Пожизненный срок

— Спасибо, — сказала она. — Мы вернемся позже, чтобы составить официальный протокол.

Давид и Юлия Линдхольм.

«Не знаю, смогу ли я так жить и дальше, Нина».

«Прошу тебя, только без глупостей, Юлия!»

Она обернулась и жестом приказала Сундстрёму и Ландену перекрыть лестницу в обоих направлениях, а Андерссону велела следовать за собой к двери. Они с Андерссоном стали по обе стороны от двери, уйдя с линии огня.

Нина несильно надавила на дверь. Она была заперта. Нина знала, что эта дверь закрывается автоматически, если ее специально не удерживать открытой. Она поискала на поясе складной нож, легким движением запястья открыла, просунула в щель для писем, приоткрыла ее и заглянула внутрь.

В прихожей горел свет. Из квартиры тянуло запахом типографской краски и еды. На коврике у двери валялась утренняя газета. Нина повернула лезвие ножа, чтобы прорезь оставалась открытой. Она извлекла из кобуры пистолет и убедилась, что патрон в патроннике, взглянула на звонок, дав понять Андерссону, что не хочет и дальше скрывать их присутствие.

Опустив пистолет, она нажала кнопку, и из квартиры послышался звонок.

— Полиция! — громко произнесла Нина. — Откройте!

Она прислушалась. В квартире было тихо.

— Юлия, — позвала Нина негромко. — Юлия, это я, Нина. Открой. Давид?

Бронежилет давил на грудь, не давая дышать. Нина почувствовала, что на лбу выступил пот.

— Так это Линдхольм? — спросил Андерссон. — Давид Линдхольм? Ты знакома с его женой?

Нина сунула пистолет в кобуру, достала из внутреннего кармана кителя личный мобильный телефон и набрала знакомый номер городского телефона.

Андерссон подошел ближе.

— Послушай, — сказал он, оказавшись совсем рядом. Нина с трудом подавила желание сделать шаг назад. — Послушай, если ты лично заинтересована в этом деле, то тебе не следовало бы…

Нина отсутствующим взглядом посмотрела на Андерссона. В квартире одиноко зазвонил телефон. Звонки ритмично лились из щели почтового ящика.

Андерссон отошел на свое прежнее место. Звонки прекратились, включился автоответчик. Нина прервала вызов и набрала другой номер. На этот раз мелодичная музыка раздалась с пола в прихожей. Должно быть, мобильный телефон Юлии лежал в ее сумке, поставленной на пол.

Значит, она дома, подумала Нина. Юлия никогда не выходит из дома без сумки.

— Юлия, — еще раз позвала Нина, когда телефон переключился на голосовую почту. — Юлия, ты здесь?

Ответом была гробовая тишина. Нина отступила на несколько шагов, нажала кнопку на рации и негромко заговорила:

— Это 16–17. Мы допросили звонившего, и он сообщил, что звуки, которые он принял за выстрелы, раздались в квартире этажом выше. Мы позвонили в эту квартиру, но нам никто не ответил. Что нам делать? Прием.

После короткой паузы оператор ответил:

— Отряд быстрого реагирования до сих пор недоступен. Вызов ваш. Действуйте. Отбой.

Нина выключила рацию.

— Хорошо, — спокойно произнесла она, глядя на Андерссона и двух офицеров на лестнице. — Будем взламывать дверь. В машине есть ломик?

— Да, есть, — ответил Ланден.

Нина кивнула, и полицейский бегом спустился по ступенькам в подъезд.

— Можешь ли ты руководить операцией, если… — заговорил Андерссон.

— Что ты предлагаешь? — перебила его Нина грубее, чем ей хотелось. — Чтобы я передала руководство тебе?

Андерссон осекся на полуслове.

— Мне кажется, что с Юлией Линдхольм было связано что-то пикантное? — спросил он. — Не была ли она замешана в каком-то скандале?

Нина снова набрала номер мобильного телефона, и Юлия снова не ответила.

Вернулся Ланден с нужным инструментом. Это был увесистый лом из прочной стали длиной около метра.

— Мы имеем право ломать дверь? — спросил Ланден, переводя дыхание и передавая Нине лом.

— Любая задержка может повредить делу, — ответила Нина.

Двадцать первый параграф устава полиции гласит: «Полиция имеет право войти в квартиру, комнату или любое иное жилище, если есть веские основания считать, что в закрытом помещении кто-то умер, находится в бессознательном состоянии или по какой-то иной причине не способен позвать на помощь».

Нина передала лом Андерссону, сняла пистолет с предохранителя и сделала знак остальным занять свои места.

Андерссон вставил заостренный конец лома между полотном двери и дверной коробкой, а Нина ногой прижала дверь, чтобы, открывшись, она не ударила коллегу в случае, если кто-то попытается силой вырваться из квартиры.

С третьей попытки Андерссону удалось сломать замок, практически не повредив дверь. Из квартиры донесся явственный запах еды.

Нина напряженно прислушалась, плотно прикрыв глаза и сосредоточившись. Потом она открыла глаза и резко повернула голову влево, быстро окинув взглядом прихожую. Никого. Взгляд в сторону кухни. Никого. Она заглянула в спальню. Там тоже было пусто.

— Я войду, — сказала она, прижавшись спиной к дверному косяку, и посмотрела на Андерссона. — Прикройте меня. Полиция! — еще раз громко произнесла она.

Ответа не последовало.

Напряженно переставляя ноги, она отошла от двери, отшвырнула ногой газету и бесшумно вошла в прихожую. Висевшая под потолком лампа слегка покачивалась, наверное, от сквозняка. Сумка Юлии действительно стояла на полу слева от входной двери. Рядом лежала куртка Александра. Справа, в гардеробе, на плечиках, висели куртки Давида и Юлии.

Внимательно осматривая кухню, Нина услышала за спиной дыхание Андерссона.

— Проверь детскую, — сказала она, поведя рукой с пистолетом в сторону первой открытой двери слева от входа в кухню.

Коллега скользнул в детскую. Нина слышала, как шелестит ткань его брюк.

— В детской чисто, — доложил Андерссон через несколько секунд.

— Обыщи шкафы, — приказала Нина. — Когда закончишь, закрой дверь.

Сама она сделала несколько шагов вперед и вошла в кухню. На столе стояли две тарелки с остатками спагетти.

«Юлия, Юлия, когда ты станешь хоть немного опрятнее? Я так устала все время убирать за тобой грязь».

Сквозняком тянуло из спальни, наверное, из открытого окна. Шторы были задернуты, в комнате стоял непроницаемый мрак. Несколько мгновений Нина вглядывалась в темноту, но не уловила ни малейшего движения. В комнате стоял резкий, незнакомый и неприятный запах.

Нина протянула руку, пошарила рукой по стене и включила свет.

Поперек кровати, на спине, лежал голый Давид. Там, где должны быть гениталии, виднелись окровавленные петли кишок и разорванная кожа.

— Полиция, — сказала она, заставляя себя действовать так, как будто этот человек был еще жив. — На вас направлено оружие. Поднимите руки.

Ответом была звенящая тишина, и Нина вдруг отметила, что зрение у нее стало туннельным. Она внимательно огляделась. Занавески слегка шевелились от сквозняка. На столике у кровати — со стороны, где спала Юлия — стоял стакан с водой. Пуховое одеяло комом сбилось в изножье кровати. На одеяле лежал пистолет, такой же, какой был у Нины, — «Зауэр-225».

Нина машинально схватилась за рацию.

— 16–17 вызывает центр. На месте происшествия пострадавший. Пока не могу сказать, жив ли он. У него две огнестрельные раны — одна в голову, одна в пах. Прием.

Ожидая ответа, Нина подошла к кровати и склонилась над Давидом. Теперь она видела, что этот человек, несомненно, мертв. Правый глаз был закрыт, словно Давид спал. Вместо левого глаза зияло входное отверстие пули. Кровотечение давно прекратилось, так как сердце перестало биться. В животе тоже зияла рана, из которой на матрац вытекали резко вонявшие экскременты.

— Где скорая помощь? — спросила Нина в микрофон. — Они не получили вызов по этому адресу? Прием.

— Я послал по этому адресу скорую и судмедэкспертов, — ответил в ухо Нине оператор. — Кто-нибудь еще в квартире есть? Прием.

В двери появился Андерссон и уставился на мертвое тело.

— Пойдем туда. — Андерссон махнул рукой в сторону ванной комнаты.

Нина сунула пистолет в кобуру и поспешила в прихожую. Когда она открыла дверь в ванную, у нее перехватило дыхание.

Юлия лежала на полу возле ванны. Вокруг головы нимбом разметались светлые волосы, вымазанные рвотными массами из спагетти и соуса. Она лежала, прижав к подбородку колени, как плод в чреве матери. На Юлии были трусы и большая, не по размеру, футболка. Одна рука была подложена под голову, а другая судорожно сжата в кулак.

— Юлия, — тихо произнесла Нина, склонилась над подругой и отвела волосы с ее лица. Глаза Юлии были широко распахнуты. Лицо покрыто бледными пятнами запекшейся крови. Из угла рта к полу стекала струйка вязкой слюны.

«Господи, она умерла, она умерла, и я не смогла спасти ее. Прости меня!»

Женщина захрипела, дернулась и резко вдохнула. Желудок ее снова сократился.

— Юлия! — громко проговорила на этот раз Нина. — Юлия, ты ранена?

Женщина несколько раз судорожно отрыгнула воздух, а потом снова без сил повалилась на пол.

— Юлия, — сказала Нина, кладя руку на плечо подруги. — Юлия, это я. Что случилось? Ты ранена?

Она посадила Юлию и прислонила ее спиной к ванне.

— 16–17, — прозвучал в наушнике голос оператора. — Еще раз повторяю: есть ли в квартире еще раненые? Прием.

Юлия закрыла глаза, голова ее безвольно откинулась назад, упершись затылком в эмалированный край ванны. Нина подхватила голову Юлии и одновременно пощупала пульс. Сердце билось очень часто.

— Пострадавших двое. Один, по-моему, мертв. Прием.

Она отключила рацию.

— Андерссон! — позвала она, слегка повернув голову. — Обыщите квартиру. Обшарьте каждый дюйм. Где-то здесь должен быть четырехлетний ребенок.

Юлия шевельнула губами, и Нина вытерла рвоту с ее подбородка.

— Что ты сказала? — прошептала Нина. — Юлия, ты хочешь что-то сказать?

Нина осмотрелась, чтобы удостовериться, что в ванной нет оружия.

— Нам выставить оцепление? — спросил из прихожей Андерссон.

— Оцепите лестницу, — ответила Нина. — Сюда едут судмедэксперты и люди из криминальной полиции. Начинайте опрашивать соседей. Начните с Эрландссона, потом опросите соседей на этаже. Постарайтесь узнать, кто разносит газеты. Может быть, он что-то видел. Вы осмотрели комнаты?

— Да, мы даже залезли в духовку.

— Никаких следов мальчика?

Андерссон в нерешительности потоптался в двери.

— Тебе что-то непонятно? — спросила Нина.

Коллега продолжал переминаться с ноги на ногу.

— Думаю, что совсем неправильно, что ты занимаешься расследованием этого дела, — сказал он, — учитывая, что…

— Но я уже здесь и получила это задание, — резко парировала она. — Выставляй оцепление.

— Хорошо, хорошо, — ответил Андерссон и вывалился из квартиры.

Губы Юлии беспрестанно шевелились, но она была не в состоянии что-нибудь произнести. Нина продолжала левой рукой поддерживать ее голову.

— Сейчас приедет скорая помощь, — сказала Нина, свободной рукой ощупывая тело подруги под футболкой.

Ни ран, ни даже царапин. Оружия при ней тоже нет.

В отдалении послышался вой сирен, и Нину охватила паника.

— Юлия! — громко крикнула Нина, ударив ладонью по щеке Юлии. — Юлия, что случилось? Скажи мне!

На мгновение глаза Юлии стали осмысленными.

— Александр, — прошептала она.

Нина склонилась к лицу Юлии.

— Что с Александром?

— Она его забрала, — выдохнула Юлия. — Та, другая женщина забрала Александра.