Помоги проекту - поделись книгой:
В следующий миг все звуки похоронил чудовищный рев. Перла ощутила, как на ее руки накатилась волна, и кое-как отползла на сухое. У нее отчаянно болела спина, по боку стекала кровь. Она осторожно завернула руку назад, но нащупала лишь мокрую ткань платья. Что бы это ни было, удар пришелся вскользь. Перла снова поникла, задыхаясь от боли. И увидела, как мимо нее промчался вырвавшийся из моря дракон.
Прямо на ходу он ударил зеленым огнем. Длинное пламя прошлось из конца в конец по всему рву, превратив в головешки все, что могло там находиться. Когда немногие уцелевшие стрелки попытались поднять луки, их сграбастали беспощадные челюсти. Кого-то он проглотил, других отшвырнул прочь и устремился за остальными. Один прыжок — и он пересек еще дымившийся ров.
Скрючившись под скалой, Перла слышала, как стрелы со звоном отскакивали от его чешуи.
В это время протрубил рог, и со стороны берега, выстроившись в одну линию, в атаку пошли рыцари. Герцог вел их с мечом наголо. Они взяли дракона в кольцо и пустили в ход мечи, шпорами и уздой удерживая рвущихся прочь коней.
Новая струя зеленого пламени отмела черное кольцо прочь. Дракон закричал и вскинулся на дыбы, в зубах у него был герцог. Невзирая на расстояние, Перла услышала, как хрустели сминаемые латы. Люди герцога со скорбными и испуганными воплями шарахнулись назад — прочь.
Вперед устремился сын герцога.
— Все ко мне! Сомкните ряды!
Дракон отшвырнул тело герцога и устремился на его сына. Тот мигом развернулся и дал шпоры коню, но могучие челюсти с лязгом сомкнулись на хвосте скакуна.
Рыцари кинулись врассыпную. Дракон подхватил кого-то еще и тотчас сожрал, только полетели прочь изжеванные латы и шлем.
Перла кое-как поднялась и, хромая, заковыляла к нему. У него текла кровь из доброй дюжины ран. Порез на шее, глубокая рана в груди… стрелы, торчащие в чешуе…
Перла протянула к нему руки.
— Как ты?
Дракон повернул голову, и рассветный луч озарил золотой диск у него между глазами.
— Я жестоко изранен, — хрипло прозвучал его голос. — На этот песок течет кровь из самого моего сердца. Если бы ты не предупредила меня, мне и вовсе пришел бы конец. Знаешь, я поклялся, что съем тебя, если только найду. Но ты спасла мне жизнь, да еще и поплатилась за это. — Он повернулся и тяжело двинулся к морю. — И я еще не забыл твои сказки.
Перла сказала:
— Возьми меня с собой!
Он остановился, выгнул шею и посмотрел на нее сверху вниз. Из его ран выкатывались тяжелые кровавые капли. Они падали на песок, вспыхивали огнем, и утренний ветер рассеивал струйки дыма.
— Я не забыл твои сказки, — повторил дракон. — И я не знаю, какую судьбу готовят мне море и эти вот раны.
— Все равно, — сказала Перла. — Я с тобой!
Громадная голова качнулась, оказавшись совсем рядом. Алые глаза сверкали подозрительно ярко, готовые пролиться слезами. Длинный язык с бесконечной нежностью прошелся по ее босым ногам. Перла взобралась ему на плечо, потом на спину и уселась верхом, крепко держась за могучий спинной шип.
Она едва успела как следует наполнить легкие воздухом, и дракон бросился в море.
Наоми Новик
Вици
— Итак, Антоний, — сказал мировой судья, — ты, несомненно, являешь собой образец крайне распущенного и безнравственного юнца. Ты опозорил имя благородного рода патрициев и запятнал себя крайне недостойными склонностями и привычками. Более того, есть свидетельства, что ты не просто пьяница и игрок. На твоей совести еще и убийство.
Подобное предисловие могло означать только одно: старый стервятник всерьез вознамерился отправить его прямиком на плаху. Это настраивало на философский лад. Антоний передернул плечами. Он заранее знал, что его семья вряд ли наскребет денег на взятку, достаточную, чтобы его отпустили. Семья Клавдия в любом случае была неизмеримо богаче. Да и всерьез полагать, будто его отчим хотя бы почешется…
— Можешь что-нибудь сказать в свое оправдание? — между тем осведомился судья.
— Он был душным козлом и абсолютным ничтожеством. Пойдет? — жизнерадостно ответил Антоний.
Мировой судья зловеще нахмурился.
— Твои долги составляют почти две с половиной сотни талантов…
Антоний перебил:
— В самом деле? Ты точно уверен? Боги, я и не подозревал, что так много! И куда только деньги деваются?..
Мировой судья постучал пальцами по столу.
— Будь моя воля, — сказал он, — я бы с удовольствием отправил тебя на арену. Уж кто-кто, а ты этого более чем заслуживаешь.
— Я? Сын римского сенатора? — с преувеличенным ужасом и негодованием переспросил Антоний. — Только попробуй, мигом сам пойдешь на рынок рабов.
Судья продолжал, ничуть не смутившись:
— Полагаю, указанные обстоятельства могут быть признаны смягчающими. Так или иначе, твоя семья самым настойчивым образом просила о смягчении твоей участи. Поэтому тебя ждет не плаха, не арена, а нечто иное.
Вот это уже сулило некие перспективы.
— Ну и?.. — осведомился Антоний.
Судья зачитал приговор.
— Да ты что, из ума выжил? — воскликнул Антоний. — И вот это, по-твоему, называется смягчением участи? Чтобы убить дракона, даже самого маленького, нужно человек двенадцать, а тут…
— Они не просили сохранить тебе жизнь, — терпеливо продолжал мировой судья. — Это было бы им заведомо не по средствам. Схватка с драконом дарует почетную смерть, в большинстве случаев — быструю, насколько я в этом разбираюсь. Кроме того, по закону она полностью спишет все твои долги. Или, может быть, ты предпочитаешь самоубийство?
Антоний подумал о том, что дракона вообще-то можно убить. Ну, хотя бы чисто теоретически. А стражников — подкупить. Тогда как меч, всаженный в кишки, шансов не оставляет. Совсем никаких.
— Нет уж, спасибо большое, — сказал он судье. — Ладно, где она, эта тварь? Где мне предстоит судьбоносная встреча? В Германии? В Галлии?..
— Тебе даже не придется Италию покидать. — Бессердечный крючкотвор уже что-то царапал в бумагах. — Одно из этих созданий прибыло с севера примерно неделю назад и устроилось со своим кладом прямо над верховьями Тибра, недалеко от Плацентии.
Антоний нахмурился.
— Что-что там насчет клада?..
— Ну как же, где дракон, там и клад. Причем в данном случае, если верить соглядатаям, клад весьма примечателен. Так что если убьешь дракона, ты даже сможешь рассчитаться с долгами… какой бы умопомрачительной ни была сумма!
Можно подумать, Антоний уже приготовил ему эти денежки для выплаты, глупость какая. Он спросил:
— Какого возраста тварь, о которой мы говорим? Желательно поточнее!
Судья хмыкнул.
— Мы отправили человека с поручением пересчитать ее зубы, но, похоже, он решил заняться этим изнутри. В смысле, из брюха. Местные сообщают, что существо весит по меньшей мере как четыре слона, а скорее — все шесть. Выводы делай сам.
— Ты что, вправду рассчитываешь, будто я этакую махину в одиночку завалю? — спросил Антоний.
— На самом деле нет, — кивнул мировой судья. — Но противодраконное подразделение девятого легиона находится на расстоянии двух недель ускоренного марша, и население беспокоится. Надо же сделать красивый жест и как-то успокоить людей. — Он вновь поднял глаза. — Тебя проводит на место персональная стража, предоставляемая семейством Фульвия Клавдия Суллия. Ну как, не передумал?
— Да пусть лучше у меня печенка с селезенкой поссорятся, — горько выругался Антоний.
Затея на глазах утрачивала вменяемость. Даже чисто теоретическую.
— Так эта холера что, еще и огнем дышит? — ужаснулся Антоний.
Ближняя деревня представляла собой скопище обгорелых руин. Дома, деревья в садах — все было превращено в бесформенные головешки. Закопченный след тянулся в холмы, и оттуда к небесам поднималась тоненькая, но устойчивая дымная струйка.
— Похоже на то, — отозвался предводитель охранников.
Его звали Аддо. В голосе предводителя прозвучало, пожалуй, больше энтузиазма, чем диктовали приличия. Можно подумать, вчера он выиграл не половину денег на выпивку, а сразу весь кошелек. Между тем в округе и шлюхи-то было не найти, чтобы напоследок повеселиться.
Стражники провели Антония к самому входу в овраг. Это был единственный вход. И если на то пошло, единственный выход, потому что боги его явно покинули. Здесь с него сняли цепи.
— Не передумал? — посмеиваясь, спросил Аддо. Двое других приготовили для узника щит и копье. — Если да, то сейчас самое время.
— Поцелуй меня в задницу. — Антоний вооружился и бросил ему кошелек. — Покропи от меня алтарь Марса кровью да за выпивкой меня помяни. А я в преисподней вас всех подожду!
Они отсалютовали ему, ухмыляясь. Минуя первое колено извилистого оврага, Антоний помедлил и украдкой глянул через плечо… увы, педикаторы, неестественно верные долгу, никуда не ушли. Сидя на земле, они резались в кости — и весь мир мог катиться куда подальше.
Ну и ладно. Ну и пожалуйста. Антоний углубился в овраг.
Чем дальше он пробирался, тем ощутимей становилась жара. К последнему повороту у него взмокла ладонь, сжимавшая древко копья. Волны жара катились навстречу, словно из пылающей печи, воздух дрожал. Дракон спал, развалившись в овраге, и — отходы богов! — был размером с амбар для зерна. Шкура у него была грязновато-зеленая, с разбросанными там и сям более светлыми пятнами и полосами. Такого окраса Антоний, признаться, не ожидал. Имелась даже одна большая пежина, этакая бледно-зеленая клякса, расположенная прямо на морде. Но это все чепуха; куда важней было то, что при вдохах спина вздымалась чуть не вровень со стенами оврага, а голова выглядела побольше крытой повозки.
Вот дракон потянул носом и бормотнул во сне, устраиваясь поудобней. Со склонов оврага посыпались камешки. Они падали и отскакивали от драконьих чешуй, — те напоминали панцири черепах, только более гладкие. Антоний увидел кучу костей, аккуратно сложенных в уголке площадки. Кости были очень чисто обглоданы. За ними на овражной круче виднелась неправильной формы пещера, и в ней призывно мерцало серебро. Несколько монеток выкатилось наружу.
Что толку с этого серебра!
— О милостивая Венера, в этот раз ты знатно меня прокатила, — едва ли не со смехом выговорил Антоний.
С подобной тварью, пожалуй, не управился бы и полноразмерный отряд. Да у нее в одной шее было десять локтей. Тут никаким копьем не дотянешься. Да еще и огнем пыхает.
Выманивать чудовище с лежки было в любом случае бессмысленно. Антоний отбросил заведомо бесполезный щит — деревяшка против огнедышащего дракона, ха-ха! — и шагнул было к дракону, но стук щита, брошенного на камни, разбудил монстра. Существо вскинуло голову и зашипело, щуря глаза. Антония приморозило к месту. Какая еще благородная отрешенность перед лицом неминуемого?.. Дракон поднялся на лапы, и Антоний беспомощно распластался по стене оврага.
Дракон сделал один шаг, потом другой — мимо него. Вытянул утыканную шипами голову и подозрительно обнюхал брошенный щит. Его туша заполняла целиком весь овраг. До чешуйчатого бока можно было дотянуться рукой. Дыхание приподнимало и опускало чешуи. Антоний обливался потом от невыносимого жара. Так, как если бы он шел в летний полдень по солнечной дороге с тяжелым грузом за спиной. И без воды.
Прямо перед его лицом было место, где присоединялась к туловищу дракона передняя лапа. Непосредственно в подмышке чудовища он увидел крупную, болезненного вида шишку. Чешуи на ней истончились и выглядели полупрозрачными. Все вместе походило на опухоль.
Дракон продолжал обследовать щит. Он трогал его носом, двигал туда-сюда по камням. Исполнившись окончательного фатализма, Антоний пожал плечами, поудобнее схватил двумя руками копье — и ударил что было силы, выбрав точку на теле дракона, которая показалась ему уязвимой.
Размягченные чешуи подались так легко, что копье погрузилось чуть не на всю длину. По крайней мере, кулаки Антония коснулись драконьего бока. Его сплошь залило кровью и гноем, и, милосердные боги, как же вонял этот гной!.. Дракон взвыл и вскинулся на дыбы. Антония оторвало от земли и подбросило на высоту его собственного роста. Потом копье выскочило из раны, и он свалился наземь. Упав на четвереньки, он попытался отползти к стене, плюясь и задыхаясь от жуткого запаха. Поднялись тучи пыли, полетели камни.
— О Юнона, царица богов… — вырвалось у него, когда валун размером с лошадиную тушу врезался в землю совсем рядом с его головой.
Перекатившись, он скорчился под обрывом и кое-как вытер лицо, с невольным благоговением наблюдая за бившимся и ревевшим чудовищем. Из его пасти вырывались сполохи огня, рана в боку обильно кровоточила. Целые ведра черной жидкости лились в овражную пыль, образуя ручей. Пока Антоний смотрел, голова дракона начала никнуть. Чудовище приподнимало ее, но она снова падала, и так раз за разом. Потом подогнулись задние лапы. Дракон медленно обрушился наземь, и воздух с шипением вырвался из его легких. Голова упала и безвольно перекатилась.
Антоний лежал под стеной еще какое-то время, наблюдая. Потом разбросал камни, наполовину засыпавшие его, и кое-как поднялся. Шатаясь, он подошел к голове чудища, заглянул в мутнеющие, глаза. Из пасти еще тянулся дымок вроде того, что источают гаснущие головни.
— Венера милосердная, прославленная среди богов, — проговорил он, подняв глаза к небу. — Никогда больше не усомнюсь в твоей благосклонности.
Антоний поднял копье и, хромая, сплошь залитый кровью, заковылял к выходу из оврага. Охранники бдели, держа мечи наготове. Они уставились на него так, словно им явился демон во плоти.
— Не волнуйтесь попусту, — жизнерадостно заверил их Антоний. — Моей крови тут нет. Слушайте, ни у кого не найдется промочить горло?.. А то вкус во рту — словами не передать.
— Во имя зловонного Гадеса, это еще что? — спросил Секунд, глядя, как третий стражник покидает пещеру, с трудом таща увесистый груз: гладкий, овальной формы булыжник.
— Это яйцо, безмозглый ты капупедитум, — сказал Аддо. — Грохни его о скалу, и дело с концом.
— Э, нет, так не пойдет, — вмешался Антоний. — Здравый смысл подсказывает, что у него тоже цена есть. Кладите в телегу!
Эту телегу они нашли в развалинах испепеленной деревни и выстлали дно кусками рваных мешков. Боги определенно благоволили Антонию: поблизости отыскался даже погреб, а в нем — несколько запечатанных кувшинов с вином.
— Друзья мои, — сказал Антоний, совершив подобающее возлияние Венере, в то время как стражники грузили остатки драконьего клада. — Отведайте этого вина! Завтра мы скупим всех блудниц Рима, но сегодня напьемся же до поросячьего визга!
Они с ухмылками приняли приглашение, а заодно наконец-то отвернулись от груды сокровищ, сваленных на телегу. Антоний ничуть не обманывался. Если бы не копье в его руке — то самое, черное от драконьей крови, — эти люди давно перерезали бы ему глотку и сейчас приближались бы к галльским границам.
Зато теперь игра шла по его правилам. Ведь он способен был перепить восьмерых, по очереди отправляя их под стол, и это при посредстве неразбавленного вина.
Вот и этих троих он оставил мирно похрапывать на земле, а сам свистнул мулам, и те бодрым шагом потащили телегу прочь по дороге: близкое соседство с тушей дракона животным очень не нравилось. Туша, правду сказать, была не цела. Антоний потратил немалую часть дня на то, чтобы отделить от нее голову, и теперь она гордо возвышалась поверх груды сокровищ. Плоть постепенно утрачивала упругость, и верхние зубы мало-помалу наезжали на нижнюю челюсть. Еще голова немилосердно воняла, но, когда повозка въехала в ближний городок, это только усилило произведенное впечатление.
Самое занятное заключалось в том, что теперь, когда золота у него было как грязи, Антонию ни за что не приходилось платить. Люди прямо-таки состязались за право угостить его выпивкой, и любая шлюха готова была уединиться с ним задарма. Ему даже проиграться не удавалось. Его кости неизменно выпадали нужной стороной кверху.
Он купил особняк в лучшей части города. С одной стороны его соседом стал напыщенный краснобай Катон, с другой — дядя Клавдия. Здесь Антоний закатывал вечеринки, ненавязчиво продолжавшиеся от заката до рассвета. В дневные часы он баловался со зверями на своем заднем дворе. Там по разные стороны сидели на цепях лев и жираф, чтобы фыркать и рычать друг на дружку. Был даже гиппопотам, которого притащил ему нубийский торговец.
Он велел установить посередине двора череп дракона. Перед черепом поместили яйцо. Здоровенную глыбу все равно никто покупать не хотел, но надо же было ей найти какое-то применение?
— Избавлю тебя от них, если дашь полсотни сестерциев, — поглядев на череп в паре с яйцом, предложил ему управитель цирка.
— Что? — возмутился Антоний. — Еще я тебе должен доплачивать? Да я лучше сам его разобью, и дело с концом!
Управитель цирка пожал плечами.
— Ты же не знаешь, как долго его высиживали. Может, из него еще что-нибудь вылупится. А они, между прочим, вылупляются готовыми к бою. — И предупредил: — Последний раз, когда мы собрали желающих посмотреть это зрелище, птенчик ухайдакал шестерых человек.
— Билеты-то окупились? — ехидно поинтересовался Антоний, но этот мерзавец и ухом не повел.
Поделиться книгой: