Помоги проекту - поделись книгой:
– Барышня, ау!
– Ау! – откликнулась Настенька всею грудью.
– Ау! – крикнул в двух шагах от неё чей-то незнакомый голос.
Настенька вздрогнула и подняла голову. Пред нею стоял высокий мальчик в блузе и охотничьих сапогах, с добродушными серыми глазами и едва заметными усиками, как тень лежавшими над красною и толстою губою. Его тёмные волосы слабо вились на концах, и прядь их пристала к вспотевшей смуглой щеке.
IX
Настенька сделала движение, чтоб убежать. Но он удержал её за рукав.
– Послушайте, вы что за девочка? Что ж вы не отвечаете? Ведь я вас не укушу… Постойте! Вы внучка Трещотихи, что живёт в Кривом Хуторе? Не правда ли?
– Да.
На ресницах Настеньки повисло по слезинке. Она сделала шаг вперёд.
– Да подождите же! Разве я разбойник? Посмотрите – со мной нет ни ружья, ни кинжала. И чего плачете? Ну, Бог с вами, ну, идите!
Настеньке стало стыдно.
«Ужасно неприлично», – подумала она и спросила, останавливаясь и ощипывая цветок:
– А вы кто такой? Верно из Дмитровки?
– Я – Гузик. Угадали. Дайте же вашу руку. Познакомимся.
Настенька протянула Гузику руку, бросив на него застенчивый взгляд.
– Я вас видела зимой, в церкви, – сказала она.
– В церкви? Вряд ли. Впрочем, может быть!.. Забрёл как-нибудь случайно…
– Вы стояли на клиросе и подтягивали дьячку…
– Я? На клиросе?
– Вы. Я хорошо помню.
– В самом деле, я?
– Как же… Ещё басом хотели взять… И никак не могли… Только хрипели… А я всё смотрела и видела, как у вас так смешно надувается горло…
– Ах, вы, критик!.. Пожалуй, может быть, и я… от скуки…
Он сорвал лист и растёр его между пальцев.
– Итак вы уж меня не боитесь?
Настенька улыбнулась.
– Нет… Вот ещё стану бояться!
– А кто сейчас плакал?
– Конечно, если испугаешься, то заплачешь! Вы не должны над этим смеяться…
– Ха, ха, ха! Атанде! Смеяться-то я буду и всей Дмитровке об этом расскажу!.. Уж позвольте!.. И вашей бабушке…
Настенька пожала плечами.
– Что ж, говорите. Разве вы знаете бабушку?
– Зная внучку, легко узнать и бабушку… Прямо приеду к ней и расскажу… Вот и Марине сейчас расскажу… Марину-то я знаю… У Остапа Самуся видел… Она мне всю вашу подноготную выложила, всё-всё! Ведь она тут, с вами? Это она кричала?
– Она. Что ж она вам насплетничала? Это довольно интересно.
– Например, она передала мне, что вы постом целую банку варенья съели, и за это вас бабушка поставила на колени…
Настенька покраснела.
– Неправда! Вот, неправда! Марина врёт!
– Я тогда же подумал: «Ах, злая бабушка, подожди, доберусь я до тебя!»
– Т-с… Я бабушку люблю… Не говорите так… А зачем вы у Самуся бываете? Это отчим Марины, он простой мужик…
– Ну, так что ж!
– Как, у простого мужика?
– У простого мужика.
Гузик с торжеством смотрел на девочку и, очевидно, был горд сознанием своей гуманности, до которой та ещё не доросла.
– Вы – удивительный! – сказала Настенька. – Я давно знала, что вы ездили с Самусем рыбу ловить… Мне Марина говорила… Это, должно быть, весело… А бабушка мне запрещает ходить к мужикам.
– Отсталая женщина! – пояснил мальчик. – И странно, что вы защищаете её… Впрочем, вы ещё дитя…
– А вы?
– Я? – он нахмурил брови и снисходительно улыбнулся.
X
Вдруг капля дождя упала Настеньке на руку.
– Дождь? Кажется, дождь! – сказала она с испугом. – Договорились!
Гузик обвёл глазами горизонт. Тучи заволокли солнце, и небо казалось сплошною массою клубящегося дыма. Только в одном месте, где блестели белые облака, виднелся клочок лазури. Подымался ветер.
– Да, конечно, дождь… Если ещё не идёт, то будет. Вам нужно на Чёрный Луг? Пойдёмте, я вас провожу. Здесь, знаете, в этом кустарнике небезопасно… Водятся волки…
Настенька съёжилась.
– Волки?
– Не тревожьтесь. Со мною не страшно. Я очень сильный. Хотите, я вырву это деревцо?
Он подбежал к молоденькой берёзе и, после долгих стараний, мог только пригнуть её к земле.
– Вот видите, – говорил он, тяжело дыша, – почти вырвал… Ещё немного и вырвал бы… Корни очень крепкие… сплетаются с другими корнями и от этого трудно… Во всяком случае, мне… волк ни по чём!..
Настенька с уважением взглянула на него.
– Что же касается до вас, – продолжал он, – то, признаюсь, я удивился вашей… смелости… Или, лучше сказать, вашему неведению насчёт опасности… Гулять сюда приехали? А?
Настенька приняла солидный вид.
– Как вам сказать… Да… Но больше по хозяйству… Тут наше сено… Но я не знала, что так страшно… А вы здесь что делали?
– Собирал насекомых… Вообще я по части точных наук… Вот посмотрите, какой великолепный жук! Вы его знаете? Бронзовка.
– У нас в саду, часто…
– Обыкновенный жук. На розах, сирени, на жасмине… А вот тут, в этой баночке… Я нарочно отдельно спрятал его… Красотел… Calosoma… Это уж редкость. Видите?
– Да, да! Прелесть!
Насекомое, сверкая шероховатыми, изумрудными надкрыльями и рубиновой грудью, быстро бегало на дне баночки и становилось на задние ножки, тщетно стараясь уйти из своей стеклянной тюрьмы.
– Для чего оно вам?
– На булавку… Составляю коллекцию…
– Бедная козявочка! Выпустите её!
Гузик усмехнулся.
– «Козявочка»!
XI
В это время раздался призывный крик, исполненный хором Мариною, её сёстрами и Иваном.
– Барышня, ау-у! Ехать пора-а-а!!
– Пойдёмте скорее! – тревожно сказала Настенька. – Иду-у! – крикнула она в ответ на зов. И прибавила, обращаясь к своему спутнику. – Ого! Началось! Смотрите-ка!
Клочок лазури пропал. Жёлто-свинцовое небо казалось сводом огромной залы, тускло освещённой снизу. Падали редкие капли дождя, тяжёлые и светлые как брызги ртути. Гузик взял её за руку.
– Скорее!
Настенька побежала возле него мелкими шажками. Дождь усилился. Слышался непрерывно возраставший шум, точно где-то, в высоте, пролетали бесчисленные стаи птиц, всё быстрее и быстрее махая крыльями.
Мокрые ветки последний раз скользнули по Гузику и Настеньке. Потянулся Чёрный Луг.
– Зарывайтесь, барышня, в сено! – кричала Марина, радостно выглядывая из-под копны, где было сделано нечто вроде ниши. – Ишь какого молодца нашли! Ох, Боже мой, Гузик! Зарывайтесь и вы!
Она уступила им своё место и перебралась к сёстрам.
Дождь хлынул стремительным потоком. Горизонт стал таять в сплошном облаке воды. Вдруг оно дало блистающую трещину, на мгновение озарившую луг и лес белокалильным светом. Грянул гром.
Настенька схватилась за грудь.
– Господи Иисусе Христе!
– Могу сказать – феномен! – произнёс Гузик взволнованным голосом.
Его мокрое лицо, с нахлобученным козырьком, почти касалось лица Настеньки. Мутная дождевая капля дрожала на его розовом ухе.
– Промочили ноги? – справился Гузик.
– Кажется.
– Не забудьте вытереть скипидаром, как приедете домой.
Дождь всё шумел. Удары следовали за ударами. Настенька тревожно прижималась к Гузику, и он чувствовал, как она дышит.
XII
Так продолжалось несколько минут. Затем постепенно начали стихать хлещущие звуки ливня. Шум дождя стал походить на спокойный шум воды, льющейся из опрокинутой бочки. За белым блеском молнии громыхали всё более и более отдалённые раскаты.
Настенька подняла голову и улыбнулась. Улыбнулся и Гузик.
– Проходит?
– Скоро пройдёт.
Между ними опять завязалась беседа. Гузик объяснил, что такое гроза. Положительное электричество сталкивается с отрицательным – вот и всё. Затем разговор коснулся ученья и книг. Настенька рассказала, какие книги лежат у бабушки на чердаке, в коробе, где мыши завели гнёзда. Гузик, когда Настенька называла какую-нибудь повесть или роман, делал гримасу. Он находил, что романы отнимают только время. Пушкина осмеял. Снисходительно улыбнулся, когда Настенька упомянула о «Библиотеке для чтения». Плохой журнал! Впрочем, он его не читал. Пожалел о «Русском слове» и горячо рекомендовал «Дело». Потом он объяснил ей, что мозг нуждается в притоке фосфора, и что, на этом основании, иногда необходимо принимать внутрь по капельке этого вещества. В доказательство же истинности своих слов, он пошарил в слипшемся кармане блузы и, доставши оттуда спичку, отправил её в рот.
XIII
Дождь совсем перестал. В лазурном небе тучи висели только там и сям. Над приниженным лесом стояла колоссальная многоцветная дуга. Солнце бросало тёплые, золотые лучи.
Гузик помог Настеньке выбраться из сена. Колосья и соломинки вцепились в их волосы. Настенька встряхнула платье и подтянула мокрый чулок.
– Не уроните меня! – кокетливо вскрикнула она, когда Гузик взял её на руки, чтоб перенести через поток, мчавшийся посреди луга.
Поделиться книгой: