В какое-то мгновение Каролина с ужасом подумала, что этот кто-то направляется к ней. Она еще теснее прижалась к дереву, отчаянно надеясь, что ее не заметят. Но шаги стали удаляться. Она слышала их совсем близко, даже видела, как кто-то прошел в тени. Ей показалось, что это мужчина, но лунный свет был обманчив, а она слишком испугана, чтобы быть уверенной в чем-либо, кроме одного — шаги удалялись все дальше и дальше.

Она прислушивалась, едва осмеливаясь дышать, пока они не затихли совсем, и не наступила тишина — странная, напряженная тишина, которая всегда следует за неожиданным шумом. Лес казался неестественно тихим. Прежде были слышны шорохи, движение мелких животных в кустах, порхание потревоженной птицы; теперь воцарилась тишина, жуткая сама по себе.

Наконец Каролина глубоко вздохнула. Она пошевелилась, вдруг осознав, как крепко вцепилась в дерево. На руках, в местах, где они прижимались к коре, остались вмятины. Она отряхнула руки, смахнула листву и пыль с платья и зашагала снова.

Узенькая тропинка, по которой шла Каролина, убегала дальше и, наконец, вывела ее на просеку. Ярко светила луна, деревья были вырублены полукругом, и на дальнем конце виднелся домик. Внимательно приглядевшись, Каролина поняла, что он заброшен. Соломенная крыша провалилась, темнел пустой дверной проем, обвалились кирпичные стены.

«Бояться здесь нечего», — сурово выговаривала себе Каролина, но была не в силах унять дрожь. Она никак не могла успокоиться, после того, как в лесу пронесся этот странный крик, сердце ее колотилось от страха. Сделав еще несколько шагов, она остановилась, и из ее раскрытых губ вырвался крик ужаса. На земле, в центре просеки, лежал человек.

Он лежал, скорчившись, одна нога была подвернута, руки раскинуты в стороны ладонями кверху, словно бы в полной беззащитности. Голова откинулась назад, так что Каролине была видна только резкая линия подбородка. Она застыла от ужаса, глядя, как, словно в кошмарном сне, лунный свет сияет на пряжках его туфель, пуговицах черного сюртука и полированной рукоятке ножа, торчащего спереди из шеи. Чуть ниже на белую рубашку с жабо стекала темная струйка.

На мгновение Каролина перестала соображать; она только стояла и смотрела, не задаваясь вопросом, идти ей вперед или вернуться, парализованная ужасным зрелищем раскинутых белых рук, неподвижно лежащих на жесткой траве. Она все смотрела и смотрела, когда услышала, что кто-то идет.

Двигались с другой стороны леса — твердо, уверенно — в сторону просеки. Слышался треск сухих веток, шелест листьев, словно человек нетерпеливо пробирался между деревьями.

Наконец, когда шаги, казалось, раздались у самой просеки, Каролина вышла из оцепенения. Ей хотелось повернуться и убежать по тропинке, которая привела ее сюда, даже если это означало возвращение в гостиницу; но она едва стояла на ногах. Из-за неожиданно возникшей слабости она смогла лишь дойти до огромного дуба и прислонилась к нему.

«Я должна уйти», — говорила она себе, но не могла сдвинуться с места.

Она презирала себя за слабость, но за всю свою благополучную жизнь Каролина никогда не видела мертвого человека, а его предсмертный крик все еще звучал у нее в ушах.

Она оперлась на дерево и увидела человека, вышедшего на просеку, — высокого, в цилиндре, в прекрасно сшитом синем сюртуке и лосинах; по его манере держать голову и решительности, с какой он прокладывал себе дорогу к просеке через кусты, Каролина, даже находясь в состоянии шока, поняла, что это знатный дворянин.

Он прошел вперед и увидел человека, лежащего на земле.

— О Господи! Что это?

Он говорил громко, и, казалось, голос его эхом отдавался среди деревьев.

Звук этот, звук человеческого голоса, дал Каролине силы не потерять сознание.

— Я должна уйти, — прошептала она пересохшими губами и опять повернулась к тропинке, по которой пришла.

Джентльмен на просеке, должно быть, заметил ее движение, потому что стоило ей на два шага отойти от прикрытия дуба, как он взглянул в ее сторону и выхватил из кармана пистолет.

— Стой! — крикнул он. — Кто там? Немедленно выходи! Каролина остановилась. В голосе незнакомца звучало нечто, требовавшее повиновения. Очень медленно она вышла из тени вперед.

— Женщина! — воскликнул джентльмен и убрал пистолет в карман.

Он снял шляпу.

— Простите меня, мадам. Я не ожидал увидеть леди, которая здесь прячется, да еще при таких обстоятельствах.

Он говорил спокойно, без всякого замешательства, и Каролина почувствовала, что это укрепляет ее твердость, так что, несмотря на испуг и все еще дрожавшие руки, она смогла присесть в реверансе.

Луна ясно освещала его лицо. Каролина смотрела на человека, красивее которого в жизни не видела. Лунный свет превратил его волосы в бронзу, но глаза, широко расставленные под высоким лбом, были серыми, как сталь, и казались странно пронзительными.

— Мадам, позвольте узнать, что вы здесь делаете? — спросил он, поскольку Каролина молчала. — А также, известно ли вам что-нибудь об… этом?

Шляпой он указал на тело, лежащее на земле. Он говорил тихо, но столь властно, что Каролина почувствовала себя обязанной хоть как-то объяснить свое присутствие здесь.

— Я… шла по лесу, сэр, когда услышала голоса… затем неожиданно раздался крик… крик ужаса или боли… после этого я слышала, как кто-то быстро прошел в том направлении.

Указывая, она слегка подняла руку и при этом заметила на ней грязь.

Джентльмен надел шляпу, опустился на колени и стал слушать сердце человека, лежащего на земле.

— Он… мертв? — спросила Каролина, и, как она ни крепилась, голос ее дрогнул.

— Вне всякого сомнения! Тот, кто наносил удар, сознательно шел на убийство.

Он поднялся и стоял, глядя мертвому в лицо.

— Странно, — сказал он, словно бы сам себе. — Странно, очень странно, потому что я должен был встретиться с ним здесь.

— Вы знаете… этого человека, сэр.

— Да, я знаю его. Это — стряпчий по имени Айзек Розенберг. Мошенник, это верно, но даже мошенникам я не пожелаю умирать таким неприятным образом.

— И вы прибыли сюда, чтобы встретиться с ним? — спросила Каролина.

Она не понимала причины своего любопытства, но отчего-то ей хотелось больше узнать об этом незнакомце.

— Да, по его приглашению, — тихо сказал он, — и это мне напомнило…

Он взглянул на мертвого, опять опустился на одно колено и сунул руку ему в карман.

— А, вот они! — с удовлетворением воскликнул он и вытащил пачку писем. Их было с полдюжины, перевязанных лентой и запечатанных красным сургучом. Джентльмен положил их себе в карман, на мгновение заколебался и пробормотал, словно бы про себя:

— Интересно, все ли они здесь?

Он пошарил в другом кармане сюртука убитого — там было пусто, затем опустил руку во внутренний нагрудный карман. Там что-то лежало — лист писчей бумаги. Он взглянул на записку и неожиданно резко встал.

Глядя на него, Каролина опять подумала, что человека красивее она в жизни не видела; и все же в лице его было что-то странное. Вначале она не могла понять, что оно выражает, но потом, под ее взглядом, он скомкал листок и, откинув голову, неожиданно разразился резким смехом, в котором не было ничего веселого.

— Черт возьми, кто-то великолепно продумал все до мелочей!

— Что такое, сэр? — спросила Каролина.

— Шутка, мадам, — ответил он с сарказмом. — Чудовищная шутка, уверяю вас, но она, несомненно, доставит удовольствие, хотя и не лично мне.

— Не понимаю, — сказала Каролина.

— Где же вам понять? — откликнулся он. — Но я объясню. Этот несчастный мошенник убит здесь для того, чтобы затянуть веревку на моей шее. Его пригласили сюда на встречу со мной. Меня заманили на это же место. И вот теперь он мертвый лежит у моих ног, и я тут же, готовенький, — можно хватать!

— Но, сэр, — воскликнула Каролина. — Вы же не убивали его, я могу поклясться в этом!

— Да, действительно! От этого шутка становится еще забавнее. Кто знает, что вы здесь, в лесу?

— Никто, сэр! Совершенно никто. Я сама не намеревалась здесь оказаться до самого последнего момента.

Джентльмен опять засмеялся, запрокинув голову.

— Шутка становится все забавнее, — сказал он. — Более того, интрига еще больше запутывается. Как же разозлится исполнитель этого изощренного убийства, когда обнаружит, что вы можете поклясться в моей невиновности!

— Но, сэр, — воскликнула встревоженная Каролина, — я не хочу клясться… То есть, если потребуется спасти вас от виселицы… но… но, сэр, мне хочется, чтобы никто не узнал о моем присутствии здесь… Уверяю вас, будет ужасно, если выяснится, особенно в суде, что я находилась здесь, тем более в ночное время.

Джентльмен улыбнулся.

— В таком случае, мадам, позвольте попросить вас исчезнуть как можно скорее, ибо, если я не ошибаюсь, кто-нибудь придет и обнаружит труп, а если повезет, то и убийцу, который прячется поблизости. Так что бегите, мадам, торопитесь: иначе вы окажетесь замешанной в этом крайне неприятном и очень непривлекательном преступлении.

— Но, сэр, я не могу этого сделать! — воскликнула Каролина. — Разумеется, я вас не оставлю, зная, что вы невиновны, но…

— Никаких «но», мадам, вы должны идти.

— А вы?

— Я буду ждать.

— Но почему? — спросила Каролина. — Почему вы должны так глупо себя вести? Если вас здесь не будет, никто не сможет доказать, что вы убили этого человека. Вы же понимаете, это нужно доказать.

Джентльмен пожал плечами.

— Я не очень-то цепляюсь за жизнь, мадам; вообще говоря, казнь для меня на данный момент не представляет особого интереса. По мне, лучше умереть таким образом, чем как-то иначе.

— В таком случае вы или сошли с ума, или пьяны, — сердито воскликнула Каролина. — Существует множество способов умереть достойно, но умереть из-за предательства, покорно сдаться тому, что вы сами объявили интригой, без сомнения, так поступает только трусливый или малодушный человек. Уходите, сэр, пока еще есть время. А если им нужно найти убийцу, то пусть ищут!

Каролина говорила с жаром. Человек выслушал ее с улыбкой, затем пожал плечами.

— Мадам, вы меня убедили. Я поступлю по-вашему. Позвольте, по крайней мере, проводить вас из леса, если вы желаете его покинуть.

Он предложил, было Каролине свою руку, но в это мгновение она остановила его:

— Слушайте!

Оба застыли на месте. Издалека, с той стороны, откуда пришла Каролина, послышались голоса и шаги людей, идущих между деревьями.

Каролина тихо ахнула.

— Скорее, — прошептала она. — Может быть, они ищут вас или… меня.

Джентльмен быстро повернулся.

— Тогда нам сюда, — сказал он. — Моя лошадь недалеко отсюда.

Он пересек просеку и вошел в лес. Каролина последовала за ним. Идти было нелегко — деревья росли здесь гуще, и не раз ветки, качаясь, хлестали ее по лицу, а юбка и кружево лифа цеплялись за ежевичные кусты; но она нетерпеливо высвобождалась и, все время помня о громких голосах и шагах позади них, двигалась за незнакомцем, шагающим впереди.

Наконец после всех мучений, которые, как показалось Каролине, длились целую вечность, лес расступился, и она увидела лошадь, привязанную к дереву.

— Вот мы и пришли, — сказал джентльмен. — Вы сможете ехать сзади?

— Да, — коротко ответила Каролина.

Он поднял ее, посадил на спину лошади и вскочил в седло. Каролина обхватила его за пояс. Внезапно шум в лесу усилился, донеслись громкие крики.

— Слышите? Они нашли тело, — сказал джентльмен. Он пришпорил коня, и они галопом помчались по открытому полю, начинавшемуся за лесом.

ГЛАВА 2

Какое-то время они скакали, не останавливаясь. Лес почти скрылся из виду, когда Каролина, задыхаясь от быстрой езды и едва удерживаясь, чтобы не упасть, с трудом произнесла:

— Куда мы едем, сэр?

Ее спутник придержал коня, пока тот не перешел на спокойный шаг, и ответил:

— Я живу недалеко отсюда, в Бриконском замке. Кстати, мое имя — Брикон.

— Мне кажется, я слышала об этом замке, — задумчиво сказала Каролина.

— Полагаю, что слышали. Это дьявольски красивое место, и люди толпами приезжают полюбоваться на его древние башни. Может быть, вы видели его с дороги.

Каролина гордо выпрямилась и уже хотела высокомерно ответить, что не имеет привычки смотреть на замки с дороги или в толпе, как вспомнила о своем порванном платье и грязных руках и сообразила, что незнакомец понятия не имеет о том, кто она такая. С усилием она сдержала слова, едва не слетевшие с губ, и мягко ответила:

— Я бы обязательно вспомнила ваш прекрасный замок, если бы его видела. Если я правильно поняла, сэр, вы — лорд Брикон?

— Да, — подтвердил он. — И я с большим удовольствием покажу вам свой замок.

— Вы намерены вернуться к себе домой, милорд? — спросила Каролина.

— Конечно! Почему бы и нет?

— Но разумно ли это? Ведь вы мне сказали, что этого беднягу убил некто, желающий приписать это преступление вам. Если подозрение падет на вас, то вас немедленно отправятся искать в замке; начнут спрашивать, где вы были сегодня вечером, особенно в то время, когда убили этого человека.

— Ей-богу, — воскликнул лорд Брикон, — вы, мадам, или очень сообразительны, или начитались романов!

Каролина засмеялась. Родители действительно не раз упрекали ее за пристрастие к романам.

— И тем не менее, — продолжал он, — вы правы. Но что же вы предлагаете?

— У вас есть надежные друзья? — спросила Каролина. — Как-то раз добропорядочного фермера заподозрили в сговоре с контрабандистами и вызвали в магистрат. Многие считали его виновным, но трое его друзей поклялись, что весь вечер, о котором его расспрашивали, он играл с ними в карты. Позднее мой отец сказал: «И одного-то трудно уличить во лжи, а когда четверо клянутся в одном и том же, даже судья и присяжные вынуждены им поверить».

— Ваш отец был прав, — сказал лорд Брикон и повернул лошадь в другую сторону. — Я поступлю так же мудро, как и он, и найду если не трех, то, по крайней мере, двух верных друзей.

И опять Каролина поняла, что он неверно истолковал ее слова, и с трудом удержалась от пояснения, что во время слушания дела ее отец занимал место судьи, а не подсудимого.

Про себя она решила, что, может быть, это и к лучшему, ибо теперь, после того, как она узнала имя своего попутчика, самым важным было скрыть от него свое имя.

— Я вспомнил о друзьях, которые охотно помогут мне, но ехать до них придется две мили, — сказал лорд Брикон. — Вы в состоянии продолжить путь или так ехать слишком неудобно?