1. Генеральному штабу в двухмесячный срок подготовить доклад в ЦК КПСС о необходимости улучшения руководства космическими исследованиями, имея в виду целесообразность создания единого руководящего центра по освоению космического пространства в научных и военных целях.

2. Поручить генералу армии Соколову совместно с Генеральным штабом и представителями видов Вооруженных Сил подготовить доклад маршалу Гречко с предложениями о структуре, правах и функциях ЦУКОС и о подчинении его непосредственно министру обороны.

Более пяти лет я добивался такой позиции Министерства обороны. По-видимому, Гречко не забыл мое выступление по этому вопросу на совещании НТК Генштаба в октябре 1965 года, а если и забыл, то мое письмо напомнило ему все, что я тогда предлагал.

30 декабря.

Коллегия приняла хорошие решения, однако предстоит еще борьба за их осуществление (Главкомы всех видов Вооруженных Сил наверняка окажут сильное сопротивление). Но борьба - моя стихия, и я готов взять обратно мою просьбу об отставке и еще три-четыре года поработать "на космос". Пока же я нахожусь в неопределенном положении: Кутахов и Ефимов молчат, а у меня нет никакого желания о чем-либо их расспрашивать.

Когда я писал "прошение об отставке", очередной космический полет намечался на август 1970 года, но на днях получен приказ сверху: к столетию со дня рождения В.И.Ленина осуществить пилотируемый космический полет продолжительностью 17-20 суток. Предстоящая реорганизация управления космическими исследованиями и необходимость подготовить за два с половиной месяца очень трудный полет, по-видимому, задержат оформление моей отставки. Хотя у нас все возможно: могут принять волевое решение и уволить, не считаясь с конкретной обстановкой.

В основной экипаж для длительного полета мной и Мишиным включены Николаев и Севастьянов, согласованное представление по составу экипажа было отослано нами в ВПК в конце декабря. Правда, поначалу я сомневался в кандидатуре Севастьянова и предлагал заменить его Колодиным или Гречко, но Мишин не согласился на такую замену. Сейчас вопрос о замене Севастьянова возник уже по другому, более серьезному поводу. В декабре вся группа Шаталова, Севастьянов и я вместе отдыхали на Ленинских дачах в Сочи (космонавты были с женами, со мной были Мария Михайловна и внук Коля). Находясь на отдыхе, Севастьянов серьезно повредил ногу, и теперь я не уверен, можно ли допустить его к участию в длительном космическом полете. Я дал задание врачам решить этот вопрос до 5 января.

Заболел космонавт Павел Беляев: хирург Вишневский вырезал ему две трети желудка, часть двенадцатиперстной кишки и аппендикс. Операция прошла удачно, но состояние Беляева еще очень тяжелое (раньше он никогда на желудок не жаловался).

Вчера генерал Ефимов вручил мне монгольскую медаль "30 лет победы на Халхин-Голе". Это уже четвертая награда, полученная мною в 1969 году (польский и румынский ордена, румынская и монгольская медали). Вчера же я был у Главкома Кутахова. Он проявил по отношению ко мне необычайную вежливость и предусмотрительность, без проволочек утвердив проект большого (10000 квадратных метров) тренажного корпуса для НИИЦПК стоимостью 4 миллиона рублей. Несмотря на этот "жест вежливости" со стороны Кутахова я остаюсь в твердой уверенности, что сработаться с ним не сумею.

Начались зимние школьные каникулы. Вчера вечером на даче мы с Олей и Колей украшали новогоднюю елку.

31 декабря.

Звонила Валя Терешкова, только что вернувшаяся из поездки в Сирию и Иорданию. По словам Вали, поездка была успешной и очень полезной, но утомительной. Обстановка в арабском мире остается по-прежнему напряженной: израильтяне постоянно совершают военные наскоки на своих соседей.

Состояние здоровья П.И.Беляева заметно улучшается. Генерал Кузнецов приступил к исполнению обязанностей начальника НИИЦПК, а генерал Береговой ушел в отпуск. Вчера я подписал представления к присвоению генеральского звания полковникам Николаеву, Беляеву, Крышкевичу, Самсонову и Попову. Н.Ф.Кузнецов представлял на звание генерала и полковника Алексеева, который всего два месяца назад назначен заместителем начальника Центра по летной подготовке и еще не успел проявить себя должным образом. На представлении Кузнецова я написал, что Алексееву можно будет присвоить звание генерал-майора через полтора-два года отличной работы полка без летных происшествий.

В этот предновогодний день мне хочется подвести итоги уходящего 1969 года.

Это был год выдающихся достижений человечества в освоении космического пространства. В истории мировой космонавтики он займет такое же почетное место, какое занял 1961 год, а имя Нейла Армстронга, впервые ступившего на лунную поверхность 21 июля 1969 года, по праву станет вторым после имени Юрия Гагарина.

Уже четыре американских космонавта побывали на Луне - честь и хвала им! Но мне, русскому человеку и руководителю советских космонавтов, очень обидно за наших парней, хотя в том, что не они были первыми на Луне, нет ни их, ни моей вины. Оглядываясь на пройденное десятилетие, могу упрекнуть себя только в одном: сознавая, что мы чрезмерно увлеклись автоматами и "заавтоматизировали" даже полеты космонавтов, я не раз пытался убедить высоких руководителей - Малиновского, Гречко, Устинова, Хрущева, Брежнева в ошибочности выбранного нами пути, но так и не смог добиться существенного выправления нашего космического курса.

В 1969 году советские космонавты летали больше, чем в любом предшествующем - пять пилотируемых кораблей и девять космонавтов побывали в космосе (причем двое из них дважды), - но наши достижения значительно скромнее американских. Наше отставание продолжает увеличиваться, ошибки не устраняются, и виноваты в этом в первую очередь Мишин, Келдыш, Смирнов, Устинов. Но виноваты и мы, военные. Больше, чем кто-либо из военных, виноваты маршалы Крылов и Захаров, а также генералы Алексеев, Карась, Юрышев. Главный Маршал авиации Вершинин делал все возможное, чтобы содействовать развитию космонавтики, но и он наталкивался на полное равнодушие к космосу со стороны Малиновского и Гречко.

Уже девять месяцев я работаю под началом нового Главкома ВВС маршала Кутахова - срок вполне достаточный, чтобы определилось его отношение к космонавтике. Сейчас мне совершенно ясно, что ничего хорошего от Кутахова ждать не приходится. Он не помог мне укрепить руководство Центра имени Гагарина, не поддержал мои настойчивые просьбы о дополнительном заказе десяти "Союзов", воспротивился пересмотру нашей программы экспедиции на Луну (корабль Л-3 морально устарел, надо строить новый корабль с экипажем из трех-пяти человек, выводимый на орбиту двумя ракетами Н-1). Короче говоря, за девять месяцев он и пальцем не пошевелил, чтобы изменить к лучшему состояние дел в нашей космонавтике, а два месяца назад встал по существу на путь "репрессий". Получив приказ о сокращении центрального аппарата ВВС на десять процентов, он решил выполнить его главным образом "за счет космоса" и сократил штаты космических подразделений на 25-35 процентов.

Я вел и веду с Кутаховым настоящую войну, но возможности у нас далеко не равные. Я вынужден был принять решение об уходе в отставку, но после коллегии Министерства обороны обстановка резко изменилась. У меня вновь появилось желание "драться за космос" и намерение развернуть новое крупное наступление против тех, кто, не понимая всего величия стоящих перед человечеством задач по освоению космического пространства, вредит делу и тормозит развитие нашей космонавтики.

1970 год

Лет 30-40 тому назад, когда десятки и сотни летчиков моего поколения мечтали, как говорил Чкалов, "облететь вокруг шарика", когда мы еще не пытались осваивать Северный и Южный полюсы планеты, когда Австралия и Южная Америка казались нам краем света, тогда даже нам, летчикам, Земля казалась огромной. Но сегодня, когда космонавты летают со скоростью 30 тысяч и более километров в час, совершая за один полет несколько десятков и даже сотен витков вокруг "шарика", Земля стала в сотни раз "меньше", а Австралия, Южная Америка и оба полюса так "приблизились" к Москве, что стали достижимыми через каких-нибудь 6-10 часов полета на самолете. В таких условиях не только у космонавтов, но и у всех людей Земли должно бурно нарастать стремление к сближению народов и отвращение к войнам и ко всему тому, что разделяет граждан разных стран.

3 января.

Первый рабочий день в новом году. Правда, рабочий день только для военнослужащих - сегодня суббота и все гражданские организации не работают. Новый год вся наша семья встречала на даче (гостями были только моя старшая сестра Маруся и ее сын Виктор).

Праздничные дни для меня были омрачены переживаниями за Беляева: ему сделали повторную операцию, и врачи через каждые три часа докладывали мне о состоянии больного. В докладах не было ничего утешительного, каждую минуту могло произойти непоправимое. А.А.Вишневский ежедневно лично осматривал Беляева и проводил консилиумы со специалистами. Сегодня в 13 часов также был консилиум. Состояние больного очень тяжелое, он бредит и не узнает посетителей. Положительный исход болезни, по заключению врачей, маловероятен.

Мое начальство отмалчивается, как будто космос для него перестал существовать. Я тоже никому не докучаю вопросами, готовлю полет "Союза-9" и делаю все что могу для воплощения в жизнь последних решений коллегии МО. Сегодня по поводу этих решений говорил с представителями ЦУКОС генералами Максимовым и Агаджановым. Оба они высказались за самый полный вариант "объединения космоса", а именно, за создание в Министерстве обороны Главного управления по космическим исследованиям (на правах вида Вооруженных Сил), объединяющего все, что относится к космонавтике, но находится пока в ведении различных военных ведомств. По предварительным наметкам, реализация этого варианта не потребует увеличения штатной численности, ее даже можно несколько уменьшить за счет сокращения промежуточных инстанций.

4 января.

Сегодня утром врачи порадовали меня сообщением о первых робких признаках некоторого улучшения в состоянии Беляева: он хорошо спал, самостоятельно выпил чашку бульона - появилась хоть какая-то надежда на его выздоровление.

Ко мне заходил генерал Ф.С.Гудков (начальник Управления кадров ВВС. Ред.). Он в отпуске до 15 января, а после выхода на работу будет оформляться в отставку (ему уже 68 лет, но выглядит он отлично). Гудков ровным счетом ничего не знает о ходе дела с моим увольнением.

8 января.

За последние четыре дня состояние Беляева резко ухудшилось. Вишневский делает все возможное для его спасения, но положение, по-видимому, безнадежное.

Вчера весь день провел в ЦПК на совещании по подготовке к длительному космическому полету "Союза-9". Утвердили основной и два дублирующих экипажа. В основной экипаж включили Николаева и Севастьянова, предусмотрев возможность замены последнего Кубасовым (работоспособность травмированной ноги у Севастьянова восстановлена еще не полностью). Экипажи Филипченко-Гречко и Лазарев-Яздовский будут дублирующими.

Сегодня маршал Кутахов улетел в Германию, генерал Ефимов завтра улетает в Египет, начальник ЦПК генерал Кузнецов болен, космонавт Беляев медленно умирает... В работе по подготовке одного из самых ответственных (длительностью до 17-20 суток) космических полетов у меня нет ближайших помощников ни сверху, ни снизу. Да и сам я нахожусь в подвешенном состоянии и в любое время могу получить приказ об освобождении от занимаемой должности. Положение дикое, но буду держаться до конца.

11 января.

Сегодня воскресенье, но я уже на работе с 8:30. В Главном штабе тихо, работают только Главком, начальник штаба и дежурные...

Вчера с 17 до 19 часов Кутахов, Леонов, Шаталов, Пашков, Крышкевич и я были у Л.В.Смирнова - обсуждали процедуру подготовки и проведения похорон космонавта Павла Ивановича Беляева. Сегодня наши решения уже опубликованы в центральных газетах, а вчера у нас было много споров. Еще днем мне звонили Леонов, Шаталов, Терешкова и другие космонавты и настойчиво просили добиваться решения о похоронах Беляева на Красной площади и о проведении государственных поминок в ЦДСА. На мои возражения все они отвечали одинаково: "Надо все организовать так же, как при похоронах Комарова и Гагарина". По телефону мне не удалось убедить космонавтов в том, что им не стоит поднимать этот вопрос и что решение о месте захоронения - на Красной площади или на Новодевичьем кладбище - принимают Брежнев и Косыгин лично. Вечером на заседании похоронной комиссии (Смирнов, Павлов, Кутахов, Смертюков, Шаталов) Леонов и Шаталов вновь пытались настоять на своем. Смирнов, почти не скрывая своего раздражения, доказывал им, что они неправы. Особенно покоробило всех заявление Шаталова о том, что Беляеву при жизни народ поставил памятник, а мы собираемся похоронить его "где-то на Новодевичьем кладбище". Никто из присутствовавших не поддержал космонавтов, а мне было страшно неудобно за них.

Космонавты слишком переоценивают значение своих подвигов и принимают за чистую монету все, что пишется, говорится и показывается по поводу каждого пилотируемого космического полета в наших средствах массовой информации (газеты, книги, радио, кино, телевидение). Все это делается с целью ознакомления нашего народа и народов зарубежных стран с достижениями в космосе советской науки и техники, но делается, по установившейся традиции, в основном так, что все эти достижения представляются заслугой одних лишь космонавтов. Такая традиция очень вредна, но, к сожалению, круг людей, связанных с космонавтикой (а их тысячи), крайне ограничен для показа широкой общественности.

Помимо подготовки космонавтов к полетам я и мои помощники много занимались и их воспитанием, но надо признать, что наши успехи в этом деле весьма скромные. Бремя большой славы и далеко не всегда педагогически выверенное отношение к героям космоса со стороны министров, секретарей ЦК и обкомов и других высокопоставленных лиц калечат характеры космонавтов гораздо быстрее, чем мы можем их воспитать. На Новодевичьем кладбище похоронены сотни героев войны, многие генералы, адмиралы и маршалы. Там покоится прах многих дважды Героев Советского Союза, трижды Героев Социалистического Труда. Выдающиеся писатели, художники, ученые и крупные государственные деятели удостоены чести покоиться на этом кладбище. А для наших космонавтов это не высокая честь, а всего лишь "где-то на Новодевичьем...".

14 января.

На старом Новодевичьем кладбище похоронили вчера летчика-космонавта СССР П.И.Беляева. Накануне гроб с телом покойного был установлен в Краснознаменном зале ЦДСА, в почетном карауле стояли все члены Политбюро (кроме Брежнева, Подгорного и Косыгина), все маршалы и все космонавты. Проститься с Беляевым приходили свыше 50 тысяч москвичей, к гробу было возложено около сотни траурных венков от различных организаций. Место для могилы Беляева было выбрано мною вместе с Леоновым, Терешковой, Шаталовым, Волыновым и Горбатко. На кладбище я показал космонавтам и могилу моего сына Аркадия.

На поминках Беляева в Звездном присутствовало более 200 человек. Траурный вечер вел Кутахов, выступали Леонов, Мишин, Глушко, Керимов, Пастухов (ЦК ВЛКСМ), Фролов (город Щелково) и другие товарищи.

Говорил сегодня с Кутаховым и Морозом о пенсионном обеспечении семьи Беляева и об увековечении памяти о нем. Удалось договориться с ними по всем вопросам, кроме одного - переименования города Щелково в город Беляев (Кутахов и Мороз категорически возражали против переименования).

15 января.

Меня очень беспокоит состояние здоровья Павла Поповича. Три дня назад его срочно отвезли в госпиталь с высокой температурой и подозрением на грипп. А сегодня генерал Бабийчук доложил, что у Поповича резко скачет температура (от 37 до 40). Я приказал Бабийчуку собрать всех лучших военных и гражданских медиков с целью установления истинного диагноза заболевания Поповича (возникло подозрение на опухоль головного мозга) и методов его лечения. Тревожит меня и затянувшаяся болезнь Валерия Быковского.

Сегодня пришлось крепко поругать генерала Пашкова: он разрешил Леонову и Титову поехать в Москву в рабочее время и без особой надобности, несмотря на мои неоднократные запрещения таких поездок космонавтов. Леонов поехал к генерал-полковнику Дутову, а Титов - к Нине Ивановне Королевой. Генерал Кузнецов своим заигрыванием с космонавтами сильно распустил их (сейчас он болеет, а Пашков явно пасует перед ними). Сегодня я послал в Центр полковника Андриянова для проверки соблюдения распорядка дня космонавтами и их занятий зимними видами спорта. У меня накопилось немало данных о том, что космонавты нарушают распорядок дня, а их непосредственные начальники "не замечают" этих нарушений. Придется завтра самому поехать в Центр, чтобы укрепить там власть руководства.

Только что позвонил Дутов. Он тоже спасовал перед Леоновым и вопреки мнению Главкома Кутахова настаивает на увеличении пенсий и пособий для семьи Беляева. Уступчивость требованиям космонавтов и излишнее внимание к ним наносят вред самим космонавтам.

17 января.

Вчера провел совещание с членами комиссии (37 человек), которой поручено тщательно проверить состояние дел в ЦПК имени Ю.А.Гагарина.

Уже десять лет я отвечаю за работу Центра, и за эти годы сделано многое - были и великие победы, и серьезные поражения. Основная задача Центра - готовить людей к космическим полетам - всегда решалась успешно: за 10 лет не было ни одного случая срыва или задержки пилотируемых полетов из-за неподготовленности космонавтов. В общей сложности проведено 15 пилотируемых орбитальных полетов: восемь одиночных, пять с двумя космонавтами на борту и два - с тремя.* Один из полетов закончился гибелью космонавта Комарова, но личный состав ВВС не виновен в его смерти - вся ответственность за это тяжелое происшествие ложится на промышленность и на Главного конструктора В.П.Мишина. Трудно кого-либо конкретно обвинить и в гибели Гагарина, а также в смерти Беляева. Но я не могу отделаться от мысли, что руководители Центра - Кузнецов, Крышкевич, Хлебников, Попов - не все сделали для предотвращения таких тяжелых потерь, а, если это так, значит и на мне лежит какая-то доля вины за эти потери.

______________

* 8 одиночных, три с двумя космонавтами на борту и четыре - с тремя. Вероятно "Союз-4" и "Союз-5" где было 1+3, подсчитан как 2+2.

В работе Центра есть еще много недостатков, но он развивается и набирает силы. Моя главная задача - помочь руководству Центра устранить все, что мешает дальнейшему совершенствованию подготовки и осуществления пилотируемых космических полетов.

19 января.

После нашего сокрушительного поражения в "лунной гонке" интерес к космосу со стороны больших партийных и государственных руководителей резко упал. На приеме в Кремле по случаю успешного завершения полета трех "Союзов" Брежнев сказал: "Наша генеральная линия в космических исследованиях создание орбитальных станций". Устинов, Келдыш и Смирнов поступили неосмотрительно, вложив эту фразу в уста Генерального секретаря ЦК КПСС. Челомей и Мишин уже несколько лет работают над созданием орбитальных станций, но пока ни тот, ни другой не добились заметных успехов в этом направлении. Оба проекта станций морально устарели, к тому же они вряд ли будут реализованы до конца 1972 года. К этому времени в космосе может появиться более совершенная американская станция. Имея ракету "Сатурн-5", американцы могут легко обогнать нас и в деле создания орбитальных станций (проекты нашей станции рассчитаны на экипаж из трех человек, а на американской станции смогут разместиться одновременно от 6 до 12 астронавтов).

Наше отставание от США продолжает нарастать, и пока нет никаких признаков, что мы сумеем его приостановить. Только полное объединение всех космических исследований под эгидой Министерства обороны и учреждение единого государственного органа для руководства развитием космонавтики могли бы создать условия, необходимые для ликвидации нашего отставания.

Сегодня я был принят первым заместителем министра обороны генералом армии С.Л.Соколовым. Я подробно рассказал Соколову о состоянии дел с космическими исследованиями, о наших ошибках и причинах отставания от США. Приятно было видеть неподдельный интерес собеседника - Соколов задавал мне множество вопросов и проявлял явное стремление глубоко вникнуть в существо наших проблем. Мы договорились встретиться еще раз. Не уверен, будет ли польза от новой встречи с Соколовым, но важно уже хотя бы то, что один из руководителей Министерства обороны проявил интерес к космонавтике. Правда, у меня было немало встреч с Малиновским, Захаровым, Гречко, Якубовским, Епишевым - все они на первых порах тоже проявляли интерес к космосу, но потом легко забывали о нем.

Генерал Кузнецов вышел на работу. Состояние Поповича и Быковского заметно улучшается (врачи после долгих колебаний диагностировали у них грипп с осложнением на легкие). Эпидемия гриппа в Москве еще не достигла своего максимума и продолжает усиливаться. В моей семье пока все здоровы.

29 января.

Десять дней не брался за дневник - все это время работал в Центре во главе комиссии из 37 проверяющих. В составе комиссии летчики, инженеры, ученые, врачи, политработники, тыловики, финансисты. В проверке состояния дел в Центре мне помогали генералы Горегляд, Бабийчук, Фролов и Васильев. Прошло уже 10 месяцев, как ЦПК переведен на новые штаты и юридически оформлен в научно-испытательную исследовательскую организацию. Мы очень тщательно проверили 70-й отдельный авиаполк, все три управления, штаб и службы Центра. Общее впечатление от проверки положительное и сводится к следующему.

1. Организационная структура Центра и полка образована правильно и соответствует стоящим перед ними задачам.

2. Основная масса личного состава соответствует занимаемым должностям и работает хорошо.

3. Центр и полк в 1969 году добились заметных достижений в своей работе: в космос поднимались 9 космонавтов (двое из них - дважды), планы летной и учебной работы выполнены без происшествий, окрепла учебная база, космонавты Центра успешно провели десятки выездов за границу и сотни встреч с трудящимися Советского Союза.

Комиссией были отмечены и главные недостатки в работе Центра и полка:

1) научно-исследовательская и испытательная работа развернуты еще слабо, строительство зданий для тренажеров сильно отстает от плановых заданий;

2) строительство в полку ведется медленно, служба тыла и ИАС (инженерно-авиационная служба. - Ред.) полка работают пока ниже своих возможностей;

3) дисциплина и воспитательная работа в Центре оставляют желать много лучшего, качество спортивных занятий космонавтов недостаточное, космонавты нерегулярно проводят физзарядки;

4) начальник Центра генерал Кузнецов часто и подолгу болеет, слабо руководит своими заместителями, не умеет выделять главные направления в работе Центра и не может наладить тесное взаимодействие с институтами и КБ;

5) заместители начальника Центра товарищи Береговой, Николаев и Попов еще не нашли себя как ответственные руководители и воспитатели подчиненных.

Общий вывод по результатам проверки: Центр и полк находятся на подъеме - в этом основная заслуга их коллективов, но трудовые успехи могли бы быть более весомыми, если бы руководство Центра - начальник и его заместители - работало с большей целеустремленностью и ответственностью. В прошедшем году из руководящих работников Центра лучше других работали Беляев, Самсонов, Клишов, Масленников, Лавров, Игнатьев, Суханов. Поскольку Кузнецов снова болеет, а вчера отвезли в госпиталь и генерала Пашкова, я вызвал из отпуска Берегового и приказал ему командовать Центром.

Вчера и сегодня встречался с Кутаховым и Морозом. Оба они молчат о моем "деле", а я не напрашиваюсь на их внимание. Чувствую, что все это только вредит моей работе, но не я в этом виноват.

2 февраля.

Уже три раза встречался с генералом армии Соколовым Сергеем Леонидовичем. Он пока поддерживает мое предложение о полном объединении руководства космонавтикой в Министерстве обороны.

Сегодня доложил маршалу Кутахову о результатах проверки Центра. Кутахов был предельно любезен и легко дал согласие на выделение в этом году 850 тысяч рублей на строительство тренажного корпуса. Он согласился также направить генерала Кузнецова на обследование в госпиталь с целью определения годности его к дальнейшей службе, а затем терпеливо выслушал мой доклад о предстоящем длительном полете двух космонавтов.

Генерал Ефимов находится в командировке в Египте, Кузнецов и Пашков болеют, так что мне одному приходится выступать в трех лицах. На днях с группой Николаева и специалистами был в ИМБП Минздрава, ознакомился с проходящими там испытаниями системы жизнеобеспечения для длительного космического полета. Испытания проходят удовлетворительно: есть уверенность, что мы получим надежную СЖО для 20-суточного полета. Договорились по вопросам второго этапа испытаний и по всему объему медико-биологического обеспечения полета. Институт Минздрава набирает силу и уже сейчас может во многом помогать нам, но врачи ВВС пока еще плохо используют его возможности.

7 февраля.

5 февраля участвовал в совещании у генерала армии Соколова. Присутствовали Алексеев, Карась, Бойчук, Чернявский и другие. Из девяти генералов - участников совещания - восемь были артиллеристами и ракетчиками и лишь один - авиатором. В своем докладе генерал Карась высказался за полное объединение космонавтики, но при этом он возложил вину за все наши провалы в космосе только на промышленность и пытался обелить руководящие инстанции, не сказав ни единого слова критики в адрес ракетных войск и ЦУКОС. Соколов, Алексеев и другие товарищи задавали Карасю очень много вопросов, пытаясь выяснить истинные причины нашего отставания. В результате двухчасовых дебатов никакого решения не приняли, а лишь договорились о продолжении обмена мнениями в ближайшие дни.

Весь вчерашний день работал в Центре. Встречался и беседовал с Береговым, Николаевым, Леоновым, Шаталовым, Терешковой и другими космонавтами. Утвердил составы основных и дублирующих экипажей на корабли "Союз-10" и "Союз-11". Принял решение об организации в Центре исследовательских работ по невесомости и искусственной гравитации, разобрался с задачами медико-биологического обеспечения полета космонавтов на "Союзе-9". Рассмотрел основные вопросы проведения в апреле этого года празднования 10-летия Центра и исполняющейся в будущем году десятой годовщины полета Юрия Гагарина.

Сегодня по моему указанию Береговой, Леонов и Шаталов побывали у генерал-полковника Комаровского и добились от него распоряжения об ускорении строительства большого тренажного корпуса и двух 9-этажных жилых домов. Комаровский был очень любезен с космонавтами и обещал им оказывать всемерную помощь в строительстве Звездного. Сегодня же Леонов в беседе со мной один на один высказал мнение космонавтов о генерале Н.Ф.Кузнецове. Вкратце оно сводится к следующему: Кузнецов - больной человек, у него слабая память, он очень нерешителен и боится принимать ответственные решения; Кузнецов развалил связи Центра с КБ и институтами, он не в состоянии стойко бороться за интересы ВВС и, не пользуясь авторитетом у представителей промышленности, легко пасует перед ними.

Только что у меня был Крышкевич, который полностью согласился с мнением космонавтов о генерале Кузнецове. Да, Кузнецова надо снимать с должности, но подготовка к предстоящему полету "Союза-9" и празднованию юбилейных дат делает невозможной его немедленную замену. Пока он будет оставаться начальником Центра, мне придется побольше помогать ему и почаще контролировать его действия.

8 февраля.

Сегодня воскресенье, но я с утра работаю в Главном штабе ВВС. Вчера поздно вечером маршал Кутахов приказал мне срочно подготовить справки, схемы, таблицы и другие материалы по космосу для своего выступления на предстоящем 9 февраля совещании у генерала армии Соколова.

Три дня назад, прослушав доклад Карася и других генералов-ракетчиков, я понял, что им нельзя доверять реорганизацию руководства космонавтикой - они могут создать организационную структуру, которая будет еще хуже, чем существующая в данное время. В сложившейся обстановке есть только один выход: надо создать временный координационный орган в Министерстве обороны во главе с первым заместителем министра, обладающий правами представительства в ЦК КПСС, Совете Министров и во всех военных и гражданских ведомствах, связанных с освоением космоса. Свои соображения в пользу создания такого органа я высказал Кутахову, он согласился с ними, но потребовал представить кучу справок и обоснований. Кутахов не знает космонавтики, не любит ее, но пытается руководить ею и высказывать "идеи" и предложения по предстоящей реорганизации я опасаюсь, что никакие справки ему не помогут, - он может все перепутать и предложить совсем не то, что нужно для дела.

Вчера беседовал с Алексеем Леоновым, разговор шел о необходимости довести до Л.И.Брежнева истинную картину состояния космических дел в стране. Леонов горяч, честен и прямолинеен - он готов подписать и яро защищать документ, раскрывающий все наши слабости и ошибки. При этом он забывает, что такой документ будет больно бить по Мишину, Келдышу, Смирнову, Сербину, Устинову, Крылову, Захарову, Гречко и многим другим. Все эти товарищи будут сначала умело защищаться и хитро изворачиваться, а потом перейдут от обороны к наступлению против авторов письма и сотрут их в порошок. Кроме того, не надо забывать, что обнажение всех причин наших провалов в космосе не доставит удовольствия самым высоким руководителям партии и государства. Уверен, что все космонавты согласятся подписать письмо Брежневу, но имею ли я право на риск подвести их под мощный ответный удар? Я долго искал выход из создавшейся ситуации, но пока не пришел к какому-либо определенному решению. Буду выжидать, хотя прекрасно понимаю, что время работает сейчас не на нас.

11 февраля.

В совещании 9 февраля у генерала армии Соколова участвовали Крылов, Кутахов, Катасонов, Алексеев, Карась, Чернявский, Фролов, Бойчук и я. Маршал Крылов высказался в том духе, что военная космонавтика очень важна для обороны страны, что она будет бурно развиваться и в скором времени оформится в самостоятельный вид Вооруженных Сил, пока же следует преобразовать ЦУКОС в Главное управление космических средств (ГУКОС), подчиненное по-прежнему ракетным войскам. Кутахов предложил передать руководство "военным космосом" первому заместителю министра обороны, создав при нем небольшой аппарат для координации работ по космосу в различных военных ведомствах. Генерал Алексеев, а вслед за ним и Соколов поддержали позицию Крылова. Я выступал несколько раз, пытаясь убедить Крылова, Соколова и Алексеева в том, что нецелесообразно сосредоточивать руководство космонавтикой в каком-либо одном виде Вооруженных Сил, что преобразованный ЦУКОС должен стать по существу правительственным межведомственным органом. В своих выступлениях я крепко задевал Крылова и Карася, они отчаянно защищались, но, по-видимому, их позиция заранее была согласована с Соколовым - мои доводы и призывы к разуму успеха не имели...

Вчера вернулись из Египта Ефимов и Батицкий. Сейчас им, как и Главкому, занятому подготовкой своего визита в Индию, не до космоса. Сейчас есть лишь один путь борьбы против ошибочной позиции Крылова и Соколова - это согласованное выступление трех Главкомов (ВВС, ВМФ и ПВО) в поддержку наших предложений. Моряки уже дали согласие поддержать нас, но Главкома ПВО Батицкого предстоит еще "завоевывать".

Вчера и сегодня я был в Генеральном штабе и убедился в том, что практически весь аппарат Генштаба настроен на централизацию руководства "военным космосом", но, выполняя указания Соколова, вынужден готовить доклад министру с предложением о преобразовании ЦУКОС в ГУКОС при сохранении подчиненности его ракетным войскам.

12 февраля.

Сегодня провел в ЦПК разбор результатов его комплексной проверки. На разборе присутствовали начальники отделов, служб, управлений и руководство Центра, от ЦК КПСС был А.М.Москалев. Основные выводы по состоянию дел в Центре сводятся к следующему.

Центр, полк и другие его подразделения находятся на подъеме. В 1969 году личным составом проделана большая работа по обеспечению пяти пилотируемых космических полетов без летных и других происшествий. Много сделано (особенно в полку) по укреплению учебной базы, окрепла организационная структура, Центр приступил к плановой научно-исследовательской и испытательной работе. Улучшился порядок в гарнизоне, стало меньше случаев нарушений воинской и трудовой дисциплины. Заметно лучше стал работать политотдел и лично полковник Крышкевич. Главные недостатки в работе Центра связаны с вопросами строительства и создания тренажеров. Начальник Центра генерал Кузнецов много болеет и не охватывает весь объем работ. Новый начальник штаба генерал Пашков проявил себя еще недостаточно как руководитель - его деятельность в Центре нельзя оценить выше удовлетворительной.

14 февраля.

Провел вчера в Центре большое совещание по вопросам медико-биологического обеспечения предстоящего длительного космического полета. Присутствовали экипажи "Союза-9" и специалисты Центра, от ЦКБЭМ были Трегуб, Анохин, Правецкий и другие, от Минздрава - Гуровский и группа врачей. У нас не решены пока следующие вопросы:

1) где и в течение скольких дней следует проводить послеполетное обследование космонавтов (врачи высказываются за Москву и за 10-12 дней, но есть опасение, что с этим предложением не согласятся "в верхах");

2) одна часть врачей и сами космонавты считают, что вращения на центрифуге можно не проходить тем из членов экипажей, кто проходил их в августе прошлого года; другая часть врачей выступает за вращения для всех без исключения, причем с перегрузками до 10 единиц;

3) пока не ясно, когда экипажу "Союза-9" следует переходить на бортовое питание; врачи высказываются за переход на бортовой паек за трое суток до старта, а космонавты считают, что бортпаек надо использовать только в полете.

Есть и другие, более мелкие, медицинские вопросы, которые необходимо решать немедленно. Разнобой в подходе к медицинскому обеспечению полета объясняется тем, что в подготовке экипажей участвуют как врачи ВВС, так и врачи Минздрава, между которыми идет длительная борьба за лидерство в космической медицине. Я должен признать, что в этом затянувшемся споре обе стороны допускают большие ошибки и это сильно вредит делу.

16 февраля.

По заказу АПН Е.И.Рябчиков пишет книгу "Советские космонавты", рассчитанную на иностранных, прежде всего американских, читателей. Руководители АПН и сам Рябчиков просили меня быть редактором книги. Пока я дал согласие только на ознакомление с рукописью. Вчера закончил чтение первой половины рукописи с главами о Циолковском, Королеве и полете Гагарина. Рябчиков - один из самых компетентных писателей в области космонавтики, он хорошо знает ее историю (был один раз в Калуге у Циолковского), лично знал С.П.Королева, знаком со всеми нашими космонавтами. В прочитанной мною части рукописи содержится богатый и интересный материал по истории развития ракетной техники. Вторая половина рукописи еще не завершена, но я уверен, что Евгений Иванович напишет хорошую книгу о нашей космонавтике. Все свои замечания я передам лично Рябчикову (мне, в частности, кажется, что содержанию книги больше соответствовало бы название "Русский путь в космос").

Сегодня меня посетил автор киносценария "Аркадий Каманин" товарищ Безуглов Анатолий Филиппович. Вместе с ним был и режиссер будущего фильма (в прокат фильм вышел под названием "И ты увидишь небо". - Ред.). Я прочитал сценарий, в котором Аркадий и его родители носят фамилию Канины. Изменение фамилии потребовалось авторам кинокартины потому, что они хотят создать типичный образ молодого героя и при этом чувствовать себя свободнее в описаниях событий из его жизни. В сценарии много слабых мест, связанных с боевой работой генерала Канина, излишне много написано о космонавтах и до обидного мало - о полетах Аркадия. Категорически отказавшись от участия в съемках фильма, я предупредил его авторов, что для проведения киносъемок на аэродромах и в Звездном они должны будут получить разрешение Главкома ВВС, причем без какого-либо вмешательства в это дело с моей стороны. Свое участие в создании кинофильма о моем сыне я ограничил лишь советами и бесплатными консультациями.

17 февраля.

По приказу министра обороны мы должны были до 1 января 1970 года осуществить набор тридцати слушателей-космонавтов. За пять месяцев отборочные комиссии в армиях и округах просмотрели около пятисот кандидатов, из которых 154 были направлены на медицинское обследование в Москву. Годным по состоянию здоровья был признан только 21 кандидат. Сегодня я провел первое заседание комиссии по отбору, в составе которой генералы Пушкин, Бабийчук, Горегляд, Береговой, Кузнецов и другие. Рассмотрели лишь четырех кандидатов: очень хорошее впечатление на всех членов комиссии произвели летчики Березовой и Джанибеков, единогласно были приняты также летчик Дедков и инженер Фефелов, но оба они слабее первой пары.