Помоги проекту - поделись книгой:
Но вернемся к стенам Белого города и к преинтереснейшей детали: дабы защитить город не только от нашествия вражеского, но и духовно-отрицательного, Москву обнесли монастырями по территории Белого города. Всего святых обителей было 11. Среди них легендарные: Ивановский (между Большой Ивановской улицей и Солянкой), Сретенский (улица Сретенка), Рождественский (угол улицы Рождественка и Рождественского бульвара) и др. А вот церквей оказалось в стенах Белого города двадцать. То есть они повторили число, благодатное для города, который начал строиться от Кремля, где именно 20 оказалось ведущим числом.
Войти в центр из Белого города можно было только в городские ворота. Было их (а при них и башен) тоже 11, как и монастырей. Мистичнейшее и крайне сильное число, господствующее в нумерологии – науке о числах. 11 именуется «господином просветлителем» или просто «просветлением». Число это напрямую связано с Высшими силами, получает от них поддержку. Но за это и само должно вносить просветление в земную жизнь – окормлять всех, кто вокруг. Вот и монастыри, башни и ворота Белого города веками окормляли и охраняли москвичей. Так что, право же, стоит назвать эти ворота, тем более что хоть самих ворот и нет, но названия сохранились – просто места, где они располагались, стали называться площадями.
• Всехсвятские (Трисвятские) – между Пречистенкой и Волхонкой, выходившие к Большому Каменному мосту;
• Чертольские (Пречистенские) – сейчас площадь Пречистенские Ворота;
• Арбатские (Смоленские) – сейчас площадь Арбатские Ворота;
• Никитские – сейчас площадь Никитские Ворота;
• Тверские – ранее площадь Тверские Ворота, сейчас Пушкинская площадь;
• Петровские – сейчас площадь Петровские Ворота;
• Дмитровские (в XVII веке переделаны в глухую башню);
• Сретенские – сейчас площадь Сретенские Ворота;
• Мясницкие – сейчас площадь Мясницкие Ворота;
• Покровские – сейчас площадь Покровские Ворота;
• Яузские – сейчас площадь Яузские Ворота.
И уж неизвестно – то ли мистика Силы подсобила, то ли просто строили на совесть, но некоторые ворота Белого города уцелели даже после сноса его стен – аж до второй четверти ХХ века. Например, Сухаревские (бывшие Сретенские ворота) просуществовали до 1934 года. Они и стали одним из самых мистических и псевдоприключенческих символов-знаков нашего города. Не верите? Вспомните легендарную Сухареву башню у Сретенских ворот.
Московский чародей
Сретенские ворота находились на углу улицы Сретенка и нынешнего Садового кольца. Откуда такое название? От старинного слова «сретать», то есть, по-нынешнему, – встречать. Летописи гласят, что в 1395 году Тамерлан пошел на Москву. Особо обороняться москвичам было нечем. Да и количество горожан истаяло – накануне был «великий помор» – то ли от эпидемии, то ли с голодухи. И тогда великий князь Московский Василий Дмитриевич приказал перенести из Владимира в Москву легендарную Владимирскую икону Божьей Матери, по преданию, написанную с еще здравствующей Богородицы евангелистом-живописцем Лукой, который теперь и считается покровителем всех художников.
Сухарева башня
26 августа 1395 года москвичи вышли встречать икону за черту города – желали оказать ей честь. И икона оправдала все самые невероятные ожидания. Тамерлану в ту ночь приснилась Святая Заступница земли Русской. И так она его напугала и такие беды посулила, если нападет на город, находящийся под ее защитой, что наутро Тамерлан свернул ставку и ушел из московских земель.
А на том месте, где происходила легендарная московская встреча (среча) Владимирской иконы Божьей Матери, горожане и возвели Сретенский монастырь. Ну а по нему и улица стала Сретенкой, а потом и ворота Сретенскими, и башня тоже.
В конце XVII века (уже при Петре I) Сретенские ворота решено было сделать каменными.
Они были возведены на пересечения нынешнего Садового кольца и улицы Сретенка в 1692–1695 годах по инициативе самого Петра Великого и по проекту архитектора Михаила Чеглокова, который царь лично одобрил. Но названы были теперь уже не Сретенскими, а Сухаревскими в честь сподвижника Петра – стрелецкого полковника Лаврентия Сухарева. Во время легендарного Стрелецкого бунта 1689 года Сухарев перешел на сторону юного Петра, и именно его полк охранял молодого государя.
Славный поступок храброго полковника. Вот только в историю Сухаревские ворота вошли, связанные с именем не военного, но чернокнижника-мага. Ведь над воротами воздвигли Сухареву башню. Ту самую – мегамистическую, в которой самый легендарный московский «колдун» Яков Брюс разместил свою обсерваторию, тайную лабораторию, ну а потом, по преданию, и сундуки с сокровищами, коллекцию запрещенных и богопротивных магических книг во главе с особо потайной Черной книгой, в которой были описаны «чудеса великия и мерзкия» – от простого колдовства до рецепта бессмертия.
Хотя на самом деле, конечно, все было не так, как шептались москвичи, крестясь при упоминании черного колдуна Брюса.
Улица Сретенка
Яков Вилимович Брюс (1670–1735), сподвижник Петра Великого, ученый, астроном и математик, лекарь и инженер, личность до сих пор совершенно загадочная. Трудов о нем составлено немерено, только вот во всех трудах все разное. Словно о разных людях речь идет. По одним сведениям, этот загадочный ученый родился в Москве, по другим – в Пскове, по третьим – еще где-то. И случилось это то ли в 1669, то ли в 1670, то ли в 1675 году. Брюс вообще любил заметать следы, запутывать людей. Когда же он умер, то долгое время бытовали легенды о том, что Брюс жив, но то ли прячется от властей, отправивших его в ссылку в одно из отдаленных имений, то ли от дьявола, которому он продал душу, но не желает отдавать. Словом, Брюс вел себя так, чтобы недоброжелателям легче было приписать ему крамольные мысли, тайные страсти, а то и вовсе общение с дьяволовыми силами.
Отец Брюса – Гвилем Роберт, именуемый на Руси Вилимом Романовичем, приехал служить Алексею Тишайшему, отцу Петра I, из Шотландии еще в 1643 году. И был он не лекарем, не магом, а храбрецом воякой и дослужился до подполковника. Сам Яков тоже начинал в «потешном полку» юного Петра, потом участвовал в Азовских походах, выказав «реальную смелость» и получив награду деньгами и поместьями, коих в общей сложности за верную службу он получил от Петра более 700.
Однако военная служба не прельстила молодого сподвижника Петра. Уже вернувшись из Азовского похода, он составил карту России, невероятную по тем временам. Потом он будет сопровождать Петра в поездках по Европе и там увлечется астрономией и астрологией. Собственно, и свой знаменитый «Календарь» Брюс составит прежде всего как астроном и математик. В 1698 году Брюс даже напишет книгу «Теория движения планет», где первым из русских ученых будет продвигать теорию всемирного тяготения.
Увы, даже став человеком «зело ученым» – астрономом, математиком, химиком, военным инженером, – в народном сознании Брюс останется чернокнижником, колдуном, сообщником дьявола. Припомнят и его происхождение из шотландского клана Брюсов, чьи предки правили Шотландией столетия назад и, как говорят, продали душу сатане, чтобы удерживать власть. Недаром после смерти Брюса москвичи стали передавать из уст в уста легенду о его Черной книге, в которой он описал свое магическое искусство и секрет вечной молодости, да не решился никому показать, а так и замуровал в стенах своей знаменитой Сухаревой башни.
На самом же деле Брюс обосновался в Сухаревой башне потому, что именно здесь создали Навигацкую школу – учебное заведение, необходимое для подготовки будущих мореходов и штурманов. В просторнейшей башне оборудовали не только классы для занятий, физическую и химическую лаборатории, рапирный класс, но и жилые помещения для учеников, живших на «полном государственном коште». На крыше башни обустроили самую современную «астрономию и астролябию», ведь моряки искони ориентировались в море-океане по звездному небу. Во всем этом и принял самое деятельное участие ученый и астроном Яков Брюс. Там он и оборудовал свой рабочий кабинет, а впоследствии и жилые покои, где останавливался, когда приезжал в Первопрестольную из новой, строящейся по указу Петра столицы – Санкт-Петербурга.
Улица Сретенка
Однако москвичи воспринимали его занятия наукой по-своему. И башня на Сухаревке будоражила их воображение, вселяя ужас. По ночам в башне не гаснет свет – колдун-чернокнижник глядит на небо в свои ужасные подзорные трубы. А ну как из-за его черного взгляда звезды с неба посыплются – эдак ведь никому мало не покажется и рухнет мир!
Словом, Брюса не просто боялись – ненавидели. Сухаревку старались обходить стороной, а если все же случалось – крестились истово. Не помогло даже составление нужнейшего в хозяйстве пособия – календаря, «в коем по состоянию погоды предсказывается урожай и неурожай хлеба и всего произрастающего же описываются темпераменты каждого человека, судя по тому, кто под которым из двенадцати небесных знаков родился». Назывался календарь пространно: «Предзнаменование времени на всякий год по планетам, или Предзнаменование действ на каждый день по течении Луны в Зодии». А если короче: «Календарь, или Месяцеслов христианский». Впрочем, во всех последующих переизданиях (а его переиздавали вплоть до начала ХХ века) он именовался просто «Брюсов календарь». И между прочим, с середины XVIII века стал столь популярен, что два века сам жанр календаря именовался в России просто – «брюс». Первые два листа «Брюсова календаря» вышли в 1709 году, последние с пояснением – в 1711 году. На каждый день там был дан не только расклад планет и Луны, но и советы по домашнему и сельскому хозяйству, предсказания погоды, плохого и хорошего на день, да там даже рассказ о сотворении мира был, ну и, конечно, святцы, по которым жили. Еще там содержались предсказания на год, на день и «вообще того, что случится». И разработан календарь был на 300 лет вперед. Словом, этот труд стал настоящей энциклопедией жизни. Правда, стоит отметить, что не один Брюс принимал участие в создании этого творения. В самом календаре напечатано, что издан он «под надзрением Его Превосходительства господина генерала-лейтенанта Якова Вилимовича Брюса тщанием библиотекаря Василия Киприянова 2-го мая 1709 года».
Две сотни лет по этому календарю люди жили, нарекали детей, предсказывали погоду и события. По нему гадали на будущее, начинали и заканчивали дела и сделки. Словом, он был настольной книгой. Правда, к предсказаниям относились скептически. Да и что взять с календаря, который безапелляционно утверждает, что, например, в день 30 октября 1821 года «появится на свет человек велик»? «Лутчий между братиями своими», которому, несмотря на «хвори телесны», «сыщут славу труды неподымаемы», но который, обретя эту славу, умрет от «кровления». Но каково же было изумление потомков, когда они поняли, что именно в названный день родился великий писатель Федор Михайлович Достоевский, один из лучших сочинителей своего времени, который будет писать действительно «труды неподымаемы» – огромные романы, будет болеть и умрет от разрыва легочной артерии и кровотечения горлом.
Или вот два предсказания ХХ века. На 1917 год: «Кровопролитная война между просвещенными народами… счастливое побоище…» Действительно, начнется революционная война, но почему побоище счастливое? Да потому, что все дрались за счастье народное.
А вот предсказание на 1998 год: «Великая перемена… новый образ правления… счастливое побоище…» Действительно, перемена – дефолт. И новый образ правления. Ну и опять побоище за счастье народа. Довольно точно сказано, учитывая, что Брюс писал это за три века до случившегося. Недаром Петр считал Брюса «мужем наимудрейшим», верным соратником в делах реформаторства. Жаль, что народ представлял Брюса колдуном, с ужасом обходя стороной дом чернокнижника на московской Сретенке. Даже учеников Брюс находил с трудом. А кто знает, найди бы он тогда достойных продолжателей, может, в России было бы побольше своих Нострадамусов, может, они смогли бы объяснить нам наши будущие ошибки, чтобы мы не делали их?..
Немудрено, что с петровских времен мистическая слава Сухаревки так и не развеялась. И хотя в XIX веке на Сухаревке возникла самая что ни на есть едкая клоака города – Сухаревский рынок, в просторечии именуемый Сухаревкой, куда по вечерам боялись захаживать не только сами москвичи, но и городская полиция, поскольку грабеж и убийства оказывались там ежедневными «обычными обстоятельствами». Однако и тогда мистико-романтическая слава тех мест не исчезла. По-прежнему особо чувствительные люди видели там призрак то самого Брюса в черном плаще и старинном напудренном парике, то его помощников – колдунов и ведьм. Кое-кто даже клялся в том, что прямо в небе над башней видел кружащих на помеле ведьм, особливо под 1 мая, когда наступает главный ведьмин праздник – Ночь на Лысой горе, или, по-западному, Вальпургиева.
Ну а энтузиасты по-прежнему искали главное сокровище Брюса – Черную книгу, спрятанную в тайных подвалах, а может, в стенных тайниках Сухаревой башни. В таком контексте вполне оправданна история сноса башни уже в 1934 году. Во-первых, ее сносили после личного письма Сталина. А как известно, вождь народов вообще-то разбирался в мистике и даже тяготел к оккультным знаниям. Думаю, он знал и о легенде существования мистической Черной книги, потому что повелел сносить Сухареву башню не абы как – под бульдозер, а разбирать буквально по кирпичику. При этом многочисленные бригады рабочих сменялись чуть не каждый день и тут же, расформировываясь, направлялись на другие места работы. А после каждого рабочего дня на выходе всех тщательно обыскивали. Руководили всем спецсотрудники НКВД, опять же занимавшиеся не абы чем, а секретными вопросами магических искусств. Однако сколь ни разбирали башню по кирпичику (даже землю просеивали), но ничего, и уж тем паче никакой Черной книги не нашли.
Вот только правда ли это, что столь тщательно искали? Не работали ли «на публику», а сами при этом старались скрыть то, что искать и не следовало? Недаром же говорят, что среди надзирателей за работами было несколько, как уже потом выяснилось, членов тайного братства «Роза и Крест», прозванных в Европе розенкрейцерами. Откуда в Москве вдруг тайный орден из давних веков, неизвестно. Но не о нем сейчас речь, а о том, что на самом деле после сноса надземной части Сухаревой башни ее подвалы и фундаменты… уцелели. О чем стало известно только лишь в наше время, в 2006 году, когда при строительстве подземных переходов под Сухаревской площадью были проведены раскопки. Но опять же частичные, быстрые и мало детальные. Как будто углубляться в обследование фундамента не рекомендуют некие мистические городские силы. Что ж, город вполне может хранить свою тайну. А вот энтузиастов – искателей сокровищ чернокнижника Брюса и его «зело потаенной» Черной книги до сих пор масса. Так что, если встретите в том районе человека в старинном черном плаще и напудренном парике петровского времени, не сильно пугайтесь. Вполне возможно, что это не сам восставший из могилы Яков Брюс, а всего лишь тот, кто жаждет сыскать его земные и оккультные секретно захороненные клады. По преданию, тому, что одет как колдун Брюс и похож на него ликом, они вполне могут открыться. Вот и бродят двойники чернокнижника-астролога по ночной темноте. Надеются…
Чудеса сквозь время
Правда, есть указания на то, что Черная книга с сундуками, набитыми золотом, находится никак не в Сухаревой башне, а в подмосковной усадьбе Брюса – в Глинках. Там астроном-колдун поселился в 1726 году после смерти Петра I и своей последующей опалы и жил безвыездно. Там же и умер при самых загадочных обстоятельствах. Легенда гласит, что когда Брюс постарел, то решил омолодить себя с помощью мертвой и живой воды. Только для этого требовалось… умереть. Поэтому Брюс дал ценные указания своему доверенному слуге – что и как следует сделать. По указанию колдуна слуга срубил ему голову волшебным мечом и разрубил на несколько кусков (уж простите за подробности). Дальше разные легенды рассказывают по-разному. Наиболее правдоподобная «версия» такова: слуга испугался содеянного. Не просто же разрубить человека! Ну а когда сбрызнул тело, как велел хозяин, мертвой водой, вообще ужаснулся. Ибо тело срослось даже без шрамов. Вот тогда-то слуга в панике и сбежал из имения. Хотя далее ему следовало окропить тело колдуна живой водой, чтобы тот полностью ожил.
Усадьба Глинки
Понятно, что все эти присказки основаны на народных поверьях о мертвой и живой воде. Ну а Брюс вечно экспериментировал в своей лаборатории да сверялся по звездам. В свое имение Глинки он вывез из Сухаревки и оборудование и инструменты. Так что в Глинках устроил и лабораторию, и обсерваторию. Неудивительно, что часть историков и кладоискателей считает, что сокровища, магическую библиотеку и саму Черную книгу нужно искать именно в Глинках. Тем паче что именно там сохранилось прямое указание на «волшебные силы» графа Брюса. В имении есть скульптура… дракона, очень уж точно выполненная. Хотя, конечно, кто знает, как эти самые драконы выглядят? Но есть и легенда. Брюс сумел вызвать из потустороннего мира это мифическое существо, а когда то отказалось выполнять его приказы, обратил бедного дракона сначала в ящера, а потом и вообще в камень. Словом, указания на тайные сокровища, спрятанные в усадьбе, имеются.
Еще искателей привлекает пруд, на котором, как утверждает молва, московский чародей катался на коньках летом и на лодке зимой. Потому что умел летом замораживать воду в лед, а зимой, напротив, лед размораживать. Конечно, умелые химики пожмут плечами – ведь такое при определенных знаниях вполне возможно. Сейчас в каждом доме стоят холодильники, прекрасно замораживающие лед и летом. И почему бы Брюсу не спроектировать такую холодильную камеру? Ну а как не дать воде замерзнуть с помощью особых реактивов, сейчас могут научить даже в школе. Но во времена Брюса все это воспринималось как колдовство.
Но неужели не было в практике Брюса реальных чудес – тех, что можно было бы ощутить сквозь века?
Кое-какие рассказы о таковом имеются. Говорят, что Брюс оставил потомкам не только укрощенного дракона, но и заколдованного двуглавого орла на шпиле усадьбы. Помните Золотого петушка из сказки Пушкина? Тот предупреждал своего царя о грядущем нашествии. Орел же Брюса оказался куда сильнее – он не просто предупреждал о событии, но еще и указывал, чем дело кончится. Так, в конце XVIII века управляющий усадьбы влюбился в служанку при господском дворе. И однажды, когда шел мимо орла на шпиле, увидел, что орел держит в когтях огромную золотую монету. Управляющий и решил – это к богатству. И точно – когда он кинулся в ноги помещику (до 1791 года усадьбой так и владели потомки Брюса) с просьбой дозволить ему выкупить девушку, чтобы потом с ней обвенчаться, то получил согласие. По тем временам это было невиданное дело. Ведь по общему правилу даже свободный человек, женившийся на крепостной девице, сам становился крепостным. А тут, узнав про монету в лапах волшебного орла, помещик продал жениху невесту. Это ли не чудо?! Но вышло даже еще волшебнее – помещица, хорошо относящаяся к девушке, дала за ней приданое. Вот вам и деньги!
Словом, даже если это и не колдовское чудо, то все равно душа Брюса должна быть вознаграждена за такое. Ведь его изделие помогло влюбленным обрести счастье.
А накануне нападения французов в 1812 году многочисленные свидетели увидели в когтях российского, пусть и волшебного, орла французского ястреба, сильно потрепанного и скрюченного. Ну а через месяц, как началась война, по Москве распространилось предание веков – сам московский чародей предсказал французам поражение от лап российского орла. И ведь так и вышло – и браво, Яков Вилимович Брюс!
В 1815 году у правнучки Брюса Е.Я. Мусиной-Пушки-ной-Брюс (не путать с Пушкиными; Мусин-Пушкин – тот, что открыл рукописную жемчужину «Слово о полку Игореве») усадьбу выкупил купец Иван Усачев, разбогатевший на писчебумажной отрасли. Но жить там не стал, а использовал постройки для хозяйственных нужд своей фабрики. И что бы вы думали? Правильно, колдовской усадьбе это не понравилось! И производство Усачева пришло в полный упадок. Усадьбу Глинки тоже пришлось продать. Потом и сама фабрика из писчебумажной стала хлопкопрядильной. И теперь в усадебных флигелях ткали и пряли. Потом фабрику и усадьбу выкупил купец Колесов. Но и ему не «свезло» – помер купец. Ну а усадьба отошла его супруге – купчихе. Осмотрев усадьбу, Колесова пришла в неистовство – вокруг странные каменные фигуры, вроде того же дракона. Стены украшены дурацкими страшными масками, ну а в парке – вокруг дома, на аллеях и при павильонах – голые мужики с бабами, про которых говорят, что они «каки-то там грецкие боги с богиньками». Каки богиньки – один срам кругом!
Словом, купчиха приказала всю эту «срамную скульптуру» раздробить да и использовать при строительстве плотины на протекающей рядом реке Воре. Правда, некоторых мраморных девок с парнями расколотить не удалось. Тогда их зарыли. С тех пор и стали твориться странности – то Воря из берегов хлынет (а ведь тихая была река), то из-под земли в саду стоны слышатся. Местные стали поговаривать, что и не скульптуры то были вовсе, а живые люди, запертые колдуном Брюсом в мрамор-камень. И вот теперь тех бедолаг в землю живьем закопали – они и маются. Ну а в довершение ко всему стал сам граф дуре-купчихе сниться.
Словом, Колесова из усадьбы сбежала. В 1902 году фабрика вообще разорилась, так что флигеля и другие постройки Брюсовой усадьбы остались без присмотра. Ну а в революцию, понятно, все, что еще оставалось, вообще растащили. Но в 30-х годах в усадьбе устроили дом отдыха, а с 1948 года – санаторий «Монино». Конечно, особо отреставрировать Глинки санаторию не на что. Ну хоть в порядок привели – и то ладно. А вот энтузиасты и местные краеведы открыли в «Монино» музей Я.В. Брюса. Работает по воскресеньям – приезжайте поглядеть, как колдуны-то жили.
Уже в конце ХХ века энтузиасты провели биолокацию фундамента усадьбы Брюса. Выяснилось, что под фундаментом действительно есть полые камеры (комнаты, коридоры, тайники?), в которых имеется скопление предметов из металла, дерева и стекла. Скорее всего – предметы из лаборатории Брюса. Но вот следов книг пока не обнаружено. Впрочем, все впереди. Существует легенда, что, когда в усадьбу явится истинный наследник (и не по крови, а по делам) Брюса, ему в руки все и дастся. А до тех пор Брюс все своей печатью запечатал – мало ли кому и как захочется распорядиться его наследством и наработками. А ну как один только вред все это принесет? Магическое наследство – оно же непредсказуемо…
Часы, отмеряющие «не-время»
Обитатели домов, близлежащих к этому красивому зданию около метро «Бауманская», уже давно привыкли к незнакомцам, которые подолгу стоят у дома из старинного красного кирпича на Разгуляе. Конечно, у дома есть адрес: Спартаковская улица, 2/1. Но его по-прежнему зовут Дом на Разгуляе. Что за Разгуляй такой? Легендарный московский трактир, а по-старому – кабак, разве не помните? Открыт он был еще аж в XVII веке, но на этой улице (впрочем, тогда улицы еще не было, а был Покровский тракт) обосновался где-то в 1750-х годах и просуществовал еще больше века – вплоть до 1860 года.
Дом на Разгуляе
Как написал современник, посетивший Москву в XVII веке: «Перед городом есть у них общедоступное кружало, славящееся попойками, и не всегда благородными; однако со свойственными московитянам удовольствиями. У них принято отводить место бражничанью не в самой Москве или предместье, а на поле, дабы не у всех были на виду безобразия и ругань пьянчуг…»
Конечно, не всем помнить места городских кабаков. Но адрес Спартаковская, 2/1 известен и самым интеллигентнейшим людям. Потому что это – знаменитая усадьба Мусиных-Пушкиных. Красавец дом с внушительной колоннадой и прилегающими хоть и меньшими, но тоже красивыми постройками и пристройками возвел Матвей Федорович Казаков – тот самый прославленный архитектор Москвы, что строил здания Сената в Московском Кремле, университета на Моховой и Благородного собрания (в советское время переименованного в Дом Союзов) в Охотном Ряду.
Дом на Разгуляе, вид сзади
Граф Алексей Иванович Мусин-Пушкин (1744–1816) поэту Пушкину приходился дальним родственником и имел с ним общего предка. Сам же Алексей Иванович тоже был человеком не последним – известным государственным деятелем, историком, собирателем старинных рукописей. Это он нашел оригинал рукописи «Слова о полку Игореве». Однако сохранить не сумел. Во время грандиозного пожарища Первопрестольной, в которую вторглись войска Наполеона в 1812 году, жемчужина русской литературы сгорела.
Так вот граф был женат на Екатерине Алексеевне Волконской. Ну а та не только продолжала славную фамилию Волконских, но и приходилась внучатой племянницей московскому чародею Брюсу. По легенде чернокнижник изготовил для этой молодой пары чародейные часы, которые должны были показывать будущее, если под ними встать. Часы эти поместили на уличной стене дома, дабы и москвичи могли воспользоваться предсказаниями. Разве плохо – встать под часами и увидеть то, что предстоит тебе в Твоем Времени?
Однако воспользоваться волшебными часовыми пророчествами никто не сумел. То ли сам граф Мусин-Пушкин, то ли его наследники отказались заплатить Брюсу. Тогда он в сердцах и воскликнул, проклиная свою работу:
– Пускай отныне эти часы показывают только плохое! Хорошее время ко мне уйдет, а тут пусть только не-время останется!
И стало по слову чародея. Часы перестали показывать время правильно. Те, кто оказывались под ними у Дома на Разгуляе, уверяли потом, что проходили под часами всего-то по паре секунд, а потом выяснялось, что уж и день прошел. То есть часы выкачивали из людей их время и передавали его… куда, кому? Неужто ненасытному колдуну Брюсу? А что – колдуны, они такие, им чужое время надобно…
А потом и вовсе заметилась странность. Перед нашествием Наполеона в 1812 году мраморная доска, на которой крепился часовой механизм, наливалась кровавым цветом, пророча кровь, гибель и прочие несчастья горожанам. То же случилось и перед революцией 1917 года. Есть свидетельства, что даже перед началом Великой Отечественной на стене дома появились следы крови. Часы Брюса пророчили беду.
Впрочем, Брюса ли? Сопоставим даты. Яков Вилимович Брюс умер в 1735 году. А Мусин-Пушкин сумел родиться только спустя 9 лет. То есть заказать часы чародею никак не мог. Равно как и то, что умерший Брюс не мог выполнить заказ. Откуда же пошла легенда? Из двух источников. Во-первых, на Разгуляе первой половины XVIII века действительно стояло несколько домов, в которых жили потомки московского чародея. И между прочим, потомков было много. Например, племянник Брюса жил в центре Москвы там, где сейчас Брюсов переулок. А во-вторых, супруга Мусина-Пушкина действительно имела отношение к роду Брюса.
Но откуда же взялись сами часы? Внучка графа Алексея Ивановича Мусина-Пушкина – Софья Мещерская раскрыла семейную тайну. Оказалось, часы установил на доме воспитатель графских детей – французский аббат Сюрюг. Он был образованным и просвещенным человеком, создал учебники по истории, мифологии и французской литературе. И как вспоминала потом Софья, «когда часы установили, на Разгуляй стали стекаться толпы народу – полюбоваться на невиданную в Москве диковину, а в полдень сюда приходили часовщики со всего города – сверять точное время».
Но неужели москвичи часов не видели?! Или это создание техники действительно было таким уж необычным? Сейчас, конечно, трудно судить. Но исследователи думают, что это были не механические циферблатные часы, а солнечные. К тому же не просто показывающие время, но и служившие вечным солнечным календарем. Вокруг их стержня, который в зависимости от положения солнца показывал то или иное время, были выбиты непонятные обычным людям астрологические и оккультные знаки, цифры, вероятно взятые из нумерологических символов времени. Словом, москвичам все это казалось таинственным и загадочным. Ну а все загадочное страшит. К тому же желобы от стержня и его крепежа снизу напоминали крест, ну а сама часовая мраморная доска была похожа на вертикально установленный гроб со срезанными, как у домовины, углами. В общем, глядя на диковинку, было отчего поверить в магическую силу странных часов.
Мистика усугублялась еще и тем, что, по поверью, крест часов указывал, в какой стороне старых улиц можно сыскать клад. И ведь пробовали – искали! Конечно, никто ничего не находил. Но иногда, не найдя, сходили с ума. Жадность-то, она и не до такого доведет.
Однако после революции простые горожане обратили внимание властей (народная власть ведь должна была блюсти интересы простых москвичей), что в данном районе непонятно почему происходит огромное количество самоубийств. Словно все, кто проживают в зоне странных часов и даже просто проходят под ними на улице, впадают в черную меланхолию. Та развивается в синдром безнадежности, ну а оттуда и до суицида всего шаг. Вот власти и распорядились стержень снять, знаки на доске сколоть, ну а саму ее закрасить.
Однако если поглядеть на стену дома под определенным углом, то закрашенную доску еще долго потом можно было разглядеть. Ну а перед войной, на рубеже 1930-х и 1940-х годов появились странные известия. Якобы прямо из стены дома под часовой доской время от времени появляются мужчины, одетые по старинке – в армяках и поддевах. Они в удивлении таращат глаза, истово начинают креститься, будто не понимают, где очутились. Иногда являются и молодухи в разноцветных сарафанах, словно участницы ансамбля народной самодеятельности. Но, увидев, где очутились, впадают в панику и начинают голосить. Всех этих невесть откуда взявшихся гостей столицы забирали в местное отделение милиции, ну а оттуда они попадали в НКВД, откуда уж никто не возвращался. Кем они были, эти люди? Пришельцами из прошлого, «перемещенцами в пространстве»? Но тогда приходится признать – часы «не-времени» оказались настолько сильными, что даже после уничтожения ухитрялись делать свое дело – перемешать времена, создавая Непонятное время. И открывался очередной портал пространства, коих так много в нашей мистической Москве.
Твердь-кольцо и бизнес-кольцо
Жизнь вернулась так же беспричинно,
Как когда-то странно прервалась.
Я на той же улице старинной,
Как тогда, в тот летний день и час.
Итак, все три «кольца», о которых москвичи привыкли говорить, на самом деле не были замкнуты. Кремль – и вовсе треугольник. Китайгородские стены представляли собой полукруг со стороны Красной площади. Да и знаменитое Бульварное кольцо, возникшее на территории разрушенных стен Белого города, оказывается замкнутым только зимой, когда на Москве-реке станет лед. Но было же и истинное «окольцевание»! Хотя сейчас мало кто вообще знает такое название – Земляной город. А вот именно его стены и стали первым реальным кольцом вокруг Москвы.
Скородом – Земляной город
Этот защитный земляной вал с деревянными стенами и башнями (34 башни – сравните с всего 20 башнями Кремля) был выстроен вокруг Москвы в самом конце XVI века при Федоре Иоанновиче (втором сыне Ивана Грозного) после набега крымского хана Казы-Гирея II. Перед валом вырыли большой и глубокий ров, заполнив его водой из Москвы-реки и окрестных речушек. В центр города с территорий, вошедших в черту Земляного вала, можно было войти только через ворота стен Белого города, о котором уже шла речь. Сейчас ворот, естественно, нет. Но некоторые их названия сохранились в городской топонимике. Это и те самые легендарные Покровские ворота, Никитские и Арбатские (ныне это названия площадей, которые образовались после снесения ворот) и другие.
Несмотря на свою большую протяженность и сложность постройки, оборонительное сооружение Земляного города было создано за довольно короткое время – с 1592 по 1593 год. Ведь ожидался новый набег крымского хана. Да и западные соседи не дремали. Так что русские мастера постарались и на этот раз обошлись безо всяких заморских архитекторов. В народе Земляной город даже называли Скородомом – за рекордное время постройки. Но не стоит думать, что вал возводили на пустом месте. На этих территориях, хоть и не входивших в черту города, издревле располагались окрестные деревни, монастырские территории, чуть позже стали возникать и ремесленные слободы.
Время возникновения ремесленных слобод можно проследить по истории одной из самых знаменитых улиц Москвы – легендарного Арбата. Считается, что его название произошло от арабского слова «рабат», то есть предместье, пригород. Конечно, во времена зависимости Москвы от ордынских ханов это возможно. Вот только первое упоминание Арбата в летописях таково: «Погорел совсем на Орбате Никифор Басен-ков». Кто он такой – теперь не узнать. Но написание Орбата через «о» говорит в пользу не арабской версии его наименования, а о чисто русской. И не «Орбат» он вовсе – а «Горбат», потому что и рельеф местности в перепадах от низин до холмов, и сама улица извивиста. До конца XIV века вся эта территория вообще называлась Вспольем. Это говорило о том, что она не была заселена, а представляла чисто поле, то самое, о котором всегда упоминают русские сказки, когда говорят, что вышел, например, герой «Конька-Горбунка» (чувствуете созвучие – горбат – горбунок?) в чисто поле звать своего Конька. Действительно, куда ж идти скликать магического помощника? – не в центр же, а только на окраину, подальше от любопытных людских глаз.
Однако «горбатское» Всполье недолго находилось без употребления. Уже в первой четверти XV века его застроили и заселили мастеровые и ремесленники, обслуживающие великокняжеский двор. На Арбате и окрестных ему улочках обосновались те, кто обслуживал княжеские конюшни: кузнецы, седельники, уздечники, выгульщики и другие. Отсюда вся слобода и была названа Конюшенной.
Конечно, дома строили быстро и недорого – из дерева. Отсюда постоянные пожары, как, впрочем, и по всей столице, в то время тоже деревянной. Ну а во времена Смуты, 20 марта 1611 года, весь Скородом (дома и стены) вообще был сожжен польскими войсками. Восстановили его только спустя тридцать лет – в 1641 году, уже при царе Алексее Михайловиче (батюшке Петра I). При этом стены охватили еще большую территорию, а башен стало аж 57. И между прочим, самые опасные стороны от татарских набегов (Серпуховские и Калужские) сделали каменными. Тогда же в укрытие Земляного вала вошло и Замоскворечье, до того не входившее в территорию Земляного города. Жители района за Москвой-рекой даже прозвали насыпь, наконец-то и их укрывшую, Твердью. Так и получилось твердь-кольцо.
Два века Земляной вал защищал москвичей. Впрочем, уже к середине XVIII века обветшали не только деревянные стены, но и обрушились каменные. Так что в 1783 году московский главнокомандующий, генерал-губернатор граф Захарий Чернышев приказал срыть и разобрать Земляной вал, превратив его опять же в зону променада для горожан. Впрочем, времена были сложные, и до срытия вала дело так и не дошло. Сначала не хватило денег, потом начались Наполеоновские войны, ну а потом Бонапарт и вообще в нашу Первопрестольную сам пожаловал. Ну это известно – как пожаловал, так и отжаловал.
А вот у Захария Чернышева, кроме снесения вала, была и еще одна задумка – выстроить здание, нужнейшее городу – резиденцию «городского головы». И в 1782 году Чернышев выстроил на Тверской улице, 13 дворец московского генерал-губернатора. И стоит заметить, что на его нижний этаж пошел камень разбираемых в то же время стен Белого города. Так что традиция налицо. Не знаете, что за дворец такой? Неправда! Здание Моссовета советских времен, а ныне здание Московской мэрии перед памятником Юрию Долгорукому знают все. А вот те, кто прочтут книгу дальше, узнают и об авантюрных приключениях, и о мистической подоплеке, с которой связано это здание.
Но пока речь не о нем, а о Земляном городе с его валом. Во время грандиозного пожара 1812 года вал, как, впрочем, и почти вся Первопрестольная, выгорел начисто. Ну а после войны, во время работ по восстановлению города с 1816 по 1830 год вал был вообще срыт, ров засыпан, а владельцев домов, стоявших вдоль старого вала, обязали разбить на своих участках сады. Что они и сделали весьма охотно. Теперь понимаете, чем дело кончилось? Конечно же Садовой улицей и ее продолжением по кругу, то есть нынешним Садовым кольцом. Именно оно и стало ПЕРВЫМ действительно замкнутым кольцом нашего города.
Камер-Коллежский вал
Следующим кольцом стал так называемый Камер-Коллежский вал. Однако это кольцо ни при первоначальной постройке, ни при последующих достройках-реконструкциях никогда не являлось замкнутым вокруг Москвы. Ведь это были просто земляные насыпи вокруг города на тех местах, где в город входили основные транспортные дороги. И это было не оборонительное сооружение, как стены Белого или Земляного городов, а таможенное, созданное в 40-х годах XVIII века. Словом, бизнес-кольцо осьмнадцатого столетия. На каждой дороге были установлены заставы, дабы собирать пошлину и не пропускать недозволенные товары. Очень быстро вокруг небольших помещений застав появились и подсобные строения, а главное – кабаки с постоялыми дворами, где каждый въезжающий мог переночевать или подождать свои грузы, запаздывающие в пути. Ну уж о кабаках на заставах все наслышаны. До 1754 года на этой таможенной границе города существовало 16 застав по всем главным дорогам. Потом их стало 18. И хотя таможенный досмотр в 1750-х годах был отменен, но зато введен паспортный контроль, который проводила полиция. С середины XVIII века заставы стали фактически отмечать границу города. А в 1806 году она была проведена здесь официально.
Имена основных застав знают все: на Трехгорном валу (сейчас Улица 1905 года) была Трехгорная застава (позже – знаменитая фабрика Трехгорной мануфактуры – легендарная Трехгорка), на Бутырском – Бутырская (отсюда, понятно, Бутырка), ну и далее – заставы Преображенская, Рогожская, Семеновская, Калужская, Дорогомиловская и другие. Каждое название – история!
Москва в границах Камер-Коллежского вала. 1836 г.
Ну а почему сам вал был назван Камер-Коллежским? А потому, что при Петре I были учреждены Камер-коллегии (сейчас сказали бы министерства). Камер-коллегия занималась управлением государственными доходами, в том числе и сбором налогов, как говорили – податей. Уже тогда считалось, что сие учреждение создано «для соблюдения равенства между податями в зависимости от уровня подушных доходов». Вона еще с каких пор власти предержащие заботились о равенстве! А мы и не знали. Теперь вот знать будем.
Поделиться книгой: