Помоги проекту - поделись книгой:
– Если я завтра меченую форель поймаю?
– До завтра еще дожить надо, – посерьезнев, сказал хозяин водоема. – Вдруг ты в полынью провалишься и на корм рыбам пойдешь?
– А что, появились опасные места? – поинтересовался слышавший разговор Павел. Для него такая новость имела значение – так же, как и Неспокойный, он не любил застревать на каком-нибудь одном месте, но предпочитал, как можно больше передвигаться по водоему, сверля лунку за лункой, благодаря чему, обычно ловил больше своих приятелей. С другой стороны, при поиске новых уловистых точек увеличивался риск провалиться под лед…
– В верховье ходить не советую. Да там и рыбы нет.
– А где есть? – тут же поинтересовался Вакиридзе.
– Вон там, там и там, – без какой-либо привязки к месту махнул Шишигин опустевшей бутылкой в сторону озера. – Вы, главное, не забудьте лицензии приобрести…
Павел первым вошел в егерский домик и увидел дочь хозяина Ниночку, наряженную в бело-голубой костюм Снегурочки и такую же шапочку, из-под которой торчали две короткие косички. Комната была украшена гирляндами, с потолка свисали и крутились на ниточках большие бумажные снежинки, а на столе помимо маленькой искусственной елки стоял в хрустальной вазе огромный букет желтых роз.
– Здравствуйте! – улыбнулась Ниночка. – С новым годом вас!
– И вас – с наступающим! Как все по-праздничному! – у Павла сразу улучшилось настроение. – И даже цветы?
– Это мне вчера папуля подарил. На совершеннолетие.
– Ого! А мы без подарков…
– Подарок в том, что вы приехали, – не успела она договорить, как дверь с улицы распахнулась, и в комнату гурьбой ввалились приятели Павла.
– Представляете, а Ниночке-то восемнадцать исполнилось, – сообщил он.
– Поздравляю! – Вакиридзе шустро отстранил Павла, подскочил к девушке и чмокнул ее в подставленную щечку. – За это надо выпить.
– Потом выпьем! – пробасил Лыжник, в свою очередь, отстраняя Вакиридзе и выкладывая на стол стодолларовую купюру. – А то щас напоздравляемся и вообще на лед не выйдем. Хозяюшка, выпиши-ка лицензии мне и моему дружбану Бердску.
– Так! Всем в очередь, – засуетился Вакиридзе. – Я – следующий. И не толкайтесь, не толкайтесь…
Павел предпочел не торопиться. Пока рыбаки приобретали лицензии, стоял в стороне и любовался Ниночкой. Когда за последним из его шумных приятелей захлопнулась дверь, подошел к ней со словами: «С новым счастьем!», – чтобы тоже поцеловать в щечку. Но Ниночка вдруг встала и, обхватив его руками за шею, притянула к себе и впилась жадными губами в его губы…
– Паша, ты чего там застрял? – вопросил Вакиридзе, когда тот появился на льду озера. – А чего красный такой, словно из бани?
– У хозяюшки бланки лицензий закончились. Пока новые искала, пока заполняла – вот я и запарился, – соврал Павел, вытирая рукавом лицо. – Клюет?
– А как же! У меня пару раз дернуло, Вызырь-Тызырь поймал одну на килишко, а у Неспокойного – вообще обрыв.
– Значит, все-таки не перевелась крупная форелька?
– Может, и не перевелась. Но ты же знаешь Неспокойного. Он всегда выдает желаемое за действительность. Может, он просто узлы на удочках с прошлой рыбалки не перевязал.
Павел вспомнил, что перед выездом на водоем поленился перевязать узлы – самое ненадежное место с рыболовной снасти. В случае если на крючок сядет крупная рыба, леска могла лопнуть. Он достал одну удочку из пяти, что были в ящике, сел на него, перекусил леску и уставился на дрожащие пальцы!
…Ниночка не оставила ему времени снять хотя бы куртку, да и сама осталась в костюме Снегурочки и даже в шапочке. Уже во время первого, затянувшегося поцелуя, он выяснил, что под костюмом Снегурочки из одежды на девушке ничего нет. Все произошло очень бурно и быстро. Это было что-то фантастическое. И если бы не трясущиеся пальцы и не исходивший от всего тела жар, Павел мог бы подумать, что все, случившееся несколько минут назад у него с Ниночкой, ему просто причудилось. Но какой же он получил кайф!
Обычной эйфории от предстоящего процесса рыбалки не осталось и в помине. Зато Павел прекрасно понимал, что запомнит этот день на всю жизнь…
Многолетняя привычка взяла свое – узел на блесне затянулся надежно. Лунок на льду хватало, но Павел привычно расчехлил ледобур и одну за другой, без передыха просверлил еще семь лунок – в ряд, с пятиметровым интервалом. И только после этого, вернувшись на первую лунку, приступил к ловле.
Даже новичку в рыбалке подобная ловля показалась бы довольно простой. Хитрость была в приманке – шаровидном свинцовым грузилом с приделанной полукруглой пластмассовой лопастью с одной стороны и с одинарным крючком с другой. На этот крючок насаживалась тонкая полоска замороженного мяса кальмара длиной сантиметров пять. Хитрая приманочка опускалась на дно, после чего достаточно было, делая взмахи, выдерживая паузы и подматывая катушку, постепенно поднимать ее до самого льда.
Поклевка могла произойти в любой момент, и Павел это хорошо знал. Но все равно не ожидал, что на первой же лунке сторожок согнется при пробном взмахе удилищем. Опытный рыболов машинально подсек и, почувствовав тяжесть на другом конце снасти, подумал, что сегодняшний день удался вдвойне.
Форелька сопротивлялась бойко, но недолго, и на первый взгляд весила она около килограмма. Стараясь не привлекать лишнего внимания, Павел споро снял добычу с крючка и убрал в ящик. Что, впрочем, не укрылось от Вакиридзе, больше следившего не за своей снастью, а за действиями других рыбаков.
– Поклевочка где была? – негромко спросил он.
– Вполводы, – ответил Павел, глядя куда угодно, только не на приятеля. – На первом же взмахе, представляешь?
– Тебе, как всегда везет.
– Мастерство не пропьешь…
В этот предпраздничный день рыболовов на платнике обозначилось немного – человек пятнадцать. Для приехавших это было неоспоримым плюсом. Хотя бы потому что, когда хозяин водоема приступал к процессу выпускания привезенной форели в заранее вырубленную прорубь, к этой проруби сбегалось меньше народу. Та самая форель до поры до времени содержалась и вела полуголодный образ жизни в так называемом «садке» – участке, отгороженном от остального водоема мелкоячеистой сеткой. Ближе к обеду Ефим Шишигин вылавливал подсачеком из садка десятка два рыбин, опуская их в большой бидон, и затем из этого бидона выпускал в прорубь. Форель, ошалевшая от свободы и в то же время жаждущая насытиться, набрасывалась на все, казавшееся ей съедобным. А рыбаки со своими приманками оказывались тут как тут.
Павел не видел в такой рыбалке никакого удовольствия. Сравнивал это с ловлей в аквариуме, а тех, кто подбегал к проруби, сверлил в метре от нее лунку и хапал дурную форель, называл «аквариумистами».
Вот и сейчас, увидев, как Ефим Шишигин тащит на санках бидон к проруби, прорубленной рядом с установленной посередине водоема елкой, а большинство рыбаков, словно магнитом, потянулись туда же, Павел поморщился и, выбрав снасть, сорвался с места и поспешил подальше от этой аквариумистики.
Едва ли не бегом рванул в верховье озера. Лед там почему-то оказался толще, но все равно сверлился быстро, без проблем. Вот только рыбы там, как и предвещал Шишигин, не было. Даже если и была, то на примаки Павла никак не реагировала. Он сверлил лунки одну за другой, но все было бес толку.
Вообще-то Павел никогда не был жаден до рыбы. Ловить умел и порой даже удивлял своими трофеями. Для него на рыбалке более важным было общение с друзьями. Поэтому он планировал еще какое-то время половить в одиночестве, а потом вернуться к оставшимся у елки приятелям, чтобы выпить с ними водки, поболтать и продолжить рыбачить уже в компании, может быть, заключив какой-нибудь спор.
Планы нарушила зазвучавшая со стороны егерского домика музыка и возникшее у елки оживление. Заинтригованный Павел решил узнать, что происходит и ничуть об этом не пожалел. Рядом с елкой на гладком полупрозрачном льду кружилась в танце на коньках Ниночка. Разрумяненная, в костюме Снегурочки, с торчащими из-под бело-голубой шапочки косичками, она не могла не вызвать радостной улыбки. И не только Павел, но и остальные рыбаки радовались устроенному представлению. Так вот какой сюрприз приготовил Шишига?
Но это оказалось только началом сюрпризов. Разодетый под Деда Мороза Шишигин нырнул под елку, вытащил оттуда ящик с водкой, водрузил его на стол. Рядом с ящиком поставил кастрюльку, наполненную, как можно было догадаться, квашеной капусточкой.
– Подходите, господа рыболовы, подходите! – зазывно кричал хозяин водоема. – Всем по стопарику – в честь праздничка!!!
Павел за угощением не пошел. Просверлил лунку, опустил в нее блесну и, ритмично взмахивая удильником, стал наблюдать за Ниночкой. Она больше не танцевала. Внимательно глядя под ноги, нарезала круги вокруг елки, которые становились все больше и больше. Павел подумал, что девушка немало рискует угодить коньком в какую-нибудь лунку, но, видимо, она и сама это прекрасно понимала. Во всяком случае, проезжая мимо, Ниночка даже не обратила внимания на его приветственный взмах рукой.
Павлу это не понравилось, и когда Снегурочка заканчивала очередной круг, он отложил удильник и, расставив руки в стороны, преградил ей дорогу. Ниночка затормозила в метре от него, обдав ноги ледяным крошевом. Задорно улыбнулась и показала язык.
Господи, неужели всего пару часов тому назад они занимались любовью?!
– Чего это твой отец сегодня так расщедрился? – спросил Павел.
– Новый год, – пожала плечами Ниночка. – Вот велел мне обозначить вокруг елки зону, чтобы внутри нее какой-то аттракцион устроить.
– Поэтому ты круги нарезала?
– Ну да. Он просил всех рыбаков внутри круга собраться.
– Зачем?
– Да не знаю я…
– А теперь, – донесся со стороны елки голос Ефима Шишигина, – я предлагаю всем желающим принять участие в конкурсе на скорость сверления лунок! Внимание! Тому, кто быстрее всех просверлит три лунки, дед Мороз подарит две, ДВЕ! бутылки водки!!!
– Ура! – заголосили собравшиеся.
– Господа рыболовы, внимание! – вновь взял голос Шишигин. – Чтобы не было лишней суеты и чтобы не толкаться, предлагаю всем разойтись по границе круга, который очертила коньками наша Снегурочка. Сверлить начнете по команде и только в границе круга…
– А ты участвовать не собираешься? – поинтересовалась Ниночка у Павла.
– Бесполезно, – отозвался он, глядя на разбредавшихся по кругу приятелей. – У меня на ледобуре ножи не очень новые.
– Я в этом все равно ничего не понимаю… – пожала плечами Ниночка.
– Приготовились… Старт! – скомандовал Шишигин.
Полтора десятка ледобуров одновременно вгрызлись в лед. Павел наблюдал такое много раз, участвуя в соревнованиях и по ловле рыбы на мормышку, и на зимнюю блесну. Порой от скорости сверления зависело удачно или нет выступит спортсмен, а таких на льду сейчас было больше половины. Однако первым просверлил три лунки Неспокойный, который соревнования игнорировал принципиально. Ледобур у него был не покупной, а самодельный, его-то он и победно поднял над головой.
– Кто бы в этом сомневался, – усмехнулся Павел и с интересом посмотрел на Ниночку. – Ты сама-то рыбу любишь ловить?
– Не-а. Достаточно того, что папуля рыбак заядлый.
– Господа рыболовы! Победитель в конкурсе на самое быстрое сверление лунок определился и получает достойный приз! Но это был лишь первый конкурс! Второй с точно таким же призом начнется буквально через несколько минут. А победителем в нем станет тот, кто первый поймает форель в границах все того же круга, причем, поймать он ее должен в свежепросверленной лунке. Итак, трехминутная готовность. Ниночка, что там за отшельник? Тащи его в круг!
– Пойдешь? – спросила Снегурочка Павла.
– Не люблю в толпе ловить, – помотал он головой и решительно просверлил новую лунку рядом с чертой, но с внешней стороны круга.
– Господа рыболовы! Старт!
Вновь зашумели ледобуры. Павел окинул взглядом водоем. Помимо него не стал соревноваться только один рыболов – Лыжник, застрявший неподалеку от берега. Скорее всего, там клевало. Павел к нему не пошел, было все-таки интересно, кто окажется счастливчиком-победителем. Да и опрокинуть стаканчик время подошло. Не успел он об этом подумать, как со стороны елки к нему вновь подкатила Ниночка.
– Папуля тебя зовет, – развела она руками. – Говорит, очень хочет выпить с самым знатным рыболовом. Просит уважить…
– Ладно, уважу, – Павел поднялся с ящика и стал сматывать удочку. – Но при условии, что и ты со мной выпьешь.
– Папуля не …
– Один глоточек. В честь праздничка…
– Хорошо, – сдалась Ниночка. – Но только сначала вон того рыбачка позову.
Она покатила в сторону Лыжника, а Павел направился к елке, по пути подбадривая соревнующихся. Стоявший на настиле Ефим Шишигин приветствовал его двумя поднятыми стаканчиками.
Настил, на который ступил Павел, оказался крепкий, настоящий плот, возможно, летом он таковым и являлся. И стол, на котором стоял ящик с водкой, тоже был сколочен накрепко, видать, руки у хозяина водоема росли из нужного места. Да и дочка у Ефима – настоящее сокровище. Чокаясь с Шишигиным, Павел впервые посмотрел на него не как на барыгу, наживающемся на увлечении рыболовов, но с некоторым пониманием, что ли. Все-таки содержать в порядке озеро – дело непростое, здесь и грамотный подход должен быть, и риск присутствует, и немалый труд требуется.
– Напрасно не соревнуешься, – сказал Шишигин, когда они выпили.
– Да они здесь так нашумели, что вся форель по углам озера разбежалась. Я лучше капусточкой твоей фирменной угощусь, – Павел запустил руку в кастрюлю. Сейчас намного интересней соревнований ему была Ниночка. Он отыскал ее фигурку рядом с Лыжником, продолжавшим ловить у берега, и нахмурился. Лыжник умел не только неплохо ловить рыбу, но и обольщать девушек…
– Есть! – знакомый вопль заглушил остальные звуки. – Я поймал, я, я, я!
– Ну, теперь всех достанет своей звездностью, – вздохнул Павел, наблюдая за радостным Геннадием Вакиридзе, который напрямую бежал к елке, сжимая пальцами под жабры приличных размеров рыбину.
– Ефим, гляди – с биркой! – радостно сообщил Вакиридзе.
– Ты бы хоть поберег форельку-то, – нахмурился Шишигин. – Ишь, надавил – кровища так и хлещет…
– А чего ее жалеть-то? Моя рыба – чего хочу, то и делаю.
– Может, я ее у тебя выкупить хочу и обратно в озеро отпустить.
– И за сколько же выкупить? – Вакиридзе, остановился напротив стола, с другой стороны которого на него взирали Павел и хозяин водоема.
Ответить Шишигин не успел. Форель, которую держал Геннадий, извернулась и выскользнула из пальцев, а сам рыболов в неудачной попытке ее поймать, шмякнулся на лед. Со всех сторон раздался гогот. Вакиридзе быстро вскочил, но вместо того, чтобы посмеяться вместе со всеми, зло наподдал рыбину носком сапога. Та отлетела и ударилась о бочку с елкой.
Звук удара получился громким, и все, видевшие, как Вакиридзе обошелся с форелью, как-то разом замолчали. Но уже в следующее мгновение тишину нарушила какофония всплесков. Сначала Павел захотел ущипнуть себя – не спит ли, не выпитая ли водка сыграла шутку со зрением. Но, взглянув на Шишигина, понял, что и тот в шоке от увиденного, – из просверленных рыбаками лунок одна за другой выпрыгивали рыбы! С фонтаном брызг они взмывали в воздух на высоту человеческого роста и, извиваясь серебристо-малиновыми телами, падали на лед. Форелей было много – и больших, и маленьких. Это был настоящий форелевый салют, и ничего необычнее и красивее Павел в своей жизни не видел.
Бьющейся на льду рыбы становилось все больше и больше. Рыболовы, сначала пораженные увиденным, наконец сообразили, что это самая что ни на есть халява, и, отбросив удочки, принялись хватать руками скользкую добычу и торопливо засовывать в свои ящики. Но длилось это недолго. Лед в пределах очерченного Снегурочкой круга как-то разом покрылся множеством трещин и начал колоться. Люди, только что передвигавшиеся по тверди, оказались на раскачивающихся, уходящих из-под ног, продолжавших ломаться льдинах. Соскальзывающие с них рыбы попадали в родную стихию, для людей же купание в ледяной воде не сулило ничего хорошего.
Первым окунулся Вакиридзе. Он тут же вынырнул с ошалелыми глазами и замолотил руками по ледяному крошеву.
– Сюда давай, сюда! – закричал ему Павел, оставшийся стоять на покачивающемся настиле. В кармане куртки у него была веревка с петлями на концах, припасенная специально для подобных случаев. Ему доводилось и самому проваливаться в полынью, и вытаскивать других. Сейчас он машинально достал веревку и приготовился бросить один конец приятелю, когда тот приблизится на доступное расстояние. Кажется, Вакиридзе его понял и стал грести еще энергичнее.
Со всех сторон слышались крики оказавшихся в воде людей. Кто-то просто орал, очумело размахивая руками, кто-то целеустремленно продвигался туда, где лед оставался крепким.
– Ефим, что происходит? – раскручивая веревку, спросил Павел.
– Человекалка, – голос Шишигина дрогнул.
– Что?
– Я не знал, я не хотел…
– Чего не хотел?
– Он бы ее утопил…
– Ты про что? Кто кого утопил?
– Подледный король! Мою Ниночку!
– Чего-чего? – за криками Павел плохо разобрал слова Шишигина. Да и спасательную веревку уже пора было подбросить приблизившемуся Геннадию. Что Павел и сделал, даже немного перекинув ее через приятеля. Вакиридзе схватил ее со второй попытки. Павел сразу потянул веревку на себя, и она заскользила в пальцах тонущего.
– В петлю руку продень, в петлю!
Со своей стороны Павел продел руку в петлю с самого начала, и когда Вакиридзе сделал то же самое, веревка соединила их, как трос соединяет альпинистов. Теперь оба должны были либо спастись, либо утонуть.
Поделиться книгой: