Личное удовольствие

— Еще не знаю. Я до конца не решил. Но я не хочу жить больше в этом доме. Я хочу жить в другом месте. Может быть, я встречу каких-нибудь хороших людей, которые захотят взять меня.

— Чет, — сказала Таня, — могу я пойти с тобой? Когда ты решишь уходить, могу я тоже пойти с тобой?

— Я еще не знаю, — ответил я. — Это может быть опасным. Я никогда не уходил никуда раньше из дому. Эрни Гамильтон, тот ездил в летний лагерь.

— Ой, мне все равно. Если ты уйдешь, я хочу уйти с тобой. Хорошо?

— Я должен обдумать это, — проговорил я. — Это все не так просто.

— Я знаю, что это непросто. Но, если ты покинешь свой дом, обещай мне, что я пойду с тобой. Обещай мне, Чет. Поклянись.

— Я должен все обдумать, — повторил я.

После этого мы посидели еще немножко, затем разошлись по домам.

Как я и предполагал, отец работал, заперевшись в своей лаборатории, а мать смотрела свои дурацкие фильмы.

Я поднялся наверх в спальню, закрыл на замок дверь и принялся считать свое богатство. У меня было четыре доллара и шестьдесят семь центов. Я не знал, сколько стоит билет на автобус, но думал, что больше того, чем я располагал. Но если Таня убежит со мной, может быть, она тоже сможет достать немного денег. Было бы просто отлично, если бы мы случайно нашли толстый бумажник с деньгами. Это было бы действительно здорово.

Я хочу сказать вам одну очень важную вещь. Когда я вырасту и женюсь и у меня появится ребенок, я никогда не буду похож на моего отца. Я буду разговаривать с моей женой столько, сколько она захочет. Я буду играть в разные игры с моим ребенком, ходить с ним в кино и ловить рыбу. Я никогда не ходил ловить рыбу. И еще я буду бегать с ним наперегонки и дурачиться.

Я почувствовал, что могу сейчас разреветься, но, конечно же, не стал. Это для Тани нормально плакать: она девчонка. А я не стану. Хныкать могут только девочки и малыши. Хотя однажды я видел, как плакала моя мама. Я вошел к ней в спальню без стука и увидел, что она сидит, скрючившись, на своей кровати и очень сильно плачет. Я не знал из-за чего и поскорее убрался восвояси.

Я ни разу не видел плачущим моего отца, но никогда и не слышал, чтобы он смеялся. Иногда он улыбается, но это бывает очень редко.

После того как я убегу, я собираюсь смеяться все время. Это говорит о том, что вы счастливы. Правда? А я хочу быть счастливым. И Таня будет смеяться. И мы оба будем очень счастливы.

11

Грегори Бэрроу

— Я не собираюсь давить на тебя, — говорил мне мистер Макхортл, — но ты ведь знаешь этих военных — им хочется получить все сразу и как можно быстрее, поэтому, если тебе что-либо надо, ты не стесняйся, заказывай. И не волнуйся в отношении цены: у нас богато оплачиваемый контракт. Дядюшка Сэм согласен на все наши траты.

На самом деле не было ничего такого, в чем бы я срочно нуждался, потому что моя личная лаборатория была полностью экипирована всей современной и необходимой мне техникой. И наш специальный отдел всегда мог выполнить все мои запросы. У меня были две маленькие видеокамеры, достаточно большой монитор и персональный компьютер.

Недавно мне доставили тридцать мышей, которых поместили в маленькие клетки, прикрепленные вдоль стен моей лаборатории. Десять мышей мужского пола, двадцать — женского.

И еще одна новость: я поставил в дверь лаборатории надежный замок. Открыть его можно было при помощи магнитной нарты со специальным кодом. Одна карта находилась у меня, вторая — в специальном отделе по охране. После того как все необходимые приготовления были завершены, я сел перед моим персональным компьютером и стал внимательно просматривать базу данных, которую я считал наиболее необходимой и важной в моих химических исследованиях.

Я прочел громадное количество литературы, посвященной тестостерону, стараясь понять, каким образом можно создать новую синтетическую формулу. В данный момент я собирался сосредоточиться на поведенческих аспектах исследуемого гормона.

Информация, которой я обладал, делилась как бы на две части. Одна была „за" возможность создания новой формулы, другая, наоборот, „против". По-прежнему прослеживалась следующая закономерность: в большинстве случаев высокий уровень тестостерона действительно теснейшим образом был связан с агрессивностью. И проявлялось это не только в поведении человеческих особей в частности, но и приматов вообще.

Отдельные исследования убедили меня в том, что высокие уровни тестостерона в крови характерны не только для бандитов и футболистов, но также выявлены у личностей, стремящихся к доминированию и являющихся наиболее конкурентоспособными. Причем в равной степени это относилось как к бизнесменам, так и к деятелям искусства. Но здесь вырисовывалась одна забавная, на мой взгляд, закономерность. У актеров, например, отмечается обилие полового гормона, что существенным образом отличается от, предположим, министров или академиков, чей гормональный уровень невероятно мал. Интересно, какой уровень тестостерона у меня.

Я не нашел ничего определенно подтверждающего либо опровергающего выдвинутую мной ранее гипотезу, но я совершенно четко осознавал, что на самом деле вступаю в terra incognita.

Хочу сказать, что я был полностью увлечен проектом ЖАВ и не думал ни о чем, кроме него. Мои личные проблемы казались мне настолько сложными, что я был благодарен проекту, который дал мне возможность сосредоточиться на нем и таким образом уйти от угнетающих мою душу вопросов.

Когда Марлен Тодд сказала мне о своем намерении развестись с мужем, моему смятению и удивлению не было конца. Она пояснила, что считает развод единственной возможностью прекратить несчастливый брак. Моей первой реакцией, которую я ей не продемонстрировал, было желание сделать то же самое. Я страстно хотел покончить с неудавшейся семейной жизнью и оказаться свободным.

Существует одно обстоятельство, которое я тщательно скрываю: у меня есть тяжелое и неприятное подозрение, что Честер — не мой сын. Я женился на Мейбл, поскольку она призналась, что беременна, и отказалась делать аборт. В тот момент женитьба казалась самым разумным поступком.

Это правда, что наши встречи и беременность Мейбл совпадали по времени. Но правда и то, что в то время она имела романы и с другими молодыми людьми. И я почти уверен, что был выбран в качестве мужа из-за хорошей работы и хороших перспектив.

Возможно, что она сама толком не знала, кто отец будущего ребенка.

Мое изложение произошедшего, может быть, и не вполне верно. Но должен сказать, что неопределенность ситуации отравила нашу жизнь с самого начала. Мейбл и я, а периодически и Честер вели себя как солдаты из враждующих армий. И то, что должно сложиться как теплые, дружеские отношения, было испорчено осторожностью, невниманием, а временами даже злостью.

Несмотря на всю неудовлетворенность, это часть моей жизни, которую я совсем не в состоянии понять, — я не мог ненавидеть Мейбл. Даже если предположить, что мои подозрения были верны. Она поступила так, учитывая свои собственные интересы. А осуждать человека за то, что он стремится выжить, — это все равно что осуждать его за то, что он дышит.

По правде говоря, я испытывал необъяснимое желание и необъяснимую симпатию к моей жене, хотя никогда не пытался выразить это словами. У нее был неплохой характер. До свадьбы я находил ее веселой, открытой и очень щедрой. Ее теперешняя хмурость, я прекрасно знал это, была следствием моего поведения, а не являлась отражением сути ее характера.

За последние годы Мейбл прибавила в весе и стала немного полноватой. Но я по-прежнему считал ее необыкновенно привлекательной и знал, что так же думают и другие мужчины. Она была очень коммуникабельна, и плюс ко всему, у меня не имелось никаких претензий по поводу того, как она ведет хозяйство.

Анализируя ситуацию, я понимаю, что в основе моих чувств, конечно же, лежало осознание собственной вины. С одной стороны, она поймала меня в ловушку — я подразумеваю под этим свадьбу, но с другой — сама тоже оказалась в западне. И именно на мне лежит вина за то, что наша счастливая семейная жизнь не состоялась.

По отношению к сыну чувство вины было еще более острым. Если быть до конца откровенным, я любил его, но, к сожалению, не мог выказать свою любовь.

Я считал его красивым, умным, любознательным. И — не мог наладить с ним отношения. Я до сих пор не в состоянии понять почему.

Наконец я опять взялся за ручку и начал просматривать бумаги, связанные с проектом ЖАВ. Это было большим облегчением. Все выглядело таким четким и определенным. Но человеческие отношения никогда не бывают четкими. Не так ли? Никогда не знаешь, что есть что. И часто собственный опыт является результатом собственных неправильных действий и опрометчивых решений.

Я изучал, как ведут себя мои мышки, работал с ними и записывал результаты на видеокассеты. Однако нельзя поступить подобным образом с людьми.

Правда?

По дороге домой я выразил свои чувства Марлен Тодд.

— Я знаю, что я плохой отец, — признался я, — и, тем не менее, очень люблю мальчишку. Мне хотелось бы быть с ним более близким.

Марлен поинтересовалась, бывал ли я с сыном на каких-нибудь мероприятиях или делали ли мы вместе те вещи, которые ему нравятся. Например, учил ли я когда-либо его кататься на велосипеде.

— Нет.

— А ты брал его на футбольный матч или на другое спортивное соревнование? На рок-концерт?

— Нет, — ответил я. — Я действительно не люблю всего этого.

— Он может любить, — мягко возразила Марлен. — Тебе следует это выяснить.

— Да, конечно. Но, видишь ли, у меня столько работы. О Боже мой, я опять прибегаю к этому оправданию.

— Да, — вздохнула Марлен.

— Я знаю, что умею обращаться с вещами, но там, где вопрос касается людей, я абсолютный идиот.

— Ну, осознание — это уже первый шаг, — успокоила меня Марлен. — Желание измениться — второй.

— Измениться… Не уверен, что у меня получится.

Долгое время мы молчали. Затем я выдавил из себя:

— Ты мне поможешь?

— Да, — ответила Марлен. — Конечно, помогу.

12

Доктор Черри Ноубл

После развода я вернулась в дом своих родителей и возвратила себе свою девичью фамилию. Я жила в доме с громадной спальней, кабинетом, бассейном и чувствовала себя отлично. До своей работы я добиралась не более десяти минут.

Родителям моим было далеко за семьдесят, однако они обладали отменным здоровьем, за что я была им необычайно признательна. Они бережно относились к моей личной жизни, но всегда были рады составить компанию или дать совет, если в том имелась необходимость. Наша совместная жизнь текла ровно и на удивление приятно.

— Вы не хотите приехать ко мне домой? — спросила я однажды Чеса Тодда. — Я думаю, вам бы понравилось. Прекрасный вид на океан. Я могу взять специальную машину у моего отца, ваше кресло-каталка туда запросто поместится.

— Нет, — сказал он, — спасибо, но нет.

Я призналась ему, что после восьмичасового рабочего дня, полного рассказов о чужих бедах, было большим облегчением приезжать домой. В надежное, спокойное место. Для меня этим местом являлся дом моих родителей. Я желала бы, чтобы все мои пациенты могли иметь такое прибежище.

— А я и имею, — сказал он.

Но я ему не поверила.

Моя жизнь протекала неплохо. Счет в банке увеличивался. Я имела возможность заниматься любимым делом. Чем же я была недовольна? Обратите внимание, что я использую слово „довольна" намного чаще, чем слово „счастлива". Я всегда чувствовала разницу между удовольствием и счастьем. Быть довольным — это значит быть удовлетворенным жизнью. Счастье — совершенно иное. Врач, исцели себя сам.

В моем случае можно было сказать так: психоаналитик, проанализируй себя сам. Я занималась самоанализом достаточно часто, и причина моего неудовольствия была мне ясна. Я нуждалась в мужчине.

Я знаю много женщин, которые не страдают из-за отсутствия мужчин в их жизни, но я не относилась к этой категории. Мне необходим был мужчина. Отсутствие его в своей жизни я воспринимала как голод.

Некоторые причины были физические — я страстно жаждала ощутить прижавшееся ко мне обнаженное мужское тело, другие — чисто эмоциональные. Я хотела любить и быть любимой. Романтический психоаналитик, улыбнетесь вы? А почему бы и нет?

Итак, в субботу утром я отправилась навестить Чеса Тодда.

Он открыл мне дверь, затем подъехал к своему рабочему столу и выключил компьютер. Было совершенно очевидно, что его приходящая уборщица побывала здесь этим утром, так как студия прямо-таки светилась от чистоты.

— Вы работали, Чес? — спросила я. — Простите, если я вам помешала.

— Все в. порядке, — ответил он весело. — Я не работал, а просто перечитывал написанное прошлой ночью.

— Ну и как?

— Мне нравится, — засмеялся он. — Думаю, вам тоже понравится. Это любовная история.

— Мне она уже нравится.

— Между девушкой-муравьем и юношей-муравьем. Боже мой, вы прекрасно сегодня выглядите, прямо-таки настоящий душистый букет!

Меня обтягивал цветастый сарафан. Спина сзади была абсолютно голой. Я покружилась перед Чесом.

— Вы одобряете?

— Ну, как такое можно не одобрить? Вам джин с тоником?

— Да, только я сама приготовлю его, — сказала я и направилась в маленькую кухню. — Я знаю, что подарю вам на день рождения. Набор приличных стаканов. Терпеть не могу эти кувшинчики. Когда у вас день рождения?

— Это должно быть в ваших записях, доктор, — проговорил он.

В голосе Чеса послышалось напряжение, но я предпочла его не заметить. Я передала ему коктейль и села на один из стульев на кухне. Мы подняли кувшинчики и чокнулись. Чес сделал большой глоток, затем подмигнул мне. Он выглядел необыкновенно симпатичным.

— Как вы себя чувствуете? — спросила я. — Ночные кошмары? Депрессия?

— Ничего, дон, с чем я бы не мог справиться. Со мной все в порядке, — уверил он меня. — Что нового у вас?

— В основном работа. Плюс час на пляже этим утром и, скорее всего, еще два вечером.

— У вас изумительный загар. Надеюсь, никаких серьезных переживаний?

— Нет, — ответила я, — никаких. А у вас? — Увидев, как изменилось его лицо, я торопливо добавила: — Я спрашиваю как ваш друг, а не как психоаналитик.

Он пожал плечами.

— Кто бы ни спрашивал, переживаний нет.

— Почему же вы тогда так много пьете?

— Хочу и пью, — ответил он сердито, — и дымлю, как паровоз. И еще мне в голову приходят похотливые мысли. Вы довольны?

— Последним предложением.

— Вы никогда не сдаетесь, дон? — улыбнулся он, покачивая головой.

— Нет, — сказала я, — никогда. Расскажите мне еще о юноше и девушке-муравьях.

— Он встречает ее, потом теряет, потом находит вновь. И они проживают счастливую жизнь. Давайте поговорим о счастье в другой раз.

— А как он ее теряет?

Чес улыбнулся мне скупой улыбкой:

— Ну, бедолага попадает в переплет и никак не может из него выбраться. Даже муравьи имеют проблемы.

— Но вы только что сказали, что он встречает девушку. И как же он решает свою проблему?

— Не могли бы вы добавить сюда еще джина? — спросил он требовательным голосом, передавая мне пустой кувшинчик. — Я не могу даже пробовать это.

Я сделала для него свежий напиток и вернула кувшинчик обратно.

— Вы не ответили на мой вопрос. Как юноша-муравей решает свои проблемы?

— Я просто шутил. Давайте прекратим это, — попросил он.