Помоги проекту - поделись книгой:
– Начинай, рассказывай. Мы же все равно никуда не исчезнем.
– Это она… та женщина…
– Не говори загадками. Какая женщина?
– Та, с которой мы тогда в квартиру пришли, ваша клиентка. Рита, я не знала, что такая беда стрясется! Правда не знала!
Я усмехнулась. А вот теперь ты не лжешь, детка, давно бы так.
– Она сказала, что хочет с вами ближе познакомиться. Нина Валерьевна говорила, что любит Виктора, у нас с ней это общее, а Витя любит вас, вот ей и хотелось познакомиться с вами, понять, что именно ему нужно. Понимаете?
– Не очень. Глупость какая-то. Альбом-то зачем было подбрасывать?
– Женщина объяснила, что Витя забыл у нее альбом, потерял, тот выпал у него из кармана. Ему, мол, вернуть нельзя, ведь тогда Виктор будет знать, что она видела фотки, поэтому надо отдать его вам, вы бы сами все поняли.
В такую лажу не поверил бы даже таракан с оторванной головой! А Марина поверила. Из озвученной ею версии во все стороны торчат нестыковки! Но молодые девки иной раз бывают настолько глупыми курицами, что спой им о неземной любви, своей или чужой, и они сразу распустят сопли. Разве что наша юная сотрудница хитрее, чем кажется.
– А ты не подумала, как мог Витька забыть такой альбом у Нины? Он что, демонстрировал ей фотографии?
– Ну…
– И с какой такой радости Нина Литовченко познакомилась с тобой? Откуда она вообще о тебе узнала?
– Может, Витя сказал?
– Вряд ли. Борецкий никогда не стал бы носить при себе такой альбом, потому что начисто был лишен сентиментальности. А тем более не взял бы его с собой, идя к женщине. И уж точно не сказал бы ей, что у него параллельно есть отношения с другой.
– Но о вас он же мне сказал!
– Он тебе сказал, что мы с ним любовники?
– Нет. Только то, что когда-то вы встречались и он до сих пор жалеет о том, что расстались.
– И все?
– Да.
– Вот видишь! Виктор сказал тебе обо мне в воспитательных целях, понимаешь? А носить такие фотографии с собой да еще позволить их увидеть другой женщине – никак не мог. Просто не его стиль. Витька был своеобразным человеком, но никогда – жестоким негодяем. Если ты этого не поняла, то, значит, глупее, чем я думала. Итак, исходим из того, что Нина сама вышла на тебя. Или проследила за Витькой, или случайно, но сама.
– Я не…
– Вижу, что ты «не». Ладно, пошли дальше. При чем здесь Сашка?
– Ни при чем. А вы думаете, он как-то причастен? Надо у него спросить.
Маринка смотрит на нас заплаканными глазами, и я понимаю, что о бесславной Сашкиной кончине девчонка еще не в курсе. Что ж, пора ей взрослеть.
– Не получится. Его вчера зарезали в моей квартире, – сообщаю я, и Маринка бледнеет до синевы. – Представляешь? Прямо на моем новом ковре, за который кучу денег отвалила. Прихожу домой, а там такое дерьмо: Сашка с перерезанным горлом, на ковре кровь, на мебели и стенах тоже. Потом еще полиция натоптала…
Маринка судорожно вздыхает.
– Как это?
– А так. Видишь, в какую историю ты вляпалась? А теперь давай думай, чья очередь следующая.
Ника подходит к окну, около которого замер столбом Петька.
– Петь, ты чего?
– Все нормально.
Ага, нормально! Ты, котик, сейчас утрачиваешь последние капли своей бойскаутской веры в человечество. Одно дело – пить с нами чай, смеяться над нашими шутками, ругать клиентов, и совсем другое дело – столкнуться с нами тогда, когда нужно сделать что-то, на твой взгляд, не слишком хорошее. Например, надавить на несчастную глупую Марину, вытрясти из нее показания и уйти, оставив девчонку на милость того, кто так или иначе захочет о ней позаботиться.
– Что вы хотите этим сказать? – Голос звенит, Маринка на грани истерики. – Меня тоже могут убить из-за того, что я положила вам в стол тот альбом?
– Или еще из-за чего-то. – Ника улыбается. – А ты думала, что если молоденькая и симпатичная, то все примутся дарить тебе радости жизни? Нет, детка, это жизнь, и выживет тот, у кого, кроме красоты, имеются еще и мозги.
– Но я больше ничего не знаю!
– Возможно, достаточно того, что
Взгляд Маринки заполошно метнулся, и сразу все стало ясно. Молодец, Петя, а я уже и забыла про ключи.
– Нина сказала, что… что хочет… просто посмотреть, как вы живете.
– И ты поверила?!
– Влюбленная женщина способна на многое.
– Это ты в сериале видела? – Ника презрительно пинает ножку стула. – Боже ж мой, какая глупая сейчас молодежь! Я бы в такое и в десять лет не поверила. Неужели ты не понимала, что тебя толкают на нечто нехорошее?
– Потом подумала, но… Но прошло время, и если бы что-то пропало, Рита бы обязательно сказала об этом в офисе. А так я решила, что все обошлось, Нина и правда зашла, посмотрела, и все…
У меня внутри похолодело. А если бы в тот момент Вадик оказался дома? Если бы кто-то зашел, что было бы с моим ребенком? Да за одно это тупой девице надо сейчас сердце вырвать!
– Когда ты взяла мои ключи?
– В тот день, когда мы в офисе праздновали Новый год. Вы с Русланом и Петей поехали в супермаркет покупать выпивку и фрукты, а сумку оставили…
Да, сумку я оставила. Потому что терпеть не могу сдавать ее в магазине в камеру хранения, а если взять с собой, то сразу приклеится охранник и будет сопеть за спиной. Ведь у меня не какой-то там дамский ридикюль, а здоровенная торба, где лежит килограмма два нужных вещей, без которых я никогда не выхожу из дома. Охрана в торговых залах косо смотрит на меня, когда я хожу с этакой сумищей на плече, и мне неприятно ощущать себя подозреваемой в пошлой магазинной краже. Вот малолетняя тля и воспользовалась…
– Ты передала ключи Нине?
– Да. Она вернула связку буквально через двадцать минут, и я положила ее обратно в сумку. Никто не заметил.
Конечно, никто не заметил – предпраздничная возня, народ делал салаты и бутерброды, не путается Марина под ногами – и ладно. Что около сумок делает? Да сигареты, наверное, берет. Такая молодежь теперь, все курят. Нет, наверняка кто-то видел, просто не придал значения. Если бы что-то пропало, то вспомнили бы сразу, а так…
Звонок в дверь, резкий и настойчивый. Маринка испуганно вздрагивает.
– Ты кого-то ждешь?
– Нет. Может, бабушка? Но еще на работе должна быть.
Мы молча переглядываемся. Может, какая-нибудь из Маринкиных подружек пришла, или рекламу притащили, или слесарь из жилконторы, или кто-то из соседей за солью явился. Вполне вероятно, и правда бабка нагрянула раньше времени – почувствовала себя плохо или почуяла, с внучкой что-то не так… А еще за дверью может стоять тот, кто убил Виктора Борецкого и Сашку, именно сейчас решив нагрянуть за Маринкиной душой, дрожащей как осиновый лист.
– Не открывайте! – вскрикивает девчонка и снова начинает плакать. Теперь она, наверное, ужасно рада, что мы здесь, с ней, и возьмем решение ее проблем на себя. Ведь мы взрослые!
– Я открою. – Ника идет к двери. – Если там кто-то с дурными намерениями, то пусть все решится здесь и сейчас, пока мы вместе, а не тогда, когда ты будешь одна.
Маринка кивает сквозь слезы, прижимая ладони к лицу. Руки почти прозрачные, жест такой беззащитный и детский, что мне вдруг становится жалко ее. Черт подери, она же не виновата, что ей попались такие родители, что никто никогда не занимался ею, что никому на свете не нужна! В том числе Витьке была не нужна – насколько я его знаю…
– Рита, спрячься, – командует Ника. Настоящий стратег! – Петь, возьми в руки что-нибудь тяжелое и стань в ванной. Кто знает, что за беда звонит.
Ника отпирает дверь, и я слышу мужской голос – ага, пришли проверять счетчик. Маринка молчит, о чем-то напряженно думая. От непривычного занятия у нее даже лоб сморщился. Ника впускает в квартиру мужчину с какими-то бумажками в руках. Ничем не примечательный мужик, лысоватый, в синей куртке и джинсах, вежливо здоровается с Маринкой, достает фонарик и светит им в недра электрического прибора. Нас с Петькой он точно не видит, а Ника внимательно наблюдает за его манипуляциями у счетчика – знаем мы этот энергонадзор, придут, сами испортят счетчик или повредят пломбу, а потом составляют акт на бешеные тысячи. И ты ничего не докажешь!
Ника смотрит, что мужик делает, но не видит того, что вижу я: левой рукой он светит в счетчик, а правой достает из-за пояса пистолет с длинным дулом. Э, нет, дорогой, так дело не пойдет!
– А вчера ведь уже приходили проверять счетчик…
Вот какую мысль так напряженно думала Маринка! Нельзя было сразу сказать?
То, что потом случилось, произошло мгновенно. Петька из-за двери ванной бьет незваного гостя по руке, бумажки летят из нее, как бабочки от дождя. Но парень не промах – перехватывает оружие левой рукой. Звякает упавший фонарик. Ника дает пинка Маринке, толкая ее в комнату с линии огня, «электрик» прыгает к выходу. Я подставляю ноги, он падает. Сгруппировавшись, мгновенно переворачивается на спину, вскидывает оружие. Пуля вылетела и вонзилась в стену, киллер почти попал в Маринку. Только в таких делах «почти» не считается. Неудачливый убийца подпрыгивает, как мяч, и снова рвется в тамбур, оружие направлено мне в грудь. Кто-то топочет в тамбуре. Он разворачивается на топот и снова стреляет – в вошедшего человека. Затем грохот нескольких выстрелов, от которых мужик валится на пол, обливаясь кровью…
Рассказывать получилось долго, а произошло все за какую-то минуту, если не меньше. Мы даже испугаться не успели. Или успели? Не знаю.
В прихожей уже тесно от толпящихся людей в синих куртках, за ними видна фигура Игоря Васильевича Панкова. Тот обжигает меня взглядом, полным ярости. Только нечего на меня так смотреть. Если кто и виноват в этом беспорядке, то точно не я.
– И что все это значит?
Он у нас спрашивает! Словно не сам вместе со своими людьми шлепнул киллера, которого теперь допрашивать можно лишь посредством спиритического сеанса.
– Ты принес мои ключи?
Панков подавился ругательством, которое уже клокотало в его груди. Да, я знаю, что наглость – второе счастье. А для риелтора – первое.
Глава 7
– Если бы вы туда не поперлись…
Игорь Васильевич повторяет фразу уже в двадцатый раз, и я в двадцатый раз ему объясняю, что, если бы мы туда не поперлись, киллер успел бы застрелить Маринку. Но ему, конечно, важнее, чтобы киллер остался жив, а Маринка – без разницы, живая или мертвая, следствию она не нужна. Вот отчего злюсь невероятно.
– У меня не было никакой надежды, что кто-то из полиции станет копаться в этом деле, чтобы выяснить истину.
– Но я же тебе пообещал!
– Я помню. Не кричи на меня. Обещать – не значит жениться. Просто мы поговорили в офисе, Ирка вспомнила, что видела, как Маринка копалась в моем столе, вот мы и решили ее расспросить. Кто мог знать, что такое случится? А вы-то хороши – быстры на расправу! Взяли и шлепнули киллера. Наверняка ведь тому было известно много чего интересного.
– Или нет. А завалили, потому что он в нас стрелял.
– Но парень и в нас стрелял, однако мы-то его не убили. А по вам, выходит, и пострелять нельзя уже?
– Думай, что говоришь!
– А я ничего особенного не говорю. Работа у вас такая, чтобы по вам периодически стреляли. Вы на это подписываетесь, когда идете в полицию служить. А мы ничего плохого не совершили. Чего ты так орешь?
– Хватит и того, что вы там были! Кто тебе позволил лезть в следствие?
– В ваше следствие я не лезла, а что мне делать в мое личное время и чего не делать, не собиралась спрашивать разрешения. И нечего так вопить.
– Это ты перестань кричать на меня, не то закрою сейчас в КПЗ! Посидишь там, остынешь, о жизни подумаешь.
– Давай, попробуй, закрой. Андрей меня быстро оттуда вытащит, обрадоваться не успеешь. А я тебя после этого знать не захочу.
– Испугала!
– Ах, так?
Более глупого диалога придумать, конечно, невозможно. Но мне отчего-то весело, потому что появился мой давно забытый кураж, когда самые жуткие неприятности воспринимались со смехом. Давненько я его не чувствовала… Наверное, жизнь все-таки погасила меня, а я и не заметила.
– Ладно, начнем все сначала. – Игорь Васильевич устало потирает переносицу. – Марина призналась, что именно она взяла твои ключи для Нины Литовченко?
– Ясен хрен, призналась. Пришлось. А когда до нее дошло, в какую историю она вляпалась, то…
– Собственно, так я и думал.
– Ты Нину порасспроси. Она теперь не отвертится.
– Сначала ее найти надо. Иди домой, Рита. Я вечером загляну, не возражаешь?
– Заходи. А что значит – найти?
– Сама не понимаешь? То и значит. Исчезла мадам Литовченко! Иди, Рита, у меня и без тебя головняка хватает.
Видали такое? Нахал! Но в одном он прав: пора идти, работа стоит. Руслан меня со свету сживет, если я не буду приносить прибыль предприятию. Да и мне надо зарабатывать, нам с Вадиком ничего с неба не падает, волка ноги кормят. Я шагаю к выходу и слышу вдогонку:
– Ты сейчас куда?
– А что?
– Вот же дурацкая манера – отвечать вопросом на вопрос! Я собираюсь отдать тебе вашу Маринку. На поруки.
Я ошалело вытаращилась на Панкова. Нет, менты все-таки немного с приветом.
– Ну, чего ты? – Игорь Васильевич примирительно поднимает ладони. – А что прикажешь мне с ней делать? Один раз ее уже пытались убить, и кто знает, не попытаются ли еще. А так…
– А так попытаются убить нас обеих.
– Нет. – Следователь снова серьезен. – Если бы тебя хотели убить, то давно бы убили. Но кто-то хочет подвести тебя под статью, подставить, убрать за решетку, а не убивать.
Поделиться книгой: