похожую на боль. Пожилая леди вспоминала невысокого коренастого молодого человека с ярко-каштановыми волосами и веселыми светло-карими глазами. Молодого человека, который одним туманным зимним утром по пути на работу попался отряду вербовщиков и умер где-то за океаном, бесконечно далеко от ее теплых рук, сражаясь за короля и страну.

— Слишком занята была заботой о детях Эшли, чтобы завести собственных, — ответила старушка. — И зачем ты тревожишь меня всеми этими вопросами, леди Равина, когда тебе следует находиться в столовой и наслаждаться ужином, над приготовлением которого трудились твои слуги?

Равина улыбнулась.

— Помнишь Беатрис Уотсон, нянюшка?

Пожилая женщина фыркнула.

— Глупая девчонка, которая запугивала тебя, кроху? Да, она одна из этих Уотсонов.

— Я сегодня видела в Прайери Бобби Уотсона. Он старший сын Джо Уотсона и работает на конюшне.

— В таком случае, сэр Майкл не такой благоразумный человек, каким я его считала. Я бы и близко к себе не подпускала никого из Уотсонов.

— Бобби сказал…

Нянюшка не дослушала.

— Не хочу больше ничего знать, леди Равина. Что бы он ни сказал, не верь. Все эти Уотсоны лгуны и воры.

Равина улыбнулась возмущению своей старой няни, но почувствовала облегчение. Да, все обстоит именно так, как она и подумала. Бобби пытался запугать ее по какой-то своей глупой причине. Она больше не станет думать о его предупреждении.

Уходя от нянюшки, Равина ощутила нервный трепет. В гостиной она застала сэра Ричарда и Дульси, увлеченных беседой.

Равина не заметила восхищенного блеска в глазах сэра Ричарда, когда тот перевел взгляд на молодую хозяйку, а вот неодобрительно поднятая бровь Дульси, одетой в практичное и опрятное зеленое платье, не осталась без внимания.

— Добрый вечер, леди Равина. Надеюсь, вы интересно провели день в Прайери?

— Добрый вечер, сэр Ричард. Да, вполне. Это очаровательный старинный дом, и сэр Майкл весьма основательно ведет восстановительные работы. А ваш день прошел, как и планировалось? Надеюсь, ваша лошадь уже полностью здорова.

— Равина! Ты говоришь так, будто хочешь, чтобы сэр Ричард поскорее нас покинул, — резко осадила кузину Дульси.

Равина почувствовала, что ее щеки заливаются краской, но сэр Ричард только рассмеялся.

— Уверен, леди Равина была сегодня слишком занята, чтобы задумываться о моем отсутствии. Но я знаю, вам будет приятно слышать, что мой жеребец набрал прежнюю форму и я очень скоро вас покину.

Равина машинально произносила фразы сожаления, а мысли в голове лихорадочно сменяли друг друга. Он уезжает, и нет причин, по которым они могли бы встретиться вновь…

Гиббс объявил, что ужинать подано, и все трое отправились в столовую.

Дворецкий зажег на столе свечи, и Равина чувствовала, что сэр Ричард наблюдает сквозь танцующие языки пламени, как она водит ложкой в супе и гоняет по тарелке куски жареной курицы.

Беседа во время трапезы шла вежливо и мягко.

Когда убрали последние блюда, Равина повела всех в гостиную, где их уже ждал кофе. Но Дульси покачала головой, говоря, что никак не сможет уснуть, если выпьет кофе в столь позднюю пору, и, пожелав всем доброй ночи, удалилась.

Гиббс подал сэру Ричарду стакан бренди и оставил гостя наедине с хозяйкой.

Вечер выдался прохладным, и за каминной решеткой плясал маленький огонек.

— Кажется, у вас этим вечером плохой аппетит, леди Равина, — заметил сэр Ричард, согревая бокал с бренди в ладонях. — Надеюсь, вы сегодня не перенапряглись. Осмотр полуразрушенных домов может быть утомительным.

Равина нахмурилась.

— Большая часть строительных работ в Прайери уже завершена, — сказал она. — Сэр Майкл не показывал мне ни одного участка, который мог бы представлять опасность. Его сейчас интересует внутреннее убранство и меблировка дома.

— И вы находите, что у вас с сэром Майклом похожие вкусы? — спросил сэр Ричард, вглядываясь в танцующее пламя.

— Это очень странный вопрос, сударь. Вы думаете, что у разных людей разные понятия о красоте?

— Да, я так думаю, — спокойно ответил он. — Более того, я нисколько не сомневаюсь, что мое представление о прекрасном доме разительно отличается от представлений сэра Майкла.

Равина ощутила укол раздражения. Она отмахнулась от воспоминаний о собственном неприятии давящей, старомодной атмосферы, которую создавал в Прайери сэр Майкл.

— Полагаю, мы сначала учимся у родителей, узнаем, что они считают изящным и красивым, а с возрастом добавляем к этому собственное мнение, — сказала девушка.

Сэр Ричард сделал глоток бренди.

— Должен признать, что после знакомства с вашим отцом его понятия о прекрасном представляются мне безукоризненными.

— Это было в Греции, не так ли? — спросила Равина. — Где вы познакомились?

На пару ударов сердца наступила тишина, потом сэр Ричард сказал:

— Да, я приехал туда по делам, и нам с вашим отцом случилось познакомиться. Тогда-то он и упомянул, что в Дорсете можно найти хорошее маленькое поместье, когда я вернусь в Англию.

Равина кивнула и отпила из чашки с кофе.