Помоги проекту - поделись книгой:
Конечно же, эта работа могла бы быть поручена швеям, но родители хотели научить своих детей отдавать не только деньги, но и время.
Глава 4
Война сильно изменила жизнь в окрестностях имения Травилл. Те, кто привык купаться в роскоши, теперь находились в крайней нужде, пожертвовав на поддержку кровопролития буквально последний доллар. Кроме того, большинство из них лишились на этой войне мужей, детей или братьев.
Хотя правительство и было снисходительным - никто не был арестован за измену и ничье имущество не было конфисковано - многие плантации перешли в другие руки по причине неспособности прежних хозяев содержать имения и оплачивать труд работников.
Элси очень сочувствовала своим старым друзьям и знакомым, и нередко щедро восполняла их недостаток, при чем делала это так, что они едва ли догадывались, откуда пришла помощь. Она всегда оказывала подобную поддержку очень деликатно.
Возможность давать была величайшей радостью из тех, которые доставляло Элси ее богатство, и она никогда не отказывала себе в удовольствии раз в год распределять между нуждающимися избыток своего обильного дохода. Миссис Травила не дожидалась, когда ее попросят, но постоянно искала подходящие кандидатуры, которых могла бы одарить. Она искренне считала себя всего лишь распорядителем вверенного ей богатства, зная, что однажды даст строгий отчет перед Господом.
Именно Элси возместила ущерб, нанесенный войной Спрингбруку - резиденции мистера Вуда, ее пастора. Когда Фостеры из Фэйрвью - прилегающей к Йону плантации - были вынуждены продать свое имение, именно она купила расположенный неподалеку уютный коттедж и отдала им в пользование за чисто условную арендную плату. Элси сделала еще много подобного, что всегда находило полное одобрение ее мужа, который сам был не менее щедр.
Фэйрвью купил мистер Леланд - северянин, который во время войны был офицером армии Союза. Ему понравился климат и красота южного края, и потому он решил однажды поселиться здесь и принять участие в разработке местных природных ресурсов. Таким образом, через некоторое время после установления мира он вернулся в эти места, купил поместье Фостеров и перевез туда свою семью.
Это были утонченные и культурные люди, тихие и мирные, неизменные прихожане церкви мистера Вуда, которые во всем проявляли себя добропорядочными гражданами.
Тем не менее, их многие не любили. Фостеры, и особенно их единственный сын Уилкинс, ненавидели этих северян как захватчиков и с горькой завистью наблюдали за тем, как под заботливым присмотром мистера Леланда Фэйрвью быстро развивается. Эта зависть и ревность были совершенно необоснованными, поскольку Леланд не был виноват в том, что Фостерам пришлось расстаться со своим родным домом, и к тому же он заплатил за это поместье приемлемую цену. Тем не менее, самым мягким эпитетом, которым награждали его бывшие владельцы Фэйрвью, был «саквояжник» (так называли северян, добившихся влияния и богатства на Юге после войны 1861-65г.г. - прим. переводчика).
Другие осуждали мистера Леланда за то, что он слишком хорошо платил неграм за работу (это же обвинение выдвигали так же мистеру Хорасу Динсмору и мистеру Травилле), и ненавидели его за открытую лояльность к правительству. Хотя мистер Леланд не стремился достичь высокого положения в обществе или каким-либо образом повлиять на чужие политические убеждения, он не скрывал своих взглядов и высказывал их при каждом подобающем случае. Конечно, учитывая обстоятельства, такое поведение нельзя было назвать благоразумным, однако, оно вполне соответствовало искренней и бесстрашной натуре этого человека.
Мистер Динсмор и мистер Травилла, которые сами были убежденными унЙонистами (хотя последний был более рассудительным в высказывании своего мнения), нашли в мистере Леланде родственную душу. Розе и Элси в не меньшей степени импонировала миссис Леланд. Сочувствуя ее одиночеству, они часто приглашали ее в гости и наносили ответные визиты, и, в конце концов, три семьи сильно подружились.
Такое положение вещей крайне раздражало Луизу и Анну, и было не менее неприятным их отцу, однако остальных членов семьи, убежденных в том, что их долг - проявлять к достойным чужеземцам, которые к тому же являются «своими по вере», доброту и сочувствие - не пугали возражения и поношения. Демократы Юга называли своих соотечественников-республиканцев не иначе как «заморышами». Именно так отзывалась Анна, когда ее не слышал отец, о своем брате, а также о его зяте и дочери. Хотя их благожелательность по отношению к Леландам и досаждала пожилому мистеру Динсмору, он был слишком сильно привязан к своему единственному оставшемуся в живых сыну и слишком признателен за доброту, проявленную к нему со стороны мистера Травиллы и Элси, чтобы допустить подобные высказывания в своем присутствии.
У Леландов было несколько детей, которые были хорошо обучены и воспитаны, Элси явно предпочитала их в качестве друзей и партнеров по играм для своих малышей вместо грубых, лживых и испорченных отпрысков Луизы и Анны, что последних крайне злило.
Элси и ее муж всегда старались быть в хороших отношениях с близкими родственниками, но не до такой степени, чтобы пожертвовать нравственностью своих детей. По этой причине они не одобряли близкую дружбу с детьми из Розлэнда, хотя всегда относились к ним учтиво и добросердечно. Мистер и миссис Травилла всегда дарили детям Луизы и Анны ценные подарки на день рождения и Рождество, стараясь при этом выбрать что-то особенно желанное для того, кому подарок предназначен.
Мистер и миссис Динсмор придерживались такой же линии поведения. Когда Рози гостила в Йоне, ей разрешалось быть настолько открытой, насколько она пожелает. То же самое касалось и общения с детьми тети Софи. Однако Рози никогда не гостила в Розлэнде без своих родителей или сестры, а детей Луизы и Анны никогда не приглашали в Оакс надолго.
Как-то после обеда Мэри и Арчи Леланд заехали в Йон, чтобы провести пару часов вместе со своими юными друзьями.
Стояла прекрасная погода, и дети предпочли играть на улице. Девочки, взяв своих кукол, уединились в беседке в саду, в то время как мальчики с воздушным змеем и мячом отправились на аллею.
- Кто это? - спросил Арчи. Подняв голову на звук приближающихся шагов, он увидел двух неспешно идущих мальчиков, которые были намного старше его и Эдди.
- Это мои кузены, Уол Конли и Дик Персивал, - ответил Эдди. - Лучше бы они не приходили. Они всегда дразнятся.
- Привет! - крикнул Дик. - Эй, Эд Травилла, почему ты играешь с саквояжником? Позор тебе! Не хотел бы, чтобы меня увидели с одним из них.
- Это неучтиво, Дик. Арчи - хороший мальчик, и мама и папа тоже так говорят. И мне очень нравится играть с ним.
- Серьезно? Это потому что ты - заморыш.
- А кто такие «заморыши»?
- Это такие, как твой отец и дед.
- Ну и что? Я хочу быть точно таким же, как мой папа.
- Но это не очень-то приятно, - вмешался, смеясь, Уолтер. - Заморыши - ничтожнейшие из живущих.
- В таком случае ты не должен так называть папу или дедушку! - и большие черные глаза Эдди вспыхнули гневом.
- Неужели! Хотел бы я знать, каким образом ты можешь мне запретить? Смотри, Эд, - и Дик вытащил пистолет. - Что ты об этом думаешь? Хотел бы иметь такой и уметь стрелять?
- А я умею, - ответил Эдди с гордостью. - Папа научил меня, и он подарил мне пистолет намного лучше этого.
- Ага! Так мы и поверили! - воскликнули двое забияк со скептическим смехом. - Ну-ка покажи его!
- Он в доме, но папа сказал, что, пока я не выросту и не стану большим мальчиком, мне можно брать пистолет только из его рук.
- Ерунда! - ответил Дик. - Если бы у тебя был пистолет, ты бы его сразу же принес. Я не поверю, пока не увижу его.
- Я докажу тебе, что говорю правду, - воскликнул Эдди, вспыхнув и повернувшись, чтобы идти домой.
Однако Арчи, взяв друга за руку, заговорил впервые после того, как к ним присоединились Уолтер и Дик.
- Не надо, Эдди, - сказал он убедительно. - Не нарушай запрета отца. Я знаю, что в последствии ты пожалеешь об этом.
- Прикуси язык, саквояжник. - сказал Дик. - Беги и принеси его, Эд.
- Да ладно, забудь об этом пистолете. Эд все равно не умеет стрелять, - вставил Уолтер насмешливо. - Если он умеет, то дай ему свой и пусть докажет.
Эдди хорошо помнил о запрете отца вообще прикасаться к огнестрельному оружию в его отсутствие, однако, по природе мальчик был гордым и своенравным, и, невзирая на ту тщательность, с которой его воспитывали родители, эти человеческие пороки время от времени давали о себе знать.
Эдди не любил, когда его слова подвергались сомнению, и ему не терпелось доказать свое умение стрелять, которое в действительно было далеко не таким большим как он думал. Поскольку кузены продолжали насмехаться и подшучивать над ним, подстрекая показать, на что он способен, юный Травилла, к сожалению, поддался искушению проявить непослушание.
Разговаривая, они медленно пошли в сторону от дома. Наконец, когда Дик сказал: «Хорошо, Эд. Можешь попасть вон в то большое дерево? А ну-ка покажи, на что ты способен», - в то же время протягивая пистолет, Эдди, окончательно забыв о чувстве долга, выхватил оружие из руки Дика и выстрелил, не дав себе из-за спешки и волнения времени как следует прицелиться.
Будучи поглощенными происходящим, мальчики не заметили как за мгновение до этого на аллею въехал мистер Травилла в сопровождении своего личного слуги Бена. Почти одновременно со звуком выстрела мистер Травилла выпал из седла и тяжело ударился о землю.
С криком: «Господина Эдварда убили!» - Бен спрыгнул с лошади и склонился над распростертой на земле фигурой, со страхом и скорбью заламывая руки. Он вырос вместе с мистером Травиллой и был очень к нему привязан.
Услышав звук падения, крик, храп и стук копыт испуганных лошадей, мальчики сразу же поняли, что произошло, и Эдди, упав на землю, закричал в агонии скорби и раскаяния:
- О, я убил своего отца! Своего дорогого отца! Ох, папа, папа! Как я буду жить? Как я буду жить?
На месте событий появился мистер Леланд, который пришел в поисках своих детей, и сбежавшиеся работники, которые как раз возвращались с поля. Чернокожие, столпившись вокруг, рыдали при виде их любимого господина и друга, который лежал, не подавая признаков жизни.
Мистер Леланд с крайне взволнованным лицом сразу же взял руководство в свои руки.
- Поймайте лошадей, - сказал он, - а ты, Бен, садись на самую быструю из них и скачи к доктору. А ты, - повернулся он к другому слуге, - бери вторую и поспеши в Оакс к мистеру Динсмору. Все остальные, помогите мне перенести вашего господина в дом. Я буду поддерживать его голову. Осторожнее, осторожнее, друзья мои. Думаю, он все еще жив. Но миссис Травилла! - добавил мистер Леланд, посмотрев в сторону дома. - Похоже, там все спокойно. Наверное, они ничего не слышали, и ее следует предупредить. Думаю...
- Я пойду и предупрежу маму, - прервал его дрожащий детский голосок.
Это была маленькая Элси, которая, пробившись сквозь толпу, опустилась на колени, покрывая поцелуями и слезами бледное, безжизненное лицо отца.
- Ты? Бедное дитя! - заговорил было мистер Леланд сострадательным тоном, но девочка уже вскочила на ноги и со стремительностью ветра помчалась к дому.
Элси на мгновение остановилась в просторной прихожей, чтобы перевести дыхание, успокоиться и стереть следы от слез.
- Мама, мама, - позвала она, тем временем говоря про себя: «О, Господь Иисус, дай мне правильные слова».
Она не знала, в какой комнате искать маму, но вот... До ее слуха долетел звук пианино и нежного маминого голоса, напевающего песню, которую папа привез домой накануне и которая так ему нравилась. Ах, будет ли мама когда-либо петь теперь, когда он...
Но нет! Даже в мыслях она не могла произнести этого ужасного слова. Однако теперь Элси знала, что мама в музыкальной комнате, и она поспешила туда, еще раз горячо вознеся свое безмолвное прошение о помощи.
Дверь была открыта. Быстрыми, бесшумными шагами девочка подошла к маме и обняла ее за шею, слегка отвернув свое бледное, взволнованное лицо.
- Мама, - сказала она тихим, дрожащим голосом. - «Бог нам прибежище и сила, скорый помощник в бедах». Мама, Иисус любит тебя, Иисус любит тебя! Он поможет тебе перенести...
- Доченька, что случилось? - спросила мама, изо всех сил стараясь быть спокойной. Вдруг ее сердце пронзила ужасная догадка. - Твой отец? Эдди? Ви? - Затем, услышав звук шагов людей, которые как будто несли какую-то тяжелую ношу, она вскочила и выбежала в холл.
На мгновение она остановилась, оцепенев от горя и ужаса.
- Он дышит, он еще жив, - поспешил сказать мистер Леланд.
Губы миссис Травилла шевелились, но она не могла произнести ни слова. Безмолвно показав жестом следовать за ней, она направилась в комнату мужа. В тот момент, когда мистера Травиллу положили на кровать, он пришел в сознание.
- Женушка, ничего страшного, - слабо прошептал он, посмотрев жене в лицо, когда та склонилась над ним в безмолвной скорби.
Сердце Элси было слишком переполнено чувствами, чтобы говорить, и она просто нежно поцелована мужа в лоб.
Эти слова зажгли огонек радости в сердце маленькой Элси, которая тихо зашла в комнату вслед за остальными и остановилась возле кровати, безмолвно рыдая. Ее отец жив! И тот миг в ушах девочки как будто зазвенели неистовые крики Эдди (из-за страха за жизнь отца она совсем забыла о брате). Ей следует пойти и передать ему радостную весть. Она здесь больше не нужна - мама не замечает ее присутствия, а раненому отцу она ничем не сможет помочь - и Элси тихо ускользнула из комнаты.
На веранде она увидела горько плачущую Виолетту, которую тщетно пыталась утешить Мэри Леланд.
- Не плачь так, сестричка, - сказала Элси, подходя к Виолетте и нежно, по-матерински обнимая ее. - Наш дорогой папа не умер. Я видела как он открыл глаза и сказал маме: «Женушка, ничего страшного».
Ви прильнула к сестре, разразившись еще более сильными рыданиями, но теперь это уже были слезы радости.
- О, как я рада! Я думала, что у меня больше нет папы.
Сказав еще пару ласковых слов утешения, Элси добавила:
- Но теперь я должна пойти и успокоить бедного Эдди. Ты знаешь, где он?
- Разве ты не слышишь его плач? - сказала Мэри. - Наверное, он остался на том же месте.
- Ах, да! - и Элси поспешила в направлении далеких звуков.
Эдди все так же лежал на траве, выкрикивая разрывающие сердце слова:
- О, я убил своего отца! Своего дорогого отца! Как я буду жить? Как я буду жить?
Дика и Уолтера не было. Подобно преступникам, чувствующим свою вину, они сбежали, как только увидели какое зло причинили. Однако Арчи, который был слишком добросердечным и благородным, чтобы бросить друга в отчаянии, все еще был там.
- Ты не хотел этого, Эдди, - услышала Элси его слова, приблизившись к мальчикам.
- Нет, нет, - выпалил полуобезумевший ребенок. - Я бы не согласился причинить своему дорогому папе малейший вред за все сокровища мира! Но я не послушался его. Он предупреждал, чтобы я никогда не прикасался к огнестрельному оружию, если его не будет рядом. О! Я никогда не думал, что окажусь таким отвратительным! Я убил своего отца! О! О!
- Нет, Эдди, нет, ты не убил его. Папа открыл глаза и сказал пару слов маме, - сказала Элси, быстро подходя к своему младшему брату.
- Правда? О, Элси! Он жив? Он не сильно ранен? - спросил мальчик, переставая на мгновение плакать и поднимая на сестру свое опухшее от слез лицо.
- Я не знаю, Эдди, но надеюсь, что да, - ответила Элси тихим, дрожащим голосом. Достав свой носовой платок, она принялась нежно вытирать лицо брата, хотя у самой по щекам быстро бежали слезы.
Эдди опять уронил голову в горьком, скорбном рыдании.
- О, боюсь, что он сильно ранен, и я... я... застрелил его!
Поделиться книгой: