Помоги проекту - поделись книгой:
— Но драконица… Небопеснь… — все-таки засомневалась Афра. — Она нарисовала корону. Там с вами… император?
— Император — очень милый молодой человек, — сказал подошедший Нумэр. — Котенок говорит, у тебя двуцветная магия? Позволь спросить, как ты удерживаешь оба аспекта и не даешь одному возобладать над другим? Моя магия тоже двух цветов, но они всегда были объединены.
И он показал ей клубок своего черного пламени, в котором дрожали белоснежные искры.
«Ой, нет, только не это», — подумала я.
Если Нумэр сейчас примется задавать ей вопросы, я никаких ответов точно уже не добьюсь.
«Папа, когда мы поедем домой? — спросила я, хватая его за штанину. Он уже шагал по тропинке вместе с Дайне и Афрой, а впереди трусил Пегий. — Кавит, идем с нами! Папа, ты им реку поправил? Мама, мама, теперь куры поправятся? А ты отругаешь как следует тех колдунов за то, что нападали на нас? Скажешь солдатам, чтобы оставили Пегого с Кавит и со мной и больше не привязывали его?..»
Не сомневайтесь — это было только начало. Я столько всего должна была им сказать, задать столько вопросов…
Мэри Розенблюм
Драконья буря
Стоя на корме узкой лодочки при свете мутно-желтого лика Старухи, Талья ахнула — ее неожиданно обдало солеными брызгами.
— Красуля, ну зачем же ты так!
Маленькая драконица прибоя бросила буксирный конец, до половины высунулась из воды и пронзительно застрекотала, вскинув узкую мордочку и щеря острые иголки зубов. Ее приятель повел сине-зелеными глазами, подмигнул и облил подругу водой. Та возмущенно кинулась на него — и секунду спустя два дракона уже неслись под звездами прочь по макушкам волн, сбивая с них пенные гребни своими крыльями-плавниками. Еще немного — и они скрылись из глаз.
— Приехали! — Кир поднялся на ноги, легко балансируя в лодке, переваливавшей через очередной гребень. — И что нам теперь, обратно всю дорогу грести? Так нам утреннего рынка точно не видать.
— Может, они еще вернутся. — Талья покачала головой, сматывая буксирные концы, брошенные драконами. — Не знаю даже, что на нее нашло. Морские драконы, они… ну… в общем, очень легко отвлекаются.
— Мне-то почем было знать? — хмыкнул Кир. — Это ты одна умеешь с ними разговаривать… или как это должно называться. Ладно, в любом случае нам пора назад. — Он посмотрел на север. — Я вообще-то сбежал без спросу, и, если к рассвету не вернусь и мой старик это заметит, мне не поздоровится. Он пообещал меня пришибить, если я еще раз сбегу на ночную рыбалку.
На самом деле папаша Кира имел в виду не просто «еще раз», а «еще раз вместе с Тальей». Он не одобрял дружбу сына с золотоглазой девкой, якобы приносившей несчастье. В особенности после того, как кто-то увидел драконов прибоя, тащивших ее каноэ, и рассказал всем. Люди еще терпели паучьих драконов, но в основном потому, что большие злобные пауки, жившие на деревьях в роще, были куда хуже злосчастья, сопутствовавшего драконам.
— Извини, — вздохнула Талья и стала разматывать рыболовную леску. — Почему бы нам и не порыбачить, пока будем грести? Может, клюнет рыба-драгоценность. Они поднимаются на поверхность, когда в небе Старуха. А если мы сможем заставить ее тянуть в нужном направлении, она нас еще и подтащит…
Рассуждая таким образом, Талья насаживала на крючки древесного краба и бросала их за борт. Потом нагнулась, вглядываясь в воду за кормой. Золото, обрамлявшее чешуи рыбы-драгоценности, могло растопить сердце даже папаши Кира. Потом луч Старухи высветил поверхность моря на расстоянии в несколько корпусов лодки.
— Кир, смотри, там вроде что-то на поверхности плавает!
И она схватила весло.
— Где? — Кир завертел головой. — Ничего не вижу!
— Такой ворох пузырьков.
Талья уже подводила лодочку к плавающему предмету. Он был высотой примерно в половину ее роста и в самом деле напоминал клубок пены, которую штормовые ветры сбивают на гребнях волн. Только здесь каждый хрустальный пузырь переливался сам по себе, рождая в желтоватом свете Старухи маленькую дрожащую радугу.
— Да он плотный! — Она осторожно потрогала странную пену.
Ее рука медленно погрузилась в густую массу, после чего натолкнулась на что-то теплое и гладкое.
— Эй, поосторожнее! — Кир резким ударом весла отогнал лодочку прочь. — Мало ли что там внутри!
— Прекрати. — Талья держала крепко, и плавучая масса переместилась следом за каноэ. — Ты посмотри только! — Она вытащила один из теплых предметов из переливчатой пены и стала рассматривать. — Явно чье-то яйцо. Их там несколько.
Яйцо было довольно большое — пальцами не обхватить. Скорлупа выглядела такой же радужной, как и покрывающие ее пузырьки. На ощупь она казалась мягкой и твердой одновременно. И еще яйцо еле заметно пульсировало в руке.
— Вроде крупноваты для птичьих. — Кир наклонил голову, сузив небесного цвета глаза. — Ладно, давай хоть их на рынок свезем. Если они не протухли, конечно. — И он протянул руку. — Давай разобьем и посмотрим!
— Нет, ни за что!
Талья отдернула яйцо прочь, но движение оказалось недостаточно осторожным. Скорлупа разбилась, вернее сказать, лопнула. Бледные края завернулись в стороны — и наружу проклюнулась длинная, узкая головка дракона. Она была тускло-серой, как море в шторм.
— Так это яйца драконов прибоя, — разочарованно протянул Кир. — Люди вечно гадают, где они яйца откладывают. А мы теперь знаем!
— Ну да. — Талья сложила ладони, поддерживая дракончика, который деловито выцарапывался из скорлупы. — Правда, этот малыш странновато выглядит для дракона прибоя, а если они вправду так кладут свои яйца, почему мы их по всему берегу не находим? Ой! Кусается!..
И она отдернула руку, едва не уронив дракончика на дно лодки.
— Да выкинь ты его за борт, — посоветовал Кир, перебираясь обратно на нос.
Дракончик бился и барахтался у Тальи в руках. По левому запястью текла кровь, там виднелись отметины, оставленные двойным рядом зубов.
— Ну и зубки, — сказала она. — Нет, Кир, я его не выброшу. Он, может, решил, что я съесть его собираюсь, и я могу это понять… Эй, малыш, успокойся! Я не питаюсь драконами, — произнесла она ласково. И кивнула в сторону пенного кома. — Смотри, они все вылупляются!
Из радужных пузырей под бледный свет Старухи и в самом деле высовывались все новые крохотные головки.
— Кетрелы!
Голос Кира заставил Талью отвлечься от новорожденных дракончиков. И правда, высоко наверху уже ходили кругами темные силуэты. Широкие крылья перекрывали свет звезд.
— Слетелись к гнезду, — сказала Талья. — Они их сожрут!
— Лучше их, чем нас. Талья, греби!
И Кир всадил в воду весло, увлекая каноэ прочь от пузырчатого гнезда.
Он был прав. Талья тоже подхватила весло. Дракончик перестал с ней воевать и вместо этого крепко обвил ее руку.
— Держись, маленький! — Талья с силой ударила веслом. — Я тебя им не отдам!
На самом деле им всем очень повезет, если птицы их не разорвут. Многие жители рощ простились с жизнью, застигнутые голодной стаей в ночи посреди океана. На лик Старухи весьма кстати наползло облачко, погрузив их в спасительную темноту. У Тальи непроизвольно подергивалась кожа на спине, она ждала, что в нее вот-вот вопьются бритвенно острые когти. Кир молча гнал каноэ вперед…
Им повезло, громадные птицы не обратили на лодку с людьми никакого внимания. Они потрошили гнездо, и крик там стоял такой, что Талья то и дело вздрагивала. Хлопанье крыльев, визг, вопли… Когда Старуха выглянула из-за облака, Талья рискнула оглянуться через плечо. Казалось, мутноватый свет сфокусировался на несчастном гнезде. Стая рвала его когтями, клювастые головы на длинных шеях вонзались в месиво пузырей. Когда они выныривали наружу, в клювах извивались дракончики. Слезы обожгли Талье глаза. Она продолжала яростно грести. У малышей не было ни малейшей надежды уцелеть. Каноэ мчалось сквозь тьму, и звуки пиршества за спиной постепенно отдалялись. Когда впереди показался большой плавучий остров, юноша и девушка подогнали каноэ к его берегу и вскоре, найдя пещеру в массе переплетенных корней, загнали лодку в это естественное укрытие.
— Будем надеяться, здесь они нас не заметят, — сказал Кир.
— Красуля! — Талья опустила весло. Голубая драконица вырвалась из воды и с возбужденным писком заметалась вдоль края водорослей. В следующий момент к ней присоединился зеленый самец. — Буксирный конец, Кир! Кидай им скорее! Ловите, вы двое! Вперед! Быстро, быстро, быстро!..
Талья никогда не знала в точности, многое ли из человеческой речи понимали драконы прибоя, но в этот раз напряженность момента им совершенно точно передалась. Они разом всунули узкие головы в ошейники, которые она сплела для них из травяных жил, и так заработали крыльями-плавниками, что Талью и Кира мгновенно вымочило брызгами.
— Надо будет воду вычерпывать, — прокричал Кир. Каноэ так и летело вперед, вода пенными крыльями распадалась у его носа. — Вот это я понимаю поездочка!
— Они тоже кетрелов боятся, — сказала Талья и оглянулась.
Гнезда больше не было видно в темноте. Она содрогнулась.
Кетрелы обычно держались карков и пировали, когда люди с материка выбрасывали за борт изможденных рабов. Поговаривали, будто они даже приводили мародеров к поселениям людей рощ.
Что-то защекотало ее запястье. Она опустила глаза.
Дракончик вылизывал место покуса, убирая с ее кожи самомалейшие следы крови.
— Спасибо, малыш!
Талья подставила руку, и дракончик перебрался ей на ладонь, придерживаясь хвостом. Оказывается, это была самочка, длинная, очень изящная, с перепончатыми лапками, серебристо-синими плавниками, туго сложенными у боков, и мускулистым хвостом.
«Прямо как у морских драконов», — подумала Талья.
Их плавники разворачивались и твердели в воде.
— Может, ты у нас все-таки дракон прибоя? — пробормотала она.
Ощущение отрицательного ответа было столь явственным, как будто ей шепнули на ухо: «Нет».
— Так это ты мне ответила?
Она нагнулась к маленькой драконице, и та, подняв мордочку, посмотрела ей прямо в глаза. В серебряном взгляде светился разум, которого Талья никогда не видела в глазах морских драконов и их паучьих собратьев.
— Что же ты у нас такое? — вполголоса спросила она. — Посмотри, Кир! — И она показала ему недавно укушенную руку. — Видишь, что она сделала?
— Опять тебя цапнула? — В глазах Кира еще металась тень страха. — Сказал же, выкинь птицам, поделом будет.
— Нет! Наоборот, покус совсем зажил! Видишь?
— Странно. — Он осмотрел ее руку, на которой лишь бледные пятнышки отмечали места, где кожу пропороли острые зубы. — Я и не знал, что драконы прибоя это умеют!
— Не думаю, чтобы они умели. А еще я не думаю, что это дракон прибоя.
— А кто же еще? Впрочем, без разницы. От драконов все равно никому никакой пользы, кроме тебя! — Кир посмотрел вперед, где Красуля с приятелем резво рассекали волну. — Вот бы они и мою лодку взялись таскать.
Талья пожала плечами.
— Достаточно просто попросить их, — сказала она.
— Так они меня и послушались!
— Значит, недостаточно вежливо просишь.
Талья смотрела вперед. Небо на востоке понемногу начинало светлеть, и она уже могла различить макушки деревенской рощи — плотную мешанину зеленых ветвей, опиравшихся на несколько могучих стволов, которые держались корнями непосредственно за океанское дно. Чешуйчатая рыбья кожа, которой были покрыты жилые купола, уже мерцала золотом: ее касался первый свет утра.
— Надеюсь, — сказала она, — тебе все-таки не влетит.
— Уже поздно скрываться, — вздохнул Кир. — Папаня всегда с зарей просыпается.
— А если сегодня он не пойдет проверять, в постели ли ты? — проговорила Талья с надеждой.
Уже вблизи рощи им на крючок попался мордастик. Эти рыбы питались всякой падалью, а потому и водились вблизи обитаемых рощ, подчищая помои и мусор, который жители бросали в воду. Этот мордастик был невелик, и, как только Талья сняла его с крючка, маленькая драконица с жадностью набросилась на трепещущую добычу. Зубы-иголки так и рвали белую рыбью плоть.
— Эй! — нахмурился Кир. — Рыба вообще-то наша!
— Твоя мама вряд ли станет есть мордастика, — сказала Талья. — А этой малышке надо чем-то питаться… Ух ты, вот это аппетит!
Маленькая драконица действительно в считаные минуты превратила мордастика в скелет. Ее брюшко смешно раздулось, из него раздавалось негромкое бурчание. Драконица уютно устроилась на коленях у Тальи и обвила хвост вокруг ее пояса.
— Она же растет, — сказала девушка, бережно поглаживая гладкий, шелковистый бочок. — Смотри, она уже сейчас заметно больше, чем когда только что вылупилась.
— Вот счастье-то. — Кир надел на крючок новый кусок наживки и выпустил леску за борт. — Только этого нам и недоставало. Не просто драконье злосчастье в деревню, а еще и большое. Таль, у тебя и так полно неприятностей. Оно тебе надо?
— Ну, она, может, отправится своим путем, когда выучится летать, или плавать, или что там свойственно ее породе…
«А зачем бы мне отправляться куда-то?» Талья аж заморгала, такой четкой и ясной была эта мгновенная связь.
«Это ты заговорила со мной?»
Кончиком пальца она осторожно погладила паутинно-тонкие складки перепонок на свернутых крыльях.
— Думается, тут у нас пловчиха, — сказала она. «Ну конечно, я плавала! Кстати, меня зовут Кзин!»
— Она? — Кир смотрел подозрительно. — С чего ты взяла, что это «она»?
— Она сама мне сказала.
— Да откуда ей знать наш язык? — не поверил Кир. — Хватит уже меня дурачить!
Кзин обратила в его сторону большой серебристый глаз. «Если твой дружок говорит обо мне, скажи ему, что это ты владеешь нашей речью. Немногим твоим соплеменникам это дано».
— Откуда ты что-то знаешь о нашем племени? — Талья приподняла драконицу, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. — Ты же только что вылупилась!
— Эй, что вообще происходит? — прищурился Кир. — Не притворяйся, будто в самом деле беседуешь с этим созданием!
— Ну… оно так и есть, — ответила Талья. — Она говорит, ее зовут Кзин.
— Честно, иногда я просто не знаю, верить тебе или нет! — сказал Кир, помолчав.
Талья скорчила ему рожу, хотя Кир, по сути, был прав. Потом она запрокинула голову, глядя на возносившиеся высоко вверх деревья обитаемой рощи. На девушку и так уже косились из-за ее необычных глаз, хотя, по сути, кому какое дело, что драконы прибоя ловили для нее рыбу. Добавить к этой картине нового и непонятного дракона — и хорошо, если жители деревни вовсе не выгонят Талью из своей рощи.
— Клюет! — воскликнул Кир, подхватывая натянувшуюся лесу. — Только чтобы в этот раз до нее не добрался этот твой дракон!
Поделиться книгой: