— Уезжаешь? — переспросила Па-опа.

Она села на кровати и перебросила за спину волосы.

— По почему так рано?

— Я подумал, что ты подвергнешься опасности, если меня увидят в твоем обществе в то время, когда ты собираешься в Лукку.

Паола непонимающе посмотрела не него.

— Я уезжаю в Шотландию утренним поездом, — продолжал он, — поеду к своему дядюшке — половлю немного форель. Я буду далеко от тебя, и если за мной кто-нибудь следит, в чем я не уверен, он не сможет предположить никакой связи между нами.

Паола улыбнулась.

— Все это звучит как реплика из комедии «плаща и шпаги»!

— Так и есть, хотя все гораздо серьезнее. Я не спал всю ночь: несмотря ни на что, понимаю, что не должен втягивать тебя в это.

— Никто ничего не заподозрит, — успокоила его Паола, — все будут думать, что я просто путешествую и наслаждаюсь достопримечательностями.

— Именно в этом я и пытаюсь себя убедить! — со вздохом согласился Хьюго.

Он присел на краешек кровати и полез карман.

— Спрячь его как-нибудь получше и, ради Бога, не потеряй! Я не смогу пройти через все это еще раз. — Помолчав темного, он сказал:

— Кстати, я написал маркизу очень осторожное письмо, где объяснил, что выполнил его просьбу и доказательства в ближайшее время ему доставлю.

— Он будет восхищен твоей ловкостью! — воодушевилась Паола.

— Я всего лишь надеюсь, что он переведет на мой счет в банке обещанные деньги. Я поиздержался до последнего пенни.

— Обещаю тебе, что буду осторожна, — рассмеялась Паола.

Хьюго протянул ей маленький сверток и, пока Паола пыталась угадать перстень под куском грубого полотна, завернутого в несколько слоев хлопка, улыбнулся.

Догадываясь, о чем она думает, он промолвил:

— Если тебе интересно, это индийская упаковка — она совершенно скрывает то, что внутри. Я полагаю все же, что ты не заглянешь внутрь до самой последней минуты, когда будешь отдавать перстень.

— Боюсь, я слишком любопытна, — со смехом сказала девушка, — чтобы удержаться и не посмотреть на него.

— Не тебя одну разбирает соблазн. Хьюго поднялся.

— До свидания, моя милая кузина. Уверен, в Лукке ты разобьешь немало итальянских сердец, но не отдавай никому своего, пока не вернешься в Англию. У нас нет желания отдавать тебя другой стране.

— Это самый приятный комплимент, который мне когда-нибудь говорили.

— Когда ты неожиданно для всех появишься в свете, то услышишь комплименты посущественнее, — предсказан Хьюго. — По теперь я хорошо понимаю, каким разочарованием было бы дня тебя оставаться в Англии, отказавшись от всех приглашений, которые ты получила.

— Мне понравится в Италии, — убежденно сказала Паола.

— Только будь осторожна, чтобы богини с полотен древних мастеров не позавидовали тебе. Они способны на изощренную месть!

— Теперь ты пытаешься запугать меня! — запротестовала она смеясь. — Я уверена, Италия будет дня меня новым опытом, и я безумно желаю получить его.

— Только избегай слишком благопристойных синьоров, — посоветовал Хьюго, — и не верь ни единому их слову!

— Я постараюсь, — смиренно пообещала Паола, но Хьюго заметил, как заблестели ее глаза, — Еще раз спасибо тебе, у меня просто не хватает слов, чтобы выразить тебе мою благодарность, — произнес Хьюго. — Признаюсь, освободившись от этого бриллианта, я будто снял камень со своей души.

Он направился к двери, но, прежде чем открыть ее, обернулся и взмахнул на прощание рукой.

— До свидания, и пусть твой ангел-хранитель заботится о тебе до тех пор, пока мы не встретимся снова.

Он тотчас вышел, не дожидаясь ответных слов.

Паола снова прилегла и посмотрела на маленький сверток, переданный ей. Первым порывом было открыть его и посмотреть на бриллиант, который принес столько неприятностей.

По в конце концов она решила, что это будет роковой ошибкой.

Если он действительно столь соблазнителен и прекрасен, как говорил Хьюго, то ей снова и снова захочется взглянуть на него. Тогда кто-нибудь посторонний случайно увидит его, и Это может повлечь за собой неизбежное зло.

«Я не понимаю, почему поднимается такая суета вокруг драгоценностей? — подумала она. — Камни красивы только тогда, когда их носишь, но люди вечно обеспокоятся о ворах и взломщиках или, как папа, о страховке».

И тут же напомнила себе, что, если бриллиант потеряется или окажется украденным, это обойдется Хьюго в двадцать тысяч фунтов, крайне ему необходимых.

«Я должна быть осторожна, очень осторожна», — твердила она без конца.

Услышав, как горничная открывает дверь, чтобы разбудить ее, Паола быстро сунула сверток под подушку. Встала, оделась, а когда горничная ушла, положила его в сумочку, которую всегда носила с собой.

Она решила, что в таком месте его скорее всего никто не увидит.

Но все-таки, спустившись к завтраку, она чувствовала себя немного виноватой. У нее никогда не было секретов от родителей. И в этот миг она подумала, что, вероятно, следовало бы рассказать матери о просьбе Хьюго. Но, с другой стороны, она дала ему честное слово, да и в любом случае неразумно было расстраивать маму: графиня наверняка встревожится, узнав, что дочь везет с собой такую ценную вещь.

Графиня Рауло приехала к полудню. Девушке она показалась очаровательной — на вид ей было не более сорока пяти лет; она обладала такой же сдержанностью и благородством манер, как мать Паолы.

— Надеюсь, скучать в Лукке тебе не придется, — заверила графиня девушку. — Город с течением лет почти не изменился, в нем сохранилось столько интересного! Должна сказать, Лукка — один из самых неиспорченных старинных городов.

— Мне так хочется увидеть Лукку! — воскликнула Паола. — А потом, когда я вернусь в Англию, мне будет о чем рассказать маме.

— Я пытаюсь уговорить твоих родителей побывать в моем доме, пока ты будешь у меня гостить, — сказала графиня Рауло. — Как бы там ни было, в жилах твоей матери течет итальянская кровь, которая призывает ее вернуться домой.

Графиня Берисфорд засмеялась.

— Я теперь стала такой англичанкой! Думаю, Паола, с ее волосами червонного золота, гораздо в большей степени итальянка, чем я.

— О да, мои друзья в Лукке оценят ее по достоинству, — согласилась графиня, — и надеюсь, наше общество доставит Паоле такое же удовольствие, как и мне.

— И я уверена в этом, — подхватила Паола, — и очень, очень благодарна вам за приглашение!

Графиня Рауло была растрогана, а глаза матери светились гордостью за дочь.

Паола поднялась наверх в свою комнату, чтобы выбрать платья, которые следует упаковать, и вдруг почувствовала, что ей немного грустно.

В действительности ей совсем не хотелось оставлять Лондон, где жизнь казалась такой многообещающей и волнующей. Покидая школу, она часто представляла себя на балах и приемах, и сейчас у нее щемило сердце от мысли, что она будет лишена всего этого.

В шкафу висели платья, купленные ей матерью. Все они были великолепны и, очевидно, очень пойдут ей.

И Паола в эту минуту утешилась тем, что все-таки сможет носить светлую одежду в Лукке. Поскольку она будет там инкогнито, никто не узнает, что она не носит траура по своей дорогой бабушке.

Правда, ее несколько обескуражило предположение, что друзья графини Рауло окажутся хоть и милыми людьми, но намного старше ее. Среди них не найдется ни одного молодого мужчины, который будет говорить ей комплименты, как предсказывал Хьюго.

О том, что она не будет использовать свой титул, дабы избежать внимания маркиза, она не вспоминала до тех пор, пока не села в поезд, направляющийся в Дувр, — напрочь забыла об этом, когда Хьюго попросил ее передать маркизу бриллиант.

Теперь она была совершенно уверена: узнай об этой просьбе ее мать, она бы подумала, что Паола с закрытыми глазами направляется прямо в пасть к тигру.

Некоторое время девушка пыталась придумать, каким образом, не знакомясь с маркизом, передать бриллиант в его руки.

«Как это сделать? — вопрошала она себя. — Если я отправлю в его дом слугу, то, вне всякого сомнения, графиня Рауло узнает о моем поручении и найдет это весьма странным, особенно после того как предупреждала маму, что мне не следует с ним знакомиться».

Она неотступно думала об этом в течение всего путешествия, пока они переправлялись через Ла-Манш, пересекали Францию и ехали по Италии.

Путь был долгим, они несколько раз пересаживались из поезда в поезд, но Паола занимала себя тем, что глядела в окно на места, по которым они проезжали. Ма остановках ей нравилось слушать, как носильщики и пассажиры говорят между собой — сперва по-французски, а потом по-итальянски.

Итальянский был ей ближе и понятнее, что объяснялось довольно просто: ее бабушка, красавица, настояла, чтобы Паола овладела этим языком, раз в ее жилах течет итальянская кровь. И хотя отец девочки протестовал, бабушка стала давать ей уроки итальянского даже раньше, чем она начала учить английский.

Конечно, изучала она и французский. В школе он был обязательным предметом, и преподавательница постоянно восхищалась успехами Паолы.

Графиня Рауло была поражена легкостью, с которой Паола говорит на итальянском и французском.

— Я никогда не могла понять, — как-то сказала графиня, — почему, приезжая за границу, англичане продолжают говорить по-английски, да к тому же более громко, вместо того чтобы учить язык страны, которую они посетили.

Паола засмеялась.

— Думаю, англичанину трудно представить, что какой-то другой язык может быть более важным, чем его собственный. Девочки в школе обычно посмеивались надо мной, видя, как я совершенствую свой итальянский и французский.

— Они об этом пожалеют, когда станут старше, — молвила графиня Рауло. — Ты сама убедишься, что гораздо легче оценить древние шедевры Лукки, когда о них рассказывают по-итальянски. В английском языке не хватает соответствующих прилагательных.

Паола снова засмеялась.

— Что вы, мадам, это просто ваше предубеждение!

— Пожалуй… да»— согласилась графиня. — По я очень горжусь своей страной и особенно городом, в котором живу.

И это графиня Рауло подтвердила, описывая ей улицы и площади Лукки, здания, построенные в стиле эпохи Возрождения и готики, рассказывая о городской крепостной стене, возводившейся в шестнадцатом и семнадцатом веках. Но когда после нескончаемого и утомительного путешествия они наконец прибыли в Лукку, город буквально заворожил Паолу.

Она не могла представить, что крепостная стена окажется такой высокой и массивной, а грозные бойницы, соединенные округлыми переходами, буквально поразили ее. Ничего подобного Паола еще не видела.

Когда они проехали через огромные городские ворота, — а их в крепостной стене было четверо, — Паоле почудилось, будто она попала в сказку; таковым было ее первое впечатление от города.

Вилла графини Рауло, тоже оказавшаяся старинным зданием, окруженным великолепным садом, располагалась недалеко от кафедрального собора.

Паоле хотелось осмотреть все немедленно, но графиня рассудительно напомнила ей, что после столь изнурительного путешествия первым делом следует отдохнуть.

— В поезде так трясло, что ты немедленно уснешь в уютной постели, — пообещала она девушке.

И оказалась права.

Паолу отвели в прелестную комнату с окнами в сад. Она легла и сразу уснула, пробудившись только во второй половине следующего дня.

Завтрак прошел без нее, и, спустившись к ленчу, она извинилась перед хозяйкой виллы.

— Не волнуйся, моя дорогая, — успокоила ее графиня, — это самое разумное, что ты могла сделать. Я, например, если хорошо не высплюсь ночью, чувствую себя разбитой целый день.

После ленча Паола вышла в сад, ухоженный и благоухающий.

Она бродила в одиночестве среди великолепия цветов, где все вокруг казалось ярким и манящим в солнечных лучах.

Звон колоколов напомнил ей, что собор, который ей так хотелось посетить, совсем рядом.

Еще по дороге к вилле она отметила, как величественно выглядит фасад из зеленого и белого мрамора.

Паола вернулась в дом, чтобы найти графиню. Дойдя до дверей гостиной, она услышала голоса. Немного помедлила, размышляя, кто бы мог посетить графиню почти сразу после приезда.

В эту минуту до нее донесся незнакомый женский голос.

— Моя дорогая, он приехал вчера, — сказала гостья по-итальянски. — А я думала, он совершенно забыл о нашем существовании и уже никогда не вернется в Лукку!

— Уверена, что Флоренция показалась ему очень привлекательной, — произнесла графиня Рауло с несколько циничной интонацией.

— О, мы все в этом уверены? Я слышала, маркиз втянул принцессу Леону в совершенно дикую любовную историю, а принцесса, как тебе известно, признана самой красивой женщиной во Флоренции.

— Она приехала с ним? — спросила графиня.

— Нет, он приехал один, и я никак не могу понять, что же произошло. Может, он устал от нее, как уставал от многих красавиц?.. Уж не думаешь ли ты, что принц Густаво — неисправимый ревнивец — застал их?

Графиня Рауло засмеялась.

— Полагаю, это маловероятно, но, когда в деле замешан маркиз, можно ли знать наверняка?

— Вот именно! — ответила подруга. — Конечно, он выглядит еще более неотразимым и беспутным, чем раньше!

Дамы, очевидно, говорили о маркизе ди Лукка, значит, Паола сможет передать ему перстень, как только придумает способ осуществления. Правда, у нее до сих пор нет никакой идеи. По все-таки намного проще выполнить эту миссию здесь, чем в том случае, если бы он оставался во Флоренции.

Внезапно девушка поймала себя на том, что подслушивает. Немного выждав, она открыла дверь и вошла в комнату.

Напротив графини сидела привлекательная женщина, которая не скрывала удовольствия, знакомясь с Паолой.

— Сейчас, когда ты вернулась. Марта, — сказала дама графине Рауло, — мы должны устроить прием. Несколько дней назад приехал мой сын, а вместе с ним мой племянник. Уверена, они будут восхищены мисс Форд.