Палач из Гайд-парка

– А может, топор мясника? – спросил он внезапно охрипшим голосом.

Телман догадался, какая картина представилась шефу, и почувствовал досаду, что сам об этом не подумал. Чего уж проще.

– Да, и это тоже возможно, – мрачно согласился он. – Во всяком случае, мы это проверим.

– Когда наконец вы найдете тех, кто мог быть в парке в это время? – продолжал засыпать его вопросами Питт.

Лицо Телмана снова стало каменным.

– Как, по-вашему, мы можем это сделать, сэр? Не так-то просто узнать, кто в этот вечер прошел через парк. Любой житель Лондона мог это сделать. Туристы, иностранцы…

Он многозначительно замолчал, предоставляя Питту самому пополнить список.

– Кэбмены, – сухо добавил Томас. – У каждого из них свой район в парке. – Он заметил, как лицо подчиненного залила краска, но продолжил: – Поставьте людей на всех входах и выходах в парке со стороны Роттен-роу и Найтсбридж. Пусть посмотрят, какой люд там обычно проходит. Для многих это привычный путь.

– Да, сэр. – Телман выпрямился и застыл навытяжку. Он знал, что его начальник сделал верное замечание. Это была обычная первая полицейская мера в таких случаях. – Будет сделано, сэр. Это все?

Питт какое-то время раздумывал. Установить отношения с подчиненными и поддерживать их любыми способами – святая обязанность начальника; но он не думал, что это окажется чертовски трудным делом. Телман был крепким орешком, у этого полицейского был характер. Можно давать ему любые указания, и он их будет выполнять, но его отношение к ним Питт не в силах изменить – как и исключить возможность того, что оно передастся другим и отравит обстановку. Конечно, можно прибегнуть к дисциплинарным мерам, но Томас знал, какой это грубый и неэффективный метод, который в конце концов повернется против него самого. Драммонду удавалось избегать этого. Он старался учитывать характер и знания каждого из подчиненных и умело применял их, создавая атмосферу единства. Питт подумал, что ему не следует в первые же месяцы своей работы разрушать то хорошее, что он получил в наследство.

– А пока, – спокойно сказал Томас, – я хотел бы, чтобы вы держали меня в курсе того, как у вас идут поиски свидетелей.

– Слушаюсь, сэр, – успокоился настороженный Телман и, повернувшись кругом, вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Питт какое-то время сидел неподвижно, раздумывая, стоит ли ему положить ноги на стол или лучше не делать этого. Оказалось, что это не так уж удобно, как он полагал, но это дало ему сознание того, что он владеет положением и доволен собой. А это успокаивало. Он мысленно подвел итоги тому, что известно полиции. Пока все подтверждало ту версию, что Уинтроп убит не случайным маньяком или вором. Пожалуй, Питт никогда так и не думал. Кто-то из тех, кого капитан знал и от кого меньше всего ожидал опасности. Это мог быть сослуживец или знакомый. Более того, им мог оказаться член семьи или близкий друг. Пока Телман занят поисками вещественных доказательств, он сам должен искать мотивы убийства.

Томас снял ноги со стола и встал. Сидя в кабинете, он ничего не добьется, и чем скорее он уберется отсюда, тем лучше. Газеты уже полны нагоняющими ужас заголовками, и имя Уинтропа у всех на устах. Через день-два от полиции потребуют результатов расследования и спросят, чем они занимаются.

Два часа спустя суперинтендант смотрел в окно поезда, мчащего его в Портсмут. Мимо мелькали пейзажи сельской Англии, зазеленевшие по-весеннему луга, деревья с набухшими, вот-вот готовыми лопнуть почками, орешник в желтой паутине весеннего цветения. Плакучие ивы, склонившись над ручьем, были похожи на русалок, полощущих свои зеленые косы в воде. Стаи птиц кружили над полями в поисках личинок и другой снеди в свежевспаханной борозде.

Через три часа Питт уже расположился в небольшом номере гостиницы вблизи места, где жил помощник покойного капитана Уинтропа. До этого он успел переговорить с начальником порта, но ничего так и не узнал. Все были настолько потрясены, что были способны только выражать соболезнование и ужас в ничего не значащих словах, приличествующих таким случаям.

Открылась дверь, и в комнату вошел подтянутый худощавый человек лет за тридцать в форме морского офицера, держа фуражку в руке.

– Добрый день, сэр. Я – лейтенант Джонс. Чем могу быть полезен?

Он стоял навытяжку и смотрел на Питта встревоженным взглядом. Лицо его со светлыми бровями было чисто выбритым, светлые волосы заметно поредели. На первый взгляд он не показался Томасу волевым человеком, и лишь после разговора с ним суперинтендант угадал в лейтенанте скрытую волю и уверенность в себе.

– Суперинтендант Питт, – представился он в свою очередь. – Сожалею, что вынужден отнимать у вас время, но, надеюсь, вы поймете, как важна будет для нас любая информация, могущая помочь найти убийцу капитана Уинтропа.

– Не знаю, смогу ли я быть вам полезен, но, во всяком случае, готов оказать любое содействие. – Джонс немного успокоился, но остался стоять. – Что вы хотите знать? – В его голубых глазах было заметно недоумение.

Томас намеренно не занял места за столом. Он сел у стены, на один из стульев с прямой спинкой, а второй предложил лейтенанту. Таким образом, они сидели близко, напротив друг друга. Лейтенанта явно удивило это, ибо он не рассчитывал, что разговор будет долгим.

– Как давно вы служили вместе с капитаном Уинтропом?

– Девять лет, – ответил лейтенант и закинул ногу на ногу. – Мне кажется, я… я хорошо его знал, если это вас интересует.

Питт улыбнулся.

– Да, интересует. Но я хотел бы, чтобы ваша лояльность к покойному капитану не помешала вам быть объективным. Это необходимо, если мы хотим узнать правду о его смерти и наказать убийцу… – Питт умолк, увидев явное недоумение на лице лейтенанта Джонса.

– Я был уверен, что это была попытка грабежа. Разве не так? – Моряк сосредоточенно наморщил лоб. – Я полагал, что какой-то маньяк напал на него в парке. Просто невероятно, что такое мог сделать человек, знавший его, как вы предполагаете. Простите, суперинтендант, возможно, я вас не так понял…

– Нет, вы очень быстро и правильно меня поняли. – Питт улыбнулся. – Есть доказательства того, что нападение явилось для него полной неожиданностью.

Он следил за реакцией Джонса. Как и ожидалось, тот сначала испугался, а потом, когда смысл сказанного дошел до его сознания, на его лице появилось явное сомнение.

– Правильно. И вы решили, что я тут же скажу вам, кто имел зуб против капитана. – Джонс покачал головой. – Нет, я ничего подобного вам не сообщу. Ответ будет прост, суперинтендант: капитана все любили. Это был открытый, честный и необычайно общительный человек, дружелюбный со всеми, причем без всякой фамильярности. Он не игрок и не залезал в долги, которые не мог бы вернуть. Он, безусловно, был справедливым командиром, ведь вы это хотели узнать? Я не знаю никого, с кем бы он поссорился или повздорил.

– Вы имеете в виду офицерский состав, лейтенант, или всю команду судна?

– Что? – Глаза Джонса округлились от удивления. – А, понимаю. Да, я, пожалуй, имел в виду офицеров. Он едва ли лично знал всех матросов. А о каких претензиях и жалобах вы говорите?

– Ну, к примеру, несправедливое обращение, реальное или показавшееся, – уточнил Питт.

Джонс с сомнением покачал головой и переменил позу на стуле.

– Большинство моряков относятся к наказаниям разумно, и, как правило, никто обиды не держит. – Он попытался улыбнуться. – Мы теперь никого не протаскиваем под килем или не продираем с песком. Дисциплина у нас совсем не варварская, и никто теперь не бунтует. Я не могу себе представить, что кому-то пришло в голову таким образом расквитаться с капитаном – последовать за ним в Лондон, выследить в парке и совершить злодейство. – Он снова покачал головой. – Это невероятно. Нет, я уверен, что все было не так. Как его коллега по службе… – он поднял плечи, – я не припомню ни одного случая ссоры на корабле. Бывает зависть, но в данном случае не было и ее. Это очень загадочная история, мне кажется.

– Зависть? – переспросил Питт. – Вы имеете в виду профессиональную зависть? Или, скажем, ревность к женщине?

Джонс был предельно удивлен.

– О, конечно, нет, суперинтендант. Я совсем не то имел в виду. Я просто теряюсь в догадках. Если вы правы и убийца не маньяк и не грабитель, тогда остается только предполагать, что это кто-то из знакомых капитану людей. Пожалуйста, поймите меня. Я очень хорошо знал Оукли Уинтропа. Мы служили вместе около десяти лет. Он был примерным офицером и хорошим человеком. – Моряк подался вперед. Мимо окна с жалобным криком пролетела чайка. – Не только честным малым, но человеком, которого любили все на корабле. – Джонс говорил горячо и искренне. – Он был прекрасный спортсмен. Хорошо играл на рояле и обладал приятным голосом. Все с удовольствием слушали, когда он пел. У него было отличное чувство юмора, и я не раз был свидетелем того, как он веселил офицерскую компанию.

– Иногда юмор бывает опасным оружием, – задумчиво промолвил Питт.

– О, нет! – Джек энергично тряхнул головой. – Он не был остряком в том смысле, в каком вы думаете, и никогда не позволял себе злых шуток или насмешек. У него был здоровый добродушный юмор, вполне безобидный. Он совсем не такой, каким вы его себе представили, суперинтендант. Он не являлся сложной личностью, был прост и грубовато добродушен. – Джонс умолк, увидев выражение лица суперинтенданта. – Вы не согласны со мной? – Он инстинктивно придвинулся ближе к своему собеседнику. – У вас неправильное представление о капитане Уинтропе, уверяю вас.

– Простых людей не бывает, – с ироничной усмешкой ответил Питт. – Но ваше замечание я принимаю. Пока я действительно не составил мнения о покойном капитане.

Губы Джонса сжались.

– Если у капитана Уинтропа была тайная жизнь, то, стало быть, он скрывал ее удивительно умело и хитро, а это совершенно не похоже на него. Поверьте мне, я искренне хотел бы вам помочь, но даже не знаю, с чего начать.

– Он пользовался успехом у женщин? – прямо спросил Питт.

Джонс ответил не сразу. В окно долетали звуки гавани, грохот цепей, скрип лебедок, удары дерева о дерево, когда сталкивались пришвартованные лодки, ибо начинался прилив. Громко кричали чайки.

– Меньше, чем мог бы ожидать, – наконец ответил лейтенант. – Я как-то особенно этим не интересовался. Мы чаще встречались в мужском обществе. Уинтроп был моряк. Не думаю, что он чувствовал себя привычно в обществе женщин. – Джонс слегка покраснел и отвел глаза в сторону. – У нас мало времени на светскую жизнь, мы постепенно теряем навыки непринужденной беседы, которую так ценят женщины.

Питт живо представил себе большого, крепкого и сильного человека, отличного офицера, внешне уверенного в себе и хорошо умеющего владеть собой, любящего смех и шутку, но в душе борющегося с неосознанными эмоциями, страхами, неуверенностью и даже чувством вины. Человека, который прожил бо́льшую часть своей жизни в суровом мужском мире.

Была ли у него любовница? Суперинтендант посмотрел на открытое, честное лицо лейтенанта Джонса. Он ничего ему не скажет, даже если что-то знает. Но если бы здесь, в Портсмуте, разыгралась история любви или ненависти, стоило ли ехать в Лондон, чтобы отомстить? Это проще было сделать здесь.

– Лейтенант Джонс, когда капитан Уинтроп уехал в Лондон?

– Э-э-э… Кажется, дней десять тому назад, – ответил тот, пристально глядя на суперинтенданта.

И тот, и другой прекрасно понимали, насколько маловероятно, чтобы ссора, начатая десять дней назад в Портсмуте, девять дней спустя закончилась зверским убийством в Лондоне.

– И все же, – продолжал Питт, – я хотел бы, чтобы вы рассказали мне, как он провел последние дни перед отъездом, с кем встречался, не произошло ли чего необычного в эти дни, не слышали ли вы что-нибудь заслуживающее внимания. Были ли на корабле случаи необычных дисциплинарных взысканий в последние несколько месяцев?

– Нет, ничего связанного с капитаном Уинтропом за это время не произошло, – ответил Джонс, сведя брови. – Вы все же ошибаетесь, суперинтендант. Разгадку случившегося следует искать не здесь.

Питт разделял это мнение, поэтому, после еще нескольких вопросов, он поблагодарил лейтенанта Джонса и распрощался с ним, извинившись за то, что побеспокоил его. Но город Томас покинул не сразу. В течение нескольких последующих часов у него были встречи и беседы с представителями местной полиции, несколькими домовладельцами, сдававшими квартиры, и даже с содержательницей здешнего дома терпимости. Лишь после этого он уехал в Лондон.

Утром в участке его уже дожидался инспектор Телман.

– Доброе утро, сэр. Что-нибудь узнали в Портсмуте? – сразу же спросил он, испытующе поглядев на Питта.

– Кое-что, – сдержанно ответил тот, поднимаясь по лестнице. Телман следовал за ним. – Капитан Уинтроп уехал из Портсмута одиннадцать дней назад. Через девять дней он был убит. Не похоже, чтобы кто-то следил за ним. Большинство его друзей имеют алиби на день и время убийства.

– Ничего удивительного, – иронично заметил Телман, пока шеф открывал свой кабинет. – Можно послать Легранжа, чтобы он все проверил.

Войдя за Питтом внутрь, он закрыл дверь и остановился перед столом начальника. Томас, сев, уставился на него.

– Хорошо, пошлите его туда, – согласился он. – Об Уинтропе я хотел узнать все сам.

– Общительный парень, по отзывам соседей, – удовлетворенно сообщил Телман. – Для каждого у него находилось доброе слово. Домосед, предпочитал свой дом и семью всему остальному, когда сходил на берег.

– Какие-нибудь слухи, скандалы?

– Ни единого плохого слова. Примерный джентльмен во всех отношениях, – насмешливо улыбнулся Телман.

– Что еще вы узнали? – спросил Питт, строго посмотрев на инспектора. – Где он был убит? Нашли орудие убийства?

С лица Телмана сошла самодовольная улыбка, губы его недобро сжались.

– Нет, пока не нашли. Это не так просто сделать, его могли убить где угодно. Мы искали орудие убийства в разных местах, завтра обшарим дно озера Серпентайн. – Он вскинул голову. – Но нам удалось найти свидетелей. Парочка влюбленных прогуливалась по аллее примерно в половине десятого. Они никого не видели. Было еще достаточно светло и хорошо все видно. А вот кэбмен, возвращавшийся порожняком домой по Найтсбридж, видел двоих у Роттен-роу. Он ничего не разглядел на воде – было уже темно, хотя и взошла луна. Да и ехал он далеко от озера. А вот двух мужчин он точно видел.

– И что далее? – поторопил его Питт.

– Еще один джентльмен возвращался домой в собственном экипаже, это было уже около двух ночи. Ехал он по той же аллее, и ему показалось, что на озере была лодка. – Сказав это, Телман посмотрел на Питта.

– Он был трезв? – спросил Томас.

– Сказал, что трезв.

– А как по-вашему?

– Был достаточно трезв, когда разговаривал со мной.

– Вы его нашли или он вас?

Лицо Телмана стало настороженным.

– Он сам пришел к нам. Но он настоящий джентльмен, это точно. Банкир из Сити.

– Где же был до двух часов ночи этот джентльмен?

Телман распрямил плечи.

– Я не спрашивал его, сэр. Как я понимаю, не наше дело расспрашивать об этом. Может, важное деловое свидание. Разве не так, мистер Питт?

Томас уловил ехидные нотки в его голосе. По лицу Телмана гуляла довольная ухмылка.

– Надеюсь, вы убедились, что он тот, за кого себя выдавал?

– А это и не потребовалось, – ответил Телман с вызовом. – Он видел лодку на озере в два часа ночи. Не дело полиции проверять, свое ли имя он назвал и где был. Если он даже переспал с чужой женой, нам какое дело? И это не имеет касательства к нашему расследованию. Я знаю одно – он был настоящим джентльменом. Не надо быть детективом, чтобы это заметить.

– Значит, по-вашему, джентльмен не мог убить капитана Уинтропа? – в свою очередь не удержался от сарказма инспектор. – Если у вашего свидетеля приятный голос, вежливые манеры и отлично начищенные ботинки, то на убийство он не способен?..

Хотя лицо Телмана побагровело, а в глазах вспыхнула откровенная ненависть, он все же сдержался и промолчал.

– Что ж, будем считать, что свидетель говорил правду, пока не удастся доказать обратное. Итак, мы сделали один шаг вперед, – спокойно подытожил Питт. – А что вы обнаружили в лодке?

– Следов крови нет, кроме той, что натекла из раны, когда капитан был уже мертв.

– А следы присутствия там еще кого-нибудь?

– Чьи следы? Это прогулочная лодка, в ней уже побывала до того сотня людей. Хотя бы за последнюю неделю.

– Я знаю это, Телман. И один из них мог быть убийцей Уинтропа.

– Убийство без крови? Человеку отрубили голову!

– А что, если ее отрубили не в лодке, а за бортом?

– Как это?

– Если капитан по какой-то причине вдруг свесил голову за борт? – Задавая как бы себе самому вопрос, Питт уже представил, как это могло произойти. – Допустим, что в лодке было двое. Убийца умышленно роняет что-то за борт, чтобы привлечь внимание Уинтропа. Тот, ничего не подозревая, свешивает голову за борт и вглядывается в воду. Убийца пользуется этим и умело отрубает ему голову. Вся кровь в таком случае хлынула бы наружу.

– Вполне возможно, – неохотно согласился Телман, в его голосе прозвучало уважение, а в глазах появилось оживление. – Такое вполне возможно.

– Волосы убитого были мокрыми? Вспомните, Телман! Вы же видели голову, – быстро и настойчиво спросил Питт.

– Трудно сказать, сэр. Волос у него на голове не так много. На макушке и вовсе лысина.

– Я знаю, но все же вспомните. А бакенбарды?

– Да, да, вспомнил. Они, похоже, были мокрыми. Вот не помню, была ли вода на дне лодки… Днище ее, кажется… – Телман сам был захвачен новой догадкой начальника.

– Бросьте, Телман. Это прогулочная лодка, дно в ней сухое, – остановил его суперинтендант.