Побратим смерти

Ледяные пальцы, с легкостью проникшие сквозь затылок, неожиданно исчезли. И сразу стало легче — похоже, Снайпер чем-то заинтересовал некромантку. Оставалось лишь узнать, чем именно.

— Ты видишь дальше живых, — после небольшой паузы проговорил Снайпер. — Почему они сейчас важнее, чем твои слуги?

Он вглядывался в бездну, надеясь вновь увидеть там живую искру. Но тщетно. Не исключено, что ему просто показалось. Искать жизнь в бездне, пристально смотрящей внутрь тебя, не только глупо, но и опасно для рассудка. Лишь пронизывающим холодом пустоты дохнуло ему в лицо, когда шевельнулись бледные губы девочки.

— Мир живых могут спасти только живые, — прошептала Мать мертвых. — Ты знаешь это не хуже меня, побратим моей госпожи…

— Проклятая… ведьма!

Снайпер повернул голову.

В нескольких шагах от него поднимался на ноги Палач. Его неслабо шатало, но это не мешало ему медленно, но верно выполнять задуманное. В руке гигант сжимал обломок своего кинжала. Неважное оружие, но много ли надо девочке, едва достающей этому великану головой до пояса?

— Дохлая тварь, поднимающая из земли мертвечину!

Голос Палача наливался мощью. Он с силой тряхнул сальными волосами, словно сбрасывая с головы невидимые ледяные пальцы, — и, похоже, ему это удалось.

— Люди видели, как ты убила одного из моих братьев[8]. И сейчас ты сдохнешь по-настоящему, узнав на собственной шкуре, что такое казнь «Z»!

Палач сделал шаг, другой. Его неслабо пошатывало, но в глазах гиганта ясно читалось твердое намерение осуществить то, что задумал.

Но девочка не испугалась. Она лишь стояла и глядела на Палача. Вернее, сквозь Палача, словно того и не было вовсе…

Возможно, не следовало гиганту смотреть в глаза той, кого он собирался убить. Но трудно нанести решающий удар, не видя цели. Вот и палач не смог. Его взгляд, горящий ненавистью, пересекся со взглядом Матери мертвых… и сломался — так же, как закаленный клинок кинжала, ударивший по Бритве Снайпера.

Третьего шага не получилось. Палач стоял на месте, тупо глядя перед собой, и бездна смотрела в него, маня темной прохладой вечности.

Гигант медленно поднял руку. Хоть и осталось от его кинжала одно название, но хороший специалист даже консервным ножом может вспороть артерию или выковырять кадык из чужой шеи. А обломок клинка был раза в три длиннее любого консервного ножа…

И Палач справился, потому что был по-настоящему хорошим специалистом своего дела. Зазубренный кусок стали легко пробил кожу на боковой части шеи, подцепил трахею… А потом гигант с силой рванул рукоять от себя, словно отдавая последний воинский салют своим латникам, застывшим в немом ужасе.

Кровь хлынула потоком из разорванной артерии, но Палач еще простоял несколько мгновений, словно памятник самому себе, прежде чем рухнуть лицом вниз на чье-то старое надгробие.

Послышался омерзительный хруст ломающихся лицевых костей. Снайпер невольно поморщился, после чего повернул голову, собираясь сказать еще несколько слов Матери мертвых. Но перед ним никого не было. Лишь очнувшийся ветер еле слышно прошелестел в траве: «Прощай, Побратим смерти… И помни, что я сказала тебе…»

* * *

Человек шел по улице, не прячась в ночных тенях. Тени сами, словно живые, тянулись к нему, ложась под ноги, укутывая плечи, забираясь в глубину капюшона, накинутого на голову. Длинный мешковатый плащ скрывал фигуру ночного странника, а ожившие тени дополнительно размывали ее, так что, стоя в трех шагах, было сложно сказать — то ли действительно человек идет вдоль приземистых домов Стоунхенда, то ли ветер и ночь играют друг с другом, создавая причудливые видения…

— Уффф, — выдохнул стражник, протирая тыльной стороной ладони глаза, залитые потом. — Вот ведь, дерьмо кутрубье!

— Что случилось, Крос? — тяжело дыша, поинтересовался его напарник.

— Да в темноте померещилось, будто идет кто-то… Тень вроде как. В балахоне…

— Косы у нее не было? А то с такой работой самое время подохнуть.

— Типун тебе на язык, — сплюнул Крос. — Пошли уже, а то так до утра не управимся.

На плече у одного стражника, того, что был повыше, лежали две лопаты. В свободной руке он держал горящий факел, которым освещал дорогу. Второй стражник, низкорослый и коренастый, тащил на себе большой мешок, слегка приседая под его тяжестью.

— Честно говоря, не нравится мне идея переться среди ночи на про́клятое место, пусть даже засыпанное обычной землей, — проговорил Крос, вглядываясь в темноту. — А еще я ни кутруба не понимаю, зачем нам при этом таскать на себе полный доспех и мечи. Я, например, ночного лихоимца запросто уработаю лопатой, если он рискнет поинтересоваться содержимым моего кошелька.

— Начальнику внутренней стражи виднее, — прокряхтел напарник Кроса, отягченный не в пример более серьезным грузом, чем его десятник. — К тому же в наших кошельках уже неделю пусто, словно в драконьих черепах, что висят над городскими воротами.

Стражник с радостью вообще помолчал бы, сберегая силы, но не уважить беседой непосредственное начальство значило непременно огрести проблемы в будущем. Которые, само собой, никому не нужны.

А начальство продолжало трепаться. Не иначе, страшно ему было, аж лопаты позвякивали раза в два чаще, чем положено при ходьбе. Хотя, может, это были плохо подогнанные латы. Или гнилые зубы Кроса, на которые искусный приезжий ювелир одел крохотные стальные шлемы. Скорее все-таки они — вряд ли десятник настолько обнаглел, что за доспехами перестал следить. Сотник, если узнает о таком, и плетей выписать может…

— У меня от этого места по шкуре мороз, — признался Крос, подтвердив догадку подчиненного. — Помнишь того оборванца, которого мы недавно подобрали возле дома с разбитым фонарем над дверью? Люди говорят, это была тайная резиденция Чистильщиков веры. А оборванец тот превратился в дракона и выжег ее дотла. Причем заметь, как выжег! Дома, что были рядом, остались целехонькими, а резиденция просто рассыпалась от жара, словно была слеплена из песка!

— Запретная магия Огня, будь она неладна, — вздохнул напарник, больше переживающий не о сгоревшей резиденции Чистильщиков веры, а о том, сколько еще ему переть на себе проклятущий мешок.

— И вот сегодня именно на этом месте нашему достопочтенному начальству приспичило закопать какой-то неопознанный труп. Ты что-нибудь понимаешь?

— Мое дело не понимать, а приказы выполнять, — не особо почтительно проворчал изрядно уставший стражник. Крос недавно в десятники выбился и сразу нос задрал до небес. Мог бы и сменить, покойники не самый удобный и легкий груз. Две лопаты-то на плече нести любой пацан сможет, невелик труд.

Почувствовав настроение подчиненного, Крос трепаться перестал и остановился. Начальник внутренней стражи приказал закопать тело в самом центре пустыря, но ничего, и на краю сойдет. А то, не ровен час, бросит стражник свою ношу, плюнет и уйдет. Задание-то неофициальное, и предъявить ему будет нечего. И спросят не с него, а с десятника. Хотя этот спрос, сейчас кажущийся весьма далеким, — дело пятнадцатое. А вот оставаться ночью в про́клятом месте с трупом наедине — это насущное, от которого мурашки бегают под кольчугой и слегка постукивают стальные зубы.

— Копаем тут, — решительно сказал Крос, сбрасывая на землю лопаты. — И давай побыстрее. Дома всяко лучше, чем здесь.

— А мне как-то все равно, — пожал плечами напарник. — Мой отец кладбищенским сторожем был, я с детства мертвых не боюсь. Живые куда страшнее бывают.

— Тем не менее задание выполнять нужно, — нахмурился десятник. Еще не хватало, чтобы подчиненный обвинил его в трусости. — Так что берись за лопату, и приступаем. Я еще надеюсь домой попасть и встретить рассвет под теплым боком у жены, а не в этом распроклятом месте.

«Что же за бока у его жены, если он просыпается под ними», — подумал стражник, но вслух, понятное дело, ничего не сказал и, поплевав на ладони, взялся за лопату…

Земля была рыхлой, недавно копанной и не успевшей слежаться, поэтому работа пошла споро. Воодушевившиеся стражники махали лопатами, не замечая ничего вокруг и мечтая лишь об одном — поскорее развязаться с не особо приятным заданием…

Черная тень отделилась от слегка оплавленной черной стены ближайшего здания. Две Сестры одновременно выглянули из-за туч, и при их свете сторонний наблюдатель мог бы вполне отчетливо рассмотреть, что это не порождение игры ветра и ночной темноты, а вполне отчетливая фигура человека в мешковатом плаще с глубоким капюшоном, наброшенном на голову.

Человек двигался по земле плавно, словно плыл над ней, едва задевая рыхлую почву по́лами своего плаща. В последний момент Крос уловил взглядом какое-то движение сбоку и попытался обернуться…

Движение головы удалось лишь на треть.

Не прерывая своего скольжения, человек в плаще небрежно махнул рукой, и оба стражника беззвучно исчезли, провалившись в неглубокую могилу так, словно под их ногами внезапно разверзлась бездонная пропасть. Еще один взмах ладонью, выскользнувшей из широкого рукава плаща, — и могила захлопнулась, словно раскрытый рот послушного раба, которому господин приказал замолчать. Теперь на земле не было и следа недавней работы, лишь продолговатый мешок все еще лежал неподалеку от того места, где только что трудились двое стражников внутренней охраны Стоунхенда.

Неизвестный в плаще подошел к мешку. Из глубин капюшона темным огнем полыхнули глаза, жуткие, словно свежие Черные пятна на земле, обожженной драконьим пламенем.

— Я не мог ошибиться, — задумчиво пробормотал ночной странник, которого обычная земля слушалась, словно дрессированная собачка. — Запах драконьего огня слишком силен. Правда, я никогда ранее не слыхал о мертвом драконьем огне.

Из складок плаща появился длинный и узкий меч, зажатый в руке, пальцы которой были украшены черными кольцами и заканчивались ногтями, слишком длинными для обычного человека. Неуловимое движение клинка — и мешок оказался распорот вдоль по всей длине.

— Я не ошибся, — проговорил человек в плаще.

На грубой мешковине лежало обезглавленное тело девушки, покрытое пятнами страшных ожогов. Голова трупа, соединенная с телом лишь лоскутом кожи, была повернута затылком к единственному зрителю, словно труп не желал более общаться ни с кем из мира живых.

— Это правильно, — произнес ночной странник, присаживаясь на корточки и поворачивая голову лицом к себе. — За Темным порогом спокойнее… Хммм. А ведь раньше ты была красавицей… Разрази меня Высшие, красавицей, способной становиться лютой волчицей! Впрочем, удивляться нечему. Большинство женщин умеют это в той или иной степени… Давай-ка тебя немного полечим для начала. Знаешь ли, мертвых лечить гораздо проще, чем живых.

Он зачерпнул горсть рыхлой почвы, поднес ее к своему лицу, пошептал что-то над нею, после чего, неторопливо разминая пальцами твердые комья, принялся посыпать измельченной землей страшные ожоги на теле трупа.

Это было не очень приятное зрелище. Черные пятна корчились, словно безглазые, безногие и бесформенные существа, присосавшиеся к мертвому телу. И умирали, рассыпаясь в пыль, смахивающую на старую золу, которую хозяйки выгребают из своих печек.

— Неплохо, неплохо, — пробормотал маг, движением одной руки легко переворачивая окоченевший труп, словно он был склеен из пергаментных листов. Видимо, привычка говорить с самим собой как-то помогала ему в работе. А может, просто развлекала одиночку, не нашедшего для себя более интересного собеседника, чем он сам.

Все закончилось довольно быстро. Теперь спину трупа покрывали не ожоги, а слой мелкого черного крошева, который маг легко смахнул широким рукавом плаща.

— Ну вот и отлично, — проговорил колдун, вновь возвращая тело в первоначальное положение, отчего окровавленный лоскут кожи перекрутился, порвался и голова упала на землю.

— Невелика беда, — хмыкнул маг, подобрав ее. После чего поднял жутковатый трофей на уровень глаз и принялся вертеть его так и эдак, будто рассматривал редкую вазу, случайно найденную в лавке старьевщика.

— В другое время из тебя получился бы отличный сувенир, — сказал колдун, удовлетворившись осмотром. — Что на письменный стол поставить, что на стену прибить. Удобно. Молчит, мозг не выносит, проблем не создает, глаз радует… Но увы, сейчас ты нужна для другого.

Проговорив это, ночной странник приставил голову к разорванной шее, после чего ногтем аккуратно чиркнул по вене на своем запястье. Черная кровь закапала на место стыка двух кусков мертвой плоти… Хотя — мертвой ли? На тех местах, где расплывались кровавые кляксы, лоскуты кожи сразу же начинали тянуться друг к другу и, встретившись, соединялись, выталкивая наверх свежий красный шрам.

Посвистывая, колдун крутил труп так и эдак, следя, чтобы его кровь равномерно оросила стык головы и тела, а также обширную залысину, где на месте ожога начали стремительно расти недостающие волосы.

Работа была закончена довольно быстро. Теперь лишь уродливый шрам на шее напоминал о том, что совсем недавно девушка была обезглавлена. Да и он бледнел на глазах, стремительно уменьшаясь в размерах.

Удовлетворенно кивнув, маг лизнул рану на запястье, которая моментально закрылась, после чего нагнулся, приложил свои губы к холодным губам трупа и мощно выдохнул.

Мертвое тело изогнулось дугой, будто в него попала молния. Жуткий, хриплый, придушенный стон вырвался из горла трупа.

— Да, это больно, — кивнул маг. — Больно рождаться, больно жить, больно умирать. Но никакая боль не сравнится с той, что терзает душу, возвращающуюся из Обители мертвых.

Наконец страшная судорога отпустила тело. Веки девушки, лежащей на земле, затрепетали, и она открыла глаза.

— Ну, здравствуй, красавица, — сказал человек в плаще. — С возвращением в мир живых.

— Кто… ты? — прохрипела девушка. — И… что с моим голосом?

— Мое имя Ингар, — отозвался ночной странник. — Маг Земли, познавший тайну всепожирающего огня. Решил вот инкогнито прогуляться по Стоунхенду, прежде чем захватить его, посмотреть, что тут и как, — и совершенно случайно нашел весьма привлекательную девушку с оторванной головой, которую собирались закопать два каких-то придурка. Я решил, что это неправильно. И подправил ситуацию.

— Привлекательную девушку, — горько усмехнулась вернувшаяся к жизни. — Ты, наверно, шутишь, маг Земли. Лучше бы ты оставил все как есть.

— Посмотри, — сказал Ингар, после чего подобрал с земли погасший факел и плюнул на него. Пакля, пропитанная горючей смолой, немедленно воспламенилась.

Колдун поднес факел к телу девушки, откровенно любуясь им. Правда, надо отметить, что похоти не было в его взгляде. Скорее, творческое удовлетворение скульптора, создавшего прекрасную статую.

Девушка подняла правую руку и недоверчиво ее осмотрела. Потом левую, словно боясь — а вдруг перепутала? Но нет, на обеих руках не было ни малейших следов страшных ожогов. Не было их и на теле.

Огромные глаза с мольбой уставились на мага. Понимающе хмыкнув, тот достал из складок плаща небольшое зеркало и протянул девушке.

«Интересно, долго ли продержится в этих глазах телячий восторг и океан благодарности? — думал Ингар, наблюдая за той, которая совсем недавно была трупом. — Жаль, что я не могу заключать пари сам с собой… Впрочем, если создать себе двойника, было бы неплохо с ним поспорить. Хотя нет. Зная себя, боюсь, что моя копия непременно попытается убить меня в течение суток».

Удовлетворившись осмотром, девушка вернула зеркало хозяину, после чего, ничуть не смущаясь собственной наготы, встала на одно колено и, приложив руку к высокой груди, произнесла:

— Я, Хелла из рода ночных волков, никогда не забуду о том, что ты для меня сделал. Теперь мое тело, душа и жизнь принадлежат тебе, господин.

— Мило, — рассмеялся маг. — Ну что ж, я принимаю твой подарок, красавица. Правда, с одной оговоркой. В твоем теле нет жизни. Я просто вытащил из Обители мертвых твою душу и вернул ее в мертвое тело. Для нее это — как прожив всю жизнь в роскошном доме, вдруг оказаться ввергнутым в холодную камеру без дверей и окон.

— Мне плевать на душу, если мое тело совершенно, — улыбнулась Хелла. — Главное, что я снова красива, сильна и способна мстить.

— О да, — кивнул маг Земли. — В этом мы с тобой очень похожи.

* * *

Снайпер обвел взглядом всех присутствующих.

Лис и Ксилия протирали глаза, словно только что очнулись от долгого сна. Тем же занималось большинство латников. Остальные сидели на земле, тупо, не мигая, уставившись на своего мертвого командира. Лишь Тестомес и кутруб переглянулись между собой, после чего, не сговариваясь, подошли к Снайперу.

— Они не видели Мать мертвых, — негромко сказал маг Воздуха. — Видение было для тебя, мы же — случайные свидетели.

— Мыы и тоот хооомо, — протянул Окто, ткнув когтем в сторону трупа Палача. — Оон не принял иистины и уумер.

— Скорее, истина не приняла его, — глубокомысленно заметил Итан, косясь на Снайпера.

— Знаешь, чего мне сейчас больше всего хочется? — произнес стрелок.

— Знаю, — быстро сказал Тестомес. — Но меня убивать нельзя. Ты же слышал, что сказала Мать мертвых. К тому же я тогда работал на гильдию, которая предала меня, и сейчас она — наш общий враг. Это я тебе говорю: вряд ли ты еще где найдешь такого союзника, как бывший Верховный маг Воздуха.

— А мне и не надо никого искать, — нехорошо усмехнулся Снайпер, кладя ладонь на рукоять Бритвы. — Я стараюсь всегда работать один.

— Ты еще с ним разговариваешь?! — раздался крик слева.

— Ну вот, теперь и этот пацан очнулся, — недовольно проворчал Тестомес, делая шаг назад — так, чтобы одновременно видеть и Снайпера, и Лиса. — Я, между прочим, в тоннеле ему сказал за мной бежать. Никто не виноват, что он там потерялся.

И сделал еще два шага, пятясь, словно рак. Это он Ксилию заметил, которая неторопливо доставала из колчана стрелу.

— Ладно, всем стоп, — крикнул Снайпер. — Расправа отменяется. Есть у меня один недостаток — я верю в людей и в обстоятельства, которые могут их изменить. Правда, эта вера частенько мне выходит боком. Но все же я считаю, что этому колдуну нужно дать еще один шанс.

— Ты… прощаешь его после того, что он с тобой сделал? — не поверила своим ушам Ксилия.

— Я даю ему испытательный срок, и всех вас прошу о том же, — ответил Снайпер. — Как я понимаю, Итан сейчас в том же положении, что и мы. Надеюсь, прошлое послужит ему уроком.

— Только потому, что ты просишь, Снар, — скрипнул зубами Лис. — Хотя считаю, что всем было бы спокойнее, если б он отправился в Обитель мертвых.

— Я буду за ним присматривать, — сказала Ксилия, вкладывая стрелу обратно в колчан и не сводя глаз с Тестомеса.

— Всем спасибо за доверие, — быстро произнес колдун. Когда магия на исходе, даже одна-единственная стрела может доставить кучу неприятностей, так что даже могущественному магу Воздуха порой приходится быть дипломатом…

— А нам-то что теперь делать прикажете? — подал голос плечистый латник, лицо которого было изрыто глубокими оспинами. — Если вернемся, нас первым делом спросят, где Палач. И что мы им должны рассказать?

— Правду, — усмехнулся слегка осмелевший Тестомес. — Мол, пошли на про́клятое кладбище и всем отрядом стояли-смотрели, как Палач себе горло перерезал.

— Так кто ж нам поверит? — рябой крепыш вскинул густые брови. — Скажут, не уберегли начальство, и всех гуртом повесят — не за это, так за прогулку по про́клятой земле.

— А ты соображаешь, — заметил Итан. — Верно излагаешь, как по писаному. Ну, тогда можете с нами пойти. Глядишь, завоюем себе какой-нибудь замок, засядем там и будем доить ближайшие деревни, как самые настоящие графья.