Помоги проекту - поделись книгой:
– Не торопись! – остановила она Павла, когда он вновь попытался увлечь ее на кровать. – А как же выполнение условия?
– Условия?!
– Сначала ты должен поцеловать лягушечку…
– Да, – не стал спорить и о чем-то спрашивать Павел. Подумаешь – лягву поцеловать! Сейчас он согласился бы исполнить и еще более нелепое условие.
Лягушечка все так же сидела на дне глубокой тарелки, только комары с ее головы куда-то делись – может, улетели, а может, она их языком слизнула, – неважно. Наклонившись к лягве, уставившейся на него выпуклыми глазами, Павел увидел, что в одной лапке у нее зажата вилка. Обычная алюминиевая вилка с одним обломанным зубчиком, которой лягва вдруг ткнула его прямо в нижнюю губу…
День
…Прежде всего, Павел подставил под тонкую струйку родниковой воды, падающий в озеро с невысокого берега, катушку, строгий механизм которой не допускал попадания в нее даже мельчайших частичек грязи. Только потом скинул сапоги, стянул штаны, носки и принялся их отмывать. Вообще-то к подобным процедурам Павел давно привык. Бывало и хуже. Просто очень уж не вовремя пришлось этим заниматься. Что подтвердилось, когда поблизости раздалось недовольное:
– Эй, кто там плещется! Всю рыбу распугали!
Павел узнал голос рыбачки. Отвечать не стал, но шуметь постарался потише. Он не знал, продолжать ли рыбалку. Дело было не в сырой одежде – солнышко пригревало все сильнее, и простудиться он не боялся. Просто день как-то с самого утра не заладился, и настроение у Павла все больше и больше портилось.
Наконец-то отмывшись, одевшись и обувшись, он все-таки привязал к леске новую блесну с красной шерстинкой на тройнике и пошел в обратную сторону. Ту, первую клюнувшую щуку все-таки стоило попытаться соблазнить на поклевку еще разок…
Рыбачку с удочкой в руках, устроившейся на старом пне, он увидел все у того же симпатичного омута. Хотел пойти мимо, но в это время девушка вытащила из воды серебристую рыбешку, которая, сорвавшись с крючка, упала ей за спину в траву. Девушка ловко схватила прыгающего карасика – с ладонь и, конечно же, заметила остановившегося Павла.
– Поздравляю! – сказал он, как можно приветливей.
– Спасибо, – она поправила съехавшую набок шляпу.
– На хлеб ловите?
– Почему – на хлеб? На мотыля, – пожала плечами симпатичная рыбачка.
– Мотыля в Москве купили? – удивился Павел.
– Почему – купила? Сама намыла в нижнем озере…
– Серьезно? – Павел удивился еще больше. Он лишь однажды в детстве наблюдал, как отец добывает мотыля. Отец забрасывал в воду ведро на веревке, вытаскивал его, полное черного ила, в котором копошились ярко-красные личинки комара. Тогда это занятие показалось ему не очень приятным. А тут – девушка сама намыла!
– А что тут такого… – вновь пожала плечами рыбачка и, опустив карасика в ведерко, взялась за удочку.
– Поклевывает? – отбросив стеснения, Павел подошел к ней и заглянул в наполненное водой ведерко.
– Не особо, – хмыкнула она.
– Ничего себе – не особо! – он аж присвистнул, глядя на лениво шевелящих в ведерке крутобоких карасей, среди которых только что пойманный был самым мелким. – Да вы же меня обловили.
– А ты чего поймал? – заинтересованно обернулась она.
– Да так, мелочевку. Зато одна щука кила на три сошла, и еще одна – леску оборвала.
– Ну да, ну да…
– Не верите?
– А ты бы поверил, если бы я сказала, к примеру, что поймала золотую рыбку, которая обещала исполнить три моих желания?
– Тебя, как зовут? – немного помолчав, спросил он.
– Маша.
– Очень приятно. А меня – Павел.
– И мне – приятно…
Ночь
…– Молодец, хвалю, – услышал Павел незнакомый голос и открыл глаза.
Вцепившись в спинку кровати, Маша смотрела на него с нескрываемым отвращением. Что-то с ним было не так. Вспомнив про зеркало на стене, Павел повернул голову и увидел отображение женщины – тоже обнаженной и очень красивой. В одной руке у нее была вилка, на раскрытой ладони другой сидела лягушка. Своего отображения в зеркале Павел почему-то не видел. Зато чувствовал, что ему очень холодно. А то, на чем он сидит, было вообще ледяным. Сидит?
Перед глазами появилась вилка с одним обломанным зубцом. Он посмотрел в зеркало – женщина, нацелив вилку на лягушку, слегка ткнула ее в грудь. Павел содрогнулся от удара, захотелось срочно убраться из этой комнаты, но он вдруг понял, что не может сдвинуться с места – что-то держит ноги. В зеркале лягушка на ладони женщины нелепо дергалась – ее лапы были зажаты между пальцев.
– А теперь лягушечку должна поцеловать ты, – сказала женщина, на что Маша поморщилась и зажала рот руками.
– Должна, – властно повторила женщина, шагнула к ней и поднесла ладонь с лягушкой к Машиному лицу. – Ну же, целуй!
Маша покорно опустила руки и сложила губки бантиком…
Утро
…Поплавок задрожал и чуть притопился, Маша выждала пару секунд и коротким рывком сделала подсечку. Кончик удилища согнулся под тяжестью рыбы, леска стала нарезать круги на воде, но Маша действовала уверенно, без лишней суеты, и вот уже очередной карасик оказался у нее в руках, а затем – в ведерке.
– Тебе бы в рыболовных соревнованиях участвовать, – первое место обеспечено, – сказал Павел.
– Шутишь? – Маша быстро насадила на крючок мотыля и аккуратно забросила точно в то место, где только что была поклевка.
И тут же из воды рядом с поплавком высунулась голова лягушки. Поплавок чуть качнулся – лягушка мгновенно его атаковала.
– Вот, лягва дает, – усмехнулся Павел. – Хорошо не проглотила поплавочек.
– Эти лягвы достали меня уже, – пожаловалась Маша. – Поплавок-то красный, вот они на него и бросаются, думают, что съедобный.
– А мне кажется, они больше на движение реагируют. Хотя, красное и для рыб считается раздражающим фактором.
– И главное – сделать ничего нельзя. Не удочкой же по ним дубасить – так всю рыбу распугаешь…
Поплавок стронулся с места, медленно погружаясь, лягушка прыгнула на него – то ли собираясь схватить ртом, то ли ударить лапками. Маша запоздало подсекла, вытащила из воды пустой крючок и чертыхнулась.
– Может, лягва специально такое вытворяет, чтобы ты рыбы меньше поймала, – сказал Павел.
– Опять шутишь…
– Нет, а ты представь лягушачью логику. В озере плавают щуки, которые питаются и лягушками, и рыбой. Неизвестно, кто из них вкуснее, но, чем больше в воде будет рыбы, тем меньше щука съест лягушек и наоборот. Логично?
– Фантазер, – насаживая тонкими пальчиками на крючок нового мотыля, Маша наконец-то улыбнулась.
– Подожди, не забрасывай, – сказал Павел. – Хочу проверить.
Поудобнее взяв спиннинг, он плавно бросил блесну, целясь в обнаглевшую лягву. Та прыгнула блесне навстречу, как на врага и, зацепившись за один из крючков тройника, повисла, раскорячившись.
– Ой! Есть! – одновременно вскрикнули Маша и Павел.
– Ей, наверное, больно.
– Нечего было мешать рыбу ловить.
– Освободи ее!
– Щас, щас, – Павел с некоторой брезгливостью вытащил крючок из пробитой лапки и бросил необычный трофей к ногам Маши.
Лягва квакнула. Подпрыгнула, замысловато развернувшись к Павлу задом, к Маше передом. Вновь квакнула, словно что-то спрашивая.
– Да, – ни с того ни с чего сказала Маша и посмотрела Павлу в глаза. – Ты придешь ко мне в гости сегодня ночью?
– Приду, – кивнул он.
– Мой дом…
– Я знаю, где твой дом…
Ночь
…Она уже успела натянуть платье и теперь его расправляла, и Павел пожалел, что не открыл глаза минутой раньше. Хотя, чего жалеть – без одежды он ее уже видел. Кого – её?
Та, что повернулась к Павлу лицом, была не Маша. Перед ним стояла та самая женщина, отражение которой он видел в зеркале. Обнаженная красавица, державшая на раскрытой ладони лягушку. Теперь на ней было то самое платье, которое он снял с Маши. А где Маша?
– Где Маша? – спросил он у незнакомки.
– Да вон, – небрежно кивнула она в сторону окна.
Павел не без труда поднялся на ноги. Маши в комнате не было, зато на подоконнике сидела лягушка. Он перевел взгляд на незнакомку.
– Ты до сих пор не понял? – хмыкнула она.
– Тебя, как зовут? – немного помолчав, спросил он.
– Царевна Жанна.
– Царевна, говоришь…
– А ты теперь – царевич.
– Царь, царевич, король, королевич, – вырвалось у него.
– Очень хорошо, что вы двое так вовремя пришли на мое озеро, – сказала Жанна.
– Почему?
– Да потому что завтра луна будет уже не такая полная, как сегодня ночью…
…Павел не понимал, почему и зачем идет рядом с Жанной по ночным улицам. Ноги сами несли, и он не мог ни остановиться, ни повернуть назад. Да он и не хотел останавливаться или поворачивать. Он просто знал, что должен выполнить волю царевны Жанны, вот и выполнял.
Она молчала с тех пор, как приказала ему одеться и следовать за ней. Он тоже молчал, покорно напяливая джинсы, застегивая рубашку, вылезая за ней в окно. Сидевшую на подоконнике лягушку Жанна прихватила с собой и теперь несла ее на вытянутой руке, на раскрытой ладони, словно вот-вот собираясь ее кому-то вручить. От царевны ощутимо веяло холодом…
Павел никогда не бывал на озере ночью. В свете полной луны оно показалось сказочным. Тишина нарушалась лишь жужжанием комаров, но почему-то пить кровь они не решались, лишь кружили над головами. Жанна привела его на то самое место, где Маша ловила карасей, а он подцепил на крючок лягушку. Все так же с вытянутой рукой она присела на пенек, на котором сидела Маша, и уставилась на воду. Павел встал рядом, не понимая, чего ждет и чего хочет царевна.
– Если хочешь, чтобы Маша вновь стала сама собой, ты будешь должен целовать всех, кто вылезет на берег, до тех пор, пока не поцелуешь ее, – наконец-то сказала Жанна очень тихо. – Не бойся, еще раз ты не превратишься, так и останешься человеком. Что, царевич, готов целовать своих подданных?
У Павла слова застряли в горле. К чему готов? К тому, чтобы целовать всех, кто вылезет на берег? Он уставился на спокойную воду, в которой отражалась полная луна, и не заметил, как Жанна взмахнула рукой. Крутящаяся в воздухе лягушка пролетела с десяток метров и приводнилась с громким всплеском. И только сейчас Павел до конца осознал, что на самом-то деле это была не обычная лягушка, а превращенная Маша, и теперь, чтобы вновь стать девушкой, ей необходимо доплыть до берега, а ему – ее поцеловать.
Он видел, что она и в самом деле поплыла к нему. Но поплыла не только она. Гладкая поверхность воды вдруг стала бугристой, каждой бугорок был лягушачьей головой, таких бугорков было много, очень много, и все они двигались в его сторону. Вот уже первая лягушка выбралась на берег у самых его ног, еще одна, еще, еще…
– Ну же, царевич, приступай! – сказала Жанна с той же властной интонацией, с которой приказывала Маше целовать лягушку, то есть его самого.
Он живо представил, что вот сейчас поднимет и поцелует первую попавшуюся лягву, и вместо нее появится женщина или мужчина. Он будет целовать их одну за другой, и на берегу будет появляться все больше и больше людей. Когда очередь дойдет до Маши, их может оказаться сотня и даже больше. Что они станут делать – лягвы в образе людей, среди нормальных людей?! Нечего им среди нас делать!
Павел резко наклонился и поцеловал в губы не успевшую отвернуться Жанну. В тот же миг на пеньке вместо женщины появилась лягва. Она громко заквакала, и остальные лягвы, успевшие выбраться на берег и продолжавшие плыть принялись ей вторить, отчего у Павла заложило уши. Он вытер рукой губы, ставшие холодными от прикосновения с царевной Жанной.
Но была ли она на самом деле? Может, ему все, происшедшее в комнате у Маши просто привиделось?
Выбравшиеся на берег лягвы окружили его и пенек внушительным стадом, квакая и хаотично прыгая. Лягва на пеньке тоже прыгала – от его края до края, разворачиваясь в полете и с каждым прыжком – все выше и выше. А что если она изловчится и в прыжке дотронется до его губ? Этого еще не хватало!
Павел вдруг с ужасом обнаружил, что не может сдвинуться с места – таким плотным стало лягушачье стадо вокруг ног. К тому же громоздившихся друг на друга лягв становилось все больше. В очередной раз подпрыгнувшая на своем пеньке царевна, достигла уровня его груди. Решившись, Павел поймал ее на лету. Медлить не стал, поудобнее перехватил Жанну за заднюю лапу, раскрутил и с силой запулил подальше от берега.
– Эй, подданные, ну-ка всем скопом – вперед, за своей царевной! – рявкнул он, перекрывая кваканье.
Лягушачий гвалт мгновенно стих, а в следующее мгновение лягвы, резво принялись прыгать обратно в воду и наперегонки плыть по направлению к расходящимся на середине озера кругам.
– Надо же, – только и сказал на это Павел.
И тут заметил, что на берегу осталась одна единственна лягва. Задрав морду, она глядела на него выпученными глазами. Маша?
Павел присел на корточки и, аккуратно взяв лягву за туловище, поднес к лицу. Целовать или не целовать? Сразу два комара с громким жужжанием спикировали на голову земноводной твари, впились хоботками в кожицу. Он сильно на них дунул, лягва моргнула, комары улетели, и тут же Павел почувствовал, как принялись кусать его, – в голову, плечи, руки.
Рискнуть или не лучше не рисковать? Жанна вполне могла обмануть, сказав, что он больше не превратится. Или, когда она была в женском обличие, он бы не превратился, а теперь… А если он держит не Машу в обличие лягвы, а еще одну царевну?
Царевич Павел, значит…
Он повернул голову, – из воды на него смотрели сотни лягушачьих глаз. Смотрели молча, словно гипнотизируя. Он потянулся к лягве губами. Не дотянулся, вдруг почувствовав, как сильно замерзли пальцы, держащие одну из своих подданных. И вновь, глядя в ее выпученные глаза, задался вопросом – целовать или не целовать?
Кнопка
Поделиться книгой: