Помоги проекту - поделись книгой:
Через какое-то время истощенное постоянными конфликтами Израильское царство завоевала Ассирия. Потом Ассирия уступила место Нововавилонской державе, а та — могучей империи Ахеменидов. Ее власть над долиной Иордана просуществовала чуть более двух веков, до тех пор, пока непобедимая армия Александра Македонского не нанесла Персидскому царству сокрушительный удар.
С III по I век до н. э. судьба Иорданской долины вершилась тремя народами — евреями, греками и набатеями. Евреи, вернувшиеся из вавилонского плена еще в конце VI века до н. э., осели, в основном, на земле Гилеад (Джераш), греческое население составляли солдаты, оставшиеся здесь после смерти Александра Великого. Набатеи, кочевники-арабы, говорившие на арамейском языке, пришли в иорданские земли из пустыни приблизительно в VII веке до н. э. Они монополизировали торговлю пряностями между Аравийским полуостровом и Средиземноморьем и накопили немалые богатства.
В 301 году до н. э. иорданские земли попали под контроль Птолемеев, царской династии, основанной одним из полководцев Александра Македонского — Птолемеем I. Вновь прибывшие в долину Иордана греческие поселенцы стали возрождать старые города, основанные еще при Александре, и строить новые. В этот период Амман был переименован в Филадельфию, призванную увековечить имя египетского фараона Птолемея II Филадельфа.
Долина Иордана манила потомков еще одного полководца — Селевка, который основал династию после смерти Александра. Селевкиды заявили Птолемеям о своих захватнических притязаниях, и Сирия и Египет вступили в полосу затяжного конфликта. Набатейское царство воспользовалось подходящей ситуацией, «расправило плечи» и начало планомерно расширять свои границы к западу от столицы — Петры, все больше наживаясь на караванной торговле с Сирией и Аравией. В 198 году до н. э. Селевкидам удалось, наконец, вытеснить Птолемеев из Палестины и укрепиться там более чем на столетие.
В I веке до н. э. римский полководец Гней Помпей, именовавшийся Великим, вынудил Селевкидов убраться из долины Иордана, при этом бывший тогда на престоле царь Арет III заплатил римлянам очень приличный выкуп за сохранение собственной жизни.
С 37 по 34 год до н. э. этими территориями правил римский вассал Ирод Великий, бывший, кстати, сыном набатейки и эдомита (т. е. жителя Эдома, по-гречески — Идумея). В 106 году уже нашей эры при императоре Траяне Набатейское царство окончательно перешло к Риму и даже было переименовано в Arabian Petrea. Хотя это обстоятельство отнюдь не помешало ему всячески процветать, находясь под римским владычеством в течение как минимум трех веков.
Но угасание государства началось именно тогда. Ведь набатеи были своего рода таможенниками или пограничниками. Они собирали дань с проходивших мимо караванов. Занимаясь этим веками, они и скопили свои сказочные богатства, слава о которых не давала покоя многим поколениям кладоискателей. Как раз в это время началось возвышение другой жемчужины Ближнего Востока — Пальмиры. Караваны пошли другими путями, а жителям Петры оставалось лишь сожалеть об утраченном величии и могуществе.
Петра успела побыть и частью Византии, пока два страшных землетрясения 363-го и 747 года окончательно не добили ее. Во времена господства арабов и крестовых походов город уже был мертв. Лишь местные бедуины жили в многочисленных пещерах, храмах и мавзолеях из розового камня. Весь остальной мир про Петру забыл.
И лишь поиски сокровищ, которые должны были быть спрятаны где-то здесь, продолжали манить сюда самых разных авантюристов. С той поры на главном символе Петры — Казне остались многочисленные следы от пуль. Бедуины считали, что если попасть в нужное место, то на них прольется золотой дождь. Увы, он не пролился, хотя кто знает, может быть, они просто стреляли не туда, куда надо. Вполне возможно, что фантастические набатейские сокровища еще лежат где-то в этих розовых руинах.
Предания о затерянном среди скал и песков древнем городе будоражили европейцев не одно столетие. А недоступность его еще больше подогревала воображение. Но все его поиски были тщетными. Отдаляясь во времени, Петра приобретала призрачные черты, пока в августе 1812 года не была наконец обнаружена швейцарским исследователем Иоганном Людвигом Буркхардтом, который в надежде отыскать потерянный город отправился вместе с одним из караванов из Дамаска в Каир.
Поскольку он прекрасно говорил по-арабски, был одет, как кочевник, и вообще выдавал себя за мусульманина Ибрагима ибн Абдаллу, ему не составило особого труда упросить местных арабов отвести его на могилу брата Моисея, пророка Аарона, погребенного, по преданию, на вершине одной из гор якобы для принесения жертвы.
К удивлению Буркхардта, бедуин повел его в горы. Издали они казались совершенно непреодолимыми, но при подходе к ним в одной из скал внезапно обнаружился узкий проход в глубокое ущелье — Сик. После двадцатиминутной прогулки по дну извилистого каньона взору изумленного швейцарца открылись грандиозные развалины мертвого города, в которых он опознал Петру — потерянную столицу набатеев. От этого открытия он пришел в такой восторг, что чуть было не выдал себя. Но дело было сделано — Буркхардт оказался первым европейцем за последние шестьсот лет, который увидел это чудо света.
Как выяснилось впоследствии, Петру зря считали потерянным городом. Он никуда не терялся. Дело в том, что случайно, а может, и намеренно, но мусульманские географы не совсем точно нанесли его местонахождение на карту. А ведь еще в XVIII веке, когда готовилось к выпуску в свет лондонское издание трудов Иосифа Флавия, расположение Петры было указано в нем абсолютно точно. Но позднейшие расхождения и погрешности в различных описаниях и картах привели к тому, что истинное место нахождения Петры было не определимо, потому открытие Буркхардта практически сразу же привлекло к себе пристальное внимание.
Согласно легенде, в одной из скал окрестностей Петры Моисей высек воду, дабы напоить своих соотечественников, бежавших из египетского плена. С именем этого библейского пророка в долине Иордана связано множество легенд, а потому совсем не удивительно, что небольшое поселение близ Петры называется Долиной Моисея. Название это впервые появилось в Хрониках крестоносцев, которые в конце XI века построили здесь крепость.
Самым удивительным и знаменитым местом Петры является Хазнат-эль-Фарун, который иначе называют Казной фараона. Согласно преданию, фараон, во главе своего войска преследовавший евреев, ведомых Моисеем, двигался крайне медленно, так как вез с собой несметные сокровища. Горя неудержимым желанием догнать беглецов и расправиться с ними, фараон решил спрятать свои богатства именно в Петре, в верхней части прекрасного здания, якобы созданного почти мгновенно с помощью магии. Сокровища он спрятал вполне надежно, но вот настичь Моисея с соплеменниками ему было не суждено.
Стивен Спилберг в фильме о приключениях Индианы Джонса спрятал за фантастическим фасадом Казны лабиринты помещений. На самом деле за потрясающей красоты фасадом, вырубленном в скале, прячутся лишь небольшие погребальные помещения, в которых набатеи хоронили царей или высшую знать. Каким же должно было быть мастерство архитекторов, чтобы точно рассчитать и вырезать в куске цельного камня эту красоту!
Из-за обилия гробниц последователи Буркхардта окрестили Петру гигантским некрополем. Но следует отметить, что, несмотря на обилие могил, в лучшие времена в городе жили по крайней мере 20 000 человек. Но дома, расположенные на равнине, не сохранились до наших дней. Зато до нас дошли постройки римских времен — центральная мощеная улица, колонны, триумфальная арка, руины других сооружений. Когда-то жизнь в Петре била ключом.
Великолепный театр на три тысячи человек был возведен задолго до прихода римлян и, вероятно, использовался набатеями в ритуальных религиозных целях. Сказать точно, что происходило на сцене это театра, невозможно — письменных свидетельств не осталось. По этой же причине не следует удивляться некоторым загадочным названиям в Петре: Храм крылатых львов, Дворец дочери фараона, Джинновы глыбы, та же Казна фараона. Все они были придуманы намного позже, когда от набатеев не осталось и следа. Те, кто давал подобные названия, руководствовался при этом не надежными источниками, а своими собственными весьма субъективными впечатлениями. Например, бедуины искренне верили, что Петра была построена древнеегипетскими фараонами.
Сегодня совершенно очевидно, что египтяне не имели к строительству этого фантастического города никакого отношения. Это сделал другой, не менее таинственный народ, достигший недосягаемых архитектурных высот, — набатеи. Без преувеличения можно сказать, что лучшее напоминание, которое они оставили о себе потомкам и которое говорит о них лучше любых летописей, это продуваемый ветрами розовый скальный шедевр, спрятанный ими среди неприступных гор.
Сегодня в Петре подробно исследовано только около пятнадцати процентов территории. Так что неизвестно, какие еще открытия ждут нас в будущем.
Баальбек — город Ваала
Древнейшая история Баальбека неизвестна. Впервые о нем упоминается в переписке египетских фараонов в XIV веке до н. э. Найденные близ Баальбека египетские надписи XVIII века до н. э. позволяют предположить существование города и в более раннее время.
Сначала город назывался Баал Бек (Город Баала) — в честь главного божества финикийцев, которому даже приносили человеческие жертвы. После завоеваний Александра Македонского город был переименован в честь греческого бога Солнца в Гелиополь. При императоре Августе город был превращен в римскую колонию, в нем расположился римский гарнизон, а землю получили римские легионеры-ветераны. Почти сразу после прихода римлян началось строительство грандиозного храма. Римские власти направили туда лучших архитекторов, работавших в империи. От Британских островов до Египта были выбраны самые опытные строители для возведения небывалого святилища в честь Юпитера, Бахуса, Венеры и Меркурия.
К колоннаде главного входа храмового комплекса Баальбека вела громадная лестница, за ней находился шестиугольный двор в окружении колонн, далее — главный двор акрополя. Во всей Римской империи ничто не могло сравниться с этим акрополем. Он приводил в восхищение всех путешественников. Через много лет, когда Гелиополисом завладели арабы и превратили акрополь в крепость, они были уверены, что построил его великий царь Соломон — ведь никто, кроме него, не обладал властью над джиннами, а никто, кроме джиннов, не смог бы построить такой храм.
Замыкал двор акрополя храм Юпитера, стоящий на громадной платформе из плит. В юго-восточной стене основания храма девять рядов каменных блоков. Каждый блок размером примерно 11×4,6×3,3 м весит, соответственно, более 300 тонн. На том же уровне в примыкающей юго-западной стене еще шесть 300-тонных камней, поверх которых лежат три колоссальных мегалитических блока, именуемых Трилитон, или Чудо трех камней. Три гранитных блока Трилитона образуют шестой видимый ряд кладки стены. Каждый из этих невероятно огромных камней достигает в длину в среднем 21 метр, в высоту 5 метров и в ширину 4 метра. Весят они по 800 тонн каждый (в десять раз больше, чем блоки, из которых сложена пирамида Хеопса). Камни Трилитона так аккуратно сложены и так точно подогнаны друг к другу, что между ними почти невозможно просунуть даже иголку. Это самые большие в мире обработанные монолиты.
Об огромных масштабах Трилитона можно судить по величине еще более крупного блока, известного под названием «Южный камень» — он лежит неподалеку в карьере, в десяти минутах ходьбы в юго-западном направлении. Размеры этой каменной глыбы — 23 м в длину, 5,3 м в ширину и 4,55 м в высоту. Исполинская каменная глыба была вырублена обыкновенными зубилами. Весит она приблизительно 1000 тонн. Потребовались бы соединенные усилия сорока тысяч человек, чтобы сдвинуть такую глыбу с места. До сих пор остается непонятным: как, кем, когда и для каких целей были высечены эти громадные плиты, положенные в основание Баальбека.
Как же 800-тонные камни Трилитона перетаскивались из каменоломни к месту строительства? Конечно, расстояние не такое уж большое — не более полукилометра, да и разница в высоте между двумя пунктами не слишком велика. Однако, если учесть размеры и вес этих камней и то обстоятельство, что дорога от каменоломни до храма все же не совсем ровная, перевозка при помощи обычных транспортных средств кажется невозможной. И далее еще большей загадкой представляется, каким образом камни Трилитона были затем подняты почти на 7 метров и установлены на стену с такой точностью и притом без всякого известкового раствора. Загадкой также остается цель использования таких огромных монолитов — ведь гораздо проще применять меньшего размера блоки, установить которые намного проще и быстрее.
Неизвестным остается то, кто и когда именно сооружал такие таинственные строения. Судя по результатам археологических исследований, строительство Баальбека, вследствие неизвестных причин, было внезапно прервано и многие постройки остались незавершенными.
Некоторые специалисты утверждают, что это римляне построили в Баальбеке такое обширное основание из камня в качестве фундамента для своих храмов. Но фактически ни один из римских императоров никогда не заявлял, что он совершил такое фантастическое деяние, а к тому же, разница в масштабе храмов и их основания слишком велика. Кроме всего прочего, у нас нет никаких свидетельств того, что римляне владели технологией, при помощи которой могли транспортировать каменные глыбы весом в 800 тонн. И более того, нет никаких фактов, которые доказывали бы, что какая-либо известная нам цивилизация располагала техникой, при помощи которой можно было бы поднимать такие колоссальные камни, какие мы видим в основании Баальбека. Потому-то и возникла идея о том, что они применялись для строительства представителями внеземных цивилизаций, обследовавших в древности Солнечную систему.
Но все может объясняться гораздо проще. Район Гелиополиса подвержен частым землетрясениям, поэтому и было решено соорудить основание храма как можно бо́льшим. Но работа оказалась не под силу даже лучшим строителям Римской империи. Только три плиты были полностью обработаны и уложены в основание храма. А последняя, четвертая, гигантская плита была лежать и четвертая, но ее место занято несколькими плитами меньшего размера. Она же так и осталась в каменоломне неподалеку от Баальбека. Она настолько велика, что человек, взобравшийся на нее, кажется муравьем на чемодане.
Здание главного храма в глубине большого двора представляло собой прямоугольник, длина которого 89 м, а ширина 49 м. Его крыша покоилась на 54 коринфских колоннах, образуя перистиль. Из этих колонн в настоящее время сохранилось всего 6, имеющих приблизительно 7 метров в обхвате и высоту 19,8 м, а вместе с пьедесталом — 24 м; все остальное представляет собой жалкие обломки, покрывающие всю занимаемую развалинами местность (площадь около 5 км2). Воздвигнутый на немыслимой платформе храм Юпитера с шестью коринфскими колоннами стал символом Ливана.
Как это часто бывает, строительство велось так долго, что под конец почти потеряло всякий смысл — уже через сто лет на смену язычеству пришло христианство. Римский император Феодосий I (346–395) повелел разрушить алтари и построить на территории комплекса базилику. А еще через век Юстиниан (482–565) вывез гранитные колонны в Константинополь и приказал установить их в храме Святой Софии.
В VII веке, когда Гелиополис завоевали арабы (которые вернули городу его семитское имя Баальбек), многие постройки начали приходить в упадок. Но все же храмы Баальбека пережили века. Их посетили такие «гости», как Тамерлан (1336–1405), Хулагу-хан (1217–1265), сельджуки и крестоносцы. С приходом Османов Баальбек оказался в глухой провинции. Из-за начавшихся впоследствии войн некоторые храмы были обращены в крепости. Город Баальбек с течением времени все более приходил в упадок, а в 1759 году он сильно пострадал от землетрясения.
Сейчас это очень впечатляющие и красивые развалины, на которых почти нет туристов — в Баальбеке очень много шиитов и популярна партия «Хезболла», а это не способствует развитию туризма в этих местах.
Пафос — город Афродиты
Пафос расположен на юго-западном побережье острова Кипр. Этот город был столицей Кипра во времена римского владычества.
История острова насчитывает девять тысячелетий. Люди здесь жили еще во времена неолита. Греки же появились здесь три тысячи лет назад. Кто только за прошедшие столетия ни приходил на Кипр, захватывая этот богатый медью и лесом, стратегически важный для восточного Средиземноморья остров: ассирийцы, персы, египтяне, римляне, арабы, венецианцы, турки, французы, англичане. Но греко-римский период в истории острова — наиболее значимый и богатый памятниками, которые сохранились по сей день.
Сведения, сообщаемые Страбоном и Павсанием, относятся к Старому Пафосу (Палей Пафос), который располагался на месте теперешней деревушки Куклиа. Здесь находился храм Афродиты, изображение которого сохранилось на римских императорских монетах. Гомер в «Одиссее» упоминал, что к оракулу богини обращались многие могущественные правители древности. Сюда через «священные сады» направлялись пышные процессии паломников, съезжавшихся со всего античного Средиземноморья. В «стозальном храме» они поклонялись символу богини — гранитному камню-фаллосу. Каждая женщина должна была в честь Афродиты отдаться незнакомцу, девушки жертвовали невинностью, обряд инициации юношей совершали жрицы. Посвященных одаривали щепоткой соли и фаллическим амулетом.
Культ Афродиты просуществовал шестнадцать веков, и из года в год, из века в век повторялись эти шествия. Только в конце IV века их запретил византийский император Феодосий. От этого памятника кипрской архитектуры, прославленного во всем античном мире, сохранились только невыразительные фундаменты и разбросанные на пустынном поле архитектурные обломки.
В конце IV века до н. э. Никоклес, последний царь Пафоса, перенес свою столицу в новое место, удобное для устройства морского порта и богатое лесом, что было необходимо для строительства кораблей. Город, получивший название Нового (Неа) Пафоса, расположен в десяти километрах западнее от Палей Пафоса, близ современного города Пафос. Часть территории античного города сегодня занята селением Като Пафос.
Неа Пафос продолжал оставаться столицей Кипра и после того, как власть над островом перешла к Риму. Это произошло в 58 году до н. э., когда могучая средиземноморская держава, воспользовавшись упадком Египта, вынудила его царей передать ей Кипр по мирному договору. Правда, Юлий Цезарь через несколько лет снова вернул Кипр Египту, но уже в 30 году до н. э. Август окончательно превратил его в римскую провинцию. Римляне сделали Новый Пафос резиденцией своего проконсула. Кстати, одним из проконсулов, правивших в Пафосе, был Цицерон.
Время господства римлян для Кипра было относительно мирным периодом. Для Пафоса оно стало временем его наивысшего расцвета. Город приобрел в это время вид, типичный для римских городов с их обрамленными колоннадами улицами, вдоль которых располагались небольшие лавки и мастерские ремесленников, а также дома богатых горожан. Именно так выглядит и сегодня участок в западном районе Пафоса. Главным открытием археологов здесь стала римская вилла с лучшими мозаиками Средиземноморья.
Это жилище богатого горожанина Пафоса. От самого здания, занимающего площадь более 2 тыс. м2, сохранились только фундаменты стен, позволяющие составить представление о его планировке. Между этими совершенно разрушенными перегородками, отделявшими когда-то одно помещение от другого, лежат красочные ковры мозаик, украшавших главные из этих помещений.
В центре типичного римского здания находится атриум — закрытое помещение, со всех четырех сторон окруженное колоннадой, поддерживающей перекрытие. В центре крыши было отверстие для стока дождевых вод — комплювий, а под ним, в середине двора, обширный бассейн прямоугольной формы, имплювий, огражденный невысоким парапетом. Колонны портиков и перекрытия не сохранились, но от них осталось много архитектурных фрагментов, обнаруженных при раскопках атриума. Полы портиков были украшены мозаичными вымостками. С трех сторон изображены сцены охоты на диких зверей: бегущие животные и преследующие их охотники, вооруженные копьями. Особенно выразительна фигура леопарда, держащего в пасти голову растерзанной им лошади.
Наиболее богато украшена западная сторона атриума. Центральное панно здесь разделено на четыре клейма, заполненных изображениями на мифологические сюжеты: Пирам и Фисба, Дионис и Икарий, Посейдон и Амимона, Аполлон и Дафна. Самая большая из них изображает Диониса, передающего людям свой дар — виноделие. Слева — фигуры сидящих Диониса и нимфы Акме, увенчанных венками из виноградных лоз. В центре — Икарий, царь Аттики, первый человек, которого Дионис научил возделывать виноград и изготовлять вино. Он представлен лысым и бородатым тучным старцем, его облик напоминает изображения силенов. Икарий ведет в поводу двух быков, запряженных в повозку, нагруженную мехами с вином. Справа композиция завершается фигурами двух полуобнаженных опьяневших людей: один упал, другой стоит над ним, шатаясь. Над всеми фигурами обозначены их имена. Над пьяницами — выразительная надпись: «Те, кто первыми пили вино». Мозаика очень точно, в деталях, передает миф о том, как Дионис подарил Икарию за гостеприимство виноградную лозу, научил его виноградарству и виноделию. Икарий угостил вином двух пастухов, а их друзья, еще не знавшие действия вина, решили, что Икарий отравил пастухов, и убили его.
Другая композиция рассказывает историю двух влюбленных — Пирама и Фисбы. Придя первой на свидание с Пирамом, Фисба испугалась львицы и убежала, потеряв свой шарф. Пирам увидел, как львица терзает шарф его возлюбленной, и решил, что Фисба погибла. В отчаянии Пирам покончил жизнь самоубийством. Узнав об этом, Фисба также лишила себя жизни. Автор мозаики объединил в своем изображении разновременные мотивы: слева представлена Фисба, в страхе убегающая прочь, в центре вверху — львица, терзающая ее шарф. Пирам, спокойно лежащий справа, видимо, еще не знает о случившемся. Он изображен в традиционной позе речного бога, с рогом изобилия в правой руке, опирающейся на опрокинутый сосуд, из которого вытекает вода. Зато фигура Фисбы в противовес спокойной позе Пирама полна движения: художнику удалось передать на ее лице охватившие ее страх и смятение. Богата цветовая гамма мозаики: дополняющие друг друга коричневые и синие тона одежд, яркими красными пятнами выделяются обувь девушки и рог изобилия.
Столь же динамична последняя сцена — Аполлон и Дафна. Бог в стремительном движении настигает Дафну, которая, чтобы спастись от преследования, превращается в лавр.
Западный портик атриума не случайно был украшен богаче других. Через него попадали в самую большую комнату дома, служившую парадным помещением — таблинумом. Ее пол также выложен богатым мозаичным ковром. Центральная часть, изображающая сцены сбора винограда, сохранилась плохо. Но живые детали вызывают восхищение: птицы, клюющие ягоды, пышные, закручивающиеся стебли винограда с птицами и плодами.
Вдоль восточной стены таблинума расположена еще одна мозаичная картина с изображением триумфа Диониса. Именно с этой мозаики, случайно открытой в 1962 году, и начались раскопки этого здания, получившего название «Дом Диониса». Бог вина едет на колеснице, запряженной двумя пантерами, его сопровождают обычные спутники: козлоногий Пан, менады и силены, играющие на различных музыкальных инструментах. С обеих сторон эту композицию обрамляют изображения братьев Диоскуров с конями.
В «Доме Диониса» сохранилась еще одна комната к северу от атриума, пол которой украшает мозаика с изображением Ганимеда, похищаемого орлом. Великолепно передан полет могучей птицы, сильный размах ее крыльев, на темном фоне которых вырисовывается светлая хрупкая фигурка мальчика.
Еще одно из помещений виллы можно было бы назвать залом «Матери-Земли и Времен года». В центре напольной мозаики — Мать-Земля, рядом с ее головой — кувшин, из которого течет вода. Осень увенчана короной из листьев, Весна — короной из цветов, Лето — из колосьев пшеницы. Между Временами года — изображения птиц, растений, корзин с фруктами.
Во время археологических раскопок на вилле было сделано множество находок: осколки амфор, кухонная утварь из глины, глиняные идолы, светильники, железный меч и каменные алтари. Но самой интересной находкой была амфора, наполненная серебряными тетрадрахмами эпохи Птолемеев. Монеты относятся к III–I векам до н. э. и были найдены под мозаичным полом на глубине 45 см.
Недалеко от «Дома Диониса» находится «Вилла Тесея», на одной из мозаик которой изображена схватка Тесея с Минотавром, а на другой — первое купание Ахиллеса. Археологи полагают, что это мог быть дворец римских проконсулов, правивших Кипром с 58 года до н. э. до 395 года н. э.
«Дом Диониса» и другие виллы были разрушены двумя страшными землетрясениями 332-го и 342 года, когда сильно пострадал весь город. Возможно, это и явилось одной из причин переноса столицы Кипра в Саламин, который быстрее оправился от урона, причиненного землетрясением.
Колизей — императорская арена
Хотя название Колизей вошло во все справочники как общепринятое, со знаменитым строением оно почти никак не связано. Оно происходит от искаженного в средние века латинского слова colosseus, которым римляне называли статую Нерона. Позже это слово разделили на два — collies eum, которые можно истолковать как «его холм» или «холм сатаны».
Когда-то на этом холме стоял Золотой дом Нерона, превосходивший по роскоши все римские дворцы. Он был отделан чистым золотом, украшен драгоценными камнями и перламутром. Потолки столовой были покрыты пластинами из слоновой кости, из вращающихся вверху специальных трубок источались самые изысканные ароматы. Но главной достопримечательностью этого ансамбля была возвышавшаяся среди сада 30-метровая бронзовая статуя самого Нерона в позе легендарного Колосса Родосского. У подножия монумента по велению императора было создано искусственное озеро с соленой водой с тем, чтобы оно походило на море.
Судьба императора Нерона сложилась трагично. В 68 году, страшась заговорщиков, Нерон бежал из Рима, а затем покончил с собой, не желая стать жертвой окруживших его убийц. Спустя год после его смерти в Рим возвратился полководец Веспасиан. Он тут же был провозглашен императором, утвердив правление новой династии Флавиев.
Судьбу Золотого дома Нерона Веспасиан решил просто: дворец был полностью разрушен, огромная статуя расплавлена, и в 75 году на месте озера был заложен первый камень фундамента еще более величественного «колосса» — амфитеатра Флавиев. Он должен был стать настоящим символом имперской власти и показать римлянам, что отныне император будет заботиться обо всех гражданах и их развлечениях.
До Колизея более привычными были вполне светские заведения, такие как театры Бальбы, Марцелла, Помпея, рассчитанные на определенное число зрителей — от восьми до пятнадцати тысяч. Римские театры, как правило, строились на ровном месте, и для сооружения гигантского наклонного полукруга зрительских мест использовались сводчатые конструкции. А чтобы зрители могли попасть на свои места, сооружалась специальная система радиальных лестниц и кольцевых кулуаров. Помимо этого, римляне увеличили размеры и усложнили конструкцию сцены, которая тянулась почти на всю ширину полукруга зрительской части. Так театр превратился в строение, окруженное со всех сторон стенами одной высоты, а многоярусный фасад сцены поднялся до верхнего ряда зрительских мест.
Театральное представление у римлян не включало традиционного греческого хора, поэтому орхестра (площадка, предназначенная для хора) оказалась свободной, и на ней стали размещать места для привилегированных зрителей. Так образовалась та часть зала, которую впоследствии назовут партером. Актеры играли на сцене, которую почти со всех сторон окружали зрители.
Пресыщенная культура Рима вызвала к жизни типы зрелищных сооружений, напоминавших театр лишь по форме, — таким сооружением и стал Колизей. Амфитеатр предназначался не для возвышенной трагедии, а для травли людей зверями, для гладиаторских игр, смыкающих древние ритуальные убийства с жестокими нравами императорской столицы. Ряды зрителей в римском амфитеатре, в отличие от Греции, распределились по социальному признаку, а в помещениях под ареной, образованных системой поддерживающих конструкций, содержались гладиаторы, хищники и их жертвы. Внешняя же стена Колизея охватывала местопребывание и жертв, и зрителей единым мощным кольцом.
Сама конструкция Колизея чрезвычайно проста и даже гениальна. Арена имеет оси длиной 54 и 86 метров; общий размер здания по осям — 156×158 метров; высота наружных стен — 48,5 метра. По самым осторожным подсчетам, Колизей вмещал более пятидесяти тысяч человек, а при максимальной загрузке — и до девяноста тысяч. 240 огромных арок в три яруса окружают колоссальный эллипс. За ним сводчатые галереи — место отдыха зрителей и бойкой торговли едой и питьем.
Своей грандиозностью он напоминает египетские пирамиды, храмы и месопотамские дворцы, но, в отличие от них, Колизей — сооружение праздничное, светское и предназначенное для массового использования. В отличие от культовых зданий, например от египетских храмов, в композиции Колизея главную роль играют соображения чисто практические, утилитарные, например забота о том, как удобнее всего разместить зрителей. Весь нижний этаж Колизея был превращен в сплошную цепь просторных арочных входов для быстрого пропуска внутрь и для выхода наружу размещавшихся в амфитеатре пятидесяти тысяч зрителей. Восемьдесят входных арочных ячеек внизу и восемьдесят сквозных окон-пролетов во втором и в третьем этажах как нельзя лучше служили этой цели. Четвертый, самый верхний этаж Колизея «решен» в виде сплошной стены, в которой прорезаны небольшие и редко расставленные отверстия. Это решение логически диктовалось внутренним устройством Колизея. На разрезе видно, что вверху места для зрителей и лестницы вплотную подходят к наружной стене, поэтому превратить ее в аркаду, подобную нижним этажам, было невозможно.
Центром Колизея была огромная эллиптическая арена. Эллипс в данном случае лучше, чем круг, отвечал требованиям зрелища — боя между двумя сходящимися сторонами (людьми между собой или людьми со зверями). Кроме того, эллипс давал возможность приблизить к центру арены места привилегированной публики, в частности императорскую ложу, расположив их по малой оси эллипса. Вокруг арены поднимается со всех сторон равномерным кольцом грандиозная воронка мест для зрителей, распределявшихся по нескольким ярусам. Пространство под местами для зрителей использовано под лестницы и под галереи-фойе.
Схема конструкции Колизея чрезвычайно проста: семь концентрических колец каменных столбов, связанных между собой бесчисленным множеством полуциркульных арок и цилиндрических сводов. Подавляющее большинство сводов в Колизее именно такие. Когда два свода пересекают друг друга, получается другая разновидность свода — крестовый свод. Благодаря такому сочетанию вся конструкция отличалась устойчивостью и надежностью.
Бо́льшая часть лестниц Колизея направлена радиально, галереи идут концентрическими кольцами. Простое и логичное расположение лестниц по радиусам давало возможность легко расчленять людские потоки, вливавшиеся через наружные арки, направляя каждого входящего по наиболее простому и короткому пути к указанному на костяном билете месту.
Колизей был обильно украшен. На первом этаже стояли дорические полуколонны, на втором — ионические, на третьем ярусе — коринфские, с капителями, украшенными листвой. Эти полуколонны, прислоненные к стене, маскировали ее тяжесть, создавали подобие рамы, в которую вставлена арка. Второй и третий этажи Колизея были заполнены рядами статуй из белоснежного мрамора. Поражало их количество, величина и богатство материала. Колизей был облицован мрамором, сиденья для зрителей тоже были мраморными. Для защиты публики от дождя и палящего солнца над ареной можно было натягивать полотняное укрытие, крепившееся на высоких мачтах. Арена имела деревянный, обычно засыпаемый песком пол, который мог опускаться и подниматься. Иногда она заполнялась водой с помощью подходившего к зданию рукава акведука, и тогда в Колизее устраивались морские сражения с участием настоящих кораблей.
Открытие Колизея праздновалось больше трех месяцев с большой пышностью. Многие из зрителей получали билеты, по которым счастливцы могли выиграть различные подарки — от головок салата до слитков золота, а публике предлагалось разнообразное угощение. За время торжеств было зарезано пять тысяч диких животных, и римляне почувствовали вкус крови. Гладиаторские бои, на которые собирались тысячи людей, стали для горожан излюбленным зрелищем.
Римские императоры, как правило, стремились превзойти в грандиозности игр друг друга, чтобы завоевать любовь толпы. Император Тит на освящении Колизея приказал умертвить разными способами 17 тысяч евреев, десять лет работавших на его строительстве. А император Коммод, прошедший курс обучения в гладиаторской школе, сам сражался на арене. Все его поединки, естественно, заканчивались победами. Впрочем, римляне, не любившие «халтуры» в таком важном деле, довольно быстро заставили его закончить карьеру гладиатора.
Встречались среди римских императоров и люди с юмором. Одного ювелира, продававшего фальшивые драгоценные камни и приговоренного за это к арене, бестиарии (гладиаторы, сражавшиеся с диким животными) выгнали на середину цирка и поставили напротив закрытой львиной клетки. Несчастный с замиранием сердца ждал неминуемой и притом ужасной смерти, и тут дверь клетки распахнулась и из нее вышел… цыпленок. Не выдержавший напряжения ювелир упал в обморок. Когда зрители вдоволь насмеялись, император Галлиен повелел объявить: «Этот человек обманывал, поэтому и его обманули». Затем ювелира привели в чувство и отпустили на все четыре стороны.
Олицетворение мощи империи, Колизей стал разрушаться сразу после ее падения. Но как не погиб Рим, так не рухнул и Колизей, несмотря на все испытания. Это гигантское сооружение сумело устоять во время разрушительных землетрясений в 442, 486, 1349 и 1698 годах. В него не раз ударяла молния, а однажды на трибуны упал крупный метеорит. Многократно Колизей становился жертвой пожаров и наводнений. Грунтовая вода поднималась через античные шлюзы и подмывала основания стен. Серьезные разрушения ему причиняли деревья и вьющиеся растения, прораставшие сквозь стены и трибуны.
В XIV веке папы передали Колизей религиозным братствам. И тогда же пространство под трибунами было переоборудовано под жилые и хозяйственные помещения для новых обитателей — монахов. А в восточной части была выстроена церковь, строительным материалом для которой послужил травертин, выломанный из трибун.
В XV веке в западной части трибуны Колизея соорудили сцену для мистерий — религиозных спектаклей, которые давались здесь вплоть до середины XVI века, когда Колизей превратился в каменоломню: античный камень использовался на строительстве римских дворцов и для облицовки набережных Тибра. В начале XVIII века для обеспечения порохом папской артиллерии под сводами Колизея построили селитряный завод.
В конце XVIII веке на территории Колизея впервые начали вестись раскопки и научные работы, в результате которых было установлено, что амфитеатру угрожает обвал. В 1805–1807 годах Колизей укрепили колоссальным контрфорсом, а в 1848–1852 годах под руководством архитектора Антонио Канины были восстановлены внутренние лестницы и укреплены своды. С тех пор в Колизее постоянно ведутся реставрационные и научные работы.
Помпеи и Геркуланум — остановившееся время
Но первое пробуждение вулкана не вызвало тревоги. Горожане вернулись к своим очагам, а римский сенат издал специальный декрет о восстановлении пострадавших в результате землетрясения городов. Жизнь вошла в привычное русло.
Самое страшное началось в первые дни августа 79 года. Сначала чувствовались слабые подземные толчки. Потом в Помпеях пропала вода из колодцев. А 20 августа послышался зловещий подземный гул. Земля начала дрожать и трескаться, на море появились волны. Потом стало очень тихо, но воздух был пропитан предчувствием катастрофы. Выли и лаяли собаки, мычали и беспокойно метались в хлевах коровы. Наиболее предусмотрительные жители начали покидать свои дома.
Утром 24 августа землю потряс подземный толчок невероятной силы. Вершина Везувия раскололась на две части, и из жерла поднялся огненный столб. В небо летел огонь, куски пемзы, пепел, камни, комья земли и шлака. Дым и пепел скрыли солнце. Со склонов Везувия хлынули потоки раскаленной грязи. Вылетавшие из жерла вулкана каменные бомбы разрушали дома, горячий пепел засыпал развалины. К счастью, бо́льшая часть жителей успела спастись бегством. Из двадцати тысяч, составлявших население города, погибла примерно одна десятая часть, то есть две тысячи человек. Погибли те, кто не успел выбраться из города, кого оставили силы, кто не мог расстаться со своими пожитками. Во время именно этого извержения погиб знаменитый римский писатель Плиний Старший, автор «Естественной истории».
Извержение Везувия полностью уничтожило Помпеи. Город скрылся под слоем пепла, толщина которого достигала 3 метров. Расположенный на другой стороне вулкана город Геркуланум не был засыпан падающим пеплом, но он тоже исчез с лица земли. После извержения на склонах вулкана скопилось много пепла, который, подобно снежной лавине, мог обрушиться в любой момент. Начавшийся дождь смыл со склона весь пепел, и на Геркуланум понеслись мощные горячие грязевые потоки, глубина которых временами достигала 15 м. Они и затопили Геркуланум. Однако бо́льшая часть населения покинула город еще во время извержения.
Восстановить Помпеи было невозможно. В первое время после катастрофы уцелевшие жители возвращались на развалины, пытаясь отыскать уцелевшие имущество и погибших родных. По распоряжению властей несуществующего города на площади форума были раскопаны и унесены статуи богов и почетных граждан. Со временем пробиться сквозь отвердевшую породу становилось все труднее. И через годы само имя города — Помпеи — было забыто, а на том месте, где стоял город, зеленели луга и цвели сады.
Погребенные под пеплом города почти на 1700 лет исчезли из памяти людей, пока случайно, в конце XVI века, архитектор Фонтана, прокладывая водопровод к городу Торе Аннунциата, не нашел остатки стены и остатки фресок.
Раскопки погибших городов, погребенных под многометровым слоем вулканических выбросов, начались в 1738 году по инициативе неаполитанского короля Карла III и его супруги королевы Марии-Амалии. Работами руководил испанец Рокко де Алькубиерре. Целью поисков Алькубиерре были только предметы искусства, поэтому говорить о каком-то системном изучении места раскопок не приходится. Несколько позднее руководство раскопками взял на себя маркиз дон Марчелло Венути, хранитель королевской библиотеки. На развалинах древнеримского театра, обнаруженного под двадцатиметровой толщей застывшей лавы, ему удалось найти три мраморные статуи, одетые в тоги римлян, колонны и бронзовое изваяние коня. Текст одной из надписей сообщал имя открытого города — Геркуланум.
Археологи обратили внимание на образовавшиеся в слоях затвердевшего пепла пустоты. В 1864 году их, по предложению Джузеппе Фиорелли, заполнили гипсом. Они оказались точными слепками тел людей, погибших во время катастрофы. Засыпанные пеплом останки истлели со временем, образовав пустоты в форме человеческих тел. Места гибели, позы, в которых застыли погибшие, выражение их лиц, лежащие рядом предметы, останки домашних животных — все это помогло исследователям в мельчайших подробностях, вплоть до имен погибших, воссоздать реальную картину последних часов города.
Извержение вулкана началось в тот момент, когда многие жители Помпей находились за столами: кто-то собирался завтракать, кто-то справлял поминки по умершему родственнику. Все участники этих поминок так и не успели покинуть дом и остались возлежать вокруг стола. Жрецы храма Исиды встретили утро последнего дня за скромной трапезой, состоящей из яиц и рыбы. Когда началось извержение, они бросились спасать статую Исиды и священную утварь. Первый из жрецов, с тяжелым полотняным мешком на спине, наполненным реликвиями, погиб недалеко от храма. Остальные, кое-как подобрав рассыпавшуюся утварь, двинулись к Треугольному форуму, но тут на них обвалились колонны портика. Раненые жрецы попытались найти убежище в ближайшем доме, который и стал их общей могилой. Настоящим кладбищем оказалась площадь у Геркуланумских ворот. Тела погибших, многие из которых были обременены домашним скарбом, лежали здесь чуть ли не вповалку. Среди них были и мать с тремя детьми — младенца она прижала к груди, накрыв куском ткани, а две девочки бежали рядом, уцепившись за ее платье. Многих горожан погубила привязанность к вещам. Так, житель Помпеи Публий Корнелий Тегет, не пожелавший расстаться с бронзовой статуей, был засыпан вместе с ней. Владельцы «дома Фавна» потеряли время на упаковку золотых кубков и блюд. Опомнившись, они обнаружили, что их дом до самой крыши засыпан пеплом…
Десятки жителей пытались найти спасение в подвалах домов, которые стали их братскими могилами. В одном доме найдены останки тридцати четырех человек. Один из погибших здесь мужчин притащил в подвал козу на веревке. На шее животного висел колокольчик. В подвале «виллы Диомеда» надеялись переждать опасность восемнадцать человек, в том числе двое детей. Хозяин дома был найден у самого выхода. В руке он сжимал серебряный ключ, которым в последний момент пытался отпереть дверь. Радом с ним погиб его раб, несший фонарь и мешок с фамильным серебром…
Гипсовые отливки, запечатлевшие эти сцены, теперь можно увидеть в музее Помпей и среди реставрированных развалин города, который сегодня сам по себе является огромным музеем под открытым небом. На его улицах зримо оживает прошлое, и кажется, что вот-вот из-за ближайшего угла выйдут люди в римских тогах или отрад легионеров.
Широкие — от 7,5 до 9 м — улицы города вымощены лавовыми плитами. Вдоль улиц расставлены фонтаны, украшенные рельефами с изображениями различных богов. На перекрестках стоят алтари, на которых сохранились окаменевшие остатки последних жертвоприношений.
В Помпеях и Геркулануме почти полностью уцелели жилые дома, где протекала повседневная жизнь горожан: знатных патрициев, ремесленников и торговцев. Эти дома считаются самым ценным открытием. Во многих из них сегодня восстановлены вторые этажи с легкими лоджиями и балконами. Нижние этажи, в которых размещались лавки и таверны, прячутся от солнца под черепичными навесами. Особенно много лавок и ремесленных мастерских находится в районе улицы Изобилия — главной торговой магистрали Помпей.
В центре Помпей расположен величественный форум. Вокруг его колоссальной, вымощенной каменными плитами прямоугольной площади, окруженной с трех сторон колонным портиком, находятся главные общественные и культовые здания города: храм Юпитера, обращенный позднее в Капитолий, крытый продуктовый рынок — мацеллум, святилище городских богов-ларов, базилика и храм Аполлона.
Главная святыня города — храм Капитолийской триады (Юпитера, Юноны и Минервы), построенный в середине II века до н. э. Его руины высятся на северной стороне форума. Фоном для них служит силуэт Везувия, принесшего городу столько бедствий. От некогда величественного храма сохранился массивный цоколь высотой 3 метра, на котором стоят остатки колонн входного портика и стен. В храме находилась огромная статуя Юпитера, голова которой была найдена археологами и теперь хранится в Национальном музее в Неаполе. Ансамбль форума дополняют две триумфальные арки: арка Друза и арка Тиберия (Германика). Сквозь широкий пролет арки Тиберия видна расположенная в начале улицы Меркурия третья арка — императора Калигулы.
Среди сооружений помпейского форума выделяется здание, известное как «Евмахия». Археологи, раскопавшие эту монументальную постройку в 1817–1821 годах, были поражены роскошью отделки и обилием мраморных статуй. Над входом в здание обнаружена надпись: «Евмахия, городская жрица, построила вместе с сыном своим Марком Нумистером Фронтоном халкидик, крипту и портик в честь Августейшего согласия и сыновней любви». Долгое время назначение «Евмахии» оставалось загадкой. Сперва полагали, что это какой-то храм, но последующие исследования доказали, что это — биржа помпейских сукновалов, самой многочисленной ремесленной корпорации в городе.
Поделиться книгой: