Книга драконов

— Утонут же, — сказала Талья, поднимаясь на ноги. Ее так и трясло. — И наши каноэ тоже пропали.

— Этот смерч весь островок ободрал, — прикрыв ладонью глаза, отозвался Кир. — Смотри, сколько всего плавает: найдут небось, за что уцепиться. Выплывут. — Он повернулся к Талье, лицо у него было совсем белое. — Это была твоя… Что это вообще было?

— Полагаю, теперь… теперь мы знаем, на что способны морские драконы. — Талья смотрела на далекий горизонт. Смерча больше не было видно. Она невольно содрогнулась и взяла Кира за руку. — Слушай, он тебя здорово порезал.

На ладони у Кира в самом деле зиял довольно скверный порез. Морщась от боли, он пошевелил пальцами, сжал и разжал кулак.

— Ничего, действовать будет. Я-то ладно, ты сама вся в крови! И ведь никуда не денешься, надо плыть домой, а то они такого всем наплетут… — Он смотрел на Талью, всю больше мрачнея. — Ты как, плыть-то сможешь? Тебя вон как трясет…

— Да ничего. — Она кое-как перевела дух, постаравшись, чтобы зубы перестали стучать. — Доплыву.

Кир повел плечами.

— А у него точно крышу снесло, — сказал он, имея в виду Андира. — Я к тому, что он всегда был придурком, но такое… — Юноша содрогнулся. — Вот что, давай свяжем плотик, чтобы в случае чего передохнуть, хорошо? — И он улыбнулся, только улыбка вышла кривая. — Мне так точно отдых может понадобиться.

Конечно, он беспокоился не о себе, а о ней, и Талья вполне это понимала, но мысль все равно показалась ей неплохой. Глубоких ран она не получила, но сил, чтобы доплыть отсюда до рощи, все равно могло не хватить.

Кое-как они связали небольшой плотик и оттолкнулись от островка. Заходившее солнце светило им в спины. Но не успели они отплыть сколько-нибудь далеко, как прямо перед ними возникло большое грузовое каноэ.

— Слэйн! — хватаясь за плотик, обрадовано воскликнула Талья. — Как здорово, что ты подоспел! У Кира рука сильно поранена.

— Талья, что произошло? — Целитель ловко подвел к ним широкодонную лодку и перегнулся через борт, чтобы помочь им забраться. — Андировы прихвостни явились все в слезах и в соплях и рассказывают о каком-то чудовище. А куда подевались Андир, Елор и Квейт? И как ты умудрился так располосовать руку, Кир?..

Он был явно очень обеспокоен.

— Ножик отбирал у Андира, — выжимая воду из волос, ответила Талья. — Андир собирался меня зарезать, а Кира утопить. Те, остальные, отлично знают, как все было на самом деле. Они в этом участвовали.

И она вывалила пораженному ужасом целителю историю о нападении Андира и о страшноватом преображении Кзин.

— Ну, не знаю… Парни совсем другое рассказывают. — Слэйн оглянулся на рощу, озаренную предзакатным сиянием. — Правда, их речи связными ну никак не назвать.

Он сидел сгорбившись и не смотрел на нее.

— Слэйн, — сказала она. — Отвези меня, пожалуйста, на мой островок. Там у меня все есть для жизни. А Кир пускай возвращается в деревню. Он-то тут ни при чем.

— Еще чего! — Кир схватил ее за рубашку, разворачивая к себе лицом. — Ты о чем вообще думаешь? — Злые слезы закипали у него в глазах. — Я что тебе, пустое место? Я тоже там был! И я всю правду расскажу о том, что произошло! Мы вместе расскажем! Нечего отсиживаться на островке, пока эти подонки всю деревню против тебя настраивают!

Талья отвела взгляд.

— Мне бы уехать куда-нибудь.

— Я тебя тресну сейчас! — Кир обошел ее, так что она была вынуждена посмотреть ему в глаза. — Мы друзья! Тебе, может, и все равно, а мне — нет!

Талья глубоко вздохнула.

— Ну ладно, — сказала она. — Мне тоже не все равно, Кир. Прости. — Она опустила голову. — Только не надо меня бить, у тебя и так опять кровь пошла.

— Ну да, точно. — Кир посмотрел на свой кулак, с которого на дно каноэ канала кровь.

— Вы оба сейчас пойдете ко мне. — Слэйн распрямился, взял весло и яростными гребками погнал каноэ в сторону рощи. — В мой купол никто без разрешения войти не посмеет. Как-нибудь разберемся.

Вот только до купола они не дошли. Добравшись уже в потемках до рощи, они увидели около причалов силуэты множества лодок. Повсюду горели масляные лампы. Казалось, на широкой плавучей пристани, укрепленной между стволами, собралось все население деревни.

— Целитель, ты их нашел? — прокричал кто-то. — Кто там с тобой?

Голос принадлежал Сидону, главе совета рощи. Отцу Андира.

— Ты отыскал Кира? — прозвучал другой голос. — Или она его тоже убила?

— Отец, она никого не убивала! — Кир вскочил на ноги на носу каноэ, а Слэйн принялся табанить. — Это Андир ее пытался убить! Зарезать ножом! — И он поднял для обозрения свою располосованную ладонь. — Он спятил, отец! А эти — они ему помогали! Всей оравой!

— Вранье! — Это отозвался один из трясущейся троицы, стоявшей посередине причала в окружении членов деревенского совета. Самый высокий из них, Зоав, протолкался вперед. — Это все она! Она вызвала демона! А он ее покрывает!

— Надо отделить правду от лжи! — возвысил голос Слэйн, но толпа напирала вперед так, что от причала побежали волны и выкрики «дурной глаз» и «ведьма» становились все громче.

— Надо во всем разобраться! — Слэйн опустил весло в воду, уводя каноэ прочь от причала, но к ним уже спешило множество лодок, отрезая пути отхода.

— Она должна ответить за убийства! — прорезал гул толпы низкий голос Сидона. — Никто не тронет ее прежде, чем мы определим ее участь!

Но на край пристани выскочила женщина, лицо у нее было перекошено.

— Нет! — выкрикнула она. — Убить ее, прежде чем она снова вызовет своего демона! Пока мы тут спорим, она вызовет его и напустит на нас! — Волосы у нее стояли дыбом, а рука, выброшенная вперед, напоминала копье, нацеленное Талье прямо в грудь. — Пусть поплатится за смерть моего сына! Пусть умрет, пока не убила других наших детей! Чего вы ждете? — Ее голос сорвался на визг. — Говорю вам, вы медлите, а она там колдует!

— Нет! — закричала Талья, но ее голос затерялся в шуме толпы.

Кто-то спешил запрыгнуть в каноэ, другие пытались удержать их от расправы. Сидон что-то кричал, но и его мало кто слышал.

Слэйн решительно всадил весло в воду, но к нему уже неслось с полдюжины лодок, не давая уйти. В самом переднем стоял угрюмый человек с рыбацкой острогой в занесенной руке, закатный свет окрашивал кровью длинный зазубренный наконечник. Следом спешил отец Кира, на его лице мешались ярость и страх.

— Нет! — Кир заслонил Талью собой. — Все не так! Не делай этого, отец!

В борт каноэ ударило копье, а за ним и другое. Слэйн вскрикнул — ему в плечо воткнулась стрела. Он уронил весло и тщетно пытался достать его здоровой рукой. В нос каноэ врезалась лодка отца Кира. Толчок бросил Талью на колени, она схватилась за борт, чтобы не вывалиться наружу. Кир как-то удержался на ногах, он стоял, широко раскинув руки, его лицо светилось отчаянным мужеством.

— Да выслушайте же нас! Мы правду вам говорим!..

Человек с острогой отвел руку назад. Талья не могла оторвать взгляд от хищных зазубрин. Ей хотелось броситься в сторону, выпрыгнуть за борт, но тело отказывалось повиноваться.

Вопли, раздавшиеся позади, рассеяли пелену предсмертного страха. Человек с острогой промедлил и оглянулся. Потом с криком бросил острогу. Талья проследила направление его взгляда. Там, в густеющих сумерках, вздымалась из волн длинная змеиная шея. Кзин пронзительно закричала, ее глаза светились алым ярче закатного солнца. Она поднималась над водой все выше и выше, ее крылья разворачивались и работали все быстрей, заставляя волны кипеть белой пеной. Вода кругом нее начала закручиваться воронкой. Смерч подхватил каноэ отца Кира и поволок его к водовороту.

Вода уже поднималась белой крутящейся башней. Стремительные брызги обожгли Талье лицо. Девушка вцепилась в борт закачавшейся лодки.

— Нет!!! — Кир прыжком бросился в воду, хватаясь за нос отцовского каноэ. — Останови ее, Талья!

Поблизости находилось около дюжины каноэ. Волны, поднятые Кзин, захлестывали пристань, смывая людей, и они с криками падали в воду.

— Кзин, нет! — Талья вскочила на ноги, балансируя в кренившемся каноэ. — Перестань!

«Они хотят убить тебя».

И Кзин снова злобно уставилась на деревенские каноэ и барахтавшихся людей.

— Нет!.. — Талья вложила в этот крик всю силу души, все свое отчаяние и ужас. — Не надо, Кзин! Улетай к остальным! Улетай!

«Улетать? — В беззвучном голосе Кзин звенела обида. — К остальным?»

— Да. — Талья зажмурилась. — Уходи. Прямо сейчас.

«Только мы не улетаем», — сказала Кзин и нырнула.

И вода тотчас же успокоилась.

Все. Кзин больше не было. Ее отсутствие породило в душе Тальи физически ощутимую, болезненную пустоту.

Какое-то время внезапную тишину нарушал только плеск воды о причал и кору могучих стволов. Потом снова зазвучали голоса — жители рощи вытаскивали из воды не утонувших земляков. Каноэ со всех сторон собрались к лодке целителя, делая бегство окончательно невозможным. Отец Кира успел затащить сына к себе в каноэ и вез его в сторону пристани. Кир сидел на корме и что-то кричал Талье, но она видела только, как двигались его губы.

Потом ее схватило множество рук, вцепившись крепко — до синяков.

Однако чуть позже все руки неожиданно разжались. Деревенские каноэ поспешно отходили от лодки целителя, а люди на причале пронзительно закричали.

Талья напрягала зрение, то вглядываясь в густеющие сумерки, то щурясь против последних лучей солнца. Она все пыталась высмотреть где-нибудь свою драконицу.

— Карки! — Голос целителя сорвался.

Он свесился за борт, опасно накренив лодку, и здоровой рукой все-таки подхватил плававшее весло.

Талья дико озиралась, сердце в груди превратилось в холодный булыжник. Ее глазам предстали три корабля с высокими мачтами, едва видимые в последнем свете угасавшего дня, — магия капитанов до последнего прятала корабли от всех взглядов. А теперь с них уже спускали маленькие, узкие, быстрые лодки, и они мчались к деревне, оставляя за собой хвосты белой пены.

Каждой лодке давала движение жизненная сила пленника, забираемая без остатка, чтобы придать магии должную силу.

— Талья, греби! — негромко, но властно приказал Слэйн. — Живо! Назад к островку! Пока они занимаются рощей и ловят пленников.

— Кир… — Талья смотрела в сторону деревни, но каноэ его отца уже скрылось из виду. Жители поспешно вооружались, вытаскивали лодки, лезли вверх по стволам. — Как же я брошу Кира?

— А вот так и бросишь, — хрипло выговорил целитель. — Ничто не имеет значения. Ты — важнее всего!

Она схватилась за борт, намереваясь прыгнуть в воду.

В этот самый миг что-то ударило ее по затылку, перед глазами взорвалась алая вспышка, а потом все затопила темнота.

Когда Талья очнулась, над ней лучилось синее небо, а в голове пульсировала противная боль.

— Мне очень жаль. — На фоне неба возникло лицо Слэйна. — Я не хотел так крепко ударить. Вот, выпей. — И он обнял ее за плечи, помогая приподняться, а другой рукой поднес к ее губам чашку. — Это поможет.

Питье оказалось до того горьким, что Талья сморщилась, но головная боль вскоре унялась, и она села.

— Кир… — проговорила она и попыталась подняться, но Слэйн удержал ее, положив руку на плечо.

Три корабля карков дрейфовали чуть в стороне от рощи, темные лодки продолжали сновать туда и обратно. В направлении рощи они уходили пустыми, обратно же прибывали набитые связанными пленниками. Насколько можно было судить, в основном это были дети. Талья остолбенело следила за тем, как одна из лодок причалила к своему кораблю и первого из пленников подцепили за связанные руки, чтобы поднять лебедкой на борт. С этого расстояния она едва различала бледные силуэты рабов, прикованных вдоль поручней. Это их жизненная сила питала магию, дававшую движение кораблям. Питала в течение какого-то времени — пока не кончалась.

Парень, которого поднимали наверх, между тем яростно извивался, невзирая на спутанные руки и ноги. Был ли это Кир?.. Талья прищурилась, но в глазах стояли слезы, и она толком не могла ничего рассмотреть. Может, и Кир. Когда он перевалился через фальшборт, один из мародеров тотчас склонился над ним, замахиваясь дубинкой. Талья видела, как блестели от пота его загорелые плечи. Она отвернулась, горло перехватил такой спазм, что воздух с трудом достигал легких.

— Они ведь из-за меня явились, — прошептала она. — Мне показалось, один из кетрелов видел, как мы увезли Кзин. Должно быть, он выследил нас.

— Никто теперь не скажет наверняка. — Слэйн погладил ее по голове, отвел с лица волосы. — Уже не имеет значения, каким образом они выведали про деревню. Выведали — и все. Так что не высовывайся. — И он снова удержал Талью, порывавшуюся подняться. — У меня лодка припрятана на другой стороне островка. Как только стемнеет, мы уберемся отсюда. У меня должно хватить пресной воды, чтобы добраться до другой рощи. А если не хватит — что ж, будем рыбу ловить.

— Дурной глаз… злосчастье ходячее, — пробормотала Талья, глядя на темные корабли, на быстрые лодки, опустошавшие рощу. — И все это, значит, я принесу в другую деревню?

— Прекрати! — Слэйн рывком развернул ее к себе лицом, его глаза горели. — Ты — наша надежда, неужели ты еще этого не усвоила? Ты должна позвать свою драконицу обратно! Морские драконы когда-то никому не давали в обиду населенные рощи! И мы можем это вернуть! Мы ведь не позволили под корень извести породу людей, способных общаться с драконами! Ты — наш ключ, наша надежда на их возвращение.

— Кзин ушла насовсем, — глядя на переплетение стеблей под собой, сказала Талья. — Я ее отослала… ну… туда, где живет ее племя.

Слэйн смотрел на нее, не находя слов, не в силах поверить.

— Так ты не можешь ее обратно позвать?..

Талья покачала головой. Она больше не чувствовала драконицу. Пустота была такая, словно Кзин, как в древних легендах, улетела прямиком на луну.

— Ну что ж, — тяжело выговорил Слэйн. — Все равно мы уедем. Мы просто обязаны. Может… может, она еще вернется к тебе.

Талья с ним больше не спорила, лишь кивала, заранее со всем соглашаясь. Солнце понемногу клонилось, а лодки все шастали и шастали туда и обратно. Правда, больше они пленников не возили. Наверное, набрали уже довольно, чтобы двигать свои корабли. Хватит до следующего налета.

Теперь лодки возвращались нагруженные узлами с добром и бурдюками из рыбьей кожи, полными масла…

На закате Слэйн дал Талье сушеного рыбьего мяса и чашку воды, и она как-то заставила себя все это проглотить.

— Поспи немного, — шепнул он ей в гаснувших сумерках. — Вот выйдет на прогулку Старуха, тогда и двинемся в путь.

Луна, кстати, уже поднималась, озаряя волны слабым светом желтоватой лампады. Стоял штиль, под луной лениво перекатывались маслянистые волны — ни дать ни взять само море скорбело об уничтожении рощи. Талья долго прислушивалась, но все же дождалась — дыхание Слэйна стало меняться, делаясь спокойней и глубже. Он спал. Тогда Талья тихо-тихо стащила одежду, оставив только пояс с ножом, переползла на край островка и беззвучно соскользнула в прохладную воду.

Можно было подумать — Старуха направляла свет своей лампы, озаряя Талье путь, прокладывая золотистую дорожку, тянувшуюся к ближайшему кораблю. Вскоре он навис прямо над ее головой — темный, невероятно высокий и молчаливый, если не считать плеска воды вдоль длинного борта. Должно быть, все сидят внизу, подумалось ей. Все, кроме стражи. Должна же там быть стража?

Старуха осветила поручни у нее над головой, придав блеск каменным ракушкам, которыми кое-где обросли гладкие доски. Сколько таких же Талья отдирала от своей лодки — если не уследить, мигом покроют все борта до самого верха.

Однако сейчас свет Старухи превратил торчащие ракушки в настоящую лестницу. Вытянувшись, Талья крепко ухватила ближайший нарост, упираясь ногами в скользкие доски. Мышцы у нее на плечах начали гореть от напряжения, но все же она поднималась от ракушки к ракушке — медленно, мучительно, боясь лишний раз посмотреть как вверх, так и вниз.

А потом, как-то неожиданно, она перевалила фальшборт и оказалась на палубе. В голове у нее все плыло от отчаянного усилия, она видела только поручни и темноту за ними. Благо Старуха укрыла свою лампу за облачком и все погрузилось во мрак.

По палубе прошлепали чьи-то ноги. Талья вжалась в фальшборт, и карк прошел мимо, не заметив ее. Стражник? Она вслушалась в удалявшиеся шаги. Потом приподнялась на четвереньки, силясь отдышаться. Старуха выглянула из-за облачка, и Талья чуть не вскрикнула от испуга: оказывается, она сидела между двух скрюченных тел. Лунный свет озарял остекленевшие, незрячие глаза и кожу, бледную, как рыбье брюхо.

Пленники! Те, чья порабощенная сила приводила в движение корабли! У Тальи живот подвело от ужаса. Мертвенно-бледная кожа буквально висела на костях, в золотых глазах, словно бы смотревших сквозь девушку, не было заметно ни малейшей искры рассудка.

На какой-то жуткий миг Талье подумалось, что эта женщина могла быть ее матерью.

Горло пленницы охватывало неяркое кольцо рубинового свечения. Она была прикована к палубе за лодыжки. И это была совсем не мать Тальи.

Рубиновый ошейник неровно пульсировал, точно больное сердце. Прямо на глазах у Тальи ритм замедлился, ошейник замерцал и померк. Несчастная как бы обмякла, подалась вперед, ее челюсть отвисла…