Помоги проекту - поделись книгой:
— Спасибо. Для машины навес найдется?
— Есть пустой сарай.
Он показал где, и Андрей загнал туда вездеход. Потом сели ужинать при мерцающем свете свечей в самодельных подсвечниках. Хозяева предложили незваным гостям свежего хлеба, а те поделились своими припасами. Затем к ним заглянули двое мужчин из соседних домов.
— Издалека вы? — спросил один, костлявый, с худым, изможденным лицом.
— Да, издалека, — подтвердил Святослав, не уточняя, откуда именно.
— И как там обстоят дела?
Вместо Святослава ответил Симон:
— Хреново, вот как.
— Значит, в других местах не лучше?
В глазах говорившего еще тлела искра надежды и интереса к жизни, тогда как на лице второго лежала лишь печать крайней усталости и опустошенности — лицо человека, которому уже все безразлично.
— А почему там должно быть лучше? — сказал Симон.
— Ну мало ли… Вдруг что-то изменилось.
«Только если мы дойдем до цели, — подумал Святослав. — Только тогда, может, и вправду что-то изменится…»
Когда оба приходивших узнать новости ушли, а хозяева засобирались к соседям, Фаддей спросил:
— У вас баньки нет?
— Есть, — ответил хозяин, после ужина и застольного разговора ставший более приветливым. — Растопить?
Наличие бани вызвало у всех радостное оживление. Мылись по трое: больше, чем троим, в крошечной баньке было не поместиться. Святослав, дожидаясь своей очереди, присел на колоду во дворе. Невдалеке замычала корова.
«Лошади, коровы… Небось и свиньи есть. Этот хутор стоит крепко, — подумал он. — Должно быть, его построили давно, и хозяева происходят от коренных сельских. Такие, в отличие от городских, еще как-то приспособились, хотя по ним видно, что и они не живут, а борются за жизнь. Впрочем, как и все…»
Из дома вышел Филипп и остановился возле Святослава.
— У меня вопросик есть, командир. Насчет Марии. Ты говорил, что она предвидит опасность и все такое. Это правда?
— Правда. Что ж я, по-твоему, врал, что ли?
По тому, как Филипп смотрел на него, было ясно, что он ищет ответа именно на этот вопрос.
— Тогда почему она не предупредила нас о нападении мутов?
— У нее не всегда получается. К тому же тогда ночь была, она спала.
— Ясно… Насчет всего нашего предприятия она что-нибудь говорила? В смысле — чем все кончится?
— Нет.
— Так оно и лучше, — пробормотал Филипп с невеселой усмешкой.
Свет поднявшейся над лесом луны падал на его гладко выбритое, красивое, хотя и несколько угрюмое из-за тяжеловатого подбородка и словно бы нахмуренных густых черных бровей лицо. Такие правильные лица теперь, во времена всеобщего вырождения, вызванного голодом и всевозможными болезнями, были редкостью. Сейчас это лицо показалось Святославу особенно мрачным.
— Что-то я тебя не понимаю, — сказал он. — Ты вроде недоволен, что Мария нам пока ничего не предсказала, но чтобы предсказала, тоже не особо хочешь.
— Тут и понимать нечего… Если она предупредит об опасности — это хорошо, а насчет будущего — так лучше не надо.
— Почему? — спросил Святослав, а сам подумал: «Вдруг это он? Если предатель — Филипп, то действительно, с его точки зрения, нам своего будущего лучше не знать».
— Потому что мы смертники, — ответил Филипп. — Ты ведь и сам понимаешь…
«Да, оптимистом его не назовешь… А может, он завел этот разговор для того, чтобы побольше выпытать про Марию, про ее способности? — мелькнула у Святослава новая мысль. — Предателя они должны беспокоить. Интересный расклад получается…»
— У тебя есть семья? — поинтересовался он.
— Нет. По-моему, надо быть сумасшедшим, чтобы заводить теперь семью. Одному легче. — На его лице промелькнула горькая гримаса. — Боишься только за самого себя.
— Ты вроде не из пугливых, — заметил Святослав, стремясь продолжить разговор.
— Да… Когда дело касается меня самого.
Филипп присел на колоду рядом со Святославом и, глядя себе под ноги, сказал:
— Я был мальчишкой, когда бандиты убили мою семью. Родителей, брата и двух сестер. Старшей тогда исполнилось восемнадцать, а младшей всего четырнадцать. Обе были очень красивыми… Банда была большая, и все по очереди насиловали их. Я это видел… до самого конца, пока они не умерли.
Помолчав, Святослав спросил:
— А ты как выжил?
— Меня ударили по голове, я упал и не мог пошевелиться, хотя сознания не потерял. Что-то вроде временного паралича. Они думали, что я мертв. После этого я поклялся, что никогда не буду заводить семью. Да и вообще я считаю, что рожать в наших условиях детей — преступление. Следующему поколению будет еще хуже. Будет еще больше химок, плешей и просто свалок, еще меньше чистых мест. Больше болезней, меньше еды. Вконец озверевшие банды. Зачем оставлять кого-то после себя, обрекая на этот кошмар? — Филипп встал. — Ладно, командир, мне в баню пора, моя очередь подходит.
Разговор с Филиппом оставил на душе у Святослава тяжелый осадок — главным образом потому, что он все-таки продолжал подозревать его, и оттого чувствовал себя последней сволочью. С другой стороны, он не мог никого исключить из списка подозреваемых на основании одних только собственных симпатий: откуда ему знать, где правда, а где ложь? Этот разговор, однако, навел его на мысль, как сделать первый шаг к разоблачению предателя. Заглянув в дом, он позвал Марию и вместе с ней отошел за угол.
— Я кое-что придумал, — тихо произнес он. — Сделаем так: после бани ты предложишь всем нечто вроде сеанса гадания. Как бы для развлечения. Скажи, что насчет будущего у тебя не всегда получается, а вот из прошлого что-нибудь обязательно увидишь. Начни с Кирилла. Возьми его за руку и говори что угодно. Я его предупрежу, он тебе подыграет. А потом предложи свои услуги другим.
— Зачем?
— Тот, кто нас предал, будет держаться от тебя подальше: вдруг ты увидишь что-нибудь лишнее.
— Я поняла… Но что мне делать с теми, кто сядет после Кирилла? Что им говорить? Я же ничего про них не знаю.
— Напусти тумана. Говори многозначительно и неопределенно. Опиши кому-нибудь ту сцену, когда мы все встретились с Книжником. Тебя там не было, поэтому прозвучит убедительно. — И Святослав во всех подробностях рассказал ей о той встрече, потом добавил: — После Кирилла возьмись за Андрея, мне надо знать, можно ли доверять ему.
— У меня не получится.
— Все получится, вот увидишь!
Он коснулся губами ее щеки, чтобы подбодрить. Его губы были сухими и жесткими, а кожа ее щеки — шершавой от ветра и дождей.
Мария мылась последней. В бане стояла неимоверная жара и вместо воздуха, казалось, клубился один пар. Вымывшись, она полуодетой выскочила наружу и несколько минут жадно хватала ртом холодный вечерний воздух, вливавшийся в легкие освежающим и чуточку пьянящим потоком.
«Господи, почему у нас нет даже этого? — подумала она с внезапно нахлынувшим отчаянием. — Почему нам нельзя ходить без противогазов и дозиметров? Почему наша земля превратилась в свалку? Почему за каждый кусок хлеба надо платить кровью? Почему, почему?! Те, кто виноват в этом, должны гореть в аду! Только настоящий ад — здесь…»
Ее рассыпавшиеся по плечам мокрые волосы трепал легкий ветерок, и темное небо покрыла россыпь звезд.
«Там ничего не изменилось, — подумала она, посмотрев вверх, на звезды, — для них сто лет — пустяк, миг, а здесь сто лет назад был совсем иной мир. Мир, в котором еще можно было предотвратить засилье банд, где не надо было беспокоиться, откуда дует ветер — с чистых мест или с какой-нибудь химки или плеши. Ветер был просто ветром, а реки и дождь — обычной водой. Я хочу, чтобы тот мир вернулся. Но он не вернется. Никогда. Он уже никогда не вернется».
Немного обсохнув, Мария вошла в дом, где уже собрались все члены отряда. Святослав, вопреки своей обычной осмотрительности, даже не послал никого дежурить около машины, поскольку хотел, чтобы на «сеансе гадания» присутствовали все без исключения. Сам он тоже пойти не мог, потому что собирался внимательнейшим образом наблюдать за поведением других, а Кирилл нужен был ему здесь.
Поймав взгляд Марии, Святослав едва заметно кивнул — пора. И Мария с наигранным оживлением громко сказала:
— Предлагаю немного развлечься.
Все взоры обратились на нее — еще и потому, что сейчас она выглядела не так, как всегда: обычно собранные сзади в пучок, а теперь распущенные вьющиеся волосы, подсушенные ветерком, окружали ее лицо и плечи рыжим облаком. Эти волосы очень красили ее заурядную, в общем-то, внешность — лицо с большим ртом, вздернутым носом и широко расставленными зеленоватыми глазами.
Первым отозвался на ее предложение Фома, который никогда не лез за словом в карман.
— Развлечься? Да мы все с радостью, — с ухмылкой заявил он. — Хоть сейчас, если командир не против. — И он засмеялся, поглядывая то на Марию, то на Святослава.
Его поддержал Симон, сверкнув белозубой улыбкой:
— Раз ты сама предлагаешь, кто же откажется? Тем более — ты сегодня отлично выглядишь.
Фаддей тоже заулыбался:
— Какой приятный сюрприз! Я — за. Кто будет первым, красавица?
На скулах Кирилла проступили красные пятна, и Святослав испугался, как бы тот все не испортил. Кирилл явно не понимал того, что было ясно и Святославу, и Марии: эти намеки были не более чем безобидным дурачеством — их спутники шутили, радуясь подвернувшемуся случаю чуть-чуть расслабиться.
Мария откинула назад мешавшую прядь волос и игривым тоном сказала:
— Раз вы все согласны, отлично! Я тут кое-что придумала.
Фома мечтательно заметил:
— Приятно, когда женщина проявляет изобретательность.
— А я и сам очень изобретательный, — заявил Симон.
Мария засмеялась:
— Да перестаньте вы! — Она села на лавку у стола рядом с Кириллом. — Я вам погадаю.
— Всего-то? — разочарованно протянул Фома. — А я уж было подумал… Так обнадежила, а теперь в кусты… Нехорошо, рыженькая. Я ночью плохо спать буду.
— Тогда возьми на себя двойное дежурство у машины, раз у тебя все равно бессонница, — ехидно посоветовала Мария.
— Ты еще и вредина, оказывается, — осуждающе сказал Фома. — С рыжими надо ухо востро держать. Еще нагадаешь чего-нибудь несусветного.
Мария свела брови и пронзительно затараторила:
— Все скажу-предскажу, с прошлого-будущего пелену сорву, тайное в явное превращу…
Святослав пожалел, что у него всего два глаза, — следить за выражением десяти лиц сразу не получалось.
— …все как есть расскажу. — Мария тряхнула головой, и ее пышные после мытья рыжие кудри заколыхались. — Ну, кто первый? — задорно спросила она. — Насчет будущего не гарантирую, а прошлое — железно. Давай ты, Искариот.
Не дожидаясь ответа, Мария взяла Кирилла за руку и прикрыла глаза. На ее лице появилось многозначительное выражение.
— Вижу тебя с человеком в пятнистой маскировке. Высокий, темноволосый мужчина лет тридцати. Вооружен. Вы идете через лесную поляну и о чем-то говорите. Про склад и контейнеры. Ты называешь его Алеком. Все, больше ничего не вижу. — Мария открыла глаза. — Ну, сознавайся, было такое?
— В точку попала! — воскликнул Кирилл, играя отведенную ему Святославом роль. — Этого парня действительно зовут Алек, и я встречался с ним как раз незадолго до нашей поездки. Здорово у тебя получилось! А еще?
— Хватит с тебя! Тут и другие желающие есть, верно? — Она повернулась к Андрею, сидевшему напротив, по другую сторону грубо сколоченного узкого стола. — Теперь ты. Дай мне руку.
Святослав впился взглядом в его лицо. Нет, замешательства, вызванного тайным страхом, там не было. Возможно, чуточку смущения, но и только.
Широкая кисть Андрея с загрубевшими пальцами легла на середину стола.
— Валяй, красотка, — добродушно сказал он. — Лучше про будущее, какой интерес в прошлом?
— Извини, но у меня с будущим плохо получается, зато прошлое как на ладони.
Мария взяла его за запястье точно так же, как Кирилла, но прежде чем она успела что-то сказать, Симон вдруг спросил:
— Командир, а ты не забыл про машину? Надо бы караульного назначить. Мало ли что…
Внимание Святослава переключилось на него.
— Ладно, Искариот подежурит. — Кирилл был здесь больше не нужен.
— Я могу. Покурить охота. У меня две настоящие сигареты есть, пойду кайф ловить. — И он направился к двери.
— Постой! — сказал Святослав. — Разве тебе не интересно? — Он кивнул на стол, за которым сидела Мария.
Симон равнодушно пожал плечами:
— Кому нужно прошлое? Так я пошел?
— Хорошо, — медленно произнес Святослав. — Иди кури…
«Действительно, кому нужно прошлое? Особенно если в нем имеются эпизоды, не предназначенные для всеобщего обозрения. Встреча с жандармами, например…»
Симон, прихватив автомат, вышел и аккуратно затворил за собой дверь.
«Итак, подозреваемый номер один уже есть, — мрачно подумал Святослав. — Симон. Или ему действительно захотелось покурить? Но почему именно сейчас?..»
Поделиться книгой: