Полевые заметки визуального психодиагноста

Кто-нибудь из вас играл в круглые шахматы? Вот так-то!

На приеме у индийского раджи

Военные парады лучше всего проводить на аэродромах – все линейно и перспективно, не то что тесные и неправильные площади городов.

Козьма Прутков, представитель военного пиара

КВАДРАТ (в трехмерном варианте КУБ) – чаще всего это символ хорошо отлаженного производства, чего-то устойчивого, базисного и крепко сколоченного на рациональной основе.

Вспомните «технологическую» незыблемость македонской фаланги, квадратные в плане римские военные лагеря или строевые казарменные плацы. На квадратных тумбах подпирают балки римские архитектурные колонны, имперскому сознанию так больше подходит (сейчас мы именуем это стилем «ампир»). Впрочем, любой государственный механизм является «квадратным» по своей сути – рациональная, громоздкая, иерархически упорядоченная социальная мегамашина. Существуют во множестве города, предварительно расчерченные под линейку, в противовес всяческим исторически сложившимся полисным «шанхайчикам» – и ничего, глаз живущих привыкает к строгостям линейной перспективы.

«Квадрат» черпает энергию внутри себя, поскольку является собственно производителем, а потому всегда готов к экспансии. Но только в виде поступательной, хорошо спланированной и тщательно проработанной акции. Авантюрный риск – не дело «квадратов», и если уж приходится наступать, то только строевым шагом и после длительной рекогносцировки. К обороне «квадраты» приспособлены еще лучше. Попытаемся взять их измором и принудить к соглашению – только погубить себя, истощив в бесплодных атаках и провокациях весь свой бизнес-ресурс. Хорошо, если только восполняемый финансовый.

Если на эмблеме квадрат – ищите источник могущества фирмы в ее действительной (не всегда совпадает с заявленной) миссии или в тех скрытых силах, которые ее представляют. За «квадратом» обязательно стоит кто-то или что-то весомое, точно так же, как за римский лагерь «подписывалась» вся империя и горе дерзнувшим простакам! «Квадрат», производя и непрестанно наращивая свои ресурсы по заранее начертанным бизнес-планам, рано или поздно сам может за себя постоять, но даже в таком случае он прикупит «крышу» сверху – «на всяк случай». По стилю действия «квадраты» (и фирмы, и люди) достаточно угловаты и скорее подминают, нежели адаптируют под себя внешнюю среду, поэтому осторожности ради они всячески стараются обезопасить свое продвижение и минимизировать риски. Впрочем, отказываться от намеченного им также не свойственно: принятый к исполнению план должен быть реализован. Мобильностью в перераспределении средств под неожиданно возникшую альтернативу «квадраты» похвастать не могут.

Обратите особое внимание на элементы рассеченности изображения квадрата: в бизнесе таким образом могут намекать на дивизиональную структуру управления. Вообще, любые разделительные линии внутри квадрата снимают рациональную целостность его структуры и повышают его модификационные возможности в ущерб единству плана и формы. Разделенный квадрат может в один прекрасный день распасться на фрагменты, и каждый из них начнет уже свою отдельную биографию, но… в «квадратном» стиле. Шансов на другие метаморфозы у этой фигуры ничтожно мало – квадратное каре скорее погибнет, нежели сдастся. Потому пометьте еще и это: разделительные линии, разрывающие квадрат на некие осколки, скорее всего будут изобличать некое внутреннее напряжение и гибельный кризис внутри внешне целостного контура квадрата.

4.2. ТРЕУГОЛЬНИК: НЕОТСТУПАЮЩАЯ ФРОНДА

Сложно катиться, будучи треугольным.

Сентенция камней, еще не превратившихся в гальку

Третий не лишний, а обязателен.

Не только житейское, но и философское правило

ТРЕУГОЛЬНИК – символ максимально жесткого подразделения, обладающего чрезвычайно высокой прочностью для того, чтобы держать удар и раскалывать препятствия. Треугольник – передовой аванпост, все выносные форты крепостей были треугольными в плане. Эмблема треугольника – на беретах армейского и милицейского спецназа.

У «треугольника» ни взять, ни отнять: он предельно жестко настаивает на своем и не готов идти на какие-либо компромиссы. Чувство страха или малодушия ему не известно. Его единственная ахиллесова пята – необходимость пополнения энергетических и прочих ресурсов (за исключением идеологической и ментальной «подкачки» – «треугольники» верны своим идеям до конца и не требуют вмешательства агитатора). Спецификой действия в бизнесе и политике «треугольники» (как фирмы, так и личности) чем-то напоминают авиадесантную дивизию, которая всегда в мобильной боеготовности, атакует мощно и без предварительной паузы, вначале воюет тем, что прихватила с собой, затем тем, что отбила у противника, и лишь при успешном развитии операции начинает воспроизводство и пополнение боевого состава силами подкрепления извне. «Треугольники» не производят и не накапливают энергию – они ее тратят. Но в результате – завоевана территория, пробита брешь в обороне, захвачен сектор рынка.

Треугольник – символ атакующей экспансии, лидерства и фрондерства в стиле прочной и бескомпромиссной команды. Отметим тот феноменальный факт, что геометрический центр у треугольника как фигуры выражен крайне слабо, а потому идея единоначалия и авторитарности здесь не доминантна. Углы крепко-накрепко связаны сторонами друг с другом, т. е. «один за всех и все за одного» или «все как один – на бруствер!». Чисто командный стиль действия и менталитета. Принципиальность и открытость также естественна для «треугольников», как для кого-то тактическая хитрость и деловитое лукавство. Может, потому «треугольники» очень редко находят своем место в корпоративном «домострое», где нужно уметь тихо плести свою сеть и терпеливо дожидаться решающего момента.

Слабая сторона «треугольников» – не достаточная выраженность «производственного» и креативного, то бишь творческого, начала. Они постоянные испытатели чего-то нового и сверхэффективного, но сами что-либо разрабатывать как-то не удосуживаются. Зато в оценке эффективности того или иного оружия или приема им не откажешь. Врожденное чутье, так сказать.

Оцените в логотипе геометрию треугольника: равносторонний треугольник свидетельствует об упрямстве, несговорчивости и методичности… захвата. Иными словами, перед вами хорошо проработанная система экспансии с накопленной в былых сражениях самоуверенностью и определенным финансовым запасом. Равносторонность треугольника – выражение тотальности его треугольной позиции. Если вам не нравится термин «тотальность», замените его на «основательность», смысл останется тем же. У таких «треугольников» мобильность несколько занижена, и, как правило, носители подобного логотипа весьма склонны к упрямству и длительной несговорчивости. Треугольники с вытянутым острым углом и противоположным прямым – символика армейских разведгрупп и подразделений спецназа. Предельная мобильность и концентрированность удара, но только в одном направлении. Прямой противоположный угол – как основание и некий базис ударной силы, напоминающей острие пики или кинжала. Прямота угла – строгая бескомпромиссность опоры и выверенная избирательность одного, но очень мощного удара. Нечто противоположное круговой тотальности равностороннего треугольника, не правда ли? «Остроугольные» в отличие от «равносторонних» очень редко существуют сами по себе, они всегда – структурное подразделение некой куда более глобальной организации (например, служба безопасности в корпорации). Есть еще одна распространенная форма сильно удлиненных равнобедренных треугольников. Это, как вы уже догадались, различные вымпелы, наподобие тех, которые гордо полощутся ветром на корабельных мачтах. Они как нельзя лучше символизируют движение и неотвратимость покорения цели. Таковы «реющие треугольники», для которых рейд – привычный образ жизни, а девиз: «Бороться и искать, найти и не сдаваться» – не только красивая фраза. Что же, в бизнесе для таких, пожалуй, всегда найдется место. Вряд ли его рискнут занять другие.

4.3. ПИРАМИДА, КОНУС, СПИРАЛЬ: СВЕРШЕНИЕ «АБСОЛЮТА»

Трудно уцепиться за вершину – с любой стороны скользишь обратно. А не хочется.

Козьма Прутков «Назидание покорителям»

Сделав дело, гуляй смело!

Не пионерский девиз современных предпринимателей

ПИРАМИДА достойна отдельного разговора. Слово в наши времена более чем одиозное и ассоциируется исключительно с финансовым надувательством доверчивых вкладчиков. Фараоны, право, расстроились бы. Хотя постройка их пирамид (если только этим не занимались космические пришельцы) для экономики Древнего Египта была не менее разорительна. Привычно усвоилось также выражение «перевернутые пирамиды». Самое поразительное, что в логотипах несколько раз доводилось встречать стилизованное изображение именно такой перевернутой пирамиды. Что это – рекламное ноу-хау из недавнего подзабытого прошлого, предел нахальства или глупость? Впрочем, все по порядку.

Пирамида – объемная фигура, имеющая одну принципиальную особенность: у нее есть вершина. Или, по-другому, точка абсолюта, предел, финиш, «ноль Хроноса». За пределами этой вершины пирамиды уже не существует, но она всем свои естеством стремится к этой точке, где уже нет процесса, равно как и времени. Если позволите – пирамида находит здесь свою совершенную законченность, ибо дальше – в никуда. Поэтому пирамида как геометрический символ идеально выражает идею процесса, эволюции, историчности или просто завершенности какого-либо дела.

Те, кто пропагандируют в своих логотипах изображение пирамиды, не только деятельны, но и прагматичны. Впрочем, в меркантильности им также не откажешь. Язык – враг наш, иначе финансовые спекуляции характеризовались бы по-другому.

Однако справедливости ради следует заметить, что пирамида может символизировать не только рисковые финансовые авантюры, но и любые другие дела или предприятия, у которых четко прослеживаются все стадии роста и завершения. Пирамида – фигура весьма тяжеловесная и особенно импонирует людям основательным и серьезно берущимся за дело. Символ иерархии – также пирамида. Она – энергетический конденсатор, втягивающий ресурсы своей «подошвой» из окружающей среды (базиса или фундамента) и аккумулирующий все средства в точке вершины. Далее – перекачивание, трансформация или даже реинкарнация накопленного. Впрочем, от понравившейся схемы порой трудно отказаться. Любая «пирамида» неизбежно подойдет к своему завершению. И если оно произошло, тогда что? Правильно. Строится очередная пирамида. Если налажен приток энергии и средств извне, сами по себе «пирамиды» не спешат сойти к нулю. (Вспомним эпоху бутлеггерства – отмена «сухого закона» им была совершенно не нужна, но все «хорошее» когда-то кончается.) Поэтому всегда нужно вовремя переориентировать жутко инерционную массу «пирамидальной» структуры. Чтобы не повторить судьбу фараонов в еще более прозаических масштабах.

КОНУС символически подобен пирамиде. Однако в нем отсутствуют ребра жесткости и грани. Отсюда – «обтекаемость», скрытность и повышенная осторожность в реализации плана. Иными словами, гнать волну впереди и вокруг себя «конусные» структуры вряд ли станут. Очевидная жесткость проявится только в финале, как и для «пирамид», он абсолютно неизбежен. И еще один момент: вам будет затруднительно определить действительные иерархические уровни «конуса»-фирмы. Как, впрочем, и действительный смысл бизнес-миссии. В этом плане «конус» куда более скрытая фигура, нежели «пирамида». Есть риск «вечно» скользить по ее наружной оболочке. Что поделаешь, таков «конусный» стиль.

СПИРАЛЬ и СПИРАЛЕВИДНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ. Помните из учебников спираль эволюции и исторического прогресса? Однако графически сию идею демонстрировали буквально вверх ногами, а именно в виде перевернутой лейки, снизу вверх по расширяющимся орбиталям. Однако любая эволюция, например компьютерной техники или автомобилестроения, происходит по спиральному принципу, и спираль эта – сходящаяся (идея академика Р.Ф.Абдеева, современные информационные технологии). Действительно, время разработки новых моделей и их внедрение непрерывно сокращается, а класс продукта – повышается. В то же время затраты на улучшение очередной модели или версии растут в геометрической прогрессии, то, что раньше давалось почти «даром» по наитию и полученному опыту, теперь требует колоссальных наукоемких вложений и бесчисленных полигонных испытаний. Вершина спирального конуса – некий абсолютно совершенный продукт, улучшить который практически невозможно, и потому лучше осваивать принципиально новые технологии и новый вид товаров.

Концепция «вчерашнего товара» Питера Друкера как нельзя лучше подтверждает сказанное выше. Бесконечное улучшение хорошего – враг «завтрашнего» товара, который рискует запоздало выйти на рынок. Эти краткие теоретические рассуждения, думается, помогут вам представить идею спирали, которая, кстати, весьма распространена в современных логотипах. Знаете, идея прогресса уже воспринимается априори, без уяснения глубокого смысла, но согласитесь, хочется быть уверенным, что завтра будет лучше, чем вчера. Если, конечно, к тому прилагать немалые усилия.

4.4. РОМБ: ВСЕВЛАСТИЕ АВТОРИТЕТА

Танки идут ромбом. А возвращаются с атаки россыпью.

Размышления сквозь артиллерийский прицел

К железным подковкам женских шпилек так идет ромбическая мостовая плитка…

Замечание мимоходом

РОМБ внешне напоминает производное от двух соединенных своими основанием равносторонних треугольников, но психогеометрическая суть в итоге получилась совершенно иная. Ромб весьма интересная фигура – лишенная базиса или подошвенной части и существующая в явном отрыве от «почвы» и «среды» в навострившейся углами жесткой самодостаточности. Личный базис ромба, так сказать, основа его существования – в его внутренней площади, а ударная сила – в остроте и прочности углов. Ромб – очень жесткая и «упрямая» фигура, сугубо автономная в своем существовании и обеспечивающая свою живучесть своеобразной, только ей присущей адаптивностью. Адаптивность ромба заключается в его удивительной способности менять остроту углов и поперечного сечения. При одинаковой площади ромб может быть вытянутым и остроконечным или, наоборот, ромбически-квадратным с углами под 90 градусов. В первом случае два острия, как жало, резко повышают разящую проникаемость при нападении, а во втором образуется укрепленный со всех сторон форт.

Знак ромба – символ жесткой идеи, некой парадигмы, он, как и треугольник, олицетворяет ударную силу и могущество, но последнее качество у «ромбов» представлено весьма агрессивно. Заметьте, что «ромбы» не имеют устойчивого основания или точки опоры (их неудобно «положить» и еще менее удобно «поставить»), они не имеют наружного базиса, а потому сами по себе или, как еще говорят, пребывают в своей собственной тотальности. Чрезвычайно опасная психологическая тенденция, поскольку при этом напрочь отсутствует какая бы то ни было «пуповина» со средой.

Ромб – это диктат во все стороны единого властного центра, и потому его знак как нельзя лучше олицетворяет персонализацию авторитарной власти. Высший командный состав Красной Армии, начиная с комбрига, в петлицах гордо носил именно ромбы. Возможно, просто случайность. Как и ромбик значка о высшем образовании на лацканах тогдашних «генералов» от производства, была такая мода, многие ее еще помнят (на «гражданке» знак единовластия продержался гораздо дольше, но был постепенно размыт массовостью «верхних» специалистов, сойдя в наши дни на нет). Чекистские и прокурорские эмблемные «щиты», нагрудные наградные солдатские значки также геометрически представляют собой неравносторонний ромб с одним доминирующим ударным углом. Резко удлиненный и заостренный угол ромба-значка, может быть, по чьему-то замыслу должен ассоциироваться с карающей государственной десницей, но в общем-то, в древнем ратном деле заостренный конец большого ромбовидного (или каплевидного) щит служил прекрасным упором в землю.

«Ромбы» действительно любят и могут упираться или выдерживать осадный бой, подавляя ретивость противника своим неистощимым психологическим прессингом. Они предельно жестки и догматичны (жесткость и прочность «ромбов» обеспечивается изнутри диагональной крестовиной), деловиты и целеустремленные… к усилению своего господства и власти. Впрочем, если нужно, «ромбы» могут временно преследовать иные цели, создавая под свою «империю» стратегически важный плацдарм.

Для изменения конфигурации ромба, как уже подчеркивалось, нужны весьма серьезные причины, да и сам процесс подобной перегруппировочной модификации для ромба отнюдь не безболезнен. Куда лучше жестко нападать и несокрушимо отстаивать свои жизненные приоритеты. Стиль действия «красноромбных» командиров в финской кампании в 1941–1942 гг. лучшее тому подтверждение: предельный формализм, сверхагрессивность ко всем и вся, тупое безразличие к собственным людским потерям. В ходе войны поменяли не только знаки различия: была в корне переработана доктрина ведения боя и воспитан совершенно новый комсостав. В противном случае армия с ромбами в петлицах в последующие годы войны лишилась бы своего последнего солдата. Признать за «ромбами» самокритичность и рефлексивность было бы чересчур опрометчиво: таковые психологические качества у них попросту не наблюдаются. Их предельная самоуверенность покоится на двух китах: способности а) концентрировать удар; б) поддерживать внутри своей структуры самовоспроизводство не только идеологии, но и ресурсов (по типу «квадратов», но с гораздо более выраженной идеологической «накачкой»). Как вы уже поняли, здесь важна конфигурация фигуры – «худые», остро сплющенные ромбы, как наконечники копья, пригодны исключительно для нанесения фронтального поражающего удара, но уж никак не для обороны. Танковый корпус СС в составе трех дивизий – «Адольф Гитлер», «Мертвая голова» и «Рейх» генерал-полковника Хауссера, возможно, после боя под Прохоровкой продвинулся бы еще с десяток километров в сторону Курска, но назад он вряд ли смог бы возвратиться. Приказ фюрера об отступлении спас твердолобых фанатов от неминуемой гибели.

Вы призадумались: стоит ли использовать ромб в своем логотипе? Почему бы и нет? Кто сказал, что ромб – это плохо? По крайней мере, слабым и внушаемым вас уже не посчитают. Пусть будет герб-щит на фронтоне вашего дела, господа.

4.5. КРУГ: ВХОД РУБЛЬ, ВЫХОД – ДВА

Колобка погубила в конечном счете самореклама.

Из нравоучительной лекции черствого бублика румяным булочкам

Они ходили по кругу в поисках укромного уголка для распития или чего-нибудь еще.

Из перлов современной прозы

КРУГ (в трехмерном варианте ШАР) визуально кажется наиболее «плотной» фигурой, такой же шар, обладая одинаковой площадью с кубом, будет казаться всегда меньшим. Символизирует кумулятивность, накопление (например, округлые щечки). Круг абсолютно лишен «угловатости» и не имеет мест соприкосновения с внешним средой за исключением одной точки – произвольной. Отсюда – высочайшая степень некой пластичности взаимоотношений с окружающим миром, а точнее – избирательная минимизация взаимодействия.

«Круг» слишком автономен и самодостаточен в своем существовании, но поскольку энергию он аккумулирует извне по одному избирательному каналу, то предпочитает внешнюю среду не «дразнить» своей навязчивостью. Как следствие – осторожность в действиях, мягкость в обращении и никаких шумных «спецэффектов». В итоге фирму или человека-«круга» совершенно ошибочно воспринимают почти как идеал «пластилиновой» податливости и безоговорочной адаптивности к внешним требованиям. Напрасно. Символ мистического царства Шамбалы – три круга треугольником в одном большом круге, но кто слышал легенды об этой «космической» стране, вряд ли припишет ее создателям плюшевость наивного мишки-коалы. Урановый заряд первых атомных бомб был также круглым, как, впрочем, и чугунные ядра тех пушек, которые – «последний довод королей».

«Круг» – взрывная сила и тайна, спрятанные за внешнюю оболочку обтекаемости. Те, кто выбирают символ круга в своем логотипе, вряд ли окажутся простаками, и наверняка у них есть «что-то»: хитро сплетенный холдинг, некое ноу-хау, тщательно скрываемая бизнес-миссия либо – своя идеология. Последнего у «кругов» ну никак не отберешь – они живут в своем мировоззрении, тщательно охраняя свой «алтарь». Всегда помните о пристрастии «кругов» к идеологии – и подыгрывайте в меру надобности. Иначе рискуете оказаться у самого края их пиршественного стола. Второй идеологии «круги» не потерпят, а вот толковый и деятельный менеджер-«пробивник» – совершенно другой разговор…. Впрочем, «круги» никогда не шли путем оголтелой экспансии, они любят все впитывать в себя и производить в своих глубинах сжатие и трансформацию накопленного. Если «круг» вдруг почему-то безудержно и открыто атакует, значит, он готов вот-вот взорваться. Тогда берегитесь! Попытайтесь успеть вовремя залечь в окопчик, пусть ударная волна схлынет.

ОВАЛ. Очень часто на визитках и в структуре логотипа изображен не круг, а овал. Овалы тем и отличаются от кругов, что они ориентированы по некой оси симметрии и смотрятся «продолговато». Так, «овалы» непосредственно указывают на приоритетность определенных направлений в бизнесе и стратегии продвижения, при этом весьма актуально их осевое расположение: горизонтальные «овалы» делают акцент на движение, развитие в стандартных условиях и вполне обычными способами; вертикальные – стремление к совершенству, могуществу, господству. В «овале» концентрическая энергия «круга» весьма активно переходит в эксцентрическую и «вовсю» направляется вовне. Чрезвычайно удлиненный овал, если разобраться, и уже не круг вовсе, ибо у него образуются полярные центры, которые пока соединены в силу различных причин, из которых главная – прежняя совместная деятельность. Но на данном этапе возникают текущие разногласия и неустранимые противоречия. Помните со школьной скамьи молекулы-диполи с разно заряженными концами? Назовем данное явление диверсификацией бизнес-приоритетов, т. е лебедь и рак… Однако о монолитном единстве говорить уже не приходится. Возможно, фирму объединяют и… раздирают одновременно различные направления приложения усилий, также вполне возможно, внутри одновременно существуют несколько командирских центров. Слово «внутри» здесь упомянуто не случайно, ведь «овалы», как и «круги», гораздо более «зациклены» на своем внутреннем пространстве, нежели на внешней среде. В «овале» мы большей частью наблюдаем именно метаморфозы, но уж никак не перегруппировку для более эффективного нанесения удара. «Овал» – простите за образ – это скорее всего рефлексирующий круг, и делает он сие в силу веских причин. Смена парадигмы – вещь очень даже полезная в бизнесе.

4.6. ОВОИД: ЭРГОНОМИКА СОХРАНЕНИЯ И ДВИЖЕНИЯ

«AB OVO» – буквально: «от яйца», с самого начала; у древних римлян обед начинался с яиц и заканчивался фруктами.

(…)

Ну а если вы совершенно уверенны в своей миссии и хотели бы двигаться только вперед, тогда вам лучше всего изобразить в своем логотипе ОВОИД (в более обиходной лексике: «яйцевидная фигура»). Триумфом каплевидных и яйцеобразных обтекаемых форм означил себя дизайн 90-х годов ушедшего XX века, сейчас мы уже привыкли лицезреть автомобили «овоидных» конфигураций (помните триумфальный прорыв на рынок «форд-скорпио»?), не осознавая, что, по сути, произошла революция формы. Человечество, как это ни парадоксально звучит, начало лучше воспринимать сущность посредством формы, и потому в мир пришел «овоид». Скажем прямо, удачная фигура. Одновременно вместилище, защита, сохранение и в то же время – движение к цели, неотвратимое, как сама судьба, но с минимальными потерями на сопротивление внешней среды.

Представьте на миг обычное куриное яйцо: острый обтекаемый конец для продвижения, простите, по яйцекладу и тупой полукруглый для рождения на свет птенца. Весьма древний архетип и с вполне конкретным психовоздействующим образом. Для краткости так и обозначим его: мягкий прогрессивный прорыв. В биологии есть вполне адекватное определение: рост. Так вот, «овоид» и есть та капсула или программа, с которой все и начинается. Что примечательно: «овоид» не требует опеки или защиты извне, он сам вполне может постоять сам за себя. Наводящей информации, куда и как двигаться, он также не потребует, поскольку таковая уже заложена в его структуре. Неплохо, да? Поступателен, в меру динамичен, обладающий собственной миссией, накапливающий резервы и средства для дальнейшего развития – таков собирательный портрет фирмы или человека-«овоида». Добавьте сюда отсутствие резкости, жесткости и опрометчивости в обиходе, действиях и принятии решений. Иными словами, такой человек (или фирма) никогда не станет «гнать волну» и чрезмерно обращать на себя внимание. Хотите еще плюсы, пожалуйста: максимальная эргономичность образа жизни и экономность в затратах. Если нужно рискнуть или потратиться, то «овоиды» скажут: «Я пас!». Иногда, пожалуй, в ущерб себе и своему делу.

РЕЗЮМЕ ПО ПОВОДУ: идеальных стратегий не бывает, «овоиды» тоже могут проигрывать, ибо, как правило, слегка запаздывают с реакцией на нововведения. Да и вообще, непредвзятая и раскованная коммуникация отнюдь не самая яркая их характерологическая черта. «Овоиды», как вы уже поняли, как-то сами по себе, а точнее, «сами себе на уме». Им хочется реализовать что-то свое, но не в грохоте пушек и фейерверков революций. Их девиз: «Пусть тянется к небу трава и теплится очаг!». Однако наученные горьким скепсисом наши ум и жизненный опыт подстерегают: откуда мы знаем, чем оплодотворен зародыш? И что может родиться из «мирового яйца»? И все же есть надежда: ничего ужасного и плохого.

4.7. КОЛЬЦО: СКОВАННЫЕ АТОЛЛОМ

Из кольца удастся выскользнуть только через иное измерение.

Неевклидова психология

А как обстоят дела с… кольцом? Ну, допустим, бублик, кроме пекарен и булочных, вряд ли кто поместит в свой логотип, но элементы спаянных колец вполне могут вам встретиться в логотипах. Как минимум раз в четыре года – олимпийские игры всегда были календарным явлением.

Кольцо, заметьте, визуально – некая спаянность и однородность, ведь где бы мы ни пробовали его на разрыв – результат всегда один и тот же: монолитное сопротивление. Скажите, ведь неплохая эмблема для некоего братства, «бригады», ордена, союза или сплоченной команды? Все вместе создаем структуру, в которой информация и энергия совершенно свободно перемещается в любом направлении по некоему структурированному коридору – кольцу. Эдакая «радиальная» демократия. Ибо все равноудалены от… середины, которая и является управляющим, организующим и связующим центром. Но, пожалуй, самое интересное здесь то, что сам центр как таковой в фигуре представлен лишь… виртуально! То есть – умозрительно и в то же время вполне реально. Потому что центр фигуры существует… вне самой фигуры. Встречаются и такие визуальные парадоксы. Центром служит некая точка, равноудаленная от кольца, которая, по сути, задает характеристики окружности.

Хотите ближайший аналог из сферы бизнеса? Ответ напрашивается сам собой: холдинг! Скрытый дирижер играющего на виду у всего оркестра. Или кукловод с невидимыми нитями для управляемых на расстоянии игрушек. Либо глубоко законспирированная резидентура с действующей сетью агентов, через которых, как ни старайся, на мозговой штаб не выйдешь. Для этого нужно покинуть структуру кольца и поискать в другом измерении. Занятно и практически трудно выполнимо, почти как угадать, где гуляет черная кошка, которой и в помине нет в темной комнате.

Тот, кто предпочитает иметь кольца в своем логотипе, умеет создавать анонимные, подставные и просто тайные структуры, расставляя везде своих людей, при этом нигде… не присутствуя. Причем управляемая в автономном режиме организация окажется монолитной по духу, сплоченной и функционально однородной. Взятую на себя миссию она будет выполнять самозабвенно, без компромиссов избавляясь от случайных попутчиков и ненадежных партнеров.

Живучесть «кольцевидной» структуры потрясающа за счет универсальности и взаимозаменяемости ее сегментов. Высочайшая мобильность и непредсказуемость переброски средств, энергии и информации. Даже в локальном конфликте придется иметь дело со всем «кольцом» сразу. Так стоит ли греметь цепью, которую не в силах потом разорвать? Попасть в сферу интересов «кольца» – значит, уже быть окруженным, и понадобится разом вся решительность, чтобы избавиться от подобной «опеки». В противном случае – вы в «лагуне» некоего «атолла». Хорошо если с кокосовыми пальмами и прогретым песочком и за труды вам не воздадут дыркой от бублика. Впрочем, «кольца» своих не обижают.

4.8. КОЛЕСО: РАДИАЛЬНАЯ ИМПЕРИЯ

«Колесницегонитель».

Название песни Вячеслава Бутусова и группы «Ю-Питер»

Еще более жесткую, но, с другой стороны, и более открытую структуру представляет КОЛЕСО С РАДИАЛЬНЫМИ СПИЦАМИ. Здесь мы имеем дело с неприкрытым диктатом одного властного центра (ось или центр колеса), жестко удерживающего все каналы коммуникации, и приводным ремнем подчинения (спицы) для тотального управления периферией (обод). Имперский стиль управления из единой столицы унифицированными провинциями, или сатрапиями, из которых власть дублируется аналогичным радиальным принципом на более низкие исполнительные уровни.

«Колесо» – очень жесткая, мобильная и чрезвычайно прочная фигура, умеющая выдерживать удары среды и стремящаяся любой ценой сохранить свою структуру. Если нужно «законсервировать» идею или власть, то лучше формы, нежели «колесо», не придумаешь. К тому же «колесо» может «крутиться», т. е. перемещаться, оставаясь неизменным в своей сущности. Своего рода некий динамический консерватизм. Попасть в управленческую обойму «колеса» просто так не получится – от периферии к центру путь долог и только по специально созданным каналам, то бишь – номенклатурным коридорам. «Колесо» – «заинтересованная» фигура, поскольку каждый из его элементов может успешно функционировать только в иерархической и функциональной связке с другими элементами, при этом взаимозаменяемость возможна только на «своем» уровне. Например, бюрократия только таким образом с успехом выживает в современном постиндустриальном информационно-техногенном обществе. Так и хочется сказать: «колесо» – фигура категорического иерархического императива. По типу: «Один царь – один народ – одна вера». Ну а тот, кто оседлает «колесо», будет его колесницегонителем. Империи боевых колесниц, например, Ассирия или «тачаночная» Красная Армия первой Страны Советов, поражали блеском своего неукротимого могущества. Но в историческом масштабе почему-то оказывались недолговечными. Может быть, ввиду полного отрицания любых альтернатив?

Совершенно иной психогеометрический смысл имеет АРКА или СВОД. Как известно, арочное перекрытие гораздо прочнее простого балочного и к тому же создает эффект легкости и движения вверх в подарочном пространстве. Девиз психовизуального воздействия арки можно сформулировать как: «сохранять и развивать». Еще в арочной фигуре довольно сильно выражен одновременно виртуальный и трансцендентный эффект: центр окружности арки «висит» в пространстве и является точкой «сборки». Наверное, чтобы затем выйти за пределы арочного пространства. Очень даже неплохая эмблема для страхового общества или религиозной общины. Для общества любителей пива или, скажем, мясного бутерброда подойдет гораздо меньше, но какова сама идея: «Пока ешь – ты, сохраняясь, развиваешься». (Простите за невольную шутку.)

«Арка» – символ безопасности, уюта, жилища (кроманьонские хижины из костей и шкур были полукруглыми, так же как и монгольские юрты, индейские типи, современные туристические палатки и т. д.), но, в отличие от прямоугольной землянки или сруба, в ней не чувствуется сжатие и ограниченность пространства. Всегда срабатывает стимул выйти и совершить что-нибудь. Так что побудительный стимул у арки выражен достаточно сильно. Что и было подмечено современным бизнесом.

«Арка» обладает весьма здоровым консерватизмом, и ее вряд ли соблазнишь на какую-нибудь авантюру или риск. Зато в надежности и чувстве стабильности ей не откажешь. В общем, неплохой «конденсатор» для подзарядки и остаточной «сверки» планов и стратегий. В таком случае «арка» несомненно принесет удачу!

4.9. СТИЛЬ БАРОККО

Пару слов о СЛОЖНЫХ КРИВОЛИНЕЙНЫХ ЭЛЕМЕНТАХ по типу лекал. Психовизуальное восприятие подобных форм прочно ассоциируется со стилем барокко или рококо, т. е. намек на роскошь и комфорт золотого дворянского века, богатство, беспечность и тонкая изящность правящей элиты. Сюда же можно отнести эстетизм и вычурность, претенциозность и снобизм, в сочетании с… вышколенностью. Дворяне, они ведь от слова «дворовые», то бишь служащие, а подобный род деятельности, как ни крути, требует особой избирательной прогибчивости, которая затем тщательно маскируется под спесь. А вот в природе и технике криволинейность отражает информационную сложность пространственной формы, ее высокую специфичность и уникальность. Шифровальные преобразователи в период аналоговых устройств имели чрезвычайно сложную криволинейную поверхность. Криволинейные структуры имеют повышенную пластичность и адаптивность. «Не мытьем, так катаньем» и «сложное в виде обманчиво простого» – под таким прикрытием высокие технологии незаметно просачиваются в повседневный быт современного человека.

Анализируя «сложный» логотип, следует строго разграничивать претензию на вычурность и «красивость» от действительной многогранной эстетики информационно плотной пространственной композиции. Вообще-то, криволинейные формы всегда иррациональны и вряд ли их можно втиснуть в прямолинейное алгоритмическое мышление. Знаете, как-то сложно неуловимое, но существенное без потерь разложить на понятные дискретные величины. Что-то неминуемо ускользнет из расчленяющей сети аналитика, например категория бренда. Вроде бы все «правильно» и по «умному» плану, а ожидаемого эффекта нет и нет. Зато добавь пару штрихов – и торговая марка сама по себе заиграет блеском привлекательности. Отсеки, казалось бы, лишнее – и вновь невозвратная потеря прибылей и популярности. Давайте будем уважать полутона, синкопу и прочую иррациональность в окружающем нас мире – неизъяснимое может оказаться весьма продуктивным.

Что касается стиля «барокко» в современных логотипах, то помните: перед вами индивид или фирма, которые за внешней обходительностью и респектабельностью мечтают о «вечных» правах на избранность и собственную исключительность. А вы вхожи в тот свет, где так пристально следят за вроде бы несущественными, но такими значимыми мелочами комфорта и изыска? Может быть, ваша визитка или торговая марка должна выглядеть как-то по-другому? Более современно и динамично, что ли? Во всяком случае, без завитушек, рюшек, виньеток, лавровых венков и прочей вычурной геральдики «мещан во дворянстве». В первом поколении «баронства» можно быть чуть прагматичнее – так и для дела надежнее.

4.10. ШЕСТИУГОЛЬНИК: МАТРИЦА КОРПОРАЦИИ

Муравьи создали свою корпорацию и на том успокоились. А могли бы…

Козьма Прутков «Изумление перед муравейником»

Клонирование – первый шаг в бессмертие. Как бы только потом найти дорогу обратно.

(…)

ШЕСТИУГОЛЬНИК (просьба не отождествлять с шестиугольной звездой Давида) – порождение эмблематики исключительно новейших времен. Почему такая затребованность, мы сейчас поймем. Шестиугольник вообще-то интересная фигура, в нем что-то есть от круга и что-то от квадрата. И конечно, его собственная неповторимая индивидуальность. Особенность шестиугольника в том, что он ужасно любит… себе подобных! А потому всячески стремится к клонированию. Много тесно и ладно пригнанных друг к дружке шестиугольников – это уже монолит. Или пчелиные соты. Или тротуарный панцирь. А может, что-нибудь и посерьезнее, например, керамическая облицовка атомного реактора. Крепость спайки отдельных элементов в единый монолит заключена в самой конфигурации шестиугольника. Вот почему его так любят пчелы, проектировщики и продавцы сотовой связи.

Шестиугольник – идеальный символ любой сетевой структуры, ибо он, если так можно выразиться, наиболее «колониален» и явно тяготеет к внешней экспансии путем клонирования своих «факторий». В нем чувствуется рассудительная и упорядоченная хозяйственность «квадратов», и по возможностям к внутреннему воспроизводству своих ресурсов они весьма подобны. В нем, пожалуй, еще больше от кумулятивности «кругов», и он в такой степени идеологичен. Более того, шестиугольник, по-видимому, из всех фигур наилучше выражает дух и идею корпорации. В этом качестве с ним может поспорить разве что ближайший «родственник» – пятиугольник. (Может, кто-то еще помнит советский знак качества?) А вот чем они отличаются, так это степенью автономности. «Шестиугольник» более автономен и самодостаточен, хотя в целом они оба в данном аспекте гораздо ближе к ромбу, нежели к прочно осевшему на «базу» квадрату.

Наши «многоугольники» также предпочитают покорять пространства, они деятельны и несговорчивы со всеми, кто им не подобен и не желает стать «ячейкой». В то же время эти фигуры более осторожны (нежели «ромбы») и тщательно расчищают и подготавливают путь впереди себя. Внешне, впрочем, это всегда будет выглядеть вполне респектабельно и законопослушно, поскольку лоббировать во властных коридорах свои законы – одно из их главных стратегических правил. Они также предпочитают административно-региональную систему управления любой иной. Кто стремится занять прочное кресло в монументальном офисе, хочет попасть именно в такие фирмы, где в логотипе есть что-то от бывшего «знака качества».

4.11. ЗИГЗАГ: БОЕВОЙ ТОТЕМ ЭВРИСТИКИ

Запряги молнию в колесницу…

(…)

В любом разрушении есть зародыш будущего возрождения.

Почти по «Книге перемен»

ЗИГЗАГ обычно встречается в виде остро-ломаной кривой наподобие знака «Не влезай, убьет!» или древнегерманской руны SOL (солнечная энергия, позволяющая достичь невозможного). Впрочем, молниевидных логотипов в современном бизнесе также вполне достаточно – уж больно он соответствует атмосфере предельной динамичности и целедостижению вопреки любым стереотипам.

Зигзаг, или молния, действительно – инсайт, озарение, прорыв ноу-хау и хай-тек в едином устремлении самореализации. Подчеркнем: вопреки устоявшимся тенденциям и господствующим парадигмам. Таким образом, можно предполагать, что те, кто изображают зигзаг или молнию в своем логотипе, делают ставку на силу новейших технологий и быстроту натиска. На грани фола и с беспредельным апломбом. В бизнесе такую политику часто обозначают как агрессивную, хотя, право, стоит все же отличать агрессивность прорыва новых технологий от мрачной озлобленности неудачника и завистника, как и от жесткой авторитарности какого-нибудь сверхмонополиста, состоявшегося отнюдь не благодаря рыночной конъюнктуре.

Конечно, говорить об адаптационности и мягкости «зигзагов» не приходится; они – сотрясатели всего, что им мешает реализоваться, а потому при рубке дров меньше всего озабочены радиусом разлета и количеством производимых щепок. Сюда же: комплекс стыдливости или излишней щепетильности им также не присущ. Правда, с небольшим уточнением: только в сфере дела, которое они отстаивают с такой яростной самоотдачей. Как гроза летом – на расстоянии совершенно безопасно, величественно красиво и даже полезно подышать озоном, а вот высовываться не надо – случаем убить может. К тому же «грозовая» акция редко бывает затяжной: «зигзаги», как никто другой, умеют концентрироваться и сгруппироваться для целевого прорыва.

В бизнесе фирма «зигзаг» очень мобильна, например, в торговле она может жить исключительно с оборота и рисковать всеми своими активами. Частные стратегии у «зигзагов» могут быть разными, но всегда с опорой на нечто уникальное и подвластное только им одним. Увидеть перспективу бизнеса там, где другие лишь недоуменно пожмут плечами и с увлечением окунутся в новое дело, – привычный стиль действия для «зигзагов». Им на роду написано быть если не первооткрывателями, то уж возмутителями спокойствия обывателей точно. Противостоять «зигзагу» проблематично – ведь непонятно, где шибанет и чего эти бойцы понапридумывают. «Зигзаги» ведь не склонны к компромиссам и всю свою энергию тратят на достижение цели, а не на оправдание постигших неудач. Упорства им также не занимать, и, отстаивая свои идеи, они могут идти прямо в лобовую атаку, точь-в-точь как танковые дивизии СС (обратите внимание на логотип этой организации!). Или упереться и настаивать на своем как Джордано Бруно. Или поставить все на кон своего изобретения, как инженер Гарин (роман А.Толстого «Гиперболоид инженера Гарина»). Впрочем, перечисленные примеры все же крайности, и среднестатистический «зигзаг» попытается в силу своей мобильности найти какие-то обходы и лазейки, чтобы как-то реализовать задуманное. Но варианты обхода снова окажутся либо оригинальными, либо рискованными, что зачастую почти одно и то же. Однозначно оценить такой деловой стиль трудно.

Ну а каковы более определенные недостатки у «зигзагов»? Скорее всего – их преувеличенная самоуверенность и уж очень невыразительное желание подчиняться существующим реалиям, не говоря уже о нормах и правилах. Добавьте сюда лихорадочную веру в свою звезду и склонность выдавать желаемое за действительное вроде «вот, вот: еще чуть-чуть и…». Так что, если «зигзаг» вас убеждает, что все наилучшим образом разрешится и непременно завтра, то можете смело запасаться терпением и ресурсами для выживания примерно на ближайший годик и далее. А вдруг произойдет именно так, как он утверждал? Тогда готовьте корытце под золотой дождь либо прокалывайте дырку на лацкане парадного костюма. Разве их поймешь, этих неугомонных?

4.12. ЗВЕЗДА: СИЛОВОЙ ТРАНСФОРМАТОР «ЭГО»

Августовский звездопад – к повышению жалованья.

Устойчивая убежденность чиновников

Зазвездили так, что хоть на Марс лети. Здесь показываться нельзя.

После разборки «алконавтов»

В изображении логотипов могут встретиться также ЗВЕЗДЫ: чаще всего трехлучевые либо пятилучевые. В бывшем «союзе нерушимом» эмблема пятиконечной звезды играла роль политического, а то и идеологического символа, но отнюдь не торговой марки. Впрочем: звездочки на «армяносовестком-бывшешустовском» коньяке, как их прикажете воспринимать? Ну а в целом за пределами «совковой» идеологии звезду охотно использовали в логотипах тех фирм, товар которых олицетворял прежде всего престижность как продавца, так и покупателя (сюда к месту – «хилтоновская» градация сервиса и престижности гостиниц по звездному разряду). Второй аспект звезды – могущество (от слова «мочь»), понимаемого как реализующийся потенциал; но, к сожалению, в сознании современного человека указанное понятие ассоциируется с авторитарной силой или имперским господством. А уж господство кого или чего, не имеет значения: это могут быть моторы фирмы «Мерседес-Бенц» (живо представили трехлучевую звезду с автомобильных радиаторов: на земле, в воде и в воздухе), либо – лучший отель престижного курорта, либо, скажем, победоносные танки с пятиконечными звездами на улицах побежденной Европы. Однако древнее и, по-видимому, исконное значение звезды все же не олицетворение имперских замашек фирмы или государства.

Звезда – исключительно магический символ («маг», «могущество», «мочь», как видим, все из одного корня) и геометрически точно изображает «ударную» позу мага, в которой он способен аккумулировать и трансформировать энергию, время и пространство. Энергию и силу маг черпал буквально из среды благодаря умению, то бишь информации и своим способностям. Таким образом, звезда – это сам маг, он – собиратель и трансформатор пространственно-временного континуума, он создатель и разрушитель, он – фокус, в котором собирается и преобразуется все по его велению. Не слабо, да? На рисунках великого Леонардо да Винчи новый Человек эпохи Возрождения изображен именно в такой позе: прочно, широко расставленные ноги, разведенные в стороны ладонями от себя руки и гордо вскинутая голова. Как додумались «сатанисты» использовать перевернутую звезду в качестве своей эмблемы, кривотолков не мало, впрочем их цель ясна – всячески понизить действующий потенциал Человека.

«Нормальные» неперевернутые пяти– и трехлучевые звезды как нельзя лучше олицетворяют идею собирательного центра, который, сконцентрировав ресурсы и информацию, может приступить к трансформации внешней среды по своему усмотрению. Жестко и авторитарно, согласимся. Но, отчасти, именно так проявляется могущество как таковое. Звезда – мощнейшее сосредоточие оного, она в какой-то мере микрокосм и даже центр мироздания, но вот ее цель и ее миссия – сокрыты в самой звезде. Таким образом, сущностное содержание «звездной» идеологии может быть каким угодно, а потому «звезды» выживают далеко не все. По крайней мере, в человеческом сообществе. Дело в том, что в отличие от «квадрата» или даже «шестиугольника», «звезда» никак не может существовать сама по себе, только за счет внутренних ресурсов, она обязательно должна что-то брать и что-то отдавать взамен. Поэтому вариант безудержной, навязчивой и агрессивной экспансии, даже в блеске ореола имиджа, – может не сработать. Звезды, говорят астрономы, рождают планетные миры и созидают на них жизнь, а когда наступает их финал, умеют переродиться в сверхновые.

Нынешний владелец «собственной» звездочки в логотипе менее масштабен и более меркантилен: просверкать поярче, построить удачную бизнес-пирамиду, вознеся свою звезду на зависть всем, возвестить мир о приходе нового, ну совершенно потрясающего качества. Пожелаем последнему, т. е. отличному качеству, долгой жизни и процветания, не в пример ряду «звездных» империй ушедшего века. Поскольку превосходство в бизнесе завоевывается ныне революционными технологиями или, как любят говорить философы, – более совершенной формой трансформации энергии и информации.

4.13. КРЕСТЫ: ПЕРЕКРЕСТИЕ ПУТЕЙ

На перекрестке лучше долго не торчать – примут за указатель и начнут все спрашивать дорогу.

Из путевых размышлений Козьмы Пруткова

Особым элементом в логотипах является также изображение КРЕСТА. Символ, по-видимому, еще более древний, нежели звезда, и никто, за исключением христианских священников, не может дать уверенного объяснения его происхождению. Впрочем, существует блестящая версия (Морозов И. Таинственным путем Гермеса. – Минск, 1994), что крест, изображенный на камне, дереве, коже, играл роль топографической карты, а точнее – сценария маршрута, его легенды. Перекресток дорог – это ведь и есть на самом деле крест на земле. Где и куда повернуть путнику, обозначалось насечками. Обладатель такого вот креста наверняка знал, куда идти, он был буквально защищен информацией и мог сделать правильный выбор. Отсюда – глубокая вера в магические охранные свойства креста, впрочем, как и в опасности перекрестья. Как видим, подсознательный страх перед самостоятельным выбором у человека заложен архетипно, что и неудивительно: в древности за каждое неверное решение в пути можно было поплатиться не только своей головой, но и всем родом (например, в условиях зимнего перехода). Крест давал подспорье и надежду.

В психогеометрическом смысле крест – символ исключительно информационный, несущий некую определенную главенствующую идею (средокрестие!) и ее возможные направление развития (стороны креста). Не пройдя «точку креста», вы не сможете обрести дальнейший путь. Средокрестие – своего рода момент истины, точка сборки, контрольная сверка. Как говорится, нужно быть в нужное время в нужном месте… Крест – это движение строго по особым каналам или путям, которые четко обособлены от внешней среды (тот же смысл несет и обычная дорога, но вот сойди с нее, и на обочине течет совершенно иная жизнь).

Приверженцы «креста» – люди четкого плана действий и ясно обозначенной миссии. Распылять свои силы и средства для «базара» на обочине они вряд ли станут. Но и остановить их будет делом не простым. Потому что придется проникнуть в скрытые каналы их пути, т. е. отчасти самому стать странником или путником. Идти по дороге и целиком быть вне ее никак не получится. Тем более по дороге, у которой четко структурированы все этапы и видимо обозначен смысл движения. Берем котомку и посох?

4.14. ГАРМОНИЧЕСКОЕ СООТНОШЕНИЕ

Просчитаем гармонию алгеброй.

Кредо «архитекторов»

О РАЗДЕЛИТЕЛЬНЫХ линиях мы уже вскользь упоминали. Часто геометрические элементы в логотипе рассекаются на несколько фигур, скажем, большой треугольник состоит из нескольких треугольных блочков поменьше. Первая мысль, которая приходит в голову, – мобильность и автономность, а управление скорее всего подходит под понятие «федеральная децентрализация» (термин Питера Друкера). Получается, что фирмы, у которых структура логотипа «блочная», должны быть мобильны, подвижны, с гибким уровнем управления и прочее, прочее. Увы, так бывает далеко не всегда, и первое впечатление в данном случае было подменено логической установкой, чисто поверхностным суждением. Очень часто разделение основной фигуры логотипа на несколько частей выказывает сепаратизм и внутренний «напряг» в фирме, а также – отсутствие органической сплоченности, казалось бы, единого «фирменного организма». Сдерживаемая «токмо волей» руководящего центра, такая фирма в одночасье распадется и погрязнет в раздорах при его серьезном ослаблении. А если логотип единолично создавал руководитель, то он не верит в живучесть своего коллектива, и значит, на него работают всего лишь поденщики-наемники, которые вряд ли назовут свое рабочее место чем-то родным. Может также оказаться, что идея, вокруг которой вертятся дела, не обладает должной цементирующей силой. Может обнаружиться еще какой-нибудь серьезный изъян, знаете, как пустота внутри еще крепкого дуба. Вот такими противоречивыми могут оказаться психологические диагнозы на «рассеченность».

Понять, что есть истина, поможет особая психологическая сборка логотипа в целом, или интуитивный синтез отдельных факторов в единое резюме. Вот здесь мы подходим ко второму аспекту анализа: фоновое восприятие пространственной гармонии логотипа. Что под сим подразумевается, покажет пример. Представьте кольцо, разорванное на два полукруга, лежащих в одной плоскости, скажем, на прозрачной подставке. Не сложно, правда? А теперь представьте пирамиду, у которой треугольная вершина срезана и… парит над ней в пространстве. И это представить несложно, а вот поверить… Точно так и с психологическим восприятием логотипа. Безусловно, в изобразительном искусстве существует масса условностей, но они предельно точно расклассифицированы: это вот виртуальные поделки и фантазии; это – оптические иллюзии и вольные игры с перспективой; это – неожиданный ракурс; это – сказочные или фольклорные элементы. Но все дело в том, что логотип весьма специфичный по своему предназначению вид предметно-зрительного воздействия и если он абсурден, то, в отличие от реакции на картины Дали, подсознание покупателя или избирателя улавливает это только в отрицательном смысле. Мы ведь планируем сделать покупку, а не пустить деньги на ветер, не правда ли? Или отдать голоса за достойного кандидата.

К теме разговора: вспоминается облик одного из обкомовских зданий областного центра в Украине. Эдакий сталинский послевоенный ампир с пышными дорическими полуколоннами по всему фасаду. Все бы ничего, да вот полуколонны, с виду тяжелые и фундаментальные, опирались не на пяточные постаменты или полукруглую базу, а на… окна первого этажа. Самым непосредственным образом. В итоге странная возникала ситуация: а) либо полуколонны неприкрыто бутафорские, и весь наружный макияж здания сплошная липа (не забывайте: здание обкома!); б) либо полуколонны все же настоящие, имеют вес, и тогда существует вероятность, что они когда-либо рухнут, продавив хрупкие балки оконных проемов – час от часу не легче. Ну о какой незыблемости основ «всесильного учения, потому что оно верно» могла идти речь!

Неосознанному, но отнюдь не менее действенному анализу, мы подвергаем также пропорции отдельных частей логотипа. Простите за дурацкий пример (навеян просмотром рекламных клипов!), но чтобы могла взлететь буренка, ей понадобились бы крылья большого десантного планера, никак не менее. В природе высота дерева и пышность его кроны сбалансированы корневой частью, так достигается устойчивость. Шрифт букв логотипа – те же «деревья», и если зрительно они могут легко опрокинуться от малейшего толчка – возникает закономерное сомнение в надежной плавучести фирмы в неспокойном море бизнеса. Это относится и к элементам, поставленным на ребро. За подобной претенциозностью часто скрывается отсутствие мощной поддерживающей базы, зато амбиций – хоть отбавляй. Сколько угодно встречается логотипных фигур, которые подвержены «синдрому айсберга» (опрокидывание на плаву большой ледяной горы, вследствие того, что нижняя часть подтаивает и непропорционально уменьшается). Что тут добавить – волей дизайнера все может существовать на красивой картонке. Было б так и в жизни.

Глава 5. РЮМОЧНЫЙ ТЕСТ-ДРАЙВ, или КТО, ЧТО И ПОЧЕМУ ПРЕДПОЧИТАЕТ ПИТЬ: ЗАМЕТКИ ВИЗУАЛЬНОГО ПСИХОДИАГНОСТА

Народная любовь – это когда тебе всегда нальют и дадут закусить.

Факт, не требующий социологических доказательств

5.1. ТОСТ НА… ЭШАФОТ, или НАБЛЮДАЮЩИЕ ЗА ВЫПИВАЮЩИМИ

Пьем много, но часто.

Ответный тост мариупольских сталеваров товарищу Сталину

– Петька, сколько будет одна вторая?

– Доказать не могу, но нутром чувствую, Василий Иванович, что это пол-литра.

Анекдот из любимой народом серии

Почему многие рядовые представители человечества упрямо отказываются признать в алкоголе своего злейшего врага, можно не объяснять. Отличный антисептик, обладает анальгетическими и наркотическими свойствами, легко всасывается во всех отделах нашего пищеварительного тракта и к тому же весьма калориен, почти идеально растворяется и смешивается с другими жидкостями и веществами – «послужной» список можно продолжать и продолжать. Седой ветеран человеческой цивилизации, антропологи уверены, что с процессом алкогольного брожения наши предки знакомы еще с каменного века. Отдав сиим кратким вступлением должное многовековой репутации, имиджу и даже харизме сего чудодейственного напитка, мы все же поговорим не о нем (о котором почтительно говорят в народе – «ОН»), а о человеке, его употребляющем. И если уж совсем откровенно, то разговор пойдет о психодиагностике процесса пития, благо при нынешнем разнообразии «горячительных» и «увеселительных» напитков любому человеку можно предельно адекватно проявить свои некоторые скрытые сущности. Так что, дамы и господа, будьте настороже – самый страшный зверь в финале может оказаться вовсе не нарколог. А тот, кто умеет наблюдать, подмечать и делать определенные выводы из того, как, что и почему вы «употребляете». Вспомним товарища Сталина – он любил угощать и наблюдать, спаивать и делать затем далеко идущие выводы. Да и чего греха таить – большинство фуршет-коктейлей в бизнес– или политсреде организовываются отнюдь не из-за бескорыстной и благородной привязанности к Бахусу или Дионису. Импровизированный «случай» на поверку может оказаться глубоко продуманной акцией и провокацией одновременно. Впрочем, информацию о человеке можно снять и без нарочной режиссуры – умея расшифровывать индивидуальные привычки и вкусы к алкоголю (включая и разновидности отрицательного отношения к нему). Итак…

5.2. ПОДРОБНОСТИ ДАВАЙ! или ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ТИПОЛОГИЯ «УПОТРЕБЛЕНИЯ»

Если нельзя пить, так зачем тогда жить?

Из подслушанного разговора

Было б что – а повод сыщется.

Бытовое кредо пьяниц

Всех людей (а прежде всего занятых в каком-то серьезном деле, как то бизнес или политика) можно по стилю «принятия» четко разделить на тех, кто употребляет «для…», и тех, кто делает это «после…». Нередко в одиночку и безо всякой приличествующей моменту торжественной или хотя бы почтительной атрибутики. Так вот, первые используют начальную фазу воздействия алкоголя на организм – возбудительную. Понятна и мотивация: раскрепоститься, если есть проблемы с межличностной коммуникацией, поднять жизненный тонус, если одолевает усталость от текущих проблем. Отсюда – желание хотя бы на какое-то время «оторваться» и почувствовать себя на празднике жизни отнюдь не в роли дворника, но самое главное – стать более сильным и уверенным как для себя самого, так и для окружающих. Иными словами, алкоголь используют в качестве допинга – для силы, уверенности, энергетического блеска в глазах и бодрящего душу самовнушения: «Лед вот-вот тронется, господа!». А значит, хоть на какой-то процент, но мы вправе предположить, что работнику этой самой твердости, воли, работоспособности и нажитой резистентности (лат. resistere – сопротивляемость) к возможным неудачам и препятствиям как раз и не хватает: либо генетика слегка подкачала (слабый и утомляемый, но легко поддающийся возбуждению тип нервной системы), либо жизненный путь недостаточно закалил индивида (дан был хороший старт, и до сего дня сплошняком шли победы и успехи при сравнительно небольших психических затратах и трудовложениях).

МАРКЕРЫ-УЛОВКИ. Человек ох как не любит признаваться, а тем более обнажать свои индивидуальные слабости. Поэтому свои «пилюли от страха» он предпочитает получить невзначай или за компанию. Уловки известные – вроде бы шуточное: «двадцать грамм для храбрости!» (хотя так оно и есть на самом деле!) или более замаскированное под общее радение: «ради успеха будущего дела» или: «ну, ни пуха!..», «за победу!» и так далее. Удобно также спрятать личную тревожность за спасительное «Мы», тем более что автоматом зарабатываешь баллы как радетель дела и попечитель коллективного настроения. Ведь кто осудит такое вот предложение: «Надо бы перед делом чуток расслабиться, а то уж больно напряг большой» или «Чуть вспрыснем и дело само пойдет как по маслу». Можно, в конце концов, сослаться на негласную традицию: «Мол, так принято» или «Так уж повелось, и не нам судить». Если такова традиция на фирме имеет место, то ее придется изживать, благо история бизнеса творится самым бизнесом и никаких священных «коров» здесь попросту не может быть. Поэтому два слова о возможных контрмерах.

КОНТРМЕРЫ. Можно наложить полный мораторий на любые формы употребления алкоголя «до». Помните, как в детские школьные годы: «Сделал дело – гуляй смело». Даже слова подменять не надо: «гуляй» взрослые и серьезные «дяди» поймут именно так, как подразумевалось. Впрочем, можно добавить для слишком уж активных: «Эксцессы необратимо наказуемы!».

Если уж совсем нельзя отменить, то нужно хотя бы минимизировать пагубную привычку. А именно: разрешить буквально 20–50 капель. Автор не шутит и не «объелся» рекламы: эффект малой дозы снимет излишнюю нервозность и стресс у персонала. Важно «терапевтический прием» не превратить в банальную микропьянку. Для чего напрочь отказать после «процедуры» в… закуске. Только чай или кофе, можно со сливками и сахаром. Исключая даже конфеты. Сие правило должно соблюдаться неукоснительно: если пить «по делу», то исключительно в деловой, но уж никак не «фуршетной» обстановке. Хотите пойти еще дальше? Тогда предложите к употреблению только два вида алкогольных напитков: либо чистую, очень высокого качества водку, либо – марочное сухое вино. Дополнительно введите моду пить в два-три глотка (как принято на Востоке), а не залпом и… с приятным выражением лица. Кстати, в дореволюционном российском Генштабе и Ставке именно так и пили «перед делом»: 50 грамм сверхчистой охлажденной ржаной водки из серебряного стаканчика (водку подавали в таком же графине), не чокаясь (!) и не провозглашаю никаких тостов за удачу (!). И упаси Бог, поморщиться или скривиться при этом. Закуска, как вы уже поняли, также не полагалась. Российскую армию в 1917-м от развала это не спасло, но дух доблестного офицерства тех времен и сейчас считается образцом. Да, выпить больше перед началом боевой операции однозначно воспринималось как малодушие. Хотя о психоанализе тогда еще и не помышляли.

5.3. ОДИНОЧНОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ, или ОБЯЗАТЕЛЬНАЯ ПАУЗА ПОСЛЕ БОЯ

Алкоголь, как и патроны, – всегда должна быть неприкосновенная заначка.

Правила выживания

Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,

надевал на себя, что сызнова входит в моду,

сеял рожь, покрывал черной толью гумна

и не пил только сухую воду.

Иосиф Бродский, лауреат Нобелевской премии по литературе 1987 г.

Отмечать компанией очередной трудовой успех, знаменательное событие или праздник понятно, привычно и не требует пояснений. Покуда «на Руси веселие есть питие», так оно и будет. Для психодиагностики куда более важен факт употребления алкоголя после проделанной работы и не обязательно в компании. Вообще, если человек принимает некую дозу без общей команды к увеселению, это еще совершенно не значит, что вы имеете дело с алкоголиком. Зато наверняка можете быть уверены, что перед вами типичный случай подавления или вытеснения субъектом каких-то нежелательных эмоций и прежде всего – нереализованной агрессии. У алкоголя как психотропного вещества есть замечательное свойство: он концентрируется прежде всего в очагах возбуждения нашего мозга, деструктурирует передачу нервных импульсов (стадия эйфории и временной активации), а затем при накоплении – тотально тормозит область чрезмерной активации. В фильмах, да и в жизни тоже, во время истерики человеку едва ли не силком вливают добрый стакан чего-нибудь крепкого. Чуть погодя он обязательно утихомирится, и это куда лучше, нежели всаживать в него укол транквилизатора. Нечто аналогичное, как вы уже поняли, проделывает тот, кто испытывает мощнейший психический дискомфорт, но не может его разрешить прямым, непосредственным путем. Чаще всего именно так «глушат» агрессию. Или страх. Таким образом, это – либо подавление, либо – вытеснение. Оба явления могут существовать в паре, но их полезно различать. Потому что синдром подавления свидетельствует о подспудном желании индивида тут же начать войну или хотя бы устроить хорошую разборку. Чтобы не сорваться, он все же предпочитает немного выпить. Без закуски и без огласки либо под предлогом, скажем, к примирению: «Ну, хорошо, выпили и забыли». Выдаст синдром подавления также нарочитая успокоенность и даже некая отрешенность самого акта «приема»: пожалуй, так пьют лекарство или пересчитывают оставшиеся патроны. Да, еще один момент: при подавлении вкус напитка не ощущается, в расчет идут только «градусы» и вкусовая крепость – чем сильнее, тем лучше (жгучая или горькая настойка успокаивает лучше, нежели мягкая водка, буквально – прижечь в душе рану). Однако количество достаточно тщательно дозируется – ведь субъекту надо лишь «подавить» агрессию, а уж никак не напиться. Важен также временной фактор принятия: обычно это происходит по принципу «здесь и теперь», пока перевозбуждение не подавило сдерживающие тормоза и не привело к внешнему конфликту. Еще раз повторимся: синдром подавления нужно заблаговременно подмечать и выявлять. Недовольство или бунт лучше вскрывать на ранней стадии, во всяком случае, вы хотя бы будете готовы к тому, что в вашем окружении далеко не все так безоблачно, как вам кажется.

Подавляют свои «взрывные» негативные эмоции обычно сильные и уверенные в себе люди, готовые всегда перейти к более решительным действиям. А вот вытесняют свое отрицательное состояние, как то: страх, тревожность, неуверенность, чувство собственной неправоты, личности куда более слабого и ненадежного склада. Страх и сомнения выбить из закоулков души, пожалуй, посложнее, нежели подавить агрессивные симптомы. Поэтому «вытесняющие» субъекты «присаживаются» на алкоголь всерьез и надолго. Это как лечение антибиотиком: нужно постоянно поддерживать высокую концентрацию «глушителя» в крови. И главное – перед сном, чтобы успокоить нервы и вымести напрочь из сна все нехорошее и дурное. Чтобы наутро блистать перед сослуживцами напускной уверенностью. Впрочем, начнут выдавать глаза – бегающие и какие-то отстраненные при нарочитой «энергетичности» взгляда.

НЕБОЛЬШАЯ ЗАРИСОВКА С НАТУРЫ

В одном из столичных кафе в центральном районе пришлось как-то раз наблюдать занятную картину. Зашел весьма приличный посетитель в безукоризненном деловом облачении и, подойдя к стойке бара, негромко заказал «чашечку кофе с коньяком». Видимо, он был завсегдатай, потому что барменша согласно кивнула и сразу сварила заказанную чашечку ароматного кофе. А потом без слов (!) поставила на стойку рядом граненый 200 граммовый стакан (многие их помнят еще со времен советского общепита, ну а этот был имитацией под «соцретро») и наполнила его до краев коньяком. Представьте: грамм 80 «двойного» кофе и 200 грамм коньяка. Все. Посетитель отнес большущий стакан и изящную чашечку (как они смотрелись в паре!) на подносе к столику и без тени смущения под чтение какого-то документа начал поочередно прихлебывать из обеих посудин. Посетители тихо «тащились» от наблюдаемой картины. Ведь сильно, правда? Самое интересное, что оба напитка он допил одновременно, кажется, глоток кофе был последним, а не наоборот. И без видимых изменений, вежливо поблагодарив, уверенной походкой вышел. Да, забыл уточнить: это происходило сразу же после 18.00, в самом начале седьмого.

5.4. ЧТО ПЬЕМ? ПОНЯТНО… или ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРЕДПОЧТЕНИЙ

Спирт – классная штука, но от него очень быстро уходишь за горизонт.

Компетентное мнение работников, занятых в ликероводочном производстве

Жизнь горькая, вот и тянет на сладкое.

Предполагаемый слоган для крем-ликера

Давайте пройдемся по списочному составу наиболее употребляемых алкогольных напитков. Их могут пить по рекомендации, под действием рекламы, под блюдо или по ситуации, но бывает – из личных предпочтений и, что называется, по «хотению души». Вот тут мы и займемся небольшим, но весьма конкретным диагностическим психоанализом.

Итак…

… Очень крепкие напитки – свыше 55 % крепости: отдельные сорта виски, рома, кальвадоса, а также первач «магазинный», но чаще домашний, абсент, спиртовые настойки, можно помянуть еще и одеколоны, но это уж будет слишком. Так вот, их пьют люди, для которых стресс или опасность – это вызов и они скорее всего готовы его принять. Чем больше «градус», тем сильнее «точечное» воздействие алкоголя на нервные клетки. Понятное дело, последние должны обладать очень высоким порогом к устойчивости. Плюс привычка, то бишь тренировка. Именно сравнительно небольшой дозой, но неожиданно высокой крепости можно вышибить из равновесия того, кто считает, что он может и умеет пить. (Алкогольная и кофеиновая пробы действительно используются при специальном тестировании силы нервной системы человека. Есть такие профессии, где это нужно знать наверняка.) Потому-то Кот Бегемот особо не льстил Марго («Мастер и Маргарита») утверждая, что королеве бала положено пить только чистый спирт.

Любители абсентов и травяных настоев на крепком спирту или перваче – особая и отдельная категория людей (сюда же отнесем и тех, кто употребляет крепкие бальзамы отнюдь не в гомеопатических дозах). Полынь (составляющая абсента) обладает галлюциногенными свойствами. (Наш «тройной» одеколон, если он сделан по старой советской рецептуре, – тоже.) Настойка из вишни с обязательной добавкой косточек именовали «скаженной», потому что она содержала в себе синильную кислоту, прочно и «всерьез» задурманивающую мозги. Из травок, которые сейчас продаются на базаре как лечебные, можно «заколотить» все что душе угодно, был бы лишь под рукой более-менее подробный ботанический справочник. Слабую и чувствительную нервную систему такие «коктейли» могут серьезно поломать и довести до глубокого психического расстройства (вспомним показательный в этом плане суицид Винсента Ван Гога, большого любителя абсента и крепкого кальвадоса). Сильная и крепкая нервная система предоставит индивиду возможность, как сейчас модно говорить, побродить «трансперсональными» коридорами своего подсознания. И заодно уйти от очень мощного стресса, чтобы потом вовремя вернуться для дальнейших дел (увы, личности слабого типа – первейшие кандидаты на «невозвращенцев», о чем их еще раз предупредим). Одним словом, травяные крепкие настои выдают тенденцию личности к глубокому «уходу» от окружающей реальности. Иногда к этому прибегают очень сильные и яркие личности, для которых даже успешная игра по предсказуемым правилам – скучное занятие, господа.

Среди любителей самогона довольно много тех, кто изображает из себя «талант, вышедший из глубин народа», т. е. снобизм только в другой форме. Либо желание выделиться или прослыть «уникальным». Любят, как это ни покажется странным, употреблять сей самобытный напиток перестраховщики за свое здоровье, считая самогон «чистым натуральным» продуктом.

Коньяк, или, как сейчас принято говорить, – бренди, нужно уметь оценивать исключительно на вкус и аромат, а не по этикетке, т. е. быть как минимум человеком не предвзятым, не внушаемым и не падким на чисто внешние эффекты. Добавим сюда же способность оценивать явления и впечатления «по факту». Истинные ценители коньяка – очень тонкие сенсорики, привыкшие доверять только своим ощущениям и чувствам. Точно также они поведут себя и в бизнесе: вначале снимут «пробу», а уж затем примут решение. Не обязательно в громогласной публичной форме – наслаждаться настоящим качеством можно и про себя (уж поверьте – стоящее дело такие люди не упустят, поскольку всегда ориентированы на суть, а не внешнюю сторону). Но сейчас очень распространены не только подделки среди товаров, но и мимикрия среди людей. Поэтому модно прослыть знатоком коньячного напитка. Впрочем, разоблачить их также легко. Предложите (если не жалко денег) коньяк марки «КС» (коньяк старый – от 15 лет) или «КВВК» (коньяк выдержанный высшего качества, 10–12 лет) под видом «обычного» 3-4-летнего «бренди», и если вы не услышите восторга или не увидите немого обожания – значит, на вашего знакомого действует магия рекламы. Поступать наоборот (выдать посредственный за отличный) не совсем корректно – воспитанный клиент может из вежливости похвалить и выпить, чтобы вас не обидеть. Ну а в общем, этот поистине божественный и тонкий напиток из виноградной лозы как никакой другой подтверждает житейское правило: «доверяй, но проверяй». Согласитесь, и для современного бизнеса оно ничуть не устарело.

Ну а теперь о страстных почитателях ликеров (почему-то считается, что к таковым относятся только женщины, но сие заблуждение объясняется лишь отсутствием ныне в широкой продаже хороших ликеров и сладких наливок: знаменитый во всем мире ликер «Бенедиктин» и украинский «Спотыкач» – классически «мужские» напитки, вспомним сюда «Старый Таллинн», активно отвоевывающий постсоветское пространство явно не в стиле «женского промоушна»). Пожалуй, мужчины иногда даже более падки на крепкие и очень сладкие ликеры (наливки и пунши), нежели прекрасная половина. Все дело в сахаре, коим богаты эти алкогольные напитки, поскольку, как известно, наши нервные клетки постоянно нуждаются в притоке глюкозы. Историки давно уже подметили, что революционеры и террористы очень любили сладкое: конфеты, шоколад, сильно подслащенный кофе и, конечно, ликеры (тот же «спотыкач» ввели в свой обиход казаки, жизнь которых постоянно связана с риском). Чем напряженнее и опаснее жизнь, тем сильнее человека непроизвольно тянет «подсластить» свой организм, особенно перед наиболее ответственным моментом. Так что количество съедаемого сахара (в сочетании с алкоголем) может служить достаточно надежным индикатором психического стресса, который испытывает индивид. Еще один момент: в психоаналитическом аспекте сахар является символическим заменителем… любви. И те, кто не способен любить других (эгоизм, душевная черствость, обида, завышенные требования), компенсируют недостаток сего чувства чем-то «сладеньким». Любители ликеров и пирожных буквально взывают к окружающим: «Полюбите меня!». Может быть, стоит помочь? Впрочем, на эквивалентную самоотдачу не рассчитывайте – такие люди требуют любви от других, но вряд ли способны сами на глубокое ответное чувство. А непомерная тяга к сладкому когда-нибудь может обернуться нажитой формой диабета. Право, тогда уж лучше употреблять ликеры как маленькую и заслуженную награду после хорошего «боя». При нашей-то современной жизни расход глюкозы в нервных клетках малым никак не назовешь. Так что иногда своевременная подпитка не помешает.

В мадере, а особенно в хересе – крепких белых виноградных винах – количество сахара сравнительно небольшое, во всяком случае, во вкусовом отношении (от 2 до 4 %). Зато спирта – в среднем около 19 %, что для вина более чем достаточно. Пожалуй, за крепость и слегка сладковатый вкус мадеру прозвали «дамским коньяком». Херес более мужской напиток, но дамы также пьют его с видимым удовольствием. Особенно если они – женщины деловые, решительные и не склонные к излишним сантиментам в не то время и в неположенном месте. Любительницы хереса умеют преотлично различать чувства и дела, совершенствуясь одинаково и в том, и в другом. Пожалуй, то же относится и к мужчинам. Они явные почитатели всего прекрасного, но в и деловой хватке им не откажешь. И еще почитатели мадеры или хереса, независимо от пола, обладают развитым чувством меры и тонкостью восприятия. Намеки и полутона они схватывают, что называется, «на лету». Их действия отточены и почти всегда достигают цели. Еще маленький штрих: такие люди не терпят фамильярности и деловой необязательности, они весьма щепетильны и умеют при случае постоять за свои принципы. В свой внутренний мир пускают неохотно, однако весьма надежны для тех, с кем искренне дружат.

Обширное семейство портвейнов, десертных вин, токаев, кагоров предпочитают те, кто богаты чувствами, открыты к общению и полнокровно относятся к жизни. Безусловно, красные вина предпочитают более страстные натуры. Белые – те, которые ценят полутона и палитру всех ощущений. Красные – импульсивность, белые – внешняя (но отнюдь не внутренняя) сдержанность. Эти вина сладкие, с насыщенным букетом, поэтому их предпочитают те, кто не равнодушны к любви и приятным переживаниям. Скука и ханжество здесь попросту не уместны. Как и абсолютно голый прагматизм, сведенный к сплошному трезвому расчету. Действительно, радоваться жизни искренне и непредвзято в наше время – это уже немало.

Сухие вина любят утонченные натуры. И еще те, кто весьма бережно относятся к своему здоровью. Но не только. В психоаналитическом ракурсе винная кислота – это вещество, которое помогает «разъедать» проблемы. Это хорошо осознавали еще в Древнем Риме, вводя в ежедневный рацион легионеров сухое разбавленное вино. Чтобы резвее дрались и не болели. И своевременно разрешали все текущие проблемы. Но если последних скапливается очень много – неизбежно наступает изжога. Вместе с ней приходит раздражительность, недовольство собой и усталость. Поэтому сухое вино (особенно его белые мягкие сорта) – отличный индикатор душевного и психофизиологического комфорта. Проследите: именно те, кого заедает «текучка», начинают всячески отказываются от сухих напитков, вполне обоснованно жалуясь на дискомфорт в желудке (предгастритное состояние). Хотя причина кроется в неспособности разрешить накопившиеся проблемы. Теперь им понадобятся весьма жесткий внутренний «аудит» и кардинальный пересмотр образа и стиля собственной жизни. Только тогда бокал сухого вина принесет гармонию тонких ощущений и несравненную вкусовую радость. (Опять почему-то вспомнилась биография товарища Сталина – он очень любил белое сухое грузинское вино и при этом умел своевременно разрешать все свои проблемы. Впрочем, к старости – не все, о чем свидетельствует его слегка преждевременная кончина. Но, согласитесь, в чуткости к удержанию власти ему не откажешь.) Отметьте также, что любители сухих вин предпочитают после тщательных раздумий принимать ясные и окончательные решения. Переубедить их окажется делом непростым, и даже, возможно, безнадежным. В своей правоте они уверены так же, как прозрачен и чист их виноградный напиток. (Сейчас, правда, в моде полусухие и полусладкие вина. Те, кто им отдают предпочтение перед какими-либо другими алкогольными напитками, чрезмерно не рискуют и в какой-то мере всегда готовы пойти на компромисс ради собственного благополучия. Личности подобного склада буквально «на дух» не переносят создавать себе проблемы. Такие люди весьма пластичны и стремятся обеспечить себя пожизненным душевным и материальным комфортом в «разумных» и «достаточных» пределах. Что же, тенденция не самая худшая, хорошо жить, как говорится, не запретишь.)

Пару слов о пиве. Этот «янтарный» напиток, как ни покажется кому-то прискорбным, но огрубляет наши ощущения и в целом – сенсорное восприятие. Так сказать, примат материи над духом или иначе – заземленного прагматизма над стратегией и инновацией. Те, кто страстно любят пиво, хотели бы быть «на высоте» и в материальном достатке, преследуя исключительно практические интересы по принципу «пусть вместо журавля в небе, будет синица в руке, но чтобы большая, жирная и – наверняка». Сии индивиды несколько упрощенно смотрят на мир, но это скорее их сильная, нежели слабая сторона. Во всяком случае, в абстрактной или излишней мечтательности их не заподозришь. Они всецело ориентированы на те правила игры, которые наверняка принесут сугубо конкретный дивиденд. Главное, чтобы без головной боли.

А вот чистая водка (согласитесь, нынче она переживает не то чтобы бум, но ренессанс уж точно), если, конечно, в меру и без «прицепов» в виде пива или газированного коктейля, – показатель меры, вкуса и естественности. Этот напиток предполагает открытость, например, партнерских взаимоотношений. Еще – терпимости и отсутствие установочных предрассудков как в делах, так и в суждениях. Но чтобы заслужить такую характеристику, индивид, употребляющий водку, действительно должен абсолютно адекватно воспринимать ее аромат и вкус, но не на тривиально обывательском: «хорошо пошла…». Как говорили древние греки: «Просто пить свойственно и мулу». Кстати, истинные ценители никогда не пьют водку охлажденной – вкус огрубляется и остается лишь эффект «послевкусия». Будьте уверены: те, кто умеют водку «смаковать» малыми глотками, с таким же вниманием отнесутся и к деловым начинаниям. Они смогут различить лес за отдельными деревьями, даже если последние выглядят совершенно непривлекательно. Мы ведь зачастую и хлеб начинаем ценить лишь тогда, когда его вдруг не обнаружится на столе.

Теперь о различного рода коктейлях и «взрывоопасных» смесях. Те, кто их пьют, пожалуй, не ведают, что творят, ибо очень быстро теряют ориентацию в происходящем. Достижение максимального эффекта «ухода» за предельно короткий срок, притом не расставаясь с чувством приятного. Вот только возвращение в обыденность бывает слегка мучительным. Впрочем, до следующего праздника, фуршет-коктейля или приема. Иными словами, соблазна чуть-чуть сойти с проторенной дорожки, отведав вкус неведомого, оригинального и необычного. Экзотическое путешествие в дождливый вечер, не покидая стен прелестного клуба или ресторанчика. Те, кто охотно употребляют коктейли, обладают как минимум чувством доверия к окружающим, т. е. верят в сказку, подарки и прочие приятные неожиданности от судьбы.

Ну и напоследок – о шампанском! Впрочем, здесь, кажется, все и так понятно. Напиток победителей и тех, к кому благосклонна фортуна, т. е. личностей, ориентированных на успех и стремящихся добиваться оного. А еще тех, кто активно стремится к публичной «раскрутке» собственного бренда, имиджа и личностного паблисити. Кстати, те, кто не любят шума вокруг своей особы, весьма прохладно относятся и к шампанскому. Еще не очень падки на сей замечательный напиток те, кто привыкли очень много работать и мало веселиться, особенно если судьба их даровыми подарками особо не баловала и расслабиться «под момент» у них не всегда получается. Говоря психоаналитическим языком: плохо срабатывает вытеснение текущих проблем (кислотность даже у сладких видов шампанского довольно высока).

5.5. НЕГАСТРОНОМИЧЕСКИЕ ЗАМЕЧАНИЯ О ЗАКУСКЕ

Вот ею, родимой, и будем закусывать.

Кредо алкогольных «профи»

Трезвость – начальная стадия алкоголизма.

Современное изречение

Искусство вкуса – это прежде всего несмешивание несовместимого.

Впечатление после суши с саке

С позиций психоанализа весьма принципиально «как» человек употребляет алкогольный напиток. И дело здесь, как вы сейчас убедитесь, вовсе не в привычках вкуса или воспитании: дурном или хорошем.

Постарайтесь не иметь серьезных дел с теми субъектами, которые содержимое «опрокинутой» внутрь себя рюмки запивают минералкой, лимонадом, пепси, соком, в общем, не важно (пожалуй, только питьевому спирту в пределах 65 % и выше можно сделать исключение). Точно так же и дело они попытаются «запихнуть» внутрь себя, так и не поняв, в чем его суть. Могут проглотить попутно «мину» или кем-то расставленную ловушку. При таком подходе к деятельности об интуиции, упреждающем прогнозе или эффективном предчувствии можно даже не заикаться: чего нет у них, того нет. Запивание алкоголя иным напитком – это нарочное сокрытие от самого себя всех неприятностей и наметившихся проблем. Говорят, иногда так поступают страусы, когда зарывают голову в песок (в реальности страусы убегают или дерутся, древний Геродот здесь не совсем прав). Люди-«страусы» могут себе позволить подобное «оглушение», но вряд ли их бизнес окажется длительно процветающим. Проблему нужно не «проглатывать», морщась от неприятного момента (проследите внимательно за мимикой пьющего!), а пробовать на вкус, «разжевывать» и устранять на той стадии, когда она еще не может пустить метастазы внутри нас. Привычка не реагировать на симптомы – отнюдь не показатель ума, твердости духа или выдержки. Так что оставим неприятности тем, кто их не хочет замечать на ранней стадии.

Вторая категория людей – обильно заедающие выпитое различной снедью, опять выпивающие и снова закусывающие. Смешались в кучу кони, люди, то бишь обильная еда и алкоголь. Примерно так и в жизни: побольше и побыстрее «напихать» в себя и себе, а там как-нибудь разберемся. Пожалуй, в таком стиле обязательно когда-нибудь прикупишь кота в мешке. Или смешав хорошее и плохое, погубишь первое. Как таковой стратегической проработки попросту не существует. Нет также и надлежащей дифференцировки того, что осуществляется. Зато воочию демонстрируется захват и накопительство. Вообще-то обильная еда после выпитого может сигнализировать об устойчивом и глубоком стрессе и тревоге. Поэтому человек непроизвольно наращивает «запасы», в предчувствии некоего фиаско. Все мы теперь знаем, что приобретение (например, поход в магазин за покупками) на время успокаивает нервы. Здесь то же самое.

Так что же, скажет читатель: совсем не закусывать что ли? Можно, а иногда даже нужно, потому что при систематическом употреблении малых доз алкоголя без еды поджелудочная железа постепенно отвыкает вырабатывать пищеварительные ферменты (процесс обратимый, так что не смертельный). Но – после небольшой паузы (от 10 минут), дав организму ощутить вкусовую прелесть напитка, а алкоголю – слегка впитаться в кровь, создав первичный эффект комфорта. Просто создайте небольшой временный сдвиг, и в итоге вы не только не выпьете лишнего, но и не перегрузите своего желудка. А если хотите после рюмки что-то «бросить» в рот, то пусть это будет что-то маленькое и даже не порционное, например ломтик неострого сыра. Те, кто имеют привычку именно так пить, – несомненно, «бойцы» и никогда не допустят «мух» к «котлетам». А также ничего лишнего за ваш счет не припишут себе. К процессу «пития» они подходят вполне профессионально и со знанием «дела» – вполне возможно, что и в других делах поступают аналогично.

5.6. ДОЛОЙ «ГАДОВ»! или И В БОРЬБЕ С ЗЕЛЕНЫМ ЗМЕЕМ ПОБЕЖДАЕТ ЗМЕЙ!

В питии нужна постоянная тренировка и старания. Как и в каждом серьезном деле.

Уловка «наливающих»

В воскресный поход приглашаются все энтузиасты этого дела. Этого дела брать по две бутылки на брата.

Современный анекдот Как не спутать тех, кто умеет пить, с твердо ступившими на стезю систематических алкогольных возлияний? Да очень просто: они не перебирают «дозы» и не стремятся выпить «все». Им легко и запросто не допить в бокале ли бутылке, они умеют остановиться, когда еще хочется и еще «можно накатить». Важно также то, что внешне такие люди после выпитого не меняют своего привычного амплуа, у них не начинают оживленно блестеть глаза и не развязывает язык. Они не делаются смелее и не выглядят самоуверенными глупцами. Они остаются внешне такими же, но еще более приятными партнерами и собеседниками. Иначе зачем тогда пить?

Уделим также должное психодиагностическое внимание тем, кто не пьет абсолютно ничего крепче кваса и кефира. Причины тому могут быть совершенно разные. Например, религиозные убеждения. Либо фанатическая убежденность в «здоровом образе жизни», что не более чем сознательный «бзик», поскольку полбокала сухого вина еще никому не повредил. Может, вы имеете дело с явным ипохондриком (от гр. hypochondria – болезненная форма мнительности). Тогда стоит ли с ним «забор городить»? Избегают принимать «на душу» алкоголь личности, которые панически боятся потерять даже малейший контроль над собой. Это уже похуже, поскольку возникает подозрение на ананкастизм (простите за термин, в переводе на обиходный язык сие значит – патологическая форма пунктуальности и «правильности»). Алкоголь – «неправильное» явление, поскольку повышает неопределенность и непредсказуемость в поведении людей, что очень плохо. Приблизительно так считают «ананкасты». Кстати, на поверку субъекты весьма подозрительные и агрессивные, с комплексом железобетонной правоты во всем и для всех. Мрачновато как-то.

Прием даже малых доз алкоголя приводит к психическим осложнениям у индивидов с эпилептическим синдромом. (Вспомним пророка Магомета, он потому и ввел для мусульман абсолютно «сухой» закон, так как страдал «падучей» болезнью. Дико мучился эпилептическими припадками после выпивки также царь Петр I, но отказаться от пагубного пристрастия не смог, что и ускорило его кончину.) Не испытывают тягу к спиртному и шизоиды, резонно побаиваясь усиления бредового состояния. Как видим – «непьющий человек» может не всегда оказаться психически здоровым гражданином. (Только не введите в «железный» закон обратное положение: мол, те, кто могут себе позволить выпить, – совершенно здоровые и нормальные. Тогда читай все сначала.)

Не пить могут также те, кому противопоказано по терапевтическим заболеваниям или по состоянию (ряд лекарственных препаратов несовместимы с этанолом).

Еще избегают выпивки «ветераны», то есть те, кто временно (а может, и надолго, но главное – что не навсегда, а потому редко, но могут сделать исключение) свою причитающуюся долю уже употребил. (Случается, человек прочно «завязывает» после какого-либо мощного стресса или жизненного потрясения. Всяко ведь бывает.) Теперь заслуженные кавалеры Бахуса на «сухой» диете, и это может быть не совсем уж плохо. В каждом деле должна быть пауза, чтобы оценить миг прожитый и взглянуть на миг приближающийся – что он сулит. Трезвым взглядом.

Глава 6. ПСИХОАНАЛИЗ МАТА, или СИЛЬНЫЙ АКСЕССУАР НЕОБЯЗАТЕЛЬНОГО ПРИМЕНЕНИЯ

– Козьма, а что будет, если, например, люди ругаться перестанут?

– Понятное дело. Всякая мысль исчезнет.

– Дык, силен ты, Козьма, умищем!

Козьма Прутков «Любомудрие на завалинке»

6.1. НЕПРИСТОЙНОСТЕЙ ДРЕВНИЕ ТРАДИЦИИ, или ИСТОРИЧЕСКИЕ И ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ КОРНИ МАТА

Живяху зверьскым образом, живуще скотьскыи, и убиваху друг друга, ядуще все нечистое, и брака у них не бываша.

Радзивиловская летопись, л.6

Можно удивляться, но в древней языческой Руси словоупотреблений, которые мы сейчас определяем как «мат», и в помине не было. Русичи бывало, конечно, временами серчали и от сердца ругались, но… обычными в нашем теперешнем понимании словами, пусть и не совсем приятными, но и не «матерыми». В основном то были слова-зооморфизмы или, проще говоря, нелестное приписывание человеку тех или иных качеств животного или даже растительного мира, как то: «грязный, как свинья», «толковый, как пень чурбатый», «искренний, как змея подколодная», сюда же «гад» или, например, «скотина», «тварь» (последним словом обозначались все произведения самого Господа Бога в подлунном «тварном» мире – ничего абсолютно обидного, кроме напоминания, что все мы вышли из «грязи» и туда же вернем свое бренное тело). Несколько иное происхождение «негативного» слова «поганый» (т. е. плохой, нехороший, отрицательный). Ведет оно свою этимологию от латинского pagus – село, соответственно paganus – сельский, а собственно pagani и есть селяне. Данный «латинизм» прижился на Руси в раннем средневековье, с приходом греческих и латинских книжников и проповедников христианской веры. Кстати, местным аналогом было слово «смерд», т. е. вольный поселянин, живущий «по-черному», но вполне сытно, довольно и главное – свободно. Отсюда «смердеть», т. е. источать запахи протопленной и прокуренной дымом хаты, прямо скажем, запах не самый плохой, особенно, когда поедаешь томленую на парном молоке картошку из печи, пьешь настоянный узвар или «запеканку», да и банальный шашлык «с дымком» нынче идет за высший сорт. Но в общем, такая брань, которая использует те или иные отрицательные качества окружающего нас обихода, – пережиток далекого «тотемистического» прошлого человечества эпохи неолита в виде мощного подсознательного архетипа. Данный тип ругани присущ всем народам, и его можно считать наиболее общим видом отрицательного самовыражения индивида по отношению к чему-либо происходящему вокруг него.

«Матом» здесь и не пахнет, так, обычная сварливость и раздражительность, в которой сквозит обида индивида на жизнь, а по сути – на самого себя (доказательство в самом слове: «сварка» происходит от санскритского svarga – небо, индийского svaraja, – сварадж, т. е. самоуправление, в итоге мы имеем прямой намек сетования на свою незадачливую судьбу и персональную бестолковость, которую тем не менее вменяем в вину неким высшим силам). Человек, который непрестанно ругается, брюзжит и бурчит на всех и вся – типичный психологический «проектант», привыкший собственные неудачи приписывать другим лицам или обстоятельствам. К тому же это неудачник и завистник, не способный конструктивно извлекать уроки из собственных неудач. Для полноты картины добавьте сюда повышенный уровень нереализованной агрессивности – адреналин сжигается в бесплодной ругани, но отнюдь не в продуктивных действиях. Так что сварливых желательно к ответственному делу не пристраивать, хотя внешне они могут показаться людьми весьма решительными – пусть вначале разберутся со всеми свои проблемами и перестанут обвинять мир в злых кознях. Главное, что просто сварливые и люди, пользующиеся крепким матерным словцом, – не всегда одно и то же. Чтобы это предельно четко понимать с позиций психодиагностики личности, вернемся к теме разговора. Итак, в чем же особенность именно матерных слов и выражений?

6.2. МУЖСКАЯ РЕАКЦИЯ НА БЕЗДНУ… ЖЕНСКОГО РОДА, или ПОЗДНО «ПОСЫЛАТЬ» СВОЕ НАЧАЛО

Видите ли окаяньную сию и скверненую службу, стваряему от скверных язык? Елены окаяньии! Блядивия жертви!..

«Слово, како погание кланялись идолам», неизвестный автор Печерского монастыря, XI в.

…Красавице платье задрав,

видишь то, что искал, а не новые дивные дивы.

И не то что бы здесь Лобачевского твердо блюдут,

но раздвинутый мир должен где-то сужаться, и тут –

тут конец перспективы.

Иосиф Бродский, из стихотворения «Конец прекрасной эпохи»

А я, Кика, добавил бы вот что: в отличие от авторов, которые работают по справочникам и энциклопедиям, мне два или три раза в жизни действительно доводилось стоять лицом к лицу с п-дой, глядя прямо в ее тусклый немигающий глаз, поэтому эротические периоды Уэльбека кажутся мне несколько надуманными, умственными, показывающими блестящее знание теории, но обнажающими досадную нехватку практического опыта.

Виктор Пелевин, из повести «Македонская критика французской мысли»

Почему-то как раз у славян эволюция брани оказалась удивительно плодовитой, создав за полторытысячелетнюю историю почти автономный и невероятно богатый нюансами «матерный» параязык. Чем же отличался мат от просто ругани и брани? Прежде всего своей запрещенностью, полнейшим социальным остракизмом и в то же время чрезвычайно острой оппозиционностью к существующим социально-культурным традициям (позже присовокупятся и другие не менее значимые функции, о которых чуть далее). Мат в языковой среде древних славян появляется как жесткая и непримиримая форма протеста, эдакое социальное и культурное непримиренчество и «партизанщина».

Первый и очень мощный толчок рождению мата дала проводимая в основном насильственно православная христианизация языческого люда. Огнем и секирой крушили по родовому близких и понятных местных божков и идолы, а закованные в латы варяжские дружинники несли какую-то непонятную весть о Святой Троице, Отце, Сыне и Божьей Матери… При этом следует вспомнить, что культ матери-земли и матери-роженицы у славян почитался глубоко, истово и трепетно. Можно с высокой долей доказуемости утверждать, что славяне так и остались материнско-женской нацией с ярко выраженным матриархатным укладом сознания. (Например, обилие ругани без драки – типично женская черта характера, впрочем, нынешние «леди» могут продемонстрировать обратную тенденцию. O tempora, o mores!)

Вспомним, что в эпоху первых межплеменных войн (период позднего неолита и ранней бронзы) овладеть физически (и сексуально) матерью твоего врага значило не только утвердить свою победу, но и окончательно подорвать боевой дух неприятеля. Внедрение своего семени в лоно чужачки-родительницы давало неоспоримый шанс изменить карму враждебного рода в свою сторону, поскольку программа «зова крови» неизбежно возьмет свое. Во всяком случае, так считали в эпоху родоплеменных отношений. Поэтому угроза «поиметь твою мать» демонстрировала полнейшее презрение к врагу и превосходство над ним. И конечно, обещание быть свободным от уз традиций и законов в период «разборки» и выяснения отношений. Иными словами, ругавшийся таким образом сознательно ставил себя в положение «вне правил». С приходом насильственной христианизации таковых оказалось слишком много, ибо грубое попрание вековых дедовских традиций воспринималось как тотальное вторжение чужой силы в сферу сакрального, сокровенного и интимного. Отсюда – неизбежный бунт (славяне всегда отличались свободолюбием и независимостью) и угрозы «поиметь твою мать».

Христианский образ Божьей Матери предметно вербализировал эту угрозу-ругань и закрепил ее именно в такой словесной форме. Парадокс исторической культуры. В скором времени, по происшествии двух-трех поколений, уверовавших в спасение через Сына Божьего, культ Богородицы в пределах Русской земли сольется с древнейшим культом матери-земли и расцветет с необычайной духовной силой. В религиозном христианском обряде божественные «женские» праздники имеют необычайно высокий ранг святости, как то: Рождение, Введение во Храм, Благовещение, Успение и Покров Пресвятой Богородицы. Православная Церковь начнет весьма активно бороться с употреблением «матерщины» как проявлением крайнего беззакония, богохульства и морального уродства. Поминание в ругательстве «матери» считалось тогда (да и сейчас) тяжким грехом, за который неминуемо придется жестоко расплачиваться. Поэтому неудивительно, что с усилением влияния церкви в современном украинском обществе именно этот вид ругани из уст верующих услышать невозможно. Это – равносильно богохульству.

В обиходном жаргоне вид ругательства через «…твою мать» также считается сильным и грубым оскорблением и однозначно воспринимается как неприкрытая агрессия. Ругающийся, в свою очередь, выглядит сильным, наглым и уверенным. Чаще всего ругаются «за просто так», чтобы выглядеть «покруче». Тогда посылание «…твою мать» беспредметно, как сброс перегретого пара. Ругательство превращается в сигнал, что «все плохо» и нужно как-то реагировать.

С приходом суровых и требовательных христианских канонов «веселища» и «игрища» языческих праздников уходят в подполье, а точнее, их проводят в темные предрассветные часы в глубоких ярах и диких рощах. В противовес жесткой регламентации сексуальной жизни христиан на этих праздниках славяне себя вовсю «отпускали», блудили и любились и срамоты от сего не имели. Слово «блудить» означало выискать своего сексуального партнера и совместно предаться любовной страсти. То, что церковь со всей яростью напала именно на женщин, а не на мужчин, – яркое свидетельство прочных матриархальных устоев древнего славянского общества. Необходимо было как-то заклеймить, опозорить, унизить и испугать девушек и женщин, с охотой предающихся совершенно непристойным, с точки зрения аскетического православия, сексуальным формам поведения. Так родилось, фактически разрешенное церковью, ругательское (но отнюдь не матерное, поскольку официально разрешалось в письменах и словесном обращении!) – слово «бл…дь.». Любимым обращением староверца протопопа Аввакума к пастве, поддержавшей новониконовские реформы, было: «Эх, вы, бл…ди вы окаянные!». (См. также эпиграф, взятый из более раннего христианского источника).

Этимологически слово «бл…дь» происходит от древнеславянского «лада» (в полном выражении: «быть ладой»), т. е. в современном переводе – «любимая женщина» (ведь действительно не каждую встречную девушку называли «ладушкой», а только ту, которая приглянулась). Богиня Лада – культ любви и роженицы у русичей, оберег семьи, символ женушки-спутницы, и, безусловно, чувственной сексуальной страсти (в украинском языке есть ныне редко употребляемое красивое слово по этому поводу: «злягатися»). Упорное нежелание простого люда отказаться от любовных утех в языческих игрищах сделало подобные выражения весьма популярными. Производителям и носителям матерных выражений, безусловно, была простая народная среда, хотя, как это ни парадоксально, но первый толчок был дан «официозом», чрезмерно активно насаждавшего жесткие каноны православной церкви. (Ныне и не матерное вовсе, а просто ругательное «сука» происходит от латинского «суккуб», т. е. демон-искуситель в образе женщины.)

Рискнем сказать пару слов о действительно грубом матерном слове, имеющим в виду женский половой орган (для очень недогадливых – оно слегка созвучное названию города Пиза). Сама фонология слова здесь лишена загадки, все мы в детском возрасте просились голосом «пи-пи»: заметьте, и девочки, и мальчики. Вот только последние испытывали психологический дискомфорт из-за мучительного желания увидеть, откуда это у такой же малышки происходит сие «пи-пи». Недоверчивых и сильно стыдливых отошлем к дедушке Фрейду, особенно к его поистине революционному на те времена труду «Психоанализ детских неврозов». Матерное слово на «п…» – явная агрессия мужчин на женское начало в целом, на его непонятную иррациональную природу, оно уходит корнями в эпоху «мужского» родоплеменного переворота и его жестокой победы над матриархатом. (Древняя мифология тому подтверждение. Так, вавилонский бог Мардук сокрушил первородную богиню Тиамат, раскроив ей череп своей булавой. Не очень жаловал уважением и любовью Зевс свою первую жену и сестру Геру. Но куда драматичнее была судьба его «тещи» и «бабушки» одновременно – Геи, вынужденной пойти на кровавое оскопление мужа-мучителя и тирана Урана руками их сына Кроноса. Громовержец Перун, по-видимому, также низвел Ладу до строго подчиненной роли, правда, без войны и драматизма.)

СПРАВКА ДЛЯ ПСИХОДИАГНОСТИКИ. Матерная ругань с употреблением «женских» слов в устах и женщин, и мужчин звучит как явная агрессия деструктивного типа. Добавим сюда же иррациональность мотивов и побуждений ругающегося. Собственно говоря, мы имеем дело с типичной проекцией личных бед и неудач «на мать», «среду» и «истоки». Согласитесь, достаточно мрачно, неприятно и абсолютно не конструктивно. Вопль обозленного неудачника вроде: «И зачем ты меня, мать, в этот мир породила?» – некорректный вопрос из уст совершеннолетнего субъекта своей судьбе.

Если в конкретной ситуации кто-то начал очень интенсивно выражаться «женским» матом, значит, он по уши в дерьме и трясине, из которых не знает как выбраться. Ругательство с использованием «женских слов» всегда отражает толику отчаяния и иррациональной неопределенности в оценке самого себя и происходящего. Это захлебывающаяся в себе самой агрессия против всех и вся. А на поверку – против самого себя. Ведь нельзя действительно послать «природу», частью которой сам же и являешься. Злобный бунт потерявшего гармонию со средой жизни и обитания – понять можно, но вот посочувствовать – скорее нет, чем да. Сыплющий на всех и вся матерные ругательства, как пошлая баба, – что толку и кому станет легче? Нас подсознательно угнетает и возмущает именно отсутствие «продуктивной» результативности в слишком частом употреблении непотребных слов по «женской части». Право, неужели прекрасная половина человечества так уж повинна во всех тех грехах, которые накопила мужская цивилизация на нашей планете? И которые затем выплескиваются в бесплодной истерике?

Данный нюанс следует особо подчеркнуть: матерное ругательство, акцентуированное исключительно на «женской атрибутике» – изначально истерично по своей психологической сути. И «отмазаться» от подобного диагноза, пожалуй, будет трудно – слово не воробей, пусть даже и матерное, слетит с губ – обратно не поймаешь. Истерика – далеко не самый лучший способ найти разрешение любой проблематики, и ее можно временно и отчасти вытерпеть лишь от чрезмерно балованных детей и безнадежно инфантильных женщин. Но отнюдь не от политиков или бизнесменов. Ибо тогда – прощай имидж и романтический ореол сильного человека.

Отсюда можно сделать вывод: индивиды, не боящиеся трудностей жизни, а потому способные в ней чего-то стоящего достигнуть, крепкое ругательство «женского» толка применяют крайне редко, но… метко. В ситуациях предельной неприятности и тотальной мобилизации всех своих сил (особенно подсознательных, инстинктивных и биологических – «женский» мат ведь иррационален и древнеархетипен) на предотвращение беды. Чтобы не случился «капец» всему тому, за что живем и боремся. А еще мат «женскими» словами в устах человека означает крайнее неприятие им чего-то – на уровне инстинктивном, подсознательном и в целом жизненном. На языке уже психоанализа – целостное и личностно тотальное отторжение и оппозиция. Категорическое «нет», идущее из глубин индивидуального естества. В таких случаях, может, действительно не стоит огород городить? Грубый «намек» ведь вроде бы сделан…

6.3. БУНТ НЕПРИСТОЙНОСТЕЙ, или ЗЛЫЕ ФРАЕРА ЛЕТОПИСНЫХ И ПРОЧИХ ВРЕМЕН

Веселка обыкновенная, он же – Phallus impudicus, он же в дословном переводе с латинского – «член бесстыжий». Вполне съедобный гриб, встречается в смешанных и лиственных лесах, на вырубках в июле-октябре. Зрелое плодовое тело действительно внешне очень напоминает торчмя стоящую «мужскую гордость».

Сведения почерпнуты из справочника о грибах

Глаза боятся, а руки делают. А язык – онемел при этом, что ли?

Козьма Прутков, из эссе «Человек на дело»

Когда жизнь отсылают по конкретному адресу, значит – было не скучно.

Сентенция современности

Собственно, человеческое бренное существование никогда и ни для кого не было одним сплошным катком для удовольствий. В эпоху относительной сытости и личной безопасности об этом как-то забывают. Но достаточно лишь окунуться «вниз», в народную простоту или ввязаться в какое-то серьезное и непростое дело, чтобы тотчас ощутить ту питательную атмосферу, в которой самопроизвольно зарождается крепкое матерное словцо. О естественной народной «бесстыдливости» говорит хотя бы сохранившийся колорит наречия белорусского Полесья: табурет по селам там до сих пор преспокойно именуют «подсрачником» (т. е. стул без спинки, исключительно под седалищное место), а гриб-дождевик, или порховку, – «бздюшкой» и т. д. То ли еще было в далекие «поганские» времена – у современных тинэйджеров могли бы привычные к современному матерному сленгу ушки завянуть, услыхав тогдашнее.

Возводя хулы и кары небесные на «бесовские игрища», даже благопристойный церковный язык также отчасти перенял моду на «матерщинскую заразу», и браннословие в средние века становится едва ли не литературной нормой. Полемическая переписка между государственным отступником Андреем Курбским и царем Иваном Грозным даже с учетом современной цензуры поражает обилием ругательных форм («пес шелудивый, алкающий свою блевотину» – наиболее пристойное выражение). И если в то время первые лица Московского государства могли запросто себе позволить так публично выражаться на всю Московию и Речь Посполитую, то что же тогда представлял собой «народный стиль»?

В свое время одним из полюбопытствовавших оказался известный артист кино Ролан Быков. В фильме «Андрей Рублев» он играл поющего частушки скомороха. Режиссер Андрей Тарковский предложил пойти в тогдашнюю Ленинскую библиотеку, поднять подлинники и выучить десяток-другой частушек. К назначенному сроку Ролан Быков (сведения из его собственных воспоминаний) не смог пропеть режиссеру ни одной частушки… Вернее, парочку пропел, но в кино такое снимать было никак нельзя. Потому «народное творчество» состояло сплошняком из мата под незатейливую рифму. Талантливому Ролану Быкову пришлось срочно перевоплощаться в барда и выдумывать «под стиль» что-то свое, но, увы, все с теми же непристойными намеками наподобие: «А боярин боярыню… кхе!». На слове-покашливании «кхе!..» демонстрировалась соответствующая пантомима. Другого выхода не было. Иначе – явный отступ от исторической правды. Фильм смотрится как хроника и, кажется, будет шедевром еще не для одного поколения. Народный мат в фильме – это не более чем фон, но своей панорамой Андрей Тарковский как художник находит объяснение почему Русь изначальная вдруг окунулась в беспросветный мат. Виной тому прежде всего жесточайшее татаро-монгольское нашествие и полная моральная деградация феодальных князьков, рвущих друг другу глотки, чтобы выжить на крови ближнего. Смутные времена междоусобной дикости под общим гнетом внешнего врага рождают и соответствующий эпохе язык: предельно грубый, едкий, ставящий под сомнение сам смысл и веру…

Но вначале был шок от тотальной экспансии чужестранных завоевателей. Протестная форма на уровне языка порождает новый вид матерщины – в доселе неизвестных формах и выражениях. Существует гипотеза, что известное ныне мужское ругательство «на три буквы» есть русскоязычное передразнивание боевого монгольского клича «Кху-у!». Монголы ведь шли в атаку отнюдь не с криком «Ура!». Их боевой слоган имеет совершенно иную звуковую семантику. В любом случае корневой слог «ху…» как в монгольском, так и в китайском языке чрезвычайно распространен и в переводе означает «сильный». Русичи фактически передразнивали боевой клич свирепых восточных завоевателей, тем самым подтверждая для самих себя способность противостоять и сопротивляться. Плюс ко всему прочему стойкое нежелание ассимилироваться с врагом, пусть даже и более сильным. Еще – своеобразный «пароль» для своих – кто мог позволить себе насмехаться над монгольским языком, значит, не боялся завоевателей и был готов драться и дальше, невзирая на подавляющее превосходство врагов.

О том, что «новый русский мат» был порождением и контрреакцией на татаро-монгольское иго, свидетельствует появление еще одного, более «мягкого» ругательства, ныне почти разрешенного в обиходной речи. Имеется в виду, извините за допущенную ненормативность, слово «хер» и его производные. Так вот, в монгольском языке (и тогдашнем, и современном) слово «хеер», звучащее более протяжно, обозначает «степь». Поэтому славянское ругательное «херня» означало в те далекие и тяжелые времена буквально «то, что в степи» или «из степи». Понятно, из куманских (т. е. половецких), а позже золотоордынских степей для тех, кто оказались под игом, вряд ли могло явиться что-либо положительное или приятное. Любимое народом и сравнительно мягкое «пошел на х…р» означало почти миролюбивое, но решительное: «Иди в свою степь и не возвращайся». Рискнем предположить, что и торговля между тюркоязычной степью и русскими поселениями началась под этим слоганом. Действительно, не век же воевать, жизнь понемногу брала свое и приходилось как-то общаться.

Вполне вероятно, что появление обидных форм ругательств, связанных с упоминанием женского полового органа, было обусловлено, выражаясь современным языком, разрастанием и усилением сексуального фактора именно в период половецкой экспансии. Во всяком случае, достоименно известно из русских летописей активное любвеобилие русских дружинников и знати к иноплеменным барышням – половчанкам. Что, безусловно, только сеяло раздоры, свары и междоусобицу среди военной знати. (Престарелый предводитель половецких племен хан Котян перед печально известной битвой на Калке обращался к русским князьям буквально: «Сынки мои!») Увы, в скором историческом промежутке роли совершенно поменялись: улусы Золотой Орды, а особенно крымские татары, начинают активную торговлю живым славянским товаром, отдавая предпочтение юному женскому телу. Коим, если было не жалко денег, удовольствовались и сами. В конечном счете подобная насильственная сексуальная интервенция не могла не сказаться на языке непрерывно терпящих набеги славян. В их речи появляются новые обидные формы мата, копирующие грубый сексуальный жаргон захватчиков-«людоловов», ведь из-за притягательной женской красоты славянок приходилось гибнуть всему остальному населению.

Исторический аспект здесь весьма принципиальный, поскольку и в нынешней языковой среде использование мужчинами друг против друга «женских» ругательств однозначно воспринимается как нанесение очень обидного и предельно оскорбительного унижения, т. е. за такие слова нередко приходится отвечать, и причем тут же на месте. Что интересно, современные женщины реагируют аналогично, «мужской» вид мата без упоминания женских «прелестей» кажется им менее оскорбительным и куда более терпимым. Получается, что в «женской» матерщине, помимо древних биологических архетипов, где-то глубоко прячется факт некоего скрытого, но очень сильного унижения и даже наше современное восприятие этот момент определенно улавливает. Хотя бы на уровне неких наслоений исторического коллективного бессознательного. Поэтому чаще всего в современном обществе «женским» матом в обиходе пользуются вконец опустившиеся и деградировавшие личности, в среде которых оскорбление, унижение и попрание элементарных человеческих достоинств – рутинное проявление повседневности. Ну а тот, кто сам сломлен и опущен, для обретения душевного равновесия подобное пытается совершить и с окружающими. В таком случае нужно быть готовым немедленно дать решительный отпор.

СПРАВКА ДЛЯ ПСИХОДИАГНОСТИКИ. Посредством «женских» ругательных словоупотреблений индивид, помимо деструктивного деспотизма, выдает свои обиду, нытье и в чем-то малодушие. Поэтому решительность действий против такого обидчика иногда просто необходима.

Иначе обстоит дело с «матерщиной» на мужское «троебуквие». Прежде всего хотя бы потому, что рождался этот мат скорее всего в ратных условиях среди русских дружинников и ратников, т. е. по-нынешнему – в армейской среде и непосредственно на поле боя. Отсюда становится понятным, почему и русские солдаты, и офицерство больше уже никогда не захочет расставаться с крепким бранным словом. Он (мат) не только бессменный символ храбрости и пренебрежения к опасности, но и почти родственная среда общения. А почему бы и нет? Мат оказался вполне универсальным и пригодным языком для оперативного обмена информацией и кровавой сечи, и баталии, и даже современного боя. Он – краток, предельно экспрессивен и весьма образно точен (о коммуникативных и даже отчасти «инсайтных» функциях мата чуть ниже). Здесь отметим еще раз важнейшую особенность мата – мобилизационную перед лицом серьезной опасности.

Точно известно, что трагически прославившиеся штрафбаты, вместо киношного «ур-а-а» вопили самым диким и жутким матом, какой только могли изрыгнуть уста (сейчас об этом можно прочитать в воспоминаниях очевидцев). Говорят, солдаты вермахта, услышав такую матерную вакханалию, могли даже уйти с передовой на запасные позиции, если, конечно, дорожили жизнью, а не метром бруствера. В противном случае готовились встретить смерть, пьянеющую и беспощадную от обилия жатвы. Выжить в том сотворенном человеческими руками аду мог только разум, защищенный матом как магическими заклинаниями. Произнося, а точнее, крича во всю мочь, матерное ругательство, человек высвобождает толчком огромное количество энергии, резко сбрасывая внутренний перегрев. Те, кто сильно и главное вовремя ругаются, редко падают в невротический обморок. Впрочем, истинная сила и мужество – безмолвные. Самые страшные армейские психические атаки производились в полной тишине. Однако чаще всего армия предпочитает щедро подкреплять свой командирский язык еще и языком мата – это если б мы, в крепкий джин с тоником да бахнули толику-другую спирта – чтоб не показалось слабовато. Кажется, без родимого мата славяне уже не могут воевать – но ведь с ним получается-то! Во всяком случае, чувство страха и рациональные доводы о возможном и неизбежном он заметно притупляет. Способность к временному вытеснению страха и инстинкта самосохранения у произнесенного в голос мата поистине потрясающая! Он действительно вскрывает в подсознании плотину, сдерживающую первобытную человеческую ярость, и тогда «человек становится страшнее зверя, ибо он не зверь».

Психика современного представителя нынешнего технотронного общества пока что вряд ли что-либо сможет противопоставить подобному плотинному прорыву, когда вовсю заработает условная «отмычка» – произнесенные вслух матерные слова. Приписывать же мату или отдельным его выражениям какие-то особые магические или оккультные свойства, право, не стоит. Мат силен уже хотя бы тем, что он – условно закрепленный сигнал к активному противодействию на протяжении без малого последней тысячи лет весьма кровавой борьбы за существование. Даже изолировав начисто ребенка от мата, мы в итоге получим взрослого человека, который… тоже ругается, но уже совершенно другими словами. Ведь препятствия и опасности в жизни человека никогда не исчезнут.

Слово обязывает ко многому и само есть величайшая тайна. Потому древние гораздо щепетильнее относились к использованию брани, нежели мы с вами. Мат, по сути, силен, когда его произносят открыто, громко и вовремя. Но за него неизбежно придется отвечать. Все остальное – слабо и наказуемо. Ругаться непрерывно «под себя», простите, все равно, что и ходить под себя. Всуе нельзя поминать не только Господа Бога, да простится мне за сие сравнение.

СПРАВКА ДЛЯ ПСИХОАНАЛИЗА. Наблюдайте, кто и как ругается. По аналогии с алкоголем: если человек пьет перед делом – значит, он слаб и трусоват. Непрерывно кроющий всех и вся также таким образом подавляет свой страх. Происходит словесное матерное «недержание»: бессвязное, сплошным потоком и очень примитивное. Вместо «крутого» эффекта наблюдается как раз обратное. Сильные личности умеют держать паузу и ловить подходящий момент. Они жестко и небрежно выплевывают крепкое матерное словцо, словно пулю посылают в затвор. И только тогда, когда нужно, не раньше и не позже. Подготовительной матерной словесной шелухи нет вообще. Иногда про такого даже не знаешь, что он способен «сильно» выражаться, поскольку «что за шум без драки»? Пригодится и такое наблюдение: настоящие «бойцы» силу мата, взгляда и движения используют одновременно. Так сказать, синхронный парализующий эффект для противника. В словесную перепалку они втягиваются редко и неохотно. Но если приходится отвечать только словом – пощады не ждите: фольклорные изыски тех, кто в совершенстве владеет и умеет пользоваться матом, поистине безграничны.

6.4. СИЛА МАТА ИЛИ МАТ СИЛЫ?

Не ругается – а кто ж его знал, что он сдачи дать может?!

Размышления селян после разборки с заезжим гостем

Если приказ отдан без мата – значит, командир пошутил…

Солдатский рефлекс

Сильно сказано и – коротко…

(…)

Так уж повелось – если руководитель может крепко ругнуться, значит, он сильный и волевой управленец. По сути, в нашем отечественном менеджменте матерные выражения – мощный побудительный стимул для подчиненных выполнять приказания. Заметьте, сей управленческий прием по формированию деятельных мотиваций как-то стыдливо замалчивают учебники и тренинг-пособия. Складывается идиллическое впечатление, что «наш» начальник в состоянии лишь тихо и вкрадчиво пожурить нерадивого подчиненного. Особенно при закрытых дверях и в разговоре тет-а-тет. Причем заметьте, чем больше иерархический разрыв между ними, тем меньше прав у «нижестоящего» ответить руководителю аналогичным тихим и «сочным» словом: уволят или накажут «рублем» и дисциплинарно. Живуч, ох как живуч рецидив холуйства и холопства! Как ни диковато сие звучит, но право свободно «выражаться» всем без учета иерархических «допусков» – некая мера демократичности и командности в стиле управления. В итоге при равных правах волна мутного «мата» неизбежно уменьшается до «полезных», а точнее – функциональных, размеров. Если мат так живуч в среде даже современных управленцев – значит, он востребован. В силу каких причин и свойств?

Прежде всего как древний безусловный условный социорефлекс на силу, уверенность и смелость того, кто осмеливается открыто и вслух ругнуться матом. Надо только учитывать тот факт, что встречаются индивиды, которые как раз за матерным словесным потоком пытаются скрыть свою растерянность, малодушие и прочие личные недостатки и прегрешения.

Второй момент – использование мата для усиления эмоциональной экспрессии и придание сказанному некоего «энергетического» компонента. Очень часто, согласитесь, эмоциональная «окраска» слов важнее их смысла. Мат позволяет особо подчеркнуть то, «как сказано». И главное всем будет понятно, даже иностранцу, который дословно перевода русского мата не понимает. Его эмоциональный компонент срабатывает на иррациональном безусловном подсознательном уровне – и это тоже немалый плюс матерной речи. Таким образом, «директ-мейл» мата, по сути, доходит до глубинных слоев психики субъекта, без проблем минуя социальные, рациональные, «эго»-структурные и прочие внутриличностные заслоны и установки. (Ох как бы порезвился современный, жадный до бесстыдства рекламный промоушн, дай ему волю изъясняться этим весьма прибыльным и доходчивым языком – да нельзя! Впрочем, шанс всем нам пожить в атмосфере героев «Заводного апельсина» Энтони Берджесса всегда будет сохраняться.)

Третий фактор – выражение непосредственно личностной реакции субъекта, т. е. именно матерной речью очень часто усиляют персональное отношение к чему бы то ни было. В наше время сплошного контекста, рассеченного абстрактного восприятия, заученного дискурсивного мышления, внушенных культурой масс-медиа установок и стереотипов это – возможность хотя бы ситуативно и на время стать целостным индивидуумом со своим «я». Самая непосредственная реакция всегда более убедительна, в том числе и в сфере стратегии принятия решения. Попутно – усиляется имидж и персональный личностный бренд. Особенно в кризисных, экстремальных или крайне ответственных ситуациях. В таких случаях обществом прощается невольный срыв матерного словца с уст даже публичной VIP-персоны. Однако произнесенную «кузькину мать» припоминать будут ох как долго. В какой-то мере ругающийся на публике матом приобщается к скандальной Геростратовой славе, ведь, как ни крути, деструктивный элемент в мате всегда был силен и ярок. Но если иного способа переубедить окружающих в своей личной позиции, кроме столь одиозного и эпатажного, как мат во всеуслышание, нет – ответственность за последнее будет нести именно говорящий, а не те, кто его к сему принудили и спровоцировали. «За базар» придется ответить – во все времена так было и будет. Нынешняя эпоха тоже вряд ли получит такую индульгенцию. Хотя попытки наблюдаются.

Произнести матерное слово даже невзначай в принципиальные моменты – все равно, что, ступив в Рубикон, сделать вид, что вода сухая. Обоюдоострие матерной речи в этом смысле невероятно опасно, ибо может с головой выдать не к месту и не вовремя «ругнувшегося». С другой стороны, искренность позиции мата весьма и весьма убедительна. Собственно, посредством матерных выражений к нам самим и к слушателям обращается наша подлинная натура, ту, которую мы обычно прячем под термином «подсознание». А это не только эмоциональная непосредственность, но и невидимая кухня выработки нужного решения.

6.5. НЕПУБЛИЧНЫЙ СТИМУЛЯТОР ХАЙ-ТЕКА, или КАКИЕ СЛОВА ПРЕДШЕСТВОВАЛИ «ЭВРИКЕ!»

– Так от взглянітє шірє: спочатку у нас все мале, ну там раковини, спірохети разні. Вобщем, шо я вам розказую, та по…бень, що з моря вилізла. Так?

– Так.

– Потім знов все велике, динозаври, бронтозаври, всякі там п…здозаври. Так?

– Так.

– Потім знов все мале, опять порозводилось всяке падло – миші, комарі, клопи, пігмеї, бл…дь, всякі карлікі!..

Лесь Подерв’янський «Казка про ріпку, або Хулі не ясно»

Всякой стоящей мысли поначалу предшествует смутное напряжение и беспокойство. Фигня, короче.

Козьма Прутков «Благоприятное производство мудростей»

В старину такие были памятники. Но их снесли. Застеснялись. А кого застеснялись? Ведь член, кирюха, если разобраться, самое главное. Главней мозгов. Мы же лет мильен назад не мозгами ворочали, а х…ми. Мозги же развивались. Да если бы не так, то и ракета была бы не на х…й похожа, а на жопу, и из нее только вонь и грохот шли. Сама же не то что до Луны… В общем, хули говорить.

Юз Алешковский «Николай Николаевич»

Прилетали тут русские и с помощью молотка, зубила и еще какой-то матери эту хреновину вскрыли.

Из старого советского анекдота

О том, что матерное словцо иногда действительно помогает нащупать верное решение или хотя бы определиться с вычленением проблемы, подозрения имеются. Житейские наблюдения также подтверждают тот факт, что талантливые ученые за крепким и метким выражением в карман далеко не лезут, хотя очень не любят словесную ругань всуе и без веской на то причины. И еще: многие сугубо профессиональные сленги инкорпорировали в той или иной мере мат. Приходилось ведь замечать – профессионал своего дела нет-нет да и ругнется под руку, так, больше для самого себя, нежели на публику. Что это – некий словесный допинг к творчеству, «виагра» от интеллектуального бесплодия, эмоциональный всплеск и призыв к высшим силам о помощи в трудно разрешимом деле? Мощная и глубинная активация подсознания, интуиции и прочих древних механизмов приоткрытия тайны, которая дискурсивной логикой и традиционными мыслительными алгоритмами ну никак не дается? Пожалуй, всего понемногу, когда речь идет о прыжке к неизведанному или в принятии весьма ответственного решения. Когда непонятно, как действовать, и нет готовых рецептов, наш мозг привык подключать все имеющиеся в его распоряжении резервы, в том числе и возможности мата как метаязыкового средства. Посудите сами.

Мат – очень образный и динамичный способ передать без искажений плохо поддающуюся структурированию и логическому расчленению информацию. Таким образом, все то, что поначалу нельзя полностью охватить современными лингвистическими приемами, мат может прощупать и опробовать «на вкус и цвет». Он является переходным (гр. meta – вне, за пределами, между, после) инструментом познания между образом, ощущением, эмоцией, инстинктом и рациональной речью. Он вне закона и «по ту сторону забора» научного познания. Но кто сказал, что бизнес и политика – строго научные общечеловеческие процессы? Наоборот, все больше раздается голосов, утверждающих, что мы имеем дело с рефлексивными явлениями, в которых субъективный момент едва ли не решающий.

Мат вербализует, т. е. озвучивает возникающие предчувствия развития событий или процессов. Заметим также, что для него запретов, установок, законов и парадигм, равно как авторитетов и прочих «священных коров» не существует. Он уже изначально в критической оппозиции ко всем и всему. А потому волен свободно выражать то, что в действительности грядет и происходит, а не то, что внушено и лишь кажется. И если современному человеку язык зачастую дан для того, чтобы скрывать свои истинные мысли, то мат как раз их обнажает. Правда, в присущей только ему форме: экспрессивном словесном «фонообразе». Здесь не просто оскорбление воспитанного уха неприемлемыми звукосочетаниями, а особая игра точно выражаемого семантического смысла, который трудно нащупать, но который уже «есть». Подчас не имея другого способа пробиться сквозь железобетонный слой социальных, культурных и интеллектуальных запретов, наше подсознательное «я» находит здесь спасительную лазейку, чтобы выдать на-гора актуальную и правдивую информацию.

Применение мата как инструмента «донаучного» познания имеет свои внешне проявляемые особенности. Он прежде всего не нападающий по форме на всех и вся, не брызжущий злобой вкупе с нереализованной агрессией. Он не обвиняет, не казнит и не приговаривает. Этот мат явно критичен к индивиду, его произносящего, и к самому проблемному моменту, который сие «высказывание» сопровождало. Последнее, даже будучи простым и понятным по форме, по максимуму обогащено интонацией и тонкой звуковой нюансировкой. Простите за некое кощунство сравнений, но такой мат нужно слушать отчасти как музыку. Мы же не требуем от музыки ясности передовицы популярной газеты? Вот и у мата другие функции, и он никогда не станет языком сухой «канцелярщины». Его будут воспринимать, даже ничего не понимая, но при этом впитывая мощные пласты неформализованной информации. Это совершенно другой тип кода, который за внешней формой общественного неприличия скрывает свою содержательную (имеется в виду информационную и познавательную) суть.

Но вернемся к стратегии принятия решения. Будучи весьма оппозиционным и критическим по своей сути, опасным и раскрепощающим средством, мат, как ластик, стирает из сознания субъекта все то наносное и внушенное, что не позволяет принять адекватно верное решение, особенно в условиях жесткого психологического прессинга. Через его интонацию и звуковой образ к нашему сознанию подчас прорывается глубоко запрятанная и не высказанная истина. Происходит своеобразный диалог с самим собой в «запретном» режиме: скорее всего мало приятный, но весьма откровенный и полезный. Хотя бы в плане самоочищения от накопившегося мусора. Просто «перезагрузиться», как операционная система компьютера, мы не можем. И поскольку мы все же люди, а не машины, то при сбоях своих внутренних и внешних программ иногда срываемся на нелицеприятный словесный образ. Чтобы полегчало и, может, появился хоть какой-то просвет в обступившей неразрешимости бытия…

6.6. БУДНИ СОВРЕМЕННОЙ ЯЗЫКОВО-МАТЕРНОЙ КУЛЬТУРЫ, или КТО КАК ЖИВЕТ, ТОТ ТАК И РУГАЕТСЯ

– Капитан, вы какими языками владеете?

– Тремя!

– ?..

– Командирским, русским и матерщиной.

– Капитан, командирский и матерщина – это одно и то же.

– Ну, тогда двумя.

Старый армейский анекдот

Режиссер – драматургу:

– Я вашу пьесу прочитал, но ставить ее не буду. Я, знаете ли, противник мата в театре.

– Но там в тексте нет мата.

– В тексте нет. Мат будет в зале.

Современный анекдот

«Русский», а точнее, общеславянский тип мата (ведь фактически украинцы, белорусы, россияне, равно как и все, кто постигал когда-то в советской школе или на рыночном толчке «великий и могучий», ругаются, а посему и общаются совершенно одинаковыми словесными выражениями, и никаких тебе таможенных границ!) – поистине уникальное явление, поскольку представляет собой настоящий «второй» язык со своим грамматическим набором. Он может выражать не только отношение субъекта к отдельным явлениям и к жизни в целом, но и передавать действие, качество, сравнение. По сути, все что угодно, даже философские сентенции и абстрактные понятия. Причина этого – высокая грамматическая гибкость славянского языка, в котором с помощью различных морфем, как то: префиксы, суффиксы и изменяющиеся по падежам окончания, а также благодаря различным флексиям легко производить целые каскады совершенно новых словообразований. Поначалу краткий и односложный мат попал в жернова народного словотворчества, и в итоге появился своеобразный языковый «дубль» – матерщина, или матерная речь. По богатству и гибкости выражений славянский мат, возможно, не имеет себе равных на планете. Поэтому, окунаясь в естественную среду жизни народа Украины или России, Белоруссии или Казахстана, необходимо привыкнуть, что мат – это зачастую повседневная речь тех, кто здесь живет. Первое правило общения: такую порой очень витиеватую речь или, наоборот, очень упрощенную из двух-трех слов и одного видоизменяемого матерного глагола не стоит воспринимать как личное оскорбление. С вами таким образом просто… разговаривают. Причем, заметьте, вполне доверительно и дружелюбно, то бишь на одном понятийном языке. Если в таком случае с вашей стороны последует резко отрицательная реакция – значит, вы не «свой». Общность языка порождает как минимум понимание общности мировоззрения. А это в коммуникации очень даже не мало.

Такая матерная речь – общение на предмет коммуникативного «слияния», очень характерна для сельской глубинки Украины и ее маленьких аграрных местечек-райцентров. Там подобным матерным рассказом изливают душу, рисуют самобытное полотно событий, дают предельно точную и многогранную характеристику происходящему. Удивительно, но матерная речь почти никогда не врет, надо только научиться слушать эти диссонирующие ноты ее звучания. По образности и хитро «закрученности» словесных оборотов при сохраненной целостности и гармонике как смысла, так и звучания автору никогда не приходилось слышать более превосходящее сельский мат. В нашей национальной культуре, кажется, еще только самогон, этот непревзойденный «кантри-виски», может встать с ним вровень.

Впрочем, считайте этот пассаж маленькой шуткой. У украинцев масса и иных достоинств как, впрочем, и недостатков. Почему именно в сельской среде, понятно – близость к первоначальным корням и сохранение целостности и непосредственности мировоззренческого восприятия. Ведь, как ни крути, – крестьянство в Украине пока еще автономно, многочисленно и не превращено в аграрный придаток индустриально-корпоративного механизма. Оно научилось выживать в самых немыслимых условиях (вспомним хотя бы жуткий период голодоморов) и потому вправе органично слить свою жизнь с матом. Отчасти как со своеобразным оберегом и «иммуноактиватором» от лихолетий и нашествий.

НЕБОЛЬШОЕ ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ. Как-то в сельской местности, будучи невольным свидетелем, по-видимому, межсемейной «разборки», довелось услышать громкое: «Ну что, доигрался, «член лопатый»?..». Какой образ! И как много сказано одним лишь предложением. Даже в предельно обедненном сугубо текстовом виде. И еще. Общепринято, что сильнее всех ругаются сапожники. Как бы не так! Колоритней мата, нежели у сельских пастухов, автору слыхивать не приходилось. К тому, видимо, располагает все: социальный статус, психологическая вольница, чарующая природа и непослушная скотина, так и норовящая влезть «в шкоду». Вот только привыкнув к такому словесному «чародею», далее без мата сельские добродушные коровки – ни шагу. По-видимому, многоэтажные матерные эпитеты буренки воспринимают как комплимент, неподдельное внимание и приглашение к диалогу. В итоге – повышаются надои и качество молока. Вот только мается потом село, подыскивая замену пастуху – аналогичного виртуоза матерной коровьей «музыки». Не каждому ведь «это» дано.

Городской, а особенно индустриально мегаполисный мат гораздо жестче, прагматичнее и злее. В большом городе нужно прежде всего конкурировать с ближним, и тут уж не до сантиментов, а уж тем более мировоззренческих философских изысков. Поэтому форма выражения мата однозначно воспринимается как угроза и нанесение оскорбления. В большом «муравейнике» людские особи отчаянно борются за лучшее место под солнцем и их мат куда озлобленнее. Индустриальная масс-культура заметно унифицирует и обедняет городскую матерную речь, низводя ее буквально до «ублюдочного» словесного придатка примитизированных потребительских инстинктов. Именно такую форму мата наиболее резко осуждает общество, ибо ее деградирующее влияние очевидно. (Лучше, чем в произведении Энтони Берджесса «Заводной апельсин», о скотском перерождении матерной речи и его носителя все равно не скажешь, хотя и наши современные продолжатели тоже выразились об этом достаточно ярко, например, Эдуард Лимонов в романе «Это я, Эдичка», Юрий Андрухович в «Московиаде» либо Виктор Пелевин в его пессимистическом прогнозе «Диалектика переходного периода из ниоткуда в никуда». Список можно продолжать, сейчас модно писать нарочно «опущенным» языковым стилем – больше шансов быть проданным. Правда, становится уже непонятным: кто кого больше «уделывает»: то ли писатель бытовую чернуху, то ли она его?) Ну а в наших городских трущобах и на промышленных окраинах неумение использовать в нужный момент отборнейшую брань порой сказывается на здоровье. Не в пользу последнего, конечно. Хотя ругаться и драться – не одно и то же, а потому все лучше молча действовать, нежели, опустив руки, вопить «благим» матом. Будем помнить, что ритуал слабых и напуганных – это многословие, причитания и ругательства. Умеющий выстоять будет использовать мат как хлыст…

6.7. СЛЕНГ УБЬЕТ «ЭТО»?

– Вася, ты как-то чудно говорить стал…

– Дык, на нашем базаре я теперь сейлсмен, Нюра!

Современный диалог

Не стоит также путать общепринятый мат маргинальных и андеграундных слоев общества с матерным сленгом уголовного мира. У них (т. е. уголовных элементов) мат выполняет лишь внешнюю функцию, наподобие некой фурнитуры, все же «ядреная соль» кроется в особом скрытом для непосвященного языке – блатной «фене». Это еще один метаязык, но гораздо более тайный, поскольку цель его – изолированное существование внутри общепринятой языковой культуры. Поэтому криминальный авторитет проводит непрерывную цензуру общепринятого мата – что, где и как годится для «выражений», понятно только посвященным. На примере уголовной речи хорошо видно, что мат и сленг – не одно и то же. Сленговый язык предельно специализирован и по-кастовому закрыт. Мат абсолютно демократичен и потому готов соединяться с любым сленгом. Для сленга важно так зашифровать информацию, чтобы она была понятна только специально подготовленному адресату. Кстати, сейчас на дворе время господства сленга, а не мата – эпоха стремительных технологий заказывает под себя и соответствующий стиль языка.

Мощное расслоение общества на страты приводит к ослаблению неформального коммуникационного мостика – пока что явление незаметное, но набирающее тенденцию. Если не образуется устойчивый и многочисленный «средний класс» – придет время отдельного языка для «черни» и «господ» со своими предельно жестко табуированными матерными нюансами. Тот случай, когда не хотелось бы видеть много «языковых сэндвичей», ибо здесь количество будет означать только потерю качества. Звучит диковато, но покамест мат служит слиянию современного общества в единое целое. Но если появится поколение детей, которое никогда не ездило в метро и не слышало говор улиц, то оно также окажется в осадном положении и в ситуации с матерной речью.

6.8. ЭПИЛОГ МАТУ, КРАТКО ПЕРЕХОДЯЩИЙ В ПРОЛОГ

На вопрос: «Какое слово из трех букв больше всего любят женщины?» правильно ответил лишь маленький Вовочка: «Это слово – мир!».

Анекдот советской эпохи

В последнее время в отечественном бизнесе носителей и любителей агрессивных форм мата несколько поубавилось. Спала мутная волна криминалитета, понемногу покидают свои посты бойцы «старой матерной закалки». А современная и превосходно подготовленная молодежь, садясь в кресло менеджера, предпочитает больше опираться на современные управленческие технологии, нежели на «бронебойную харизму» матерно-командирского языка. Безвозвратно уходят в прошлое административно-силовые методы принуждения, а вместе с ними понемногу растворяется и их языковая матерная агрессивность. Свобода выбора и возможность удовлетворения личного интереса стимулируют человека больше работать и меньше ругаться. Если вам встретился изрядно и не совсем к делу «выражающийся» топ-менеджер, то: а) либо он весьма неуверенно себя чувствует и его дела далеко не так хороши, как он их «рисует»; б) либо у него тяжелое прошлое, что тоже не совсем хорошо; в) либо он не тот, за кого себя выдает.

В сфере «чистого бизнеса», особенно в области высоких технологий, люди стали ругаться гораздо меньше, нежели раньше. (Чего, увы, не скажешь о политике – там в моменты острых баталий до сих пор вовсю гуляет словесный «ботинок» Никиты Сергеевича. Власть и мат в стране пока что почти не разделимы.) Сейчас в молодежной бизнес-среде если и звучит матерное словцо, то больше для проформы и напускной «крутости». Либо – по очень веской психологической причине. Несколько формальное отношение элитной молодежи к матерщине объясняется очень просто. Матерный язык – это поколение отцов и дедов, а они, увы, обещанного светлого будущего так и не построили. Слегка подорван авторитет не только уходящего поколения, но и их языковой неформальной культуры – мата – как агрессивной экспрессии сдерживаемых внутри характера сил противодействия. Прятать фигу в кармане уже не нужно, выразить себя можно и как-то иначе. Как говорится, пришло время одиночных киллеров, но исчезли массовые драки и стычки «стенка на стенку», улица против улицы. Жизнь стала демократичней, раскованней, но и более беспощадной относительно индивидуальных промахов и ошибок. Именно в точках кризиса, экстремума и принципиального выбора мат иногда воскрешается в своей первобытной роли – охранителя человека, его щита и оружия.

КРАТКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ГЕОГРАФИЯ МАТА. Достаточно резко разграничивается «матерная культура» в региональном срезе на территории Украины. Наиболее вульгарный, агрессивный и нетерпимый мат – в промышленных районах Донбасса и Мариуполя, Криворожья. Даже на Луганщине, где не только терриконы, но и нивы, уже дышится «на слух» легче. Невообразимая смесь матерных оттенков в «ссыльных» степях Херсонщины и Николаевщины. Тонкий, а чаще всего острый как жало и колоритный мат «жемчужины у моря», дивной красавицы с «трудной» судьбой – Одессы-мамы. Западные области Украины с отменой официального атеизма и безбожия ругаться стали гораздо меньше, да и мат у них гораздо мягче и милозвучней, очень часто пересыпанный польскими ругательствами, кои на наш ядреный слух и руганью-то никак не назовешь. Наиболее близок к древнеисконному матерный говор у жителей Полесья. Его даже слушать порой приятно, столько в нем смысла, заговоров и образов. Почти колдовство. Центральноукраинские районы в провинциальной глубинке ругаются почти по-козацки, котляревски и шевченковски – сочно, с перцем, не в бровь, а в глаз, иногда с ехидцей, иногда с улыбкой, но порой и в глухой ярости. Гнать в подобной среде волну народного гнева – весьма губительная кампания. Родная и любимая столица, мать народов русских, – это мягкий интеллигентный «маток» завсегдатаев кафешек и достаточно вежливых прохожих, голосистых уличных бардов и вечно спешащих «белых воротничков», скептических студентов и «по делу» поругивающихся многочисленных строителей. Жизнь в Киеве многогранна и убийственный мат в нем услышишь разве что на «базарных» разборках и во время яростных стычек футбольных фанов. Немало поколесив по Украине, автор пришел к заключению: концентрация «вольно слышимого» мата в воздухе города Киева не опасна для здоровья его граждан. И это чудно. Всем спасибо. Так держать!