Помоги проекту - поделись книгой:
— Сергей, — снова возмущается волхв, — «затрещина с протягом» делается расслабленной рукой, не нужно напрягаться, как в каратэ! Вот, смотри.
Мамаев останавливает всех и показывает, как легко и без всякого напряжения должна идти рука при этом ударе. Легкий шлепок ладони волхва по обнаженной спине дальневосточного экономиста и в том месте, где пальцы только что контактировали с кожей, осталось несколько ровных кровоточащих, словно от бритвенных лезвий, следов.
— Учтите, — поясняет Олег, — что удар поверхностный, иначе будут травмированы внутренние органы, а тут только кожа чуть лопнула.
— А мы так друг друга не покалечим, вдруг не рассчитаешь глубину удара и.
— Не переживайте, за всю историю Ранадора серьезных травм не было, но по позвоночнику бить не нужно. Если позвонок сдвинется, поставим на место. Но ведь могут случиться травмы и посерьезней. Недавно у меня пациентка была, она с мужем только из турпоездки по Китаю вернулась. Предложили ей там пройти курс китайского массажа. В итоге появились боли в спине. Массажист сказал, что это не страшно, скоро все пройдет. По возвращению домой боли усилились. Сделали томографию позвоночника. Оказалось, что китаец ей не только позвонок сдвинул, но и нарушил оболочку спинного мозга, и теперь если позвонок поставить на место, как он должен быть у здорового человека, то начнется вытекание содержимого, ведь зашить эту тончайшую оболочку невозможно.
— Как же он так массаж делал, этот китайский спец?
— Женщина говорит, он производил массаж позвоночника локтем. Не знаю, какая чувствительность его локтя, но я, делая манипуляции с позвонками одними пальцами, стараюсь быть предельно осторожным, потому что и пальцами запросто можно человека покалечить, — ответил волхв.
Меня же невольно пронзил неприятный холодок, потому что как раз перед первым своим приездом к Мамаеву я тоже попал в руки одного довольно известного московского мануальщика, который утверждал, что китайцы ему открыли свои сокровенные тайны, и потому он может править любые дефекты позвоночника. Поскольку боли у меня не прекращалась, я согласился на процедуру. Доктор уложил меня на ковер лицом вниз, снял свои туфли и надавил мне на позвоночник всей ступней сначала в грудном отделе, а потом в поясничном. Раз и другой что-то хрустнуло у меня в спине.
— Порядок, — уверенным голосом заявил знаток, — немного поболит, а потом станет легче.
Но ни через день, ни через пять мне не полегчало. На мои вопросы «великий целитель» ответил, что это из-за обилия негатива в том месте, где он меня исцелял своей божественной стопой сорок пятого размера. В общем, накладка получилась: вся целительная сила ушла на уничтожение негатива, а на мое оздоровление уже, увы, ее не осталось. Но если я приеду к нему еще, тогда уж он меня непременно в два счета вылечит. Я решил больше не испытывать экзотических рецептов правки позвонков и через месяц поехал в Ранадор, где Олег Мамаев поставил все на место, назвав мою проблему «ерундой». Теперь от рассказа волхва о результатах локтевого массажа мне стало не по себе, потому что в моем случае это был не миниатюрных размеров китаец, а здоровенный, под сотню килограммов, наш российский мужик.
4
Откровенно рассказывая читателям об особенностях личности Олега Мамаева, мне порой приходится слышать возмущенные высказывания по поводу того, что я называю Мамаева волхвом.
«Какой же он волхв, если курит, ругается, и не прочь выпить?» — с негодованием высказываются одни. «Отчего он позволяет себе ироничные высказывания по поводу Мегре и Анастасии? Ведь волхв — это, прежде всего, мудрость! Да он просто грубый мужлан!» — обижаются «анастасиевцы». «Волхв должен исполнять обряды и приносить требы. А у Мамаева даже кумиров нет! — возмущаются служители славянских общин. — Он целитель, костоправ, но не волхв!»
Особо усердствуют многие «верховные» и «продвинутые», которые учат людей тому, чем не обладают сами, например, как создать хорошую семью, лично ее не имея, как заработать много денег, страдая от их нехватки, как вылечить человека, не зная азов анатомии. При этом они громче всех восклицают: «Поразвелось волхвов самозваных!»
