Сказочная фантастика

— Да.

В этот момент Маусглов выскользнул из-за шторм и бросился вниз по лестнице. Затем он остановился и прислушался, боясь услышать окрик, но ничего слышно не было. Он поспешил дальше.

Добравшись до подвала, Маусглов повернул направо, сделал несколько шагов и остановился. Перед ним были не коридоры, а, скорее, естественные туннели. Он не помнил, из которого из них он вышел Может, из правого? Или из того, который круто поворачивает? Он даже не запомнил, что туннелей было два.

Откуда-то сверху послышался шум. Маусглов ре шил пойти по правому туннелю. Здесь было так же темно, как и тогда, когда он выбирался отсюда. Не шагов через двадцать впереди оказался крутой поворот, которого он не помнил. И, тем не менее, идти на зад было поздно. А впереди забрезжил слабый свет…

В глубине небольшого алькова горел камин. Рядом лежала вязанка хвороста. Маусглов сунул сук в огонь, подул, чтобы он разгорелся. Теперь у него получился факел. Он захватил с собой несколько сучьев и отправился дальше по туннелю. Добрался до развилки. Левый путь казался более широким. Он как бы приглашал пройти по нему. И Маусглов пошел налево. Вскоре он снова дошел до развилки, но на этот раз повернул направо.

Вскоре он заметил, что пол туннеля постепенно уходит вниз. Маусглов миновал еще три развилки, затем комнату со стенами в виде пчелиных сот. После нее он решил делать отметки углем на стенах справа от себя. Наклон стал более пологим, туннель расширился. Он становился все менее и менее похожим на коридор.

И когда Маусглов остановился, чтобы зажечь второй факел, он уже забеспокоился. Ему казалось, что путь, которым он выбирался отсюда, был намного короче. Он боялся возвращаться обратно. Еще сотня шагов вперед, — решил он. — Это уже не повредит.

И когда он прошел намеченное расстояние, то оказался перед входом в большую теплую пещеру, из которой как-то странно пахло. Он не мог вспомнить такого запаха. Маусглов поднял факел высоко над головой, но пещера была огромной, и дальний ее конец скрывался во мраке. Еще сотня шагов, решил он…

И пройдя их, он решил больше не рисковать, а вернуться обратно по тому же пути. Но тут услышал вдалеке страшный шум, который, постепенно приближаясь к нему, становился громче. Маусглов понял, что ему нужно либо отдаться на милость этих людей, и попытаться, если удастся, объяснить ситуацию, либо спрятаться, погасив факел. Из своего опыта он знал, к чему может привести встреча с людьми, поэтому стал осматриваться, ища подходящее убежище.

В эту ночь по всему замку шла охота за слугами Рондовала. Их ловили и убивали. Мор своим могуществом заколдовал драконов и прочих чудовищ, которых было невозможно уничтожить, и перенес их в глубокие пещеры. Там он погрузил их в сон на многие столетия.

Следующая задача, которая стояла перед ним, была гораздо труднее.

Глава 2

Он шел по сияющей дороге. На ее поверхности непрерывно играли миниатюрные молнии, но это не пугало его. Справа и слева все время появлялись вспышки. Это мелькали возле дороги другие миры, другие реальности. Прямо над головой висел темный купол небес, на котором ровным светом горели звезды. В правой руке он нес посох, а в левой — ребенка. Иногда ему встречались перекрестки с мокрыми боковыми ответвлениями. Он проходил мимо, едва бросив взгляд. Но на одной из развилок он свернул и пошел по левому пути. Тотчас же мерцание стало реже.

Теперь он шел гораздо медленнее, внимательно рассматривая появляющиеся на сторонах дороги изображения. Немного погодя он совсем остановился и стал всматриваться в открывшуюся его глазам панораму.

Он шевельнул посохом, и движения панорамы замедлились. Мор смотрел некоторое время, а затем вытянул посох вперед. Картина застыла перед ним. Она вырастала, наливалась светом, жизнью.

Вечер… Осень… Маленькая улица… Маленький город… Университет… Он шагнул вперед.

Майкл Чейн, рыжеволосый, румяный, с тридцатью лишними фунтами веса, ослабил узел галстука и уселся перед письменным столом Левая рука его нажимала на клавиши терминала ЭВМ, и на дисплее появлялись фигурки. Майкл изучал их с полминуты, потом что-то подкрутил на пульте управления.

Взяв карандаш и линейку, он срисовал фигурку на лист бумаги, откинулся в кресле, пожевал губу, что-то исправил.

— Майкл! — сказала высокая черноволосая женщина в вечернем платье, открыв дверь в его кабинет. — Ты не можешь оторваться от своей работы?

— Но сиделки еще нет, а я уже готов.

— Она здесь. Тебе пора завязывать галстук, мы опаздываем.

Майкл вздохнул, положил карандаш и выключил компьютер.

— Хорошо, — сказал он, поднимаясь и застегивая ворот. — Я буду готов через минуту. На факультетский вечер можно и опоздать.

— Конечно, но там будет сам декан.

— Глория, — он покачал головой, — единственное что тебе нужно знать о Джиме — это то, что последнюю неделю он не находился в реальном мире…

— Давай не будем об этом, — сказала она, выходя. — Я знаю, что ты несчастлив здесь, но пока ни чего нельзя сделать. Отнесись ко всему проще.

— У моего отца есть фирма, — сказал он. — Она со временем будет моей.

— Но у него совсем нет клиентуры… Идем. Пора.

— Это только теперь. Сначала все было хорошо. И у деда тоже. Он основал фирму…

— Я знаю, что ты из семьи гениев. Наш Дэн унаследует все, а пока…

Он взглянул на Глорию и мягко спросил:

— Как он?

— Спит. С ним все хорошо.

Он улыбнулся.

— Ладно. Давай одеваться. Я буду хорошо вести себя.

Она повернулась и пошла. Он шел за ней. И за обоими следил бледный глаз дисплея.

Мор стоял у дома, находящегося на другой стороне улицы от того, который его интересовал. Высокий мужчина в темном пальто медлил на ступенях, сунув руки в карманы и глядя на улицу. Невысокая женщина рядом с ним разговаривала через полуоткрытую дверь.

Наконец, женщина закрыла дверь, повернулась, взяла мужчину под руку, и они пошли по улице. Мор смотрел им вслед, пока они не завернули за угол. Он немного подождал, чтобы быть уверенным, что они не вернутся, забыв что-нибудь.

Затем он перешел улицу, подошел и постучал посохом.

Через некоторое время дверь приоткрылась. Мор увидел, что дверь на цепочке. Девушка смотрела на него темными глазами, в которых не было ни тени подозрения.

— Я пришел, чтобы кое-что забрать и кое-что оставить, — сказал он. Благодаря заклинанию его язык был понятен девушке.

— Их сейчас нет. Я сиделка…

— Это хорошо, — сказал он, медленно опуская посох до уровня ее глаз.

Дерево слабо запульсировало, засветились бледным светом сучки и прожилки. Глаза девушки приковались к посоху. Старик зафиксировал ее внимание, а затем медленно поднял посох к своему лицу. Глаза их встретились, и он задержал ее взгляд. Голос его перешел на более низкий регистр.

— Сними цепочку с двери, — сказал он.

Она едва заметно шевельнулась. Цепочка звякнула и упала.

— Отойди назад, — сказал он.

Лицо исчезло. Он толкнул дверь и вошел.

— Иди в комнату и сядь, — он запер за собой дверь. — Когда я уйду отсюда, ты закроешь дверь на цепочку и забудешь, что я был здесь. Я скажу тебе, когда это сделать.

Девушка уже шла в комнату.

Старик пошел по квартире, аккуратно открывая комнаты. Наконец, он остановился на пороге детской, где было темно. Затем он вошел туда, посмотрел на ребенка в кроватке, затем приблизил посох к его головке.

— Спи, — сказал он. — Спи, — и дерево запульсировало слабым светом.

Он осторожно положил своего ребенка на пол рядом с другим и внимательно осмотрел обоих. В слабом свете, который проникал через полуоткрытую дверь, он заметил, что этот ребенок был поменьше того, которого он принес, и волосы были посветлее. И все же…

Он быстро поменял им одежду и закутал ребенка в свое покрывало. Затем он положил последнего лорда Рондовала в кроватку и долго смотрел на него. Его пальцы легко коснулись родимого пятна в форме дракона.

Потом он резко отвернулся, взяв свой посох, поднял маленького Дэниеля Чейна с пола.

Проходя по коридору, он сказал:

— Я ухожу. Закрой за мной дверь и забудь.

Выйдя на улицу и направляясь прочь от дома, он услышал, как зазвенела цепочка. Звезды сверкали в просветы между облаками, холодный ветер дул ему в спину. Из-за угла выскочил автомобиль, осветил его фарами, но не остановился, а проехал мимо. По сторонам дороги начали играть огоньки, дома стали терять свою реальность, незыблемость, переставали быть объемными, подернулись рябью.

Сверкание искр усилилось, и постепенно тротуар перешел в сияющую дорогу, которая вела куда-то в бесконечность. По сторонам дороги старик видел странную мозаику из разных миров. Мозаичные изображения непрерывно менялись, создавая причудливые картины. Иногда Мор видел на боковых дорожках другие фигуры, не всегда человеческие. Они шли по своим делам, таким же неведомым никому, как и его дело.

Посох его начал светиться, когда он подходил к своему дому. Молнии вылетали у него из-под ног.

Глава 3

Шли дни. Когда мальчику исполнилось шесть лет, обнаружилось, что он не только старается исправить то, что ломает, но это ему довольно часто удается. Мел показала мужу кухонные щипцы, которые отремонтировал ребенок.

— Не хуже, чем это сделал бы сам Винчи в кузнице, — сказала она. — Мальчик будет хорошим мастером.

Маракас осмотрел щипцы.

— Ты видела, как он сделал это?

— Нет. Я слышала, как он стучит молотком, но не обращала внимания на это. Он вечно возится с железяками.

Маракас кивнул и отложил щипцы в сторону.

— Где он сейчас?

— Думаю, он плещется в оросительных канавах.

— Я схожу туда, чтобы похвалить за щипцы, — сказал он, подходя к двери и открывая ее.

На улице он завернул за угол и пошел по дорожке мимо огромного дерева по направлению к полю. Насекомые жужжали в траве, весело щебетали птицы. Он шел и с гордостью думал о своем приемыше. Тот был здоровым, сильным мальчиком, и очень умным для своего возраста.

— Марк, — сказал он, подойдя к канавам.

— Я здесь, — услышал он откуда-то справа.

Маракас повернул туда.

— Где? — переспросил он.

— Внизу.

Он подошел к канаве и заглянул вниз, чтобы увидеть Марка и посмотреть, чем он занят. Он увидел, что мальчик приделал круглую ровную палку поперек канавы, а в центре палки закрепил колесо с лопатками. Поток воды ударял в лопатки и крутил колесо. Какой-то странный трепет охватил Маракаса при виде этого сооружения. Что это за чувство, он не понимал, но постепенно, по мере того, как он наблюдал за вращением колеса, к нему пришло чувство гордости за сына.

— Что ты сделал, Марк? — он уселся на насыпь.

— Колесо, — мальчик улыбнулся. — Вода вертит его.

— Что оно делает?

— Ничего. Просто вертится.

— Очень интересно.

— А разве нет?

— Ты очень хорошо сделал щипцы. — Маракас сорвал травинку и засунул ее в рот. — Твоей матери они очень понравились.

— Это очень просто.

— Тебе очень нравится делать вещи?

— Да.

— Ты хотел бы этим заниматься всю жизнь?

— Наверное.

— Старый Винчи ищет ученика в кузницу. Если ты думаешь, что тебе нравится работать с железом, я могу поговорить с ним.

— Поговори, — Марк улыбнулся.

— Конечно, лучше делать настоящие вещи, а не игрушки, а? — Маракас кивнул на колесо.

— Это не игрушки, — Марк повернулся к своему творению.

— Ты же сказал, что оно ничего не делает.

— Но оно может делать. Я сейчас думаю, как заставить его работать.

Маракас рассмеялся. Он встал, потянулся, бросил травинку в воду и посмотрел, как поток уносит ее.

— Когда придумаешь, скажи мне.

Он повернулся и пошел обратно к дому.

— Скажу, — задумчиво ответил малыш, не отрывая взгляда от вращающегося колеса.