Моя незнакомая жизнь

Петька принимается мыть посуду. Такое золото! Посуду моет, салаты готовит и вообще вроде хороший парень, а вот каков на самом деле, знает только его жена. Да, да, он, видите ли, тоже женат. И мне когда-то вздыхали вслед – ах, какой у тебя муж: красивый, спокойный, приятный. Ага. Только я и Вадик знали, каков наш супруг и папаша дома – вечно угрюмый, постоянно всем недовольный, мелочный, молчаливый и злобный. Где были мои глаза, понятия не имею…

– Мне надо бабушке позвонить.

Это моя гостья решилась подать голос. Черт подери, я совсем забыла ей сказать!

– Марина, дело в том, что бабушка в больнице, с ней случился сердечный приступ.

Девушка отшатнулась в ужасе. Ну, признаю, я не слишком тактична. А как иначе надо было ей сказать? Она бы все равно узнала.

– У нее уже был инфаркт. Четыре года назад.

Мы молчим. Поскольку знаем, что это означает.

– Сейчас позвоним и все выясним. – Петька берет трубку и смотрит на меня. – Какая больница?

– Не знаю. Давай звони во все подряд. Марина, как зовут бабушку?

– Ольга Николаевна Громова.

– Давай, Петь, поищем ее. Вот справочник.

Маринка снова плачет. Такая плакса! А тощая – прямо светится вся, в мой халат замоталась, как в плед. Неприкаянное, недолюбленное, никому не нужное дитя. Бабка для нее – единственный родной человек. И вообще единственный человек, которому на нее не наплевать. Ведь если старушка умрет, девчонка останется совсем одна на белом свете. Я даже представить боюсь, если бы такое выпало моему Вадику. А ведь какая-то сволочь взялась подставлять меня, и только по чистой случайности я не попала под следствие по обвинению в убийстве. По крайней мере, в одном, хотя, уверена, второе тоже бы на меня повесили. Если бы не Андрей, не Игорь Васильевич Панков, не Петька с Никой. И тогда мой ребенок точно остался бы без меня. Нет, с Вадиком не случилось бы того, что с Маринкой: у него есть бабушка и дедушка, есть дядя, которые души в нем не чают, но остаться без матери все равно страшный стресс. И, глядя сейчас на Маринку, я осознала степень угрозы. Не мне – а моему ребенку! Ну ничего, когда я найду сукина сына, который мне все это устроил, решив осиротить мое дитё, то для него было бы лучше, если б его первой нашла полиция.

– Жива твоя бабушка, Марина, не плачь. – Петька гладит ее по голове. – Сказали, что все с ней будет хорошо.

– Я поеду к ней.

– Нет, золотко, не поедешь. – Ника силком усаживает девушку обратно на стул. – Ты теперь из этой квартиры шагу не сделаешь. Неужели непонятно, что, как только ты выйдешь отсюда, тебя настигнет очередной охотник за скальпами? Мы сами навестим бабушку, привезем ей что нужно, успокоим. А ты никуда не выходишь, никому не звонишь, и никто не знает, что ты здесь. Поняла?

– Но…

– Никаких «но»! – Петька вскакивает. – Посидишь пока как бы под домашним арестом. Это пойдет тебе на пользу. Нечего болтаться по улицам в поисках приключений. Сиди, книжки читай, вон их у Риты сколько.

Маринка кивает и, явно сонная, трет кулаками глаза. Конечно, сейчас напряжение отпустило, она наелась, напилась сладкого чаю, и ей хочется спать.

– Идем.

Я веду ее в комнату Вадика, стелю чистую постель и приказываю:

– Спи.

Девушка молча ложится, поворачивается на бок и натягивает одеяло на плечи. Ладно, пусть поживет пока здесь, а там видно будет. Ничего, не объест и особо в тягость не будет.

– Ой, у меня сейчас осмотр. – Ника засобиралась. – На Пески ехать, так что я вас покидаю. Не дрейфь, Ритка, что-нибудь придумаем.

– Подожди, мне тоже в ту сторону, я тебя хоть до половины дороги подброшу. – Петр ставит на места табуретки. – Рита, одевайся, некогда рассиживаться.

Он прав. У меня тоже есть клиент. И еще какой!

Мы выходим из подъезда, снег скрипит под ногами, на душе паскудно, а еще я соскучилась по своему ребенку. Нужно разобраться с этой историей до того, как закончится карантин. И завтра же куплю точно такой ковер, положу его на пол, словно ничего и не случилось. Обои отмылись, гардины отстирались, диваны отчистились, очередь за ковром. Черт с ними, с деньгами, покой моего сына дороже.

– Увидимся…

Мы расходимся в разные стороны. Петьке лучше всего, он на колесах, а мы с Никой на маршрутках. У меня есть машина, но сейчас дороги скользкие, и я ездить не рискую. Да мне и недалеко.

Вот уже знакомая девятиэтажка, которую я сейчас буду расхваливать, как цыган чужую лошадь.

– Рита!

Этого мужчину я узнала бы из тысячи, потому что его светлые волосы, голубые глаза, широкие плечи… Блин, спокойно, это просто сгруппировавшиеся атомы. Передо мной супруг Литовченко, и это роняет красавца в моих глазах ниже некуда.

– Слушаю вас.

Хозяин той злополучной квартиры подходит ближе, и я чувствую запах его одеколона. Бог мой, до чего же хорош мужик!

– Мне надо с вами поговорить, Рита. Я могу предложить вам выпить чашку кофе?

– Можете. Но я не стану его пить.

– ?!

– Если вам так надо, давайте где-нибудь посидим, у меня есть минут двадцать.

– А, я понял, вы не любите кофе.

– Терпеть не могу.

– Собственно, я тоже.

Мы входим в кафе. Забегаловка не хуже остальных такого же рода. Я вижу, как таращатся тетки на моего спутника, и уж теперь-то сделаю все, чтобы тот не догадался, что я тоже реагирую на него. Видала и не таких!

– Что будете пить?

– Стакан кока-колы.

Это Лина Белова подсадила нас на газированный яд, теперь весь офис пьет его.

– О чем вы собирались со мной поговорить?

– Хочу знать, где моя жена.

– А что, я похожа на Вангу?

– Не понял…

– Послушайте, не надо валять дурака. Вы хотите знать, где ваша жена? Обратитесь к гадалке. При чем здесь я? Кстати, полиция тоже очень хочет знать, где ваша жена.

– Мне уже звонили. Но я не понимаю, зачем Нина им понадобилась.

– Есть причины. – Никак не могу сдержать злорадную улыбку. – Ваша жена заявила следователю, что мы с вами любовники.

– Что?!

– Не верите? Спросите в полиции.

– Спрошу. Вот сумасшедшая! Но ее нет со вчерашнего дня ни дома, ни на работе. Хотя она звонила мне с утра. Сказала, что едет к вам в агентство.

– Я ее не видела, меня не было в офисе целый день. А вы уверены, что вам звонила именно ваша жена?

– Конечно. Кто же еще?

– Вы живете отдельно?

– Да. – Собеседник греет руки, обхватив ладонями чашку с чаем. – А что?

– Ничего. Повторяю, я не видела вашу жену, и это ее счастье, потому что она нагородила обо мне ворох лжи в полиции, и я очень хотела бы повстречать Нину Валерьевну в каком-нибудь тихом местечке и слегка попортить ей лицо, чтоб не болтала глупости. Понять не могу, что вам всем от меня надо? Я не знаю вашу жену и знать не хочу, занимайтесь своими делами, а я займусь своими.

– Но мне известно, что вы с Ниной были знакомы.

– До вчерашнего дня никогда ее не видела. С чего решили, что мы были знакомы?

– Потому что вы учились с ней в одной школе.

Я молча таращусь на него. Учились в одной школе? Хм, принимая во внимание, что в детстве я жила в другом городе, что школу окончила двадцать с хвостиком лет назад, что…

– Я училась…

– В Суходольской школе номер девятнадцать. Моя жена тоже училась там.

– Вот как? Я знала всех из нашей параллели, однако Нину не помню.

– Она младше вас на три года.

Видали нахала?

Глава 8

– Если я училась с ней в одной школе, это не значит, что мы были знакомы. А даже если и были, что с того?

Более глупую ситуацию представить невозможно. С какой стати я должна исповедоваться невесть перед кем? Даже если мадам Литовченко училась со мной в одной школе, данный факт не объясняет того, зачем она клевещет на меня и подбрасывает мне всякую ерунду. А таблетки, порошок и окровавленную кофточку подбросила именно она, я уверена! Кстати, может статься, что Витьку тоже убила Нина. И Сашку. Или же знает, кто убил. Но это не объясняет, зачемсие делается.

– Мне пора, господин Торопов.

– Меня зовут Владимир. Друзья зовут меня Володей.

– Мы с вами не друзья и вряд ли ими станем. Вы пришли сюда со смехотворными претензиями и дикими обвинениями, и я начинаю задумываться, зачем вам это понадобилось.

– Зря вы так. – Мужчина проникновенно заглядывает мне в глаза. – Я не хотел вас обидеть. Но вы и меня поймите: последние два дня не были для меня ни спокойными, ни обычными.

– Представьте себе, для меня тоже.

И не надо смотреть на меня взглядом страстного бабуина. На меня он не действует, так и знай. Ох уж эти мне красивые мальчики… Привыкли, что женщины при виде их пускают слюни, и делают ставку только на свою внешность. Витька Борецкий номер два. Вот зачем Нине понадобился Витька, если дома у нее был аналогичный по тактико-техническим характеристикам экземпляр? Но некоторые тяготеют к определенному типажу. Лично я хоть и люблю разнообразие, но мужчины вроде Торопова всегда вызывали у меня подозрение, когда принимались танцевать вокруг меня танцы с бубном. Потому что сразу начинаю думать о том, какого лешего им от меня надо.

И вообще, меня ждет клиент.

Поэтому я прощаюсь и ухожу.

Клиент и правда уже ждет – здоровяк в кожаной куртке и спортивном костюме. Машина у него как танк, большущая, с хищной мордой, блестит боками на солнце. У парня есть деньги, и я, моля бога, чтобы квартира ему понравилась, начинаю, так сказать, нарезать вокруг него круги.

– Скажу вам откровенно, квартира в жутком состоянии, но площадь хорошая, планировка неплохая. И этаж, как вы хотели.

– Не важно, как она выглядит, все равно буду там все ломать. А дом мне нравится. И общая площадь подходит. Сейчас посмотрим, и я решу.

С этого клиента не нужно сдувать пылинки, он все знает о жизни. И точно знает, чего хочет. Если квартира ему подойдет, другие смотреть не будет – у него мало времени.

Тетка в засаленном халате, хозяйка квартирных метров, жарит рыбу. Ну вот что за человек? Я же сказала, что через полчаса приведу покупателя, нет, надо было затеваться с готовкой. Никакого терпения не хватает на таких! Теперь волосы и одежда будут вонять.

– Большая площадь, два балкона, одно окно на проспект, три – во двор. Кирпичный дом, не на самом проспекте, а утоплен между двумя другими зданиями, во дворе – стоянка, – заливаюсь я соловьем.

– Уже посмотрел, мне все подходит. Беру.

Я быстро договариваюсь с теткой, выдаю ей список документов, необходимых для составления договора о задатке, и прямиком в агентство. Ленка проведет все сама, а я попрошу Петьку свозить меня в магазин. Купим новый ковер, он мне его и затащит на пятый этаж.

– Где ты ходишь?!

Так оригинально Руслан высказывает свою радость от того, что его сотрудница наконец добралась до офиса.

– Через час придут люди на задаток, – сообщаю я.

Лицо шефа становится непроницаемым – это он пытается дать мне понять, что я плохая работница, потому что только теперьсоорудила задаток.

В агентской обычный день: все одновременно говорят по телефонам, перекрикивая друг друга, и я ловлю себя на мысли, что привыкла и к шуму, и к Руслану, и к сумасшедшим клиентам. Но моя жизнь могла просто исчезнуть, измениться навсегда – так страшно, неисправимо и катастрофично, что даже подумать страшно.

– О, Ритка! Кока-колу будешь? – Лина жизнерадостно машет рукой. – Иди к нам, мы хот-догов купили на всех, еще горячие. Милые девочки в ларьке всегда дают Пете свежие булочки. А как я пойду или ты, обязательно вчерашние подсунут.

– Ага, потому мы его теперь и посылаем за ними. – Галина Николаевна тонко улыбается. – Видишь, и от мужчин иной раз бывает польза.

– Только иногда, – парирую я.

Последняя фраза Галины Николаевны была камнем в мой огород, потому что я уверена: от мужиков польза бывает крайне редко. Сегодня большинство семей держатся на заработках женщин, а мужчины лежат на диванах и в потолок плюют. На мой взгляд, лучше рыбок завести, чем супруга. Те хотя бы не гавкают, как собака из будки: «Где ты шляешься? Я голодный!», а молча плавают. Сплошная эстетика и никаких нервов. Бросишь корм – поедят молча, не бросишь – молча подождут.

Раньше я завела бы дискуссию, и мы бы все посмеялись всласть, а Петька стал бы краснеть и крутить головой, как бычок, которого заедают оводы. Но не теперь – не тот настрой. Я не могу сделать вид, будто ничего не случилось, потому что случилось, и многое, и конца этому не видно. Я должна во всем разобраться.

Когда у человека случается беда, друзья и знакомые сначала бросаются на помощь, но если проблема не решается ни сразу, ни в обозримом будущем, начинают по одному и группами незаметно дистанцироваться, пока человек не остается наедине со своим несчастьем. Явление нормальное, ведь всякой доброте есть предел. Но я еще далеко от предела и потому воспользуюсь их добротой. Все они помогут мне, сколько смогут – пока я не останусь одна наедине со своим неизвестным врагом.

– Спасибо, девочки, я не голодная.

– Садись, рассказывай. – Галина Николаевна придвигает мне стул. – Петь, закрой дверь.