Что я могу на это ответить? Не я назвал Олега Мамаева волхвом, его так называли задолго до нашего знакомства те многочисленные пациенты, кого он излечил, и те люди, которых обучил боевому ремеслу так, чтобы они возвращались живыми после чеченских и прочих «мясорубок». Телевизионщики из Владивостока сняли о нем документальный фильм: «Волхв». Так называли Олега и те, кто меня с ним познакомил. Сам же Олег Мамаев именует себя Лесным Дедом.
Это не придуманный литературный персонаж, а реальный живой человек со своими особенностями, недостатками и уникальными способностями, из-за которых люди и называют его волхвом. Ведь то, что он делает, действительно «волшба». Мне самому неоднократно приходилось быть свидетелем этой самой волшбы. Хотя порой и при неоднозначных обстоятельствах.
Так однажды из Полтавы мне позвонил человек и попросил договориться с Мамаевым о приеме, потому что пятнадцать лет мучился с посттравматической болезнью бедренного сустава, в результате чего одна нога была короче другой на несколько сантиметров. Физический недостаток естественным образом чаще всего перерастает в психологическую травму. Осознание собственной ущербности уязвляет человека порой глубже, чем физическая боль. Все сложилось, и полтавчанин с сыном и братом оказались в Ранадоре. Но тут их ждало неожиданное: волхв и бывший собровец, а ныне пенсионер Роман, приехавший к своему другу в гости на знаменательный для них день в феврале, устроили «праздничный мужской вечер». Прочитавший до этого книги «Путь к волхву» и «Костоправ», полтавчанин ожидал увидеть мудрого, степенного старца — волхва, и вдруг — пакеты с вином, армейские песни про Чечню и Афган, дружеская возня — тренинг с боевыми ножами. От быстрого мелькания стальных отточенных лезвий в руках двух пусть не пьяных, но все же подвыпивших мужчин, атакующих друг друга, у кого угодно пойдут мурашки по телу, и душа опустится в самые пятки.
Через несколько дней, проделав ряд вроде бы простых манипуляций в старенькой парной, Мамаев заявил, что лечение окончено, и пациенты уехали.
— У меня было большое сомнение, — делился потом полтавчанин, — что Мамаев вообще что-то сделал с моим суставом, как-то все прошло слишком обыденно, не так, как мне представлялось. Однако нога каким-то образом стала длиннее.
— Помимо результатов лечения, вы нас с супругой очень удивили другим, — ответил я. — Уезжал на лечение солидный Григорий Иванович, а сейчас к нам приехал Гриша — молодой подтянутый человек, уже без явной хромоты. Вы скинули никак не меньше двадцати лет!
— Да, это так, после Ранадора я съездил в село, на родину. Встретил там бывших одноклассников, знакомых, и поначалу меня никто не узнал! Да я же теперь на работу только пешком хожу, три километра туда и три обратно, раньше не мог, боль в суставе не давала, да и ковылять у всех на виду не очень приятно. Подвижность возросла, вес уменьшился. Вообще, пошла у меня после этой поездки жизнь, как будто по новой, самому до сих пор удивительно! — восторженно делился Григорий.
Я подумал, что, устранив физический недостаток, Мамаев тем самым убрал и психологическую травму. Но все равно только этим нельзя объяснить столь быстрых изменений в облике и характере Григория Ивановича, пожалуй, и тут не обошлось без «обыкновенной волшбы».
В отличие от полтавчанина, мой знакомый Андрей — человек прямолинейный, он без обиняков указывает собеседнику на «неправильность» поведения или образа жизни, поэтому его знакомство с Мамаевым началось с того, что Олег его просто выгнал из Ранадора! Потом волхв вылечил двоюродного брата Андрея с четырьмя грыжами и травмой ноги, которого «правильные» врачи списали в безнадежные инвалиды первой группы, и отношения наладились. Однако время от времени Андрей продолжал «садиться на любимого конька». Как-то он приехал к Мамаевым перед Новым годом и уже традиционно начал очередную лекцию о вреде курения. По-видимому, Олегу это порядком надоело. Самым безобидным тоном, так, между прочим, он предложил гостю пройтись за елкой. Андрей с готовностью согласился, это ведь такая хорошая возможность приобщить хозяина Ранадора к здоровому образу жизни. Снег в тот год выпал глубокий, выше колен, и идти по нетронутой тайге, да еще все время на подъем, было трудно. Следует сказать, что Андрей проходил военную службу в морской пехоте, и многокилометровые марш-броски по горной местности в полном снаряжении были для него делом привычным, и до сих пор он бегает по утрам на зарядку. Да и по фигуре он выше Олега, шире в плечах, не курит и не пьет, ест только здоровую пищу. Поэтому, разумеется, Андрей был полностью уверен в преимуществе своей выносливости.
Они забирались все выше по заснеженному склону, Олег, привычно покуривая, торил впереди тропу. Вскоре Андрей, несмотря на то, что второму идти легче, стал заметно уставать. А волхв все перебирал растущие елочки: и эта не такая, и та не нравится, и скорости движения не сбавлял, пряча лукавую улыбку в свои длинные запорожские усы. Речь о пользе здорового образа жизни как-то сама по себе стала все чаще прерываться, а потом и вовсе закончилась, сменившись напряженным дыханием. Только убедившись, что «лектор» окончательно выдохся, движется с трудом, а с покрасневшего лица сбегает обильный пот, Мамаев срезал ближайшую елочку и, «сбавив обороты», в спокойном темпе повел гостя вниз к жилью.
Но, видимо, после лекции Андрея чаша терпения Олега переполнилась, потому что за ужином он довольно эмоционально высказался в адрес всех, кто пытается руководить его личной жизнью: «Можно не пить, не курить, не общаться с женщинами, заботиться о здоровье и прожить на 20 лет больше своей никчемной жизни. Не стоит искать во всем достоинства или недостатки, а просто жить, ценя сам процесс. Реально оценивать происходящие вокруг события и поступать в соответствии с необходимостью. Дело не в том, что ты ешь или пьешь, куришь или не куришь, дело в умении слушать себя, а не очередных „умных теоретиков'' которые в жизни поскальзываются на собственных соплях. Необходимо контролировать свое состояние ежеминутно и ежесекундно, спишь ли ты, бодрствуешь ли, в радости, в печали, в усталости. Если вредно для тебя, но не потому что это кто-то сказал — не пей, не ешь того или иного. Про курение вообще разговора нет — не можешь с бревном на плечах и с сигаретой в зубах пробежать 3-5 км — нечего и курить.
Я знаю, зачем и почему я курю табак. Я знаю, почему и с кем сажусь за стол выпить вина или коньяка. А вы? Вся проблема, опять же, в том, что я знаю дозу, когда то или иное вещество сделает меня слабее, и никогда не допускаю этого. А вы запугивайте себя, накручивайте со всеми вытекающими последствиями. Хотя еще Парацельс сказал:
«Яд и лекарство — это не вещество, яд и лекарство — это доза».
По оценкам линейно-материального мира там, где начинается волшба, выводы голого разума оказываются несостоятельны. Как, например, объяснить факт, подмеченный доктором из Донецка, что после перекура от Мамаева не чувствуется сигаретного запаха? Или почему молодые подготовленные ребята не могут повторить силовые упражнения, которые с легкостью показывает волхв с некогда искалеченным позвоночником? И как курящий человек может быть выносливее некурящего, идя впереди и торя дорогу в снегу? Однако я, как и Андрей, и Григорий из Полтавы, и многие другие, считаем: сие не означает, что волховское умение нужно использовать в угоду собственным слабостям, ведь у Мамаева более чем достаточно пациентов, кому крайне необходимы его уникальные способности.
Что касается меня лично, я никогда не курил не из-за опасения за свое драгоценное здоровье, а более всего из-за того, что мне неприятно само ощущение зависимости от сигареты. Никто ведь без крайней на то нужды не пойдет делать грязную неприятную работу. А делать это только потому, что так принято у большинства? Лично мне противостоять стадному инстинкту курения помогли два примера: сосед Роман, которому после перенесенного туберкулеза нельзя было курить, но он не мог совладать с пагубной привычкой и так и умер от курения; и пример моего отца, заядлого курильщика с тридцатипятилетним стажем, которому старый военврач сказал: «Будешь дальше курить — сдохнешь», и отец бросил курить раз и навсегда, хотя ему это далось очень тяжело. На мой вопрос, как он смог одолеть свою привычку, отец просто ответил: «Если ты мужик — сможешь!» С этой поры я просто не позволил сигарете присутствовать в своей жизни, и нет в этом никакого проявления хваленой железной воли, точнее сказать, вообще какой-либо воли. Когда сверстники в школе, в армии, а потом на работе подсмеивались над тем, что я не курю и не ругаюсь, меня это нисколько не трогало и не обижало: каждый решает за себя сам — это я понял очень рано.
Жизнь наша многогранна и неоднозначна, а мы пытаемся все время подогнать ее под какие-то шаблоны. Дав человеку определение, хотим, чтобы оно было всеобъемлющим. Например, сказали смелый, и он должен быть смелым во всем, но в жизни так не бывает. Об этом и знаменитые психологи говорили (Леви, например). Я же встречал в своей жизни героев войны, которые не боялись смерти, но боялись начальства, жен, крикливых соседей, зубного врача или мышей... Так же, наверное, и с определением «волхв». Для кого-то Мамаев действительно волхв, для кого-то просто костоправ, для других — замечательный тренер по рукопашному бою и выживанию в экстремальных условиях, а для кого-то и «грубый мужлан». У каждого свое мнение, и свое право его иметь.
Я разговаривал с мамой Олега Мамаева, она мне рассказывала, что Олежка в детстве был всегда заводилой и вожаком мальчишеской компании.
— Навырезают себе из дерева ножи, сабли, пистолеты, и он их водит, воюют, стреляют, сражаются, вот такой был, — рассказывала мать.
— Почему был? — спросил я. — А разве что-то изменилось? Просто раньше они были меньше, а винтовки и ножи — деревянными. Теперь вокруг него повзрослевшие ребята, оружие — настоящее, а он по-прежнему для них наставник.
Мама запнулась на полуслове, удивленно посмотрела на меня, подумала, а потом согласилась:
— А ведь, правда, ничего не изменилось!
Быть лучшим во всем невозможно, да и не нужно, это уж совсем по-детски. Но если бы мы хоть в чем-то не оставались до глубокой старости детьми, насколько скучной и занудно-однообразной была бы наша жизнь. Я уже писал в предыдущих книгах, что мы с Олегом Мамаевым в чем-то схожи по своей сути, потому мне легко его понять, но мы из разных поколений, и наше мировосприятие несколько различно, ему, скажем, ближе Старинов, а мне Зорге. И то волшебство, что он творит в лечебе и обучении ребят боевым искусствам, мне недоступно. Но я могу делать иное, свое, как и каждый из нас, и в этом красота, гармония и прелесть настоящей, а не шаблонной жизни. Потому навешивание бирок — это не ко мне, я воспринимаю людей в их целостности.
Здесь уместно вспомнить определение волхва, данное Олегом Мамаевым еще в первой книге: «Само слово Волхв, вынужден огорчить ряд «исследователей», происходит не от «Велес» (или Волос), нет от слова «вол», и не от слова «волосатый», хотя и о сути Влеса (Власа, Волоса, Велеса) надеюсь, побеседуем отдельно, да и о волосах стоит поговорить. Волхв — от «волшба» (волшебство). Умеющий волшбу творить, т.е. делать то, что, говоря современным языком, относится к чудесам, паранормальным способностям, развитым определенным системным тренингом по традиционным методикам. По современным понятиям, волхв должен быть ученым-исследователем, сродни нынешним профессорам этнографии, истории, медицины, ветеринарии, естествознания, психологии, социологии и др. Единая система обучения волховским искусствам управления — в первую очередь своим телом, психикой, разумом, волей, развитию паранормальных (магических) способностей — именуется Ведарством или Живой (название более древних скифо-сколотских времен — Джи кХай).
Разумеется, большинство волхвов специализировались на каких-то искусствах исходя из своих индивидуальных особенностей, интересов, пристрастий, но умение костоправства, лажения, как и прочего целительства, знание Поконов Сварги, владение своим телом и самокоррекцией организма, следование Роте является присущим всем без исключения волхвам».
Таким образом, знание Поконов, владение собственным телом, развитие магических способностей, целительство, служение Роду и Отечеству посредством всего ведарского «комплекса» — вот краткий образ волхва. И только своим признанием люди могут наделить человека сим высоким званием. «Звание волхва нельзя купить, его нужно заслужить по Праву Жизни».
Нужно уважать мнение каждого человека, даже когда оно совершенно не совпадает с твоим.
А по поводу современных волхвов Олег Мамаев высказался так:
«Один вытесывает из дерева идола, водружает его на холме, режет около него жертвенных петухов и провозглашает: „Слава Богам!" В этом ли служенье Руси?
Другой собирает вокруг себя паству, говорит очень умные фразы о том, как нужно жить по Прави, трудом, собирая при этом со своей паствы подношения, на кои крохи и живет.
Третий мнит себя Бояном иль Роялем Всея Руси, поет о лютиках и васильках на русских нивах, якобы восславляя величие русской души и земли Русской (правда, забывая, что ромашки, лютики и васильки — это сорняки для хлебного жнивья).
Четвертый — очень хороший человек, устремленный душой к небу, но абсолютно не приспособленный к реальной жизни, который не то что другим советом иль делом помочь не может, но и собственная жизнь, увы, не в его руках.
Пятый — не просто шероховатый, а местами даже грубый человек, живет на Пределе Искренности и сил своих, показывая своей жизнью, что можно жить так, как многие считают невозможным, растит и своих, и чужих детей. Исправляет кривду в окружающем мире делом, — леча, уча, возделывая своими руками свою землю, обустраивая собственным трудом мир вокруг себя».
Кто знает, какими должны быть современные волхвы?
5
Техника боя, показанная Мамаевым, очень своеобразная и невероятно мощная. Своеобразна она как раз естественностью движений и некой внутренней энергетикой, которая внешне до определенного времени совершенно никак не проявляется. Во время демонстрации данной техники Олег превращается как бы в сгусток мягкого текучего металла. Внешне несильные толчки и удары даже при замедленном исполнении сметают противника, либо потрясают его до самых внутренностей. Да еще плюс непрерывность движений и отменное знание анатомии и физиологии человека. И все это при среднем росте и небольшом весе!
Между тем Мамаев продолжает «выбивать» из нас косность и «рваность» движений, добиваясь текучей плавности. Лучше всех, конечно, получается у Миши. Его основа — система самбо, на которую он в течение своей богатой схватками жизни нанизывал и приспосабливал приемы и движения из разных видов единоборств, от бокса и рукопашного боя до экзотических восточных стилей, снова и снова проверяя и закрепляя их на практике в многочисленных поединках.
Постепенно в осознанной работе, тренировках и ночных беседах для меня стало объемнее вырисовываться понятие «гойстяж». Это слово еще в прошлый приезд обронил в беседе Мамаев. Теперь оно приняло некую форму и объем. Если попытаться сформулировать кратко, то «гойстяж» (стяжание цельности) — это умение раскрыть свое мироощущение в полной мере: превратить свой слух, вкус, зрение, обоняние, осязание и прочие «шестые-седьмые» чувства в сверхчуткие органы восприятия. И тогда человек глубже входит в контакт с окружающим миром, чутко реагирует на только возникающие его проявления, как угрожающие жизни, так и радостные, гармоничные. А достигается это раскрытие специальными тренировками.
Что по сути представляют собой наши органы чувств? Они — приемники определенных волн и состоят, как всякий приемник, из различных узлов: антенн, проводников, преобразователей колебаний одного вида в другие и т.д. Фактически, когда мы выполняем упражнения гойстяжа, мы чистим и настраиваем антенну (например, параболическую антенну зрительного приемника, именуемую сетчаткой глаза), укрепляем и восстанавливаем проводники (зрительные нервы), отлаживаем сам преобразователь (зрительный центр) и т.д. А уши мы часто так и называем «локаторами»: «Уже направил свои локаторы и слушает». То же самое со вкусом, обонянием, осязанием.
Работая над улучшением какого-либо узла, мы тем самым воздействуем и на другие, то есть совершенствуем всю систему взаимодействия человека с окружающим миром. А система эта предполагает именно взаимное воздействие: не только окружающего мира на человека, но и человека на окружающий мир. Мы забываем об этом в повседневной жизни и удивляемся, когда наши деяния, совершенные в одном месте с какой-то целью, вдруг вызывают событие совсем в иной плоскости, чего мы и предположить не могли. Самое главное и, пожалуй, трудное в проработке упражнений гойстяжа — это не сбиться с реальности, не уйти в фантазии или просто посторонние мысли. Именно в ходе такой работы начинаешь глубже понимать разницу между верой и веданием.
Особо жесткий способ обучения гойстяжу происходит в боевой обстановке, там, где ошибка стоит жизни. Вот, к примеру, рассказ знакомого театрального режиссера, Геннадия Лимаренко, который служил в Афганистане, а когда вернулся «из-за речки», стал руководителем детского театра. Однажды в помещение Дома культуры, где шла репетиция, пришли подвыпившие молодые люди, естественно, с матами и пьяными шутками. Увещевания не помогли, поэтому режиссеру пришлось силой выдворить их из помещения и закрыть дверь.
На следующее утро Геннадий вешал во дворе пеленки своей недавно родившейся дочери. В тишине, еще не тронутой дневными звуками, он явственно услышал щелчок взводимого курка. Подумать режиссер не успел, за него это сделало обученное войной тело. Он бросился наземь почти одновременно с прозвучавшим за спиной выстрелом, а вслед за этим послышался топот ног убегающего человека. Когда Геннадий поднялся, то увидел как раз на уровне своей головы изрешеченную крупной дробью детскую пеленку. Причем произошел этот случай не сразу, а через пять лет после возвращения с войны.
— Я в Афгане водителем служил, — рассказывал Геннадий, — доставляли грузы по горным дорогам. В общем, живая мишень: удобных мест, откуда можно прицельно выстрелить в практически беззащитного шофера, сам понимаешь, достаточно, и с дороги никуда не съехать. Остается уповать на чутье и скорость реакции.
— Выходит, смерть, которая холодит затылок своим близким дыханием, — твой главный учитель в пройденной суровой школе выживания?
— Не только, у меня ведь была до армии пятилетняя подготовка в институте театрального искусства на режиссерском факультете.
— А это здесь причем?
— Там мы каждый день в начале лекции учились минут десять-пятнадцать «слушать тишину», то есть обостренно воспринимать окружающий мир. А потом делились, кто что увидел, услышал, почувствовал. И всякий раз было удивительно, как много из того, что происходит вокруг, мы просто не замечаем. Армия отработала, отшлифовала, так сказать, это «слушание тишины» до высочайшего уровня, приспособив для выживания. Сейчас я этому же обучаю ребят в театральном колледже.
— Погоди, выходит, в «театралке» вы как бы обучались элементам гойстяжа, только для другой цели, для создания живых образов и ситуаций на сцене?
— Я не знаю значения слова «гойстяж», потому что слышу его впервые, но если это, как ты пояснил, умение взаимодействовать с миром, то да. Только если на сцене без такого умения ты будешь «халтурить» и тебя просто освищут зрители, то на войне получишь осколок или пулю. — Геннадий Иванович о чем-то задумался, а потом, улыбаясь, сказал:
— Иногда и в забавные случаи эта реакция на выживание выливалась. Однажды иду по пешеходному мосту через узловую станцию, где составы формируются. Думаю о своем, вдруг раз! За спиной очень громкий хлопок (вагон, спущенный с горки, состыковался с составом), я и сообразить не успел, как вжался в настил моста. Потом только «дошло», что это не взрыв и не выстрел. Встал, смущенный, быстро отряхнулся, и очень обрадовался, что на мосту ни впереди, ни сзади никого не было.
Пока я вспоминал эти мои разговоры с режиссером Геннадием Лимаренко, кто-то из ребят попросил Мамаева рассказать о практическом действии гойстяжа в боевой ситуации.
— Работали мы далеко на юге. Слева шумит небольшим водопадом река. Влажный, как в бане, воздух полон звуков, издаваемых невидимыми в густой листве птицами и зверями. Остановившись на минуту, я поднял руку и оглянулся вокруг. Кажется, ничего подозрительного, рука готова опуститься, чтобы сделать знак остальным членам группы продолжать движение. Когда тело, словно подброшенное неведомой пружиной, уже распласталось у самой земли, влетая за ближайший куст, сообразил, что причиной был звук, похожий на клацанье оружейного затвора. Одновременно с падением прозвучала короткая, но точная очередь, резанувшая листву в том месте, где мгновение назад я стоял, оглядывая местность.
— Постой, Олег, разве человеческое ухо может расслышать в шуме водопада, беспрерывной какофонии звуков дневных джунглей такой сравнительно негромкий звук, как щелканье взводимого затвора, тем более, если река в нескольких шагах, а стрелявший в нескольких десятках метров?
— Знаешь, теоретически вряд ли, а вот в жизни может, это проверено не раз.
— Фантастика!
— Нет, это гойстяж в действии, ведь даже пристальный взгляд в свою сторону каждый человек, хоть иногда, но чувствует. А когда не просто взгляд, а еще и сквозь прицел, то ощущаешь очень явственно.
Кстати, о взгляде сквозь прицел, — вспомнил я, — встретил как-то своего бывшего воспитанника. Конечно, изменился парень за те годы, что не виделись, но более всего меня впечатлил его взгляд, какой-то особенно пристальный. Разговорились, он рассказал, что недавно вернулся из Чечни, где служил снайпером-контрактником, и вдруг говорит:
— Спасибо за науку, она мне жизнь спасала.
— Погоди, — говорю, — мы же в нашем клубе снайперской подготовкой не занимались.
— Зато Вы нас учили чувствовать природу, работать с биополем, а еще улавливать «дыхание смерти», ощущать удар противника, даже не видя его.
Парень помолчал, а потом рассказал следующее:
— Занял я позицию, замаскировался, жду, стараюсь не шевелиться. Знаю, что у чеченских боевиков снайперы хорошие, тоже советской подготовки, в том числе и из нашей же Украины, но отморозки, которым все равно, в кого стрелять, лишь бы платили. Стал я приглядываться сквозь прицел к нескольким боевикам, чтобы решить, кого из них взять на мушку первым, и вдруг ощутил какой-то дискомфорт. Чувствую, будто в правый висок давит что-то. Отвел голову назад, и тут же пуля ударила в то место, где только что была голова.
В который уже раз удивляюсь, как сложно и неразрывно все переплетено в нашем мире. Для кого он нужен, гойстяж? Каков, так сказать, спектр его применения, кому конкретно он более всего необходим? Для боевой работы — несомненно. А еще для творческих людей — актеров, писателей, поэтов, художников, музыкантов, которые должны видеть и слышать все гораздо глубже, чем нужно обычному человеку в повседневной жизни. Ведь все они, по древней традиции, являются внуками бога Велеса, покровителя мудрецов и поэтов, потому что занимаются, подобно божественному Деду своему, переносом из мира духовного в мир материальный образов, мелодий, событий, до того в материальном мире не существовавших. Для такого дела тоже нужно обостренное чутье, только, может, несколько другой частоты.
Выходит, у каждого ремесла есть как бы свой гойстяж. У одного «приемник» настроен на вибрации материального мира, помогает выжить в самых трудных бытовых условиях, а у другого на частоты духа, откуда по тончайшим невидимым нитям приходят образы для воплощения в мире Яви. А порой оба спектра так близки, что грань меж этими мирами как бы исчезает, и тогда начинается волшба. Только никогда нельзя забывать, что у каждого из нас свой канал связи с породившим нас миром, своя частота, и не стоит ломать себя и переходить на чужую «волну». Кто-то может и должен во благо рода быть поэтом, а кто-то воином. Да и среди воинов, кто-то Илья Старинов, а кто-то Рихард Зорге. Каждый должен использовать свои нити, связывающие его с Явью и Навью по законам Прави.
Как тут не вспомнить великолепную книгу Владимира Осиповича Богомолова «В августе сорок четвертого» или «Момент истины». Правда, большинство читателей воспринимают ее как боевик, рассказ о буднях «Смерша». Оно, конечно, так и есть, но главная идея и мысль произведения для многих остается скрытой за перипетиями сюжета. Сам Богомолов очень из-за этого переживал, особенно при съемках художественного фильма, ругался и говорил, что из его книги сделали боевик, хотя в фильме весь сюжет, характеры героев и даже диалоги сохранены в точности. А книга-то была написана, чтобы показать, что успех дела зависит от каждого, где бы он не находился и какие погоны не носил. Не сделай свою работу хотя бы один: безымянный ли рядовой маршевой роты при поиске саперной лопатки; вдумчивый капитан Алехин, заподозривший во встреченных в лесу офицерах немецких разведчиков; или ловкий «волкодав» Таманцев, виртуозно качающий маятник с двумя стволами в руках; или астматичный генерал, который рисковал всем, не давая согласие на армейскую операцию. Сбой одного звена рвет всю цепь. И не быть успеху, если хоть один не выполнит свою задачу. Выходит, что для глубокого прочтения книги тоже свой «гойстяж» нужен.
Потому и пытался Олег «достучаться» до понимания Анжика, чтоб уразумел он, наконец, что не надо стараться переделывать себя «под Мамаева», а каждый должен быть самим собой.
— А как и с чего нужно начинать тренировки по развитию гойстяжа? — спросили сразу несколько голосов.
— С вечера даешь себе задание, что завтра с момента пробуждения ты какое-то время, скажем, час, работаешь над обострением одного из органов чувств. Обычно начинают со слуха. Проснувшись, обостренно воспринимаешь все звуки, будь то падение капель из крана, разговоры людей или скрип автомобильных тормозов на улице, легкий шелест листьев на дереве за окном, в общем, все, что только можно услышать.
— И все? Ну, это нетрудно!
— Попробуй, — ответил Мамаев. — Второй день то же проделываешь со зрением, потом с обонянием, осязанием, вкусом. Когда час уверенно держишь чувство обостренным, то постарайся три-четыре часа, потом шесть-восемь, а затем весь день. Когда «обостришь» каждый орган чувств по целому дню, то работай по неделе каждый. Получилось по неделе, тогда месяц. Вначале, например, просто стараешься все слышать, а потом из общего хора звуков выдели один и сосредоточься именно на нем, потом на другом, но, не упуская одновременно и остальных, то же со вкусом, зрением и т.д.
— А потом три месяца?
— Нет, после того, как сможешь находиться в состоянии обостренных чувств 21-28 дней (у каждого своя мера), то сосредотачиваться больше нет нужды, организм переходит на автоматический режим, и что бы ты ни делал, он будет сам фиксировать и фильтровать информацию, и как только возникнет опасный звук, запах, зрительный объект и прочее, подаст сигнал тревоги.
— Это как крепко спящая мать не реагирует на громкие шумы, но тут же просыпается, услышав покряхтывание своего младенца, — проиллюстрировал я примером слова Олега. — Или хороший водитель всегда чувствует, что у его железного коня не так и где ждать скорой поломки.
— Верно, — подтвердил Мамаев, — только здесь глобальный, всеобщий настрой на взаимодействие с окружающим миром.
— Вроде ничего сложного, — сказал Сергей.
— Это только так кажется, — возразил Миша. Действительно, в прошлый наш приезд в Ранадор Мамаев рассказал об этой методике, и мы пробовали, но всякий раз не могли удерживать внимание более нескольких часов. Везде нужна постоянная и целенаправленная тренировка.
6
Вскоре приехали еще гости: Сергей-изобретатель с помощником, которые должны были монтировать систему отопления в строящемся «замке» волхва, и двое из бывших воспитанников подросткового клуба «Шурави», в котором Олег Мамаев занимался с ребятами в своем родном городе Дальногорске после того, как был комиссован из армии по ранению. Теперь это одни из лучших оперативных работников МВД Приморского края. Сергей (уже третий в нашей компании) и Павел специально вырвались на денек, чтобы показать нам «Рарогулу» — своеобразный древний танец-молитву воина-руса и поделиться своим опытом и ощущениями при постижении Воинской Здравы.
Рарог — это белый сокол, отважная, вольная и стремительная птица, древний священный тотем славян-ободритов, которые были хозяевами Варяжского моря. Так же называлась и их столица — город Рарог. Рарогом звали и ободритского князя, которого призвали новгородцы во главе с престарелым князем Гостомыслом в 862 году на свой престол. От него пошла династия Рарожичей или Рюриковичей на Руси. Игоря, сына Рарога, еще мальцом привез в Киев Олег Вещий. Продолжатели династии Рарога-Рюрика — Святослав Хоробрый, Владимир Креститель, Ярослав Мудрый — известны всем. Сокол Рарог — это огненный Дух Сварога. Для достижения невероятной быстроты во время атаки сокол использует особую волну, что во много раз ускоряет движение воздушного потока, обтекающего крылья пернатого воина. И в этот миг скорость его полета равна скорости выпущенной из лука стрелы! Поэтому Рарогула — своеобразный воинский кураж, гуляние сокола Рарога, проверка боевого настроя и одновременно вход в волновой поток предстоящей схватки.
Сергей вышел на площадку, сделал насколько маховых движений ногами, словно птица крыльями. А потом завертелся в таком невероятном темпе, чередуя удары, блоки, подставы, заступы, прыжки и перевороты, что у нас сложилось впечатление съемки в ускоренном темпе. Пришлось просить Сергея повторить проделанное в замедленном виде, а потом и по частям. Мы снимали все на камеру, потому что, несмотря на имеющийся у каждого из нас немалый опыт занятий разными видами единоборств, запомнить последовательность вроде бы простых движений было очень трудно.
— Понимаете, сокол, переступая с ноги на ногу, разминает, растягивает с истомой крылья, потом подпрыгивает, проверяя их силу, а заодно как бы пробует на плотность воздух. Это не ката в каратэ с эффектной фиксацией каждого элемента, — пояснял Сергей, — это непрерывная волна движений, перетекающая из одной фазы в другую без малейшей задержки, а уж тем более фиксации или остановки. Жива, запущенная от Ярла (солнечного сплетения), начинает нести тебя, раскручивая и швыряя твои конечности со все возрастающей скоростью и силой. Отдайся этому непрерывному потоку Живы в себе, насладись им! Почувствуй боевой кураж вольного сокола!
Поделиться книгой: