Помоги проекту - поделись книгой:
— Погодите-ка. Может, стоит поискать осколок, оглушивший доктора?
— Это правильно, — согласился тот. — Будет интересно взглянуть на этот самый тяжелый тупой предмет: осколок, шрапнель, бомбу — или что там свалилось мне на голову. Хотелось бы знать, насколько я был близок к тому, чтобы отдать концы.
На лице Росса появилось озадаченное выражение.
— Арт, поди сюда, — произнес он, понизив голос.
— Я здесь. Что случилось?
— Никак не пойму, какой детали недостает.
— Какая разница? — ответил Арт, но тем не менее склонился над ящиком, в который были уложены обломки, и внимательно изучил его содержимое; подняв голову, он удивленно сказал: — Росс…
— М-м-м?
— По-моему, здесь все.
— Мне тоже так кажется. И все-таки чего-то должно не хватать.
— А не лучше ли поискать на месте, где меня шарахнуло? — предложил Каргрейвз.
— Точно!
Они вместе облазили все вокруг, но ничего не нашли. Тогда было решено начать тщательный систематический поиск — такой, чтобы наверняка обнаружить даже муравья. Они нашли центовую монетку и наконечник индейской стрелы, но ничего похожего на обломок взорвавшейся ракеты тут не было.
— Так мы зайдем в тупик, — заявил доктор. — Скажите лучше, где я лежал, когда вы нашли меня.
— Вы лежали в воротах, — ответил Морри. — Лицом вниз.
— Погоди-ка. Лицом вниз, говоришь?
— Да. Вы…
— Но каким образом это могло получиться? Когда рвануло, я стоял лицом к стенду. Я точно это помню. И должен был упасть навзничь.
— Э-э… но я уверен, что вы лежали не на спине. Вы же сами говорили, что могло отлететь рикошетом.
— Хм-м… возможно.
Доктор огляделся по сторонам. Вблизи ворот не было ни одного предмета, от которого мог бы срикошетить осколок. Устремив взгляд на место, где лежал, доктор что-то пробормотал про себя.
— Что вы говорите?
— А? Ничего, пустяки. Довольно об этом. Мне пришла в голову одна бредовая мысль… Но этого быть не могло! — он тряхнул головой, как бы отгоняя наваждение. — Ладно, не будем терять время на этот мой «тупой предмет». Мне просто было любопытно. Пошли обратно.
Сарай-клуб представлял собой помещение размером примерно двадцать на двадцать футов. Вдоль одной его стены располагался лабораторный стол Росса, заставленный обычным оборудованием: бунзеновскими горелками, штативами для пробирок и какими-то неуклюжими конструкциями из изогнутых стеклянных трубок. Рядом была укреплена сдвоенная раковина, такая древняя и грязная, будто ее купили у старьевщика. Один конец стола был занят самодельным вытяжным шкафом со стеклянной дверцей. У соседней стены на отдельном бетонном основании покоились старые, но очень хорошие прецизионные весы, покрытые колпаком.
— Здесь вполне можно работать, — сказал Росс доктору. — Конечно, хорошо бы еще провести вентиляцию.
— Да, неплохо вы тут устроились, — заметил Каргрейвз.
Стены сарая, сколоченные из грубых досок, были обиты фанерой и покрыты водостойкой эмалью, а щели тщательно зашпаклеваны. Линолеум на полу, как и раковина, был старый, но выглядел сносно, двери и окна были старательно пригнаны и плотно закрывались. Повсюду царили порядок и чистота.
— На результатах ваших опытов могут отразиться колебания влажности воздуха. Вы не думали о том, чтобы поставить кондиционер?
— Теперь уже все равно. Похоже, клуб «Галилей» сворачивает свою деятельность.
— Почему? Очень жаль!
— И да, и нет. Осенью мы собираемся поступать в тех.
— Понятно. А как же остальные члены клуба?
— Все уехали: кто учиться, кто служить в армию. Наверное, можно было найти еще ребят, но мы даже не пытались. Нам… очень хорошо работать втроем, и мы… ну, вы знаете, как это бывает.
Каргрейвз кивнул. Он понимал, «как это бывает», пожалуй, даже лучше самих мальчиков. Они втроем занимались серьезной работой. Большинству их сверстников хватило бы пороху лишь на починку какого-нибудь старого автомобиля, чтобы потом гонять на нем со скоростью сто миль в час. Заниматься научными исследованиями и вести записи им было бы скучно.
— Да, вы отлично оснастили свой полигон. Жаль, его с собой не заберешь.
Напротив стола вдоль стены стоял низкий и широкий мягкий диван. Арт и Морри прислушивались к разговору, уютно устроившись на подушках. К стене над их головами были привинчены книжные полки, где с Жюлем Верном соседствовал «Справочник инженера» Мерка. Каргрейвз обнаружил тут еще несколько своих старых друзей: «Семь знаменитых романов» Уэллса, «Справочник по физике и химии», «Атомную энергию в военных целях» Смита. Бок о бок с пухлыми томами «Ракет» Лея и «Природы физического мира» Эддингтона пристроились дюжины дешевых книжиц с роботами и звездолетами на обложках. Сняв с полки зачитанный том «Когда земля вздрогнула» Хаггарда[1], доктор втиснулся на диван между мальчиками. Он чувствовал себя как дома. Глядя на ребят, он все больше узнавал в них самого себя.
— Простите меня, — сказал Росс, — но мне нужно заскочить домой.
— Да-да, конечно, — пробормотал Каргрейвз, не отрываясь от книги.
Росс вернулся очень быстро.
— Мать требует вас всех к ланчу, — объявил он.
Морри улыбнулся. На лице Арта появилось страдальческое выражение.
— Моя мама считает, что я слишком часто завтракаю у вас, — робко возразил он, глядя на дядю.
Каргрейвз потянул его за руку.
— Беру ответственность на себя, — уверил он племянника и повернулся к Россу: — Передай матери, что мы с благодарностью принимаем ее приглашение.
Во время ланча взрослые разговаривали, а мальчики прислушивались к беседе. Ученый, чей марлевый тюрбан выглядел еще более нелепо, чем раньше, хорошо поладил со старшими Дженкинсами. Завоевать расположение миссис Дженкинс было нетрудно: она выглядела бы весело и дружелюбно даже на пиру каннибалов.
Но мистер Дженкинс удивил мальчиков: до с их пор им не доводилось видеть его таким говорливым.
Ребят поразили его обширные познания в области атомной физики. Юноши были заражены обычным скепсисом в отношении умственных способностей взрослых. Разумеется, они уважали мистера Дженкинса, но все же подсознательно воспринимали его как некий пережиток прошлого: ведь слишком многие из его ровесников так и не сумели понять, что после Аламогордо, Нью-Мексико, 16 июля 1945 года, мир полностью и необратимо преобразился[2].
Оказалось, что мистер Дженкинс знает, кто такой доктор Каргрейвз, знает, что тот вплоть до самого последнего времени работал в Североамериканской атомной корпорации. Юноши внимательно слушали, стараясь разузнать о дальнейших планах доктора, но мистер Дженкинс не расспрашивал его, а Каргрейвз предпочел не распространяться на эту тему. После ланча трое мальчиков и их гость вернулись в клуб.
Растянувшись на диване, Каргрейвз рассказывал о своей жизни и работе в Окридже, где чавкающая липучая грязь на улицах казалась ему куда более мерзкой, чем постоянная опасность радиоактивного заражения. Рассказывал он и старую, но все еще свежую и волнующую историю о том, как хмурым дождливым утром в пустыне Нью-Мексико взметнулся фиолетово-золотистый гриб, возвещая о том, что человечество овладело энергией звезд.
Потом доктор заявил, что хочет дочитать найденную им книгу Хаггарда. Росс и Морри занялись делами, а Арт взялся за журнал. Он то и дело поглядывал на своего обожаемого дядю и заметил, что Каргрейвз очень редко переворачивает страницы.
Наконец, доктор отложил книгу.
— Вы, ребята, разбираетесь в ядерной физике?
— Так себе, — ответил Морри, переглянувшись с товарищами. — Учитель физики кое-что нам рассказывал, но в домашней лаборатории этим не займешься.
— Верно. Но она вас интересует?
— Еще бы, конечно! Мы прочли все, что смогли достать — и Полларда, и Дэвидсона, и новую книгу Гамова[3]. Но мы еще недостаточно подкованы в математике.
— До каких разделов вы уже дошли?
— Мы умеем решать дифференциальные уравнения.
— Неужели? — удивленно спросил Каргрейвз. — Погодите-ка, ребята, но ведь вы еще школьники.
— Окончили школу в этом году.
— Так в программу средней школы входят дифференциальные уравнения? Черт, похоже, я безнадежно отстал от жизни.
— Это эксперимент, — объяснял Морри, как будто оправдываясь. — Если вы сдадите экзамен, вам читают смешанный курс: алгебра, до квадратичных форм включительно, планиметрия и стереометрия, плоская и сферическая тригонометрия, аналитическая геометрия на плоскости и в пространстве — все скопом. Закончив этот цикл — а его можно усваивать быстро или медленно, смотря по способностям, — ты приступаешь к…
— Пока я возился с нейтронами, мир не
— В общем-то, да.
— Ну-ка?
Морри набрал полную грудь воздуха.
— Ни один из разделов математики, даже арифметика, не описывает существующую реальность. Вся математика умозрительна и не связана напрямую с окружающим миром, за исключением тех случаев, когда оказывается удобно выражать
— Хорошо. Дальше.
— Но даже и в этом случае результаты математики не бывают реальными, хотя они «верны» в том смысле, как их понимали древние. Каждая математическая система основана на произвольных допущениях, называемых постулатами. В древности их именовали аксиомами.
— Прекрасно, парень! Ну, а теперь — об операционном подходе к научной теории. Нет, пусть Арт расскажет.
Тот смутился. Морри, явно довольный собой, с облегчением передал слово ему.
— Ну… операционный подход — это… э-э… построение теории в терминах выполняемых операций, например — измерений, отсчета времени и тому подобное, чтобы не извлекать из эксперимента факты, которых в нем нет.
Каргрейвз кивнул.
— Прекрасно. Я вижу, ты понимаешь, о чем говоришь, — он помолчал и добавил: — А вы всерьез интересуетесь ракетами?
На сей раз ответил Росс:
— Ну… конечно интересуемся. Мы и впрямь хотим выиграть этот конкурс.
— И только?
— По правде сказать, нет. Мы все надеемся, что, может быть, однажды…
Его голос прервался.
— Мне кажется, я понял, — Каргрейвз выпрямился. — Но при чем здесь конкурс? Ведь вы сами сказали, что модель всегда будет проигрывать настоящим ракетам. Премии дают только для того, чтобы поддерживать интерес к ракетостроению. Когда я был мальчишкой, то же самое происходило с авиамоделированием. Но вы, ребята, способны на большее, так почему бы вам не задуматься о вещах посерьезнее?
Три пары глаз уставились на него.
— Что вы имеете в виду?
Каргрейвз пожал плечами.
— Почему бы вам не полететь со мной на Луну?
3. КОЛУМБ С ОСКУДЕВШЕЙ РУКОЙ
В помещении клуба воцарилась тишина, такая осязаемая, что ее можно было нарезать на куски и наделать бутербродов. Росс первым обрел дар речи.
— Вы это серьезно говорите? — сдавленным голосом произнес он.
— Отчего же нет? — спокойно отвечал доктор. — Я не шучу. Предлагаю вам совершить путешествие на Луну. Я хочу полететь туда с вами. Арт, — добавил он, — закрой рот, не то челюсть отвалится.
Племянник судорожно сглотнул, пошевелил губами, словно хотел что-то сказать, и снова разинул рот.
— Но послушайте, — И слова потоком хлынули из него. — Дядя Дон, если вы возьмете нас собой… я хочу сказать, как мы сможем… а если сможем, что мы будем использовать в качестве… Каким образом вы предлагаете…
— Спокойно, спокойно! — возразил Каргрейвз. — Помолчите минутку, и я все объясню. А после вы обмозгуете и решите, стоит ли вам связываться со мной.
Моррис хлопнул ладонью по стоявшему рядом лабораторному столу.
— Мне все равно, на чем вы собираетесь лететь — хоть на метле! Я с вами.
— И я, — добавил Росс, облизывая губы.
Арт негодующе посмотрел на товарищей.
— А я что, отказывался? Я только спросил. Черт возьми! Я тоже с вами, вы же знаете.
Молодой ученый слегка поклонился, не вставая с места.
— Джентльмены, я благодарен вам за доверие, но будем считать, что никаких обязательств на себя вы еще не брали.
— Ну и что…
— Тише, — попросил доктор. — Раскрою вам свои карты, а уж потом мы обсудим дело. Вы, ребята, когда-нибудь давали клятву?
— Было дело. Мы принимали скаутскую присягу.
Поделиться книгой: