Странствия Иеро

Солнечный свет угасал, и под покровом огромных деревьев наступила почти полная темнота. Но Клоц видел в сумерках не хуже кошки; медведь, по-видимому, тоже. Иеро чувствовал, что может положиться на своих спутников. Он и сам неплохо различал пейзаж при тусклом вечернем освещении; с детства привычный к темному лесу, усиливший свои способности тренировкой, он не боялся мрака. Он не испытывал усталости и не хотел делать остановку, желая поскорей убраться прочь из этого молчаливого леса, из зоны ментального гнета, который до сих пор ощущался каждым нервом, каждой клеточкой мозга.

Милю или две маленький отряд двигался по чистому сосновому бору без подлеска. Длинные хвойные иглы слегка похрустывали под копытами лорса и лапами медведя; солнечный свет умирал, последние его лучи скользили по стволам сосен.

Внезапно Горм зашагал быстрее, в единый миг оторвался футов на двадцать и в следующую секунду исчез в чаще. Клоц, наоборот, замедлил шаг. Его большие уши встали торчком, ноздри раздулись, как будто он почувствовал какой-то необычный для этого места запах. Иеро положил руку на гладкий приклад метателя и некоторое время внимательно смотрел вперед.

«Предательство? — бешено мчались его мысли. — Медведь — друг? Или он — тот самый изменник, о котором предупреждал символ Крючка? Какое из двух толкований было верным?»

Вытащенный из чехла метатель уже лежал на передней луке седла, когда лесное молчание прервали звуки человеческого голоса.

Сильный и глубокий, принадлежащий, видимо, опытному оратору, голос зазвенел под низко нависшими ветвями слева от них. Говоривший знал язык метсов.

— Безобразный зверь и еще более безобразный всадник… Так вот кто идет по следам С'нерга! Это и есть добыча, которую мы искали весь день?

Один из солнечных лучей упал на гладкий валун в двадцати футах от лорса. На нем, скрестив руки, с мерзкой улыбкой на лице стоял закутанный в плащ человек; глаза его холодно изучали Иеро.

— Священник, я вижу, и довольно высокого ранга в вашей дурацкой иерархии, — сказал человек в плаще, чье имя было, очевидно, С'нерг. — Ну что ж! Мы редко видим святых отцов в этих районах, где к ним питают большую неприязнь. Когда я набью из тебя чучело, мой маленький друг, мы станем любоваться на них чаще!

Слушая бледнокожего, Иеро медленно стискивал пальцы на стволе метателя, лежавшего на седельной луке по другую сторону от врага. Он не строил иллюзий насчет собственной безопасности, несмотря на то что С'нерг, казалось, не был вооружен. По мощности ментального излучения, генерируемого мозгом колдуна, священник уже понимал, что встретился с адептом Нечистого. Эта тварь обладала такой телепатической силой, которая, возможно, равнялась способностям члена Совета или даже самого верховного аббата. А значит, успешный выстрел или бросок копья было делом невероятной удачи.

Выпрямив руки, С'нерг спустился с валуна и шагнул к Иеро. Священник мгновенно повернул метатель в его сторону и попытался открыть огонь, однако не смог шевельнуть пальцем, лежавшим на спусковом крючке. Внезапно тело его оказалось скованным, словно бы окаменевшим; несмотря на нечеловеческие усилия, он полностью утратил способность двигаться. Иеро в ужасе взглянул вниз, на С'нерга, который стоял уже рядом с лорсом, безмятежно разглядывая животное и всадника. Невероятная власть этого человека держала священника в жестких тисках. И не только его: он смутно ощущал, что огромный лорс пытается разорвать подобное оцепенение, действуя с тем же успехом, как и его хозяин.

На лбу Иеро выступила испарина; он использовал все приемы, которым был обучен, чтобы освободить свою волю от смертоносных ментальных объятий колдуна. Пристально посмотрев в лицо С'нерга, он содрогнулся: казалось, глаза колдуна не имели зрачков, они были подобны провалам серой пустоты, безразлично созерцавшим перед собой такую же пустоту. Несмотря на все попытки сопротивления, Иеро чувствовал, что им овладевает желание спешиться. Каким-то образом ему стало ясно, что, если он это сделает, контроль над его волей усилится; прямое соприкосновение с огромным телом Клоца хотя бы в малой степени ограничивало власть С'нерга над ним. Очевидно, подумал священник, физическая жизнеспособность и психическое поле лорса как-то поддерживают его собственные слабеющие силы. Глядя вниз в ужасные тусклые глаза, он заметил, что, несмотря на улыбку на жестоком лице колдуна, его лоб тоже покрылся бисеринками пота. Напряжение мысленного поединка сказывалось и на нем, но Иеро не мог больше сопротивляться и покачнулся в седле.

— Во имя Отца, Сына и… — задыхаясь, прошептал он, борясь из последних сил. По лицу адепта Нечистого расплылась холодная усмешка.

Внезапно из леса выскочил Горм — выпрыгнул, словно призрак, из мрака чащи и стремительно бросился на помощь. Даже у небольшого медведя челюсти обладают огромной силой, и сейчас они с лязгом сомкнулись на самой чувствительной части тела колдуна. Тот пронзительно вскрикнул от боли, пошатнулся и упал; сжимавшие Иеро тиски мгновенно исчезли, силы вернулась к нему, как и воинская привычка действовать с решимостью и быстротой. Клоц еще содрогался от напряжения, когда его всадник уже спрыгнул с седла вниз. На земле, перепутавшись клубком, корчились человек и медведь. Священник выбрал удобный момент, и, когда С'нерг попробовал подняться, лезвие длинного кинжала перечертило белое горло. Фонтан темной крови запятнал искаженное лицо, раздался предсмертный хрип, и окутанная плащом фигура замерла в неподвижности смерти.

«Торопись, — пришла мысль медведя. — Сделали — много — шум. Теперь идти — идти быстро (бежать, скакать)».

«Ждать», — скупо отозвался Иеро.

Он был занят осмотром тела колдуна. Рядом с трупом валялись странный тяжелый стержень из голубоватого металла футовой длины, нож, похожий на его собственный, запятнанный кровью клинок и свиток пергамента. Под плащом мертвый адепт носил костюм из ткани сероватого цвета, показавшейся Иеро на ощупь странно скользкой. В маленьком мешочке на поясе лежало нечто круглое, металлическое, походившее с первого взгляда на небольшой компас. Это было все. Священник бросил стержень, нож, пергамент и похожий на компас предмет в сумку и вскочил в седло.

«Теперь едем, — передал он. — Здесь сделано все».

Медведь немедленно пустился вперед легкой рысцой, придерживаясь направления, которым они шли раньше. Длинными прыжками лорс последовал за ним.

Оглянувшись, Иеро уже не увидел в наступившей темноте тела своего врага.

«По крайней мере, — подумал он, — этот не рассыпался пылью, как те, другие. Может быть, они даже не были людьми?»

Несколько миль троица двигалась с большой скоростью, пока не наступила ночь. Рассеянный свет звезд озарил лесную чащу, затем на небосводе появилась полная луна. К радости Иеро, ужасная лощина осталась далеко позади, и угнетающее чувство удушья, которое преследовало его в последние часы, рассеялось. Это, должно быть, решил священник, закончилось действие телепатической эманации убитого колдуна.

Он не забыл вознести краткую благодарственную молитву, принятую среди солдат; он понимал, насколько приблизился к смерти — или, возможно, к чему-то еще более страшному, чем физическое уничтожение. Еще секунда-другая, и его разум был бы полностью подчинен чудовищной воле того, кто называл себя С'нергом… Он не хотел гадать о предстоявшей ему судьбе — то ли немедленной гибели, то ли пытках и допросах в каком-нибудь тайном логове; но он не сомневался, что рано или поздно слуги Нечистого уничтожили бы и его самого, и его животных. Нет, об этом лучше не думать! А если о чем и стоит сейчас поразмышлять, так это о Горме.

Горм поразил Иеро; он понял, каким огромным мужеством обладает молодой медведь. Зверь, которому Господь даровал разум, сумел выждать и неожиданно напасть на врага! Иеро определенно чувствовал уважение к своему новому союзнику.

Наконец медведь замедлил бег, его тяжелое хриплое дыхание говорило, что он устал. Клоц тоже сбавил темп, и теперь они двигались со скоростью быстро идущего человека. Темнота наполнилась шорохами и вскриками, но то были нормальные звуки Тайга — далекое утробное хрюканье грокона, гигантской свиньи, визг дикой кошки, болтовня белок высоко на деревьях и резкие вопли ночных сов. В этом шуме не ощущалось ничего, внушающего тревогу. Что-то большое, бледное, как привидение, неожиданно взметнулось с земли и помчалось прочь длинными прыжками, скрывшись во тьме. Одинокий огромный заяц был легкой добычей для любого хищника и никогда не чувствовал себя в безопасности.

По прикидке Иеро, они прошли не менее пяти миль, двигаясь на юго-восток, когда Горм дал сигнал остановиться. Они находились под большими темными ветвями, и гнилые стволы лежали вокруг на ковре из хвойных игл. Полная тьма царила под деревьями; даже отблеска слабого света звезд не проникало сюда.

«Стоять — отдыхать — теперь (безопасно) — здесь», — пришли мысли Горма.

Соскочив на землю, Иеро направился туда, где темнел силуэт медведя, опустился на корточки и попробовал разглядеть глаза своего нового друга.

«Спасибо — помог (нам) — опасность — плохо», — послал он мысль.

Похоже, с каждым разом ментальный обмен происходит все легче и легче. Он мог теперь говорить с животным почти с такой же легкостью, как с Маларо, своим товарищем по комнате в школе аббатства, с которым он был связан мысленно сильнее, чем с кем-либо другим. Обмен мыслями с медведем происходил примерно на таком же интеллектуальном уровне и резко отличался от телепатического контакта Иеро с большим лорсом. Ответы Клоца были очень простыми и не содержали абстрактных понятий.

Медведь отозвался. Священник почувствовал, как длинный шершавый язык Горма коснулся его носа и щек; он понял, что это были приветствие и ласка. Он ощутил также волну доброжелательности или эмоции, родственной ей и полной скрытого юмора. Кажется, Горм развлекался.

«(Почти) убил нас — плохими мыслями. (Я) увидел их (почувствовал их) — пошел вперед — (он) взял (поймал) меня — сделал меня неподвижным (неживым). Затем снова — стал живым — пришел — укусил — остановил (прекратил) — дурные мысли. Хорошо (удачно)?»

Вывалив розовый язык, медведь сделал паузу.

«Почему ты помог мне? — спросил Иеро. — Чего ты хочешь?»

Долгая пауза. Позади себя он слышал легкое пофыркивание Клоца; очевидно, лорс разыскивал в еловой хвое свое любимое лакомство — грибы. Наконец молодой медведь ответил. Его мысли были ясными, но отрывистыми — как будто бы он представлял, что хочет сказать, но не знал, какими словами.

«Идти с тобой — видеть новое — новые вещи, новые земли — видеть, что ты видишь, узнать, что ты узнаешь, найти, что ты найдешь».

Иеро в замешательстве откинулся назад. Мог ли Горм получить представление о его миссии? Но откуда? Как? Это казалось невероятным, невозможным! Сам он не говорил об этом никому; его путешествие было тайной.

«Ты знаешь, что я ищу, куда я иду?» — резко спросил он.

«Нет, — пришел отклик. — Но ты расскажешь. Расскажешь сейчас. Возможно, потом не будет времени».

Священник размышлял. С него взяли клятву ничего не говорить о своей миссии, но эта клятва не была нерушимой, так как давалась не на Священном Писании. Клятва означала скорее общую секретность его задачи; но он мог, исходя из собственного здравого смысла, искать себе любых союзников и помощников.

Он принял решение и больше не колебался.

Две фигуры лежали голова к голове в полном молчании.

Большой лорс наблюдал за лесом, его трепещущие ноздри и уши словно просеивали ночной воздух, выбирая новости, близкие и далекие. А в это время те, кого он охранял, беседовали — и каждый из них узнал много нового под темным пологом из еловых ветвей.

Глава 2

В начале…

— Мы проигрываем, Иеро, мы проигрываем — медленно, но неизбежно. — Высокая фигура отца Демеро, облаченная в коричневую рясу, безостановочно двигалась от стены к стене классной комнаты; тонкие руки сложены за спиной, белая борода спадает на грудь. В подземной келье было тихо, и эта звенящая тишина словно давила в уши. — Одной веры недостаточно, сын мой, — по крайней мере, для такого дела. В последние годы мы снова и снова сталкиваемся с враждебной волей человека — да, человека или группы людей, замышляющих зло. Человекоподобные существа, убитые при попытке проникнуть в Саек, в Центральное аббатство, лишь малая часть проблемы. Имеется много больше фактов, но Совет принял мудрое решение не доводить их до народа. — Старик остановился, и его тонкое суровое лицо смягчилось в усмешке.

— Ни один из нас не имеет права рассказывать об этом даже своим женам! — Через мгновение он снова стал серьезным и, выбрав кусок мела в ящике, шагнул к классной доске. Его преподобие Кулас Демеро начинал свою карьеру в аббатстве как наставник молодежи и до сих пор сохранил старые привычки.

— Смотри, — произнес он и начал писать. — Наш большой караван два года назад наткнулся на засаду у северного берега Внутреннего моря, на главной дороге, ведущей из Атви. Захвачено десять фургонов, груженных старинными лабораторными инструментами; все найдены потом разбитыми и переломанными. Эти инструменты разведчики нашли в почти не поврежденном городе периода до-Смерти, что лежит на берегу Лантического океана. Мы думаем, что они использовались для производства оружия, о котором сейчас ничего не известно. Обозначим этот случай номером один.

Мел заскрипел по черной поверхности доски. Аббат продолжал, оглядываясь иногда на Иеро, сидевшего за длинным школьным столом:

— Второе. Мы послали большой отряд солдат и поселенцев под командой помощника аббата и двенадцати священников для строительства обители в районе недавно основанных у Гудзонова залива рыбных промыслов. Так как отряд направлялся на крайний север, в холодные места, он был отлично укомплектован и снабжен запасами на шесть месяцев. Ты слышал об этом, я полагаю; поход был крупным событием и кончился катастрофой. Несмотря на все предосторожности, непрерывную мысленную связь отряда с контактными центрами здесь, в Саске, и в других аббатствах, тысяча сто молодых, полных сил мужчин и женщин исчезли. Мы узнали об этом лишь по внезапно оборвавшемуся потоку связи. Команда киллменов нашла двумя неделями позже место исчезновения поселенцев и брошенные припасы, частично ставшие добычей диких животных. Там были смутные следы Нечистого, но ничего определенного, ничего такого, что можно было бы подержать в руках. Одиннадцать сотен наших лучших людей! Это было ужасным ударом! Итак, как я говорил, обозначим этот случай номером два. — Лицо аббата помрачнело, он сделал паузу и взглянул на молодого священника. — Ты хочешь что-нибудь спросить?

— Нет, отец мой, — спокойно ответил молодой священник.

Тот, кто не был знаком с ним, счел бы его флегматиком, но старый аббат, наблюдавший за Иеро Дистином с юности, знал его лучше. Кивнув головой, он снова повернулся к доске:

— Отряд пропал около полутора лет назад. Следующий случай, который я обозначу номером третьим, — дело с кораблем. Лишь несколько членов Совета знают об этой истории, так что я полагаю, ты ничего не слышал. Спустя два месяца после того, как мы потеряли отряд колонистов, которые могли бы основать аббатство Сан-Джоан, — тень страдания снова промелькнула на лице старика, — на севере, в Банке, как передали надежные люди с Западного побережья, появился большой корабль. Эта область называется Беллас; океан там полон скал, лесистых островов и крайне опасен для плавания. Люди, сообщившие о судне, не метсы; их раса на нашей земле является более древней…

— Это были чистокровные иннейцы, — подтвердил Иеро. — Их осталось немного, они бродят там и тут, живут маленькими охотничьими группами и не желают объединяться ни с кем. Некоторые из них хорошие люди, другие знаются с Нечистым и могут быть опасны. Давайте прекратим детский лепет, отец мой. Вы же знаете, я уже не юноша первого года обучения!

Несколько секунд старый аббат сконфуженно смотрел на своего бывшего ученика, потом рассмеялся:

— Извини, но я так привык беседовать в подобной манере с моими коллегами из Совета, что это стало привычкой. Итак, на чем мы остановились? Да, на корабле. Этот корабль — большое, странно выглядевшее судно, много больше, чем любой наш рыболовный баркас, — потерпел крушение на одном из внешних островов Белласа. И на его борту находились люди — представь, люди с другой стороны Западного океана! Погода была плохой, корабль налетел на скалы, и наши иннейские друзья пытались помочь мореходам, желтокожим и узкоглазым — таким, как и записано в старых хрониках. Именно такими и должны быть люди с западного побережья Великого океана. Несколько лодок с лучшими гребцами попытались достичь острова, но в штормовую погоду это оказалось невозможным. Как только мы получили сообщение о корабле, из ближайшего аббатства Святого Марта был отправлен на запад кавалерийский отряд. Если помнишь, в той части страны хорошие дороги. Когда наши люди прибыли к месту крушения, там уже ничего не осталось, ни желтокожих, ни их следов. В том месте на побережье есть три маленьких иннейских лагеря; они исчезли тоже, но от них сохранились кое-какие следы. Около одной из стоянок нашли в лесу старика — или же он сам вышел к нашим солдатам. Этот старый калека сидел в шалаше, где у иннейцев устроено что-то вроде парной бани, и его не заметили во время нападения на лагерь. Орда лемутов — как я полагаю, волосатых ревунов — появилась из воды. Они ехали верхом на огромных животных, похожих на больших тюленей, — наши люди видели потом таких около побережья. Они снесли до основания три иннейских лагеря, убили всех, кто мог двигаться, и швырнули мертвые тела в море; туда же было брошено имущество и запасы иннейцев. Старик не знал, что случилось с кораблем; о судне он слышал от соплеменников, но сам его не видел. Ни корабля, ни людей, да упокоятся они в мире… — Аббат Демеро перекрестился и, нахмурившись, покачал головой. — Кто знает, какое новое знание о Потерянных годах мы упустили? Кто знает? — Он потер ладонью лоб и уставился на Иеро пронзительным суровым взглядом. — Ну, сын мой? Ты начинаешь улавливать нечто общее во всех этих случаях?

— Я думаю так, — откликнулся молодой священник. — Думаю, что нас уничтожают физически, но еще больше стремятся оградить от знаний, особенно от тех, которые могут представлять опасность для Нечистого и лемутов. Я думаю, их совместные действия кем-то организованы, и, когда к нам приходит весть о каком-нибудь новом знании, они стремятся тут же вырвать его из наших рук.

— Верно, — подтвердил аббат. — Это то, что я думаю, и другие в Совете думают так же. Но слушай, сын мой…

Год назад двадцать наших лучших молодых ученых, мужчин и женщин, работавших над проблемами мысленного контроля, которые открывают массу новых и удивительных возможностей, решили провести встречу. Они прибыли сюда, в город Саек, со всех концов республики.

Несколько членов Совета аббатств, входящих в наш постоянный научный комитет, приветствовали молодых ученых и были в курсе работы этого совещания. Как положено, у двери зала, где собрались ученые, стояли два охранника аббатства. И один из них, наблюдательный парень, заметил, что как-то утром мимо него прошел двадцать один человек.

Если бы он тотчас поднял тревогу… Но он колебался. Через некоторое время молодой страж все же заглянул в зал и увидел, как двадцать юношей и девушек в полном молчании убивают друг друга. Представь, они пустили в ход поясные ножи, обломки мебели и все, что попалось под руку! Охранник пронзительно закричал и разрушил наваждение. Но шесть человек оказались мертвы, а восемь получили тяжелые увечья… Как ты понимаешь, здесь мы столкнулись со случаем сильнейшего ментального воздействия, подчинившего волю этих людей.

Аббат прекратил расхаживать по комнате и сел на скамью напротив Иеро.

— Ученые мало что могли вспомнить. У них тоже было смутное чувство, что на их встрече присутствует кто-то лишний, но описать его они не могли. Страж тоже не сумел этого сделать. Но для нас ясно, что случилось. Это может произойти с любым… с тобой, со мной… Ты понимаешь?

— Да. Мозг огромной силы, — кивнул Иеро, с мрачным видом разглядывая свои сапоги. — По-видимому, то был один из колдунов, из легендарных адептов Нечистого. Они в самом деле существуют, отец мой, или же это фантастические домыслы?

— Боюсь, что домыслов тут не больше, чем в истории с кораблем или погибшими колонистами, — печально произнес аббат. — Ты хорошо знаком с сущностью мысленного внушения и понимаешь, что в данном случае мозг огромной силы должен внушить окружающим мысль о невидимости. Следовательно, надо держать их под постоянным контролем. Замечу, что сделать это в полной мере не удалось — парень из стражи сумел кое-что почувствовать, хотя бы присутствие лишнего человека… С другой стороны, внушая идею о своей невидимости, эта тварь одновременно пыталась усиливать мелкие ежедневные трения, несогласия и обиды, пока они не выросли в чудовищное, всепоглощающее стремление к убийству. Вот так, сын мой! Но возможно, ты заметил некое странное обстоятельство в этой истории, а?

— Молчание, — усмехнулся Иеро. — Да, молчание. Они убивали друг друга в полной тишине.

— Отлично, мой мальчик. — Его наставник одобрительно кивнул. — У тебя есть кое-что в голове, Иеро, несмотря на вид записного лентяя. Да, молчание. Какой мощный мозг! Заставить их, два десятка молодых людей с превосходной ментальной подготовкой, сражаться в полном молчании! Шум мог сорвать весь план, и он лишил их дара речи. Я думаю, в республике найдется не более четырех человек, которые могли бы совершить нечто подобное.

— И вы — один из них, отец мой, — вымолвил молодой священник. — Вы хотите рассказать что-нибудь еще или мы можем теперь перейти к делу?

— Ты знаешь о тех двух нелюдях, что почти проникли в наши архивы и исследовательские лаборатории в Центральном аббатстве, — произнес Демеро. — Я полагаю, мы можем присвоить этому случаю номер четвертый. Сущность этих монстров свыше наших сегодняшних знаний. Если они были человекоподобными созданиями, то каким образом их плоть и кости могли превратиться в горстку пыли?.. Увы, Нечистый обогнал нас, Иеро! Есть и другие случаи, представляющие интерес в рассматриваемом нами аспекте. Небольшая часть наших разведчиков, прекрасно подготовленных людей, таких же умелых, как ты, исчезла бесследно в дальних странствиях. Вероятно, они наткнулись на засаду или на опасность, с которой не смогли справиться. Наши посланцы с сообщениями огромной важности для Восточного союза Атви тоже исчезали не раз. И так далее, и тому подобное… Все это говорит лишь об одном, сын мой, — это паутина, смертельная паутина, которая опутывает нас! — Старик настойчиво и внимательно смотрел на Иеро. — Но пока я не услышал от тебя, моего лучшего ученика, ни одного серьезного вопроса. Иеро, ты не можешь больше оставаться пассивным; соберись, сейчас нужен весь твой ум и опыт. Ты выполняешь работу, которую может сделать любой странствующий священник-заклинатель, ты бегаешь по лесам и шатаешься в прерии. А ведь во время обучения в аббатстве твои оценки были самыми высокими — и ты даже не очень старался! Теперь обрати слух ко мне, пер Дистин! Я взываю к твоему разуму от имени Бога нашего и твоих наставников на этой земле, и я хочу, чтобы ты выслушал меня с подобающим вниманием и серьезностью. Те члены Совета, кто знает тебя, вынуждены считать, что есть лишь две причины, оправдывающие твою нынешнюю жизнь. Во-первых, мы надеемся, что преодоление опасностей развило в тебе ответственность и усовершенствовало боевое искусство. Во-вторых, твои разносторонние таланты позволяют тебе достигнуть успеха во многих видах служения Господу. Но время твоей подготовки миновало. Миновало, сын мой! Теперь задавай серьезные вопросы, потому что нам еще многое предстоит обсудить.

Иеро выпрямился; его черные глаза сердито смотрели на старшего друга и наставника.

— Значит, вот что вы думаете обо мне, — промолвил он с обидой. — Бездельник, хоть и неплохой парень, живущий в свое удовольствие! Это не так, отец мой, и вы это знаете!

Аббат Демеро сидел, уставившись на Иеро и ничего не говоря.

Его взгляд выражал симпатию и добродушную насмешку; Иеро почувствовал, что его гнев остывает. В словах наставника была правда, и, как человек справедливый, он не мог этого не признать.

— Простите мой гнев, отец аббат, — с трудом пробормотал он. — Я думаю, что во мне намешано многое… не только от священника, но и от солдата… Что я должен сделать для вас?

— Хороший вопрос, Иеро, — усмехнулся аббат, — но не из тех, какие я сейчас хотел бы от тебя услышать. О том, что должно быть сделано, мы поговорим позже. Посмотрим сначала, мой друг, каковы твои заключения о том, что я тебе рассказал. Я имею в виду все — силу и слабости, оценку нашего положения и, наконец, способы и средства решения проблемы. Давай выслушаем твои собственные идеи по этому поводу.

— Ну, — сказал Иеро медленно, — первой мне пришла в голову мысль о том, что число трагедий, о которых вы рассказали, в последнее время возросло. Измена? Пожалуй… Предательство по крайней мере одного высокопоставленного лица в республике. Мне не нравится говорить об этом, но я предпочитаю правду. Что вы думаете о членах Совета?

— Хорошо, сын мой, — кивнул аббат, — просто отлично! Ты еще не разучился соображать, бегая по лесам! Да, здесь возможна измена, и следует быть осторожным, очень осторожным — даже здесь, в этой подземной келье. Ни мои коллеги в Совете, ни ты сам не имеете представления, какие шаги могут быть предприняты, если мы заподозрим предателя в таком маловероятном месте… следовательно, я не буду ничего тебе рассказывать на сей счет.

Они обменялись понимающими улыбками. Старый аббат как будто не сказал Иеро ничего; но теперь священнику стало ясно, что и Совет не гарантирован от проникновения предателя.

— Я не против конспирации, — согласился он. — Мы получили от кого-то ряд жестоких ударов, и все эти действия четко скоординированы. Хотя мы беседуем с вами, отец мой, под надежной охраной, утечка сведений возможна и отсюда. Наши мысли концентрируются на определенной теме, возникают ментальные волны, которые могут быть восприняты — особенно адептом такой силы, как вы описали. Что предпринято, дабы не допустить такой возможности? — Иеро скрестил руки на груди и пристально посмотрел на аббата.

— Вот это, — ответил старик.

Пока они беседовали, Иеро не обращал внимания на плоский деревянный ящик, украшавший дальний конец стола. Аббат приподнял его крышку и показал забавный механизм: маленький полированный маятник из материала, похожего на слоновую кость, подвешенный на тонкой деревянной оси. У обоих концов маятника были закреплены на гибких опорах два металлических диска.

— Этот маятник сделан из удивительного вещества — очевидно, еще в Потерянные годы. Если сюда проникнет чья-либо мысль, направленная на нас, ее ничтожное воздействие заставит колебаться маятник между этими дисками, и мы услышим звон. Мы проверяли это устройство два года, и пока ошибок не было. С помощью таких приборов нам удалось обнаружить двух шпионов в Центральном аббатстве. Нужно ли говорить тебе, что только очень немногие знают о нем?

— Не нужно, — с расстановкой произнес Иеро, разглядывая маленький сигнальный прибор. — Это меня успокаивает, отец аббат. Теперь, я думаю, вы хотите услышать мои соображения. Очевидно, Совет разработал план, чтобы предохранить нас от этой нарастающей опасности, и я являюсь его частью. Должно быть, возникла нужда в человеке опытном и хорошо подготовленном, так как план сопряжен с физическим риском. Что же меня ждет? Путешествие, разведка в некотором районе, занятом врагами? Я прав?

— Продолжай, — кивнул аббат.

— Хорошо. — Иеро усмехнулся. — Мне кажется, есть сведения о каком-то мощном древнем оружии. Чтобы проникнуть к нему, необходим храбрый человек, способный украдкой миновать занятую врагом область и добиться успеха там, где не может помочь целая армия. Откровенно говоря, — добавил он, — я уже утомился от всех этих секретов. Скажите ясно, отец мой, чего вы от меня хотите?

— Твои догадки близки к истине, Иеро. Ты и еще несколько хорошо подготовленных парней должны разыскать это самое секретное оружие. Мы хотим, чтобы ты попытался проникнуть в Забытые города на дальнем Юге. И мы полагаем, что тебе удастся раскрыть кое-какие тайны минувших времен, которые защитят нас от Нечистого, готового сокрушить Канду.

Несмотря на то что ожидалось что-то подобное, Иеро был заворожен. Он странствовал далеко на востоке, в Атви, и во многих других районах Севера, но дальний Юг оставался книгой за семью печатями — и для него, и для других разведчиков. На каждое мутировавшее растение или животное на севере континента приходилась целая дюжина на юге; здесь, по слухам, водились монстры, мощь которых равнялась силе стада лорсов и которые могли проглотить целиком крупного оленя; здесь росли деревья столь огромные, что человеку требовалось несколько минут, чтобы обойти вокруг ствола. Многие из этих историй были порождением фантазии охотников и лесных бродяг, но многое, как знал Иеро, было правдой. В своих странствиях он достигал южных границ Тайга, где бесчисленные сосны хвойных лесов начинали сменяться огромными лиственными деревьями. Забытая южная империя, легендарные Соединенные Штаты, лежала там, и каждый ребенок знал, что Смерть попировала в тех краях сильнее, чем где-либо в мире. Смерть явилась причиной чудовищного изменения всей жизни, которое лишь в незначительной степени коснулось глухих северных районов. Бесконечные болота, внутренние моря и огромные пространства радиоактивных пустынь простирались на юге; до сих пор там светились неугасимыми голубыми огнями зоны Смерти. А сами Забытые города, куда ему предстояло отправиться, — они были опаснее всего! Детей пугали историями об ужасных, медленно расползающихся утесах древних зданий, один взгляд на которые приносил гибель. На Севере тоже имелись Забытые города, но большинство из них были либо изолированы, либо исследованы, о чем знали все. Кроме того, разрушительная мощь Смерти только слегка задела их. Отважные охотники и вольные бродяги, невзирая на запрещение аббатств, иногда рисковали проникать на юг, но мало их уходило и еще меньше возвращалось. Все эти сведения промелькнули в голове молодого священника, пока он смотрел в старые мудрые глаза отца Демеро.

Он выпрямился на скамье и обвел взглядом длинную комнату без окон с низко нависшим потолком. Наконец его взгляд снова остановился на лице аббата.

— Вы представляете, что я должен искать там, отец? — спросил Иеро. — Или же это должно быть любое устройство, какое мы сумеем использовать для защиты?

— Ну, с этим все в порядке, — хмыкнул старик. — Мы немного представляем, что нам нужно. Разумеется, это оружие. Но страшное оружие породило Смерть, и мы не хотим будить ее снова. Атомный яд и все подобные вещи должны быть похоронены, иначе Нечистый оживет — и, говорю тебе, я опасаюсь, что это возможно! Нет, такого мы не хотим. Но имеются и другие виды оружия — вернее, орудий, дающих его обладателю огромную силу. Все это трудно выразить в обычных словах, сын мой… Скажи-ка мне, ты когда-нибудь размышлял над нашими центральными архивами — здесь, в Саске?

— Конечно, отец, — отозвался молодой священник. — Но что вы имеете в виду под словом «размышлять»?

— Что ты думаешь о них, вот что я имею в виду, — с усмешкой произнес Демеро. — Насколько эффективна работа с ними? Они занимают площадь в две квадратные мили под землей, и ими пользуются около двух сотен высокообразованных священников и ученых. Являются ли эти архивы ценностью?

Иеро видел, что его старый наставник клонит к чему-то определенному, но понять его не мог.

— Конечно, эти архивы — большая ценность, — подтвердил он, мысли тяжело ворочались в его голове. — Без собранной в них информации мы бы ничего не могли сделать. Половина усилий наших ученых и разведчиков направлена на их непрерывное пополнение. Так в чем же дело?

— Дело вот в чем. Когда я запрашиваю информацию — сведения, которые, как я точно знаю, имеются в архивах, — часто нужно ждать днями, пока ее разыщут. Теперь, предположим, мне надо получить данные по нескольким вопросам — например, я хочу знать уровень дождей, выпавших на востоке провинции Саек, урожай хлебов на юге и сроки сезонной миграции баферов. Итак, требуется еще больше времени, чтобы разыскать все эти сведения. Затем, с помощью других специалистов, я оцениваю эти факторы и принимаю решение. Эта процедура тебе знакома, не так ли?

— Конечно, — с недоумением произнес Иеро. — Но зачем вы все это говорите? Обычная процедура поиска информации, только и всего!

— Да, это так. А теперь представь себе, что я иду по архивам и беседую с ними — обрати внимание, не с хранителями, а с самими архивами! — советуюсь по поводу угрожающей нам опасности. Не прерывай, мой мальчик, я еще не совсем потерял здравый смысл! Представь, что архивы сами выдают мне всю нужную информацию — например, через десять минут я получаю бумагу, на которой написано: «Если вы сделаете операцию X, затем Y и Z, то ваши враги будут обезврежены!» Ясно тебе? — Он внимательно посмотрел в глаза Иеро.

— Говорящие архивы и картотеки? — изумленно откликнулся тот. — Вы шутите, отец мой? Мы снова начинаем использовать радиосвязь, но радио, в конечном счете, всего лишь помогающий человеку прибор. А вы говорите о такой машине, которая не только хранит информацию, но и делает выводы! Разве это возможно?

Аббат удовлетворенно улыбнулся:

— Да, мой мальчик, и не только возможно, но и хорошо известно. Такие машины были созданы в период перед Смертью и названы компьютерами. Наши ученые нашли в архивах сведения о том, что были компьютеры, превосходившие размерами дом, в котором мы находимся. Можешь ты себе это представить?

Иеро сидел, уставившись на стену позади аббата Демеро, и его мысли мчались словно стадо баферов. Господь Вседержитель! Если такие вещи — не фантазия, то мир может быть изменен в течение суток! Все знания прошлого могут сохраниться где-то, в каком-то неведомом месте, в такой чудесной машине!