— Когда я так постарела? — пробормотала она, проведя пальцами по щекам.
Даже в теплом свете лампы она выглядела бледной, и никакими разглаживаниями нельзя было убрать морщинку между бровей.
Она знала, что должна быть благодарна за очень многие вещи — дом, работу, пищу и одежду. Но, ах, как утомительно всегда быть благодарной, особенно Равине Эшли! Дульси любила кузину, но сомневалась, что упрямство и своевольный нрав доведут ее до добра.
Она представила Равину такой, какой та была этим вечером: увлеченной, счастливой, полной радости молодости и красоты. Равина всю свою жизнь ни в чем не знала недостатка. Стоило ей лишь слово сказать, и ее просьбу тут же исполняли.
«А сейчас Равине, очевидно, понравился сэр Майкл», — прошептала Дульси, и свет лампы затуманился от навернувшихся на глаза слез.
Дульси нетерпеливо отерла их. Это глупо. Почему Равине не должно быть приятно в обществе сэра Майкла? Ну, и что с того, что он значительно старше ее? Они все равно были бы хорошей парой. Он богат, она именита, они оба занимают высокое положение в обществе, любят лошадей и загородную жизнь. Что может быть естественнее брака между ними?
Дульси устало поднялась, задула лампу и забралась в кровать.
Она лежала, глядя в потолок и вспоминая восхитительный день, который провела в Прайери, помогая сэру Майклу выбирать занавеси для гостиной и советуя, какие картины повесить в столовой. На несколько часов молодая женщина забыла, что она Дульси Аллен, бедная родственница, экономка и компаньонка. Она снова сделалась мисс Аллен Лаурелс, малышкой Эмсвеси, девочкой, у которой есть любящий отец, комфортабельный дом и будущее. Будущее, которое разрушил злой человек, обманом лишивший ее отца всех денег. Дульси никогда не знала его имени, но его лицо отпечаталось в памяти навеки.
Дульси скользнула рукой под подушку и нежно сжала пальцами кусочек льняной ткани.
Мужской носовой платок, заутюженный до идеально плоского квадрата. В тот день сэр Майкл воспользовался им, чтобы убрать песчинку из ее глаза. Прижав его к сердцу, Дульси, наконец, уснула.
Глава пятая
Следующим утром Равина поднялась рано. Черити помогла ей надеть бледно-голубое платье, прошитое у ворота кружевом, а на манжетах украшенное темно-синими лентами. Собрав волны локонов темно-голубой бархатной завязкой, девушка завершила свой наряд голубыми кожаными туфельками.
Идя по коридору к широкой лестнице, Равина чувствовала себя счастливой и полной радостей, какие может принести чудесный летний день. Она с нетерпением ждала завтрака и хотела поскорее увидеть Дульси, чтобы устроить визит в Прайери, на ленч к сэру Майклу. Останется ли она там на несколько ночей, как он просил?
Нет, она чувствовала, что это будет неблагоразумно. Родители хотели, чтобы она находилась здесь, в Кербишли-холле, на случай, если в поместье произойдет что-то чрезвычайное и только слово кого-то из Эшли сможет разрешить ситуацию.
Дойдя до лестницы, девушка остановилась. Из холла доносились чьи-то голоса, и она выглянула из-за перил, чтобы посмотреть, кто там.
К изумлению Раввины, с нянюшкой Джонсон разговаривал в холле сэр Ричард Кроуфорд!
Нельзя было разобрать, что он говорил, но пожилая леди слушала, кивала и, очевидно, отвечала, похлопывая собеседника по плечу. На глазах у Равины этот высокий смуглый человек взял пожилую леди под руку и повел через холл к длинному коридору, который вел к обитой сукном двери, открывавшейся в помещения для слуг. Когда они проходили под лестницей, девушка услышала, что сэр Ричард смеется, а нянюшка вторит ему хриплым хихиканьем.
Равина подобрала юбки и быстро спустилась на первый этаж. О чем ее нянюшка может говорить с сэром Ричардом? Она впервые слышала, как он смеется. Увидев, как его суровое лицо смягчается в столь приятном выражении, Равина испытала какое-то странное чувство.
Девушка догнала няню, как раз когда та усаживалась за кухонный стол, готовясь позавтракать. Равина опустилась рядом с ней на колени.
— Нянюшка, милая, как ты себя чувствуешь сегодня?
Проницательные темные глаза пожилой женщины блеснули.
— Немедленно поднимитесь с пола, леди Равина. Вы испачкаете платье, и я, несомненно, не приучала вас так необузданно себя вести.
Равина встала и отмахнулась от снующей туда-сюда миссис Дайвер.
— Я вижу, ты встретила нашего гостя, нянюшка. Я слышала, как вы с сэром Ричардом разговаривали в холле. Надеюсь, он не жаловался на свою комнату.
— Нет, он сказал, что спал хорошо. Кажется, он очень приятный джентльмен. Ищет дом в Дорсете, так он мне сказал. Чтобы разводить лошадей.
— Да, похоже на то.
Нянюшка Джонсон звучно отхлебнула чай из чашки.
— Вчера вечером я слышала, что собираются продавать Стентон-Грейндж. Старый лорд Стентон умер в прошлом месяце, а его наследник живет в горах Шотландии и не нуждается в доме на юге.
— Стентон-Грейндж! Боже правый, нянюшка! Это жуткий дом! В комнатах веет сыростью, в кухнях мало окон, а конюшни ужасны. Ты говорила сэру Ричарду, что он продается?
Нянюшка Джонсон притянула к себе огромную миску с овсянкой и щедрой рукой полила ее медом.
— Я толком и не помню. Ох, память у меня уже не та, что прежде. Быть может, ты лучше сама ему скажешь? Если тебя, конечно, беспокоит, какой он купит дом.
Старушка положила в рот огромную ложку каши, причмокнула от удовольствия, и Равина поняла, что разговор окончен.
Девушка пила горячий шоколад, когда в комнату для завтраков вошел сэр Ричард. Он поклонился, сел напротив и налил себе кофе из серебряного кофейника, отмахнувшись от помощи, которую предлагала служанка.
— Доброе утро, леди Равина. Надеюсь, вы хорошо отдохнули?
— Доброе утро, сэр Ричард. Да, так и есть. Надеюсь, вам тоже хорошо спалось, и комната и постель пришлись вам по вкусу.
— Конечно, я сразу же уснул.
Равина уставилась на гостя. Ее так и подмывало сказать: «Сэр, вы лжете! Я собственными глазами видела вас в саду». Но девушка, конечно, знала, что ничего подобного говорить нельзя. Сэр Ричард гость в доме ее родителей, а раз так, ему необходимо оказывать внимание и уважение.
— Если обнаружите, что ваш конь полностью не восстановился, можете взять одну из лошадей моего отца.
Сэр Ричард поднял темную бровь.
— Спасибо. Это поистине любезное предложение. Мне не терпится изучить поместья, которые можно купить неподалеку, а без лошади подобные путешествия могли бы оказаться слишком долгими.
Он вдруг улыбнулся, и Равина чуть не открыла рот, удивившись тому, как поменялось его суровое лицо.
— Чрезвычайно занимательная пожилая леди, ваша няня, сказала мне, что совсем рядом выставлено на продажу поместье. Вы о нем знаете, леди Равина?
— Стентон-Грейндж. Да, знаю.
Девушка заколебалась, вертя в руках вилку. Сказать ему о недостатках этого дома или в таком случае покажется, будто она слишком интересуется его делами?
— Его, конечно, стоит посмотреть, но я уверена, что есть множество домов, которые понравились бы вам не меньше.
— Что бы я ни осматривал, без лошади мне не обойтись, а потому еще раз спасибо за ваше любезное предложение.
— Я исходила все тропы и дороги на много миль вокруг, — ответила Равина. — И должна признать, что, несмотря на пользу подобных физических упражнений, поездка на крепкой лошади все же имеет свои преимущества.
Сэр Ричард взял ломтик хлеба и принялся намазывать его маслом.
— Вы сами гуляете по округе? — невзначай спросил он.
— О, да, порой. Дульси всегда занята, а мама и папа не слишком любят прогулки.
— Это ведь не совсем благоразумно. В наши дни полно разного рода цыган, бродяг и головорезов.
Равина рассмеялась.
— Цыганский табор каждый год делает остановку в Кербишли-холле. Мужчины продают нам горшки и кастрюли, торгуют с папой рабочими лошадьми в обмен на другие товары. Я хорошо их знаю, они никому не причинят вреда. Я исследовала каждый дюйм, каждый домик и поля на много миль вокруг. И редко бывает, чтобы я не встретила во время прогулок какого-нибудь фермера или рабочего, которого знаю с детства.
Лицо сэра Ричарда приняло прежнее строгое выражение. Он слишком хорошо знал, что беда может случиться в любой момент. И, если она случится, от добродушного парня-фермера будет мало толку. Эта прекрасная девушка с решительным выражением лица и дерзко вздернутым подбородком очень отважна, однако он знал, что в минуту несчастья это мало чем поможет.
— Мне кажется, сударь, у вас устаревшие представления о том, что вольны в наш век делать женщины.
Тарелку с нетронутыми тостами оттолкнули.
— Поистине, леди Равина, юные леди чувствуют себя вправе делать то, что им совсем недавно даже не пришло бы в голову.
Равина скривила губы.
— Да, вы совершенно правы. До меня дошли слухи, что некоторые из нас даже умеют считать и писать собственные имена!
Губы сэра Ричарда изогнулись.
— Да уж, плохи дела! Куда катится мир? Но, если оставить в стороне шутки, леди Равина, я бы со всей серьезностью посоветовал вам быть очень осторожной и не проводить слишком много времени одной далеко от дома.
Равина собиралась возразить, но промолчала.
Лицо собеседника выражало отнюдь не холодное упрямство. Казалось, сэр Ричард искренне о ней беспокоится, и это ее озадачило. Он уже не в первый раз выражал сомнения по поводу ее поведения.
В этот момент открылась дверь и в комнату ворвалась Дульси.
— Равина, сэр Ричард, простите, пожалуйста, что не уделила вам внимания раньше. На кухне произошла маленькая революция из-за того, что там хозяйничают два повара. Что-то связанное с тушеным зайцем или пирогом с кроликом, по-моему.
Равина поднялась.
— Сэр Ричард, разрешите представить мою кузину, мисс Дульси Аллен. Дульси, сэр Ричард Кроуфорд.
— Мисс Аллен, рад нашему знакомству.
— Ах, сэр Ричард. Простите меня, пожалуйста, за такое спешное появление. — Дульси покраснела, когда сэр Ричард склонился над ее рукой. — Для меня честь познакомиться с вами. Равина сообщила мне вчера, что вы у нас переночуете. Надеюсь, было удобно?
— Лучше, чем во дворце, — серьезно ответил сэр Ричард. — А сегодня утром леди Равина любезно предложила мне воспользоваться одной из лошадей ее отца, и я надеюсь, что она проедется со мной, чтобы осмотреть поместья, над приобретением которых я размышляю.
Равина подняла изумленный взгляд. Сэр Ричард еще не высказывал подобной мысли.
«Это будет забавно», — подумала она, скрывая улыбку. В общем-то, сэр Ричард ей не нравился. Слишком самоуверен, на ее взгляд. Но приятно будет показать ему красоты дорсетских пейзажей.
«В этом человеке, — мысленно добавила она, — есть что-то таинственное, загадка, которая требует разрешения. Почему, к примеру, он бродил вокруг дома посреди ночи?»
— Можем начать со Стентон-Грейнджа, — с энтузиазмом сказала она. — Он всего лишь в двух милях к востоку от Росборна.
— О, но Равина, ты ведь, кажется, условилась о другой встрече? Ты обещала приехать сегодня к сэру Майклу на ленч, чтобы обсудить обустройство Прайери, — вмешалась Дульси, пытаясь скрыть, как ее раздражает забывчивость молодой кузины.
— Боже мой, я совсем забыла, — воскликнула Равина, виновато распахнув голубые глаза. — Простите, сэр Ричард, но я действительно пообещала навестить сегодня сэра Майкла. И, быть может, вы быстрее осмотрите дома без моего сопровождения.
— Понятно. Что же, с вашего позволения, леди Равина, мисс Аллен, я должен посмотреть, что сегодня с моим конем, и отправляться в путь. Благодарю за гостеприимство и желаю вам обеим приятного ленча в Прайери.
Дульси слегка скривилась и поджала губы.
— О, я не поеду. Боюсь, что сэр Майкл счел мои идеи по поводу его поместья слишком провинциальными. Ему интересно мнение Равины. Он человек такого безупречного вкуса и достоинства, что мне, право, стыдно за маленькие идеи, которые я осмелилась предложить для его прекрасного дома.
Сэр Ричард нахмурился.
— Уверен, что это не так, мисс Аллен. Не могу поверить, что у вас нет идеального представления о том, каким должен быть дом сэра Майкла.
Дульси зарделась и ответила на комплимент коротким реверансом.
Сэр Ричард поклонился и взглянул на Равину, как будто собирался что-то сказать, потом кивнул и покинул комнату.
— Интересный человек, — задумчиво произнесла Дульси. — Хорошо будет иметь такого соседа.
— Уверена, что он достоин всяческих похвал, и папа, очевидно, думает так же, иначе не предложил бы ему нашего гостеприимства, когда они встретились за границей. Но, боюсь, у него старомодные взгляды на современных женщин. Ни один разговор не проходит, чтобы он не принялся отчитывать меня за безрассудное поведение!
Дульси вздохнула. Младшая кузина выглядела такой энергичной и полной жизни. Равина никогда не знала бед и проблем. Она верила, что мир полон добра и что плохие вещи случаются только с плохими людьми. Дульси знала, что это не так. Ее собственный отец был чудесным, но рассеянным джентльменом, овдовевшим, когда она родилась. Он жил ради книг и экзотических орхидей, которые выращивал в своей оранжерее, и сделался жертвой беспринципного человека, склонившего его вложить все деньги в несуществующие ценные бумаги. Дульси была уверена, что он умер от разбитого сердца, потому что его веру в доброту ближнего жестоко растоптали. А сама Дульси оказалась бы нищей, если бы лорд Эшли не предложил ей дом и работу.
Но, ах, как страстно ей хотелось обрести собственный дом, снова перечитать любимые книги, заняться садом, шить и хлопотать по хозяйству для милого сердцу человека!
А теперь она смотрела вслед Равине, покинувшей комнату и побежавшей вверх по лестнице, чтобы переодеться в костюм для верховой езды.
На ленч к сэру Майклу поедет
Дульси часто заморгала, чтобы не потекли навернувшиеся на глаза слезы. Она ни за что не станет завидовать кузине. В конце концов, ей хватает здравого смысла понимать, что женщина в подобном приниженном положении — не служанка, но и не полноправный член семьи — не тот тип, который может показаться привлекательным сэрам Майклам нашего мира.
Как бы ей хотелось, чтобы ее дорогой отец никогда не встречался с тем ужасным человеком, который их погубил!
Равина спешно переоделась в темно-янтарный костюм для верховой езды. Она твердо решила поехать в Прайери верхом. День слишком прекрасен, чтобы запираться в душном экипаже. Она хотела галопом мчаться по холмам Даунс[6], чувствовать ветер и пьянящую свободу.
Вниз она спустилась по черной лестнице и вышла на конюшни через боковую дверь. Равина попросила, чтобы оседлали ее кобылу Милашку, но, выйдя во внутренний мощеный дворик, к своему удивлению, обнаружила знакомую фигуру.
Сбросив сюртук и закатав рукава тонкой батистовой рубашки, сэр Ричард стоял на коленях и втирал масло в ногу своего серого жеребца. Его волосы растрепались, на щеке красовалась полоса грязи, и Равина почувствовала, как затрепетало ее сердце, когда он поднял голову и улыбнулся ей.
— Сэр Ричард! Я думала, вы уже давно уехали, — сказала Равина, пытаясь скрыть смущение.
Он поднялся, вытирая руки о кусок старой мешковины.
— Да, я должен принести искренние извинения, что все еще злоупотребляю вашим гостеприимством, леди Равина, но я обнаружил, что моему коню действительно требуется уделить больше внимания. Иногда он может быть весьма темпераментным, как часто бывает с жеребцами, и мне не хотелось бы, чтобы кто-то из ваших людей пострадал, занимаясь им.
— У него серьезное повреждение? — спросила Равина, восхищенно разглядывая серую голову животного и направленные на нее темные глаза.
Поделиться книгой: