Был тут и еще один немаловажный нюанс. У большей части земель по берегам озера и у значительной доли обслуживающей туристов индустрии имелся единоличный хозяин. Некий мистер Дж. Р. Вайсгер. И Кайзерманн, как знал Молдер, получил свой пост именно при его поддержке.

Что характерно, Хэммет тоже не мог всего этого не понимать. Но делал вид, что не понимает. Надо думать, в игру, затеянную вокруг жирного куска пирога, вступили и какие-то еще люди, интересы коих детектив представляет…

Но к интересовавшим Молдера проблемам это не имело особого отношения. И он повернул разговор в нужное русло:

— Извините, шериф. Я вполне согласен, что на таком большом и глубоком озере люди — согласно статистике — непременно будут тонуть, и некоторые тела так и не удастся обнаружить. Возможно, четверо людей, пропавших на озере с начала года, за уши притянуты к этой истории автором газетной утки. — Молдер поморщился, поняв, что выданная им словесная конструкция выглядит дурным каламбуром, и продолжил: — Но тело последнего погибшего, мистера Берковича, действительно было найдено со следами многочисленных ран — нанесенных, согласно предварительному заключению экспертов, именно клыками. Весьма крупными клыками…

Шериф почувствовал себя идущим по минному полю. Именно сейчас нельзя было допустить ни малейшей ошибки. Стоит дать хоть намек, хоть какую-то ниточку этим незваным гостям — и они смогут выйти на след старательно обложенной шерифом дичи. Выйти — и спугнуть. Поднять раньше времени. Дичь ударится в бега, а в пятнадцати милях отсюда юрисдикция Кайзерманна кончается — и честь поимки будет принадлежать другим. Тщательно проработанный план — как поднять в глазах мистера Вайсгера свою репутацию в преддверии грядущих выборов шерифа — рухнет из-за нелепой случайности.

— Хочу вам напомнить, — осторожно произнес Кай-зерманп, — что Беркович с малолетним сыном исчез на озере семнадцатого июля. Труп отца был обнаружен у восточного берега двадцать первого числа, тело сына так и не нашли. За четыре дня разложение на такой жаре зашло очень далеко. Тот участок побережья на протяжении около мили покрыт мелкими и острыми камнями. Достаточно было одному идиоту принять следы от ударов о камни на разложившемся трупе за раны от клыков и завопить о чудовище, как завертелась вся эта дурацкая карусель…

— Вполне возможно, — легко согласился Хэммет, — окончательная экспертиза еще не завершена. Но меня интересует один вопрос. Вы очень убедительно рассказывали о подводных течениях на озере, которые порой уносят утонувших в Трэйк-Ривер, не позволяя им всплыть… Но для этого, по вашим словам, надо утонуть в определенном месте и в определенное время. В таком случае, если мальчик утонул рядом и одновременно с отцом, — почему вы не нашли его тело? Может быть, потому, что отец попросту не пролез в глотку вашей легенды и символа?

Трэйк-Бич, уличное кафе, 24 июля 2002 года, 14:21

Посетителей в открытом уличном кафе было немного — народ тянулся на пляжи, поближе к воде. Статья о «монстре Трэйклейна» еще не стала здесь широко известна, и Молдер знал, почему. Издаваемый в Мэдисоне еженедельник «Норд-Ост Ныос» по подписке в курортных местечках Трэйклейна не распространялся, а партия предназначенных для розничной продажи экземпляров с одиозной статьей была целиком и полностью кем-то скуплена по всей округе. Молдер даже подозревал — кем.

Конечно, это был паллиатив и полумера. Рано или поздно (скорее — рано) электронные СМИ, тоже тоскующие от летнего дефицита новостей, подхватят и распространят сенсацию. Да и номера «НО-ньюс», купленные приезжающими на курорт в других местах, рано или поздно доберутся до берегов Трэйклейна.

Но пока старания, предпринятые, как считал Молдер, людьми мистера Вайсгера, срабатывали. От воды курортники не шарахались.

— Сто три градуса note 4, — тоскливо сказал Хэммет, взглянув на свои часы (помимо указания времени, они выполняли еще массу иных функций, полезных и бесполезных). — И это в тени… Ну, или почти в тени, — поправился он, поглядев наверх, на прикрывавший их от солнца огромный полупрозрачный зонтик.

— Попробуйте сосчитать в градусах Цельсия, — посоветовал Молдер. — Тогда получится немного прохладнее.

Детектив не улыбнулся шутке. Он отхлебнул витаминизированного напитка (теоретически — охлажденного), отставил стакан, украшенный изображением дружелюбно улыбающегося Биг-Трэйка, и перешел к делу:

— Вы заметили, Молдер, что наш друг шериф явно темнит, говоря о трупе Берковича? Говорит о нем как бы с чужих слов, поминает «одного идиота», принявшего следы камней за следы зубов… А ведь он, Кайзер-манн, лично был на месте происшествия и сам осматривал тело. И мог бы уж сказать нам свое мнение…

— Вы считаете, что у него есть версия, которой он не расположен поделиться?

— Пока не знаю. Но запросы из округов в федеральные органы идут через нас, через столицу штата. И я имел возможность проанализировать все, чем интересовался Кайзерманн за минувшую неделю.

— Что-то интересное?

— Не то чтобы… Но один персонаж, вызвавший любопытство шерифа, связан с делом отца и сына Берковичей — по крайней мере косвенно. Жил с ними в одном трейлервилле. Некий Дэвид Корнелиус, семьдесят седьмого года рождения. Кайзерманна интересовало, не светился ли он где-нибудь раньше.

— И каков был ответ?

— Ничего особенного… Пару раз имел задержания за участие в акциях «зеленых» экстремистов — без особых последствий. Но два года назад отличился — застрелил влезшего к нему в дом грабителя. Довольно скверная была история,

— Почему? — удивился Молдер.

— Грабителем оказался семнадцатилетний сын его соседей, Наркоман в последней стадии. Этот Дэйв Корнелиус — здоровый атлетичный парень — мог скрутить его одной рукой. Мог продержать под дулом пистолета до приезда полиции. А вместо этого всадил в парнишку четыре пули сорок пятого калибра в упор. Представляете?

Молдер представил и поморщился. Если пули были с мягкими носками, то горе-грабителя наверняка собирали по кускам…

— Его не судили за превышение необходимой самообороны? — спросил Молдер.

— Судили. И оправдали. Когда Дэйв вошел в комнату, мальчишка как раз пытался взломать тумбочку — по-дилетантски, кухонным ножом. Корнелиус заявил, что нажал на спуск, когда этот нож был направлен ему в сердце, — и стоял на такой версии до конца. Мало кто поверил, скорее были у них какие-то старые счеты, но доказать ничего не смогли. Однако из родных мест пришлось ему убраться — с тех пор и кочует по стране, нигде подолгу не задерживаясь, проживая деньги, вырученные от продажи унаследованного родительского дома.

— Да, персонаж конечно малоприятный, — согласился Молдер. — Особенно в качестве соседа. Но связи с делом Берковичей, да и других пропавших, я пока здесь не угадываю «Разве что Скалли выяснит, что за раны от клыков на разложившемся трупе Берковича приняли следы разрывных пуль сорок пятого калибра», — подумал он про себя. А вслух произнес:

— По-моему, уже есть шанс узнать результаты экспертизы.

Хэммет согласно кивнул. Молдер вытащил из кармана телефонную трубку. Заговорил коротко и отрывисто:

— Скалли? Что с Берковичем?.. Понял… Да… Понятно… Надо же… Говори самую суть… Да, вечером буду. Все, до связи.

Дал отбой и пояснил в ответ на вопросительный взгляд Хэммета:

— Окончательное заключение по Берковичу будет к вечеру. Но уже сейчас ясно: все повреждения на теле прижизненные. Всплывшее тело об острые камни не ударялось.

Хэммет удовлетворенно кивнул головой, словно ждал именно этого. Молдер подумал, что, пожалуй, не теперь только у шерифа есть версия — и нежелание ею делиться. У Хэммета тоже. К тому же из разговора в офисе шерифа он вынес подспудное ощущение: Кайзерманн и детектив полиции штата были ранее знакомы, хоть ничем этого не проявили… И оба получили от того знакомства не самые приятные впечатления.

Они встали из-за столика, почти не притронувшись к бифштексам с гарниром из зелени — в такую жару аппетит пропадал напрочь.

Хэммет спросил:

— Каковы ваши дальнейшие планы, коллега Молдер?

Тот пожал плечами:

— У меня определенных планов нет… По крайней мере до тех пор, пока мы не узнаем, от чего погиб бедняга Беркович. А у вас?

— Хочу съездить на юго-западный берег Трэйк-лейна. Там имеется довольно известный аквапарк с океанариумом… Не желаете ли составить мне компанию?

Молдер отказался — ему показалось, что Хэммет собирается совершить свою экскурсию отнюдь не с развлекательными целями. И в спутнике, вопреки приглашению, — не нуждается.

Расставшись с полицейским, Молдер направился в сторону гостиницы «Олд Саймон». Пошел пешком — Трэйк-Бич был невелик, а мысль о салоне раскалившейся под солнцем машины приводила Молдера в тоску.

Трэйк-Бич, 24 июля 2002 года, 14:29

Шагавшего навстречу пожилого джентльмена, одетого во все белое, Молдер заметил сразу. Было тому на вид лет семьдесят, а может и больше. Внимание его привлекала походка и осанка джентльмена — двигался он прямо-таки церемониальным шагом гвардейца, несущего караул у Букингемского дворца. А подобную осанку, по убеждению Молдера, в таком возрасте могли сохранить лишь отставные адмиралы.

Экс-адмирал решительно направился прямо к нему.

Подошел, поклонился старомодным поклоном.

— Здравствуйте. Меня зовут Фрэнсис Косовски. Рад приветствовать вас в нашем городе.

— Здравствуйте, — с легким удивлением ответил Молдер.

— Скажите, ведь это вы обедали сейчас с Сэмом Хэмметом? И вы — агент ФБР?

Удивление Молдера сменилось подозрительностью. Выезды его на задание светской хроникой не освещались. Да и Хэммет, похоже, избегал ненужной рекламы.

— Откуда у вас такая информация?

— Помилуй Бог, в этом городе еще многие помнят сына старого Хэммета, хоть Сэм и уехал отсюда много лет назад. А вам — если желаете сохранять инкогнито — не стоит носить удостоверение с огромными синими буквами FBI в том же бумажнике, что и деньги. Или, по меньшей мере, не распахивать его так широко, расплачиваясь с официантами.

Ай да адмирал… Отрицать очевидное глупо. Хотя и было это не проколом, а старым и проверенным способом сдерживать излишнюю тягу к чаевым коридорных, официантов и работников автозаправок.

— Да, я работаю в ФБР. Моя фамилия Молдер. У вас ко мне какое-то дело?

— Как сказать, как сказать… Дело может оказаться у вас ко мне — если я правильно угадал причину вашего приезда.

Едва ли, подумал Молдер. Истинная причина его приезда имела место лет тридцать с лишним назад — когда во Вьетнаме молоденький сержант морской пехоты подружился со спасенным из вьеткон-говского лагеря для пленных соотечественником по фамилии Вайсгер. Прошли годы, один из них стал фактическим владельцем озера, а второй — непосредственным начальником агента Молдера.. И вот теперь означенный агент мается от жары и слушает байки о лососе-людоеде — в том, что сейчас предстоит выслушать очередную такую историю, Молдер ничуть не сомневался. Он почувствовал, как по спине, под рубашкой, побежал тоненький ручеек пота. Очень хотелось скинуть пиджак, но подплечная кобура с «зауэром» в карман брюк не помещалась… Оставлю эту тяжесть в сейфе отеля, решил Молдер, и оденусь как нормальный отдыхающий.

Тем временем старик, не дождавшийся ответа на свои последние слова, продолжил:

— Ведь вы приехали за головой старого Трэйки, правильно? В музее ФБР, если таковой имеется, она будет смотреться неплохо.

— А вы можете подсказать прикормленное место и надежную насадку? — понуро пошутил Молдер.

— Увы, нет, хоть и ловлю рыбу в этом озере двадцать лет — не пропуская ни одного дня! Ни одного дня, сэр! Даже в день похорон моей жены…

— Это очень интересно, — пробормотал Молдер.

— …я выезжал на озеро, правда всего на час, — продолжал джентльмен, ничуть не смущаясь. — Рыбачил я и семнадцатого июля, почти весь день…

И старик провокационно замолчал. Неизвестно, каковы были его успехи в борьбе с рыбьим населением Трэйклейпа, но агент Молдер подброшенную наживку заглотил.

— Вы видели отца и сына Берковичей? — быстро спросил он.

Косовски выдержал положенную паузу и сделал классическую подсечку:

— Видел. И, по-моему, я оказался последним, кто их видел… Но шерифа Кайзерманна это не особенно заинтересовало. — И тут же, без перехода, старик потянул леску в другую сторону: — Слишком жарко тут, на солнце. В моем возрасте надо аккуратно дозировать подобные нагрузки…

Между прочим, как отметил Молдер, ни капельки пота на лице старика не наблюдалось. Не то он пользовался одним из новейших антиперспирантов, напрочь прекращающих потоотделение, не то эта функция организма у отставных адмиралов сама собой атрофируется.

— Разрешите пригласить вас на бокал чего-либо прохладительного, — вздохнул Молдер, чувствуя, как натянутая леска влечет его прямиком к сачку. И показал рукой на одно из многочисленных заведений — тех, что занимают первые этажи ровно у половины всех зданий, выстроившихся вдоль главной улочки городка. Во второй половине домов размещались магазинчики, торгующие пляжными товарами и сувенирами «а' lа Трэйк». А улочка называлась — угадаете с трех раз? — конечно же, Трэйк-стрит.

Аквапарк «Блю Уорд», 24 июля 2002 года, 15:18

Дельфинам жара, похоже, никак не мешала — четверо китообразных демонстрировали, к бурной радостм малолетних гостей дельфинария, немудрящие чудеса дрессуры: прыгали через обруч, перебрасывались огромным надувным мячом, возили по бассейну плотик с самыми смелыми, хоть и отчаянно визжащими, малышами.

Зато выступление пары алеутских сивучей, привыкших совсем к другому климату, не состоялось. Звери по жаре оказались нервными и раздражительными — что в сочетании с десятью футами длины, семью центнерами веса и пастями, полными внушительных зубов, заставляло относится с уважением к капризам ластоногих артистов. Сивучей лишь на короткое время продемонстрировали почтеннейшей публике — и быстренько отправили обратно в вольер. Но Хэммет успел оценить и взять на заметку и размер клыков и не слишком дружелюбный нрав зверюшек.

Выступление закончилось, зрители покидали трибуны дельфинария. Хэммет вышел с общим потоком и вновь — второй раз за сегодняшний день — повернул к океанариуму. Вновь купил билет и опять двинулся по тоннелю с прозрачными сводами, проложенному по дну бассейна с морской водой. Но сейчас его не интересовали экзотические виды рыб, морских членистоногих и моллюсков, — их он внимательно изучил во время первой прогулки. Изучил и убедился: гвоздя программы — четырехметровой белой акулы — в океанариуме нет. Хотя она упоминалась в рекламной брошюрке аквапарка, купленной сегодня Хэмметом в Трэйк-Бич…

Сейчас Хэммет обращал внимание совсем на другое — и увидел-таки искомое.

Мужчина в униформе аквапарка, с пластиковым ведром-контейнером в руке, прошмыгнул по тоннелю и исчез за крохотной дверцей без надписей.

Вид у мужчины был достаточно обнадеживающий: беспокойно бегающие глаза, нос и верхняя часть лица набухли красными прожилками.,.

«Белая рвань» — подумал Хэммет с презрением. Этот термин, родившийся южнее линии Мейзон — Диксон, вполне подходил к скрывшемуся в служебном помещении индивиду note 5. Детектив дождался, пока группа посетителей пройдет мимо, и решительно толкнул неприметную дверь без таблички.

Молдер, Трэйк-Бич, 24 июля 2002 года, 15:21

После седьмого «скрудвайзера» note 6 — а иных прохладительных напитков экс-адмирал не признавал — Молдер узнал всё. Ну, или почти всё, что происходило с мистером Косовски за двадцать лет отставной жизни в Трэйк-Бич. Знал имена его многочисленных знакомых, и вес рекордных рыб, пойманных старым джентльменом, и много чего еще… Вот только о дне, ставшем роковым для семейства Беркови-чей, расспросить никак не удавалось. Косовски с удивительной ловкостью переводил разговор на иные происшествия, имевшие место в Трэйк-Бич, — и употреблял очередной «скрудвайзер».

Наконец жажда старика слегка умерилась. И неожиданно он без обиняков, конкретно и точно, начал рассказывать.

— Я ловил как раз на границе бухты и озера, на перепаде глубин. А они, отец с сыном, проплыли мимо меня около одиннадцати утра — может быть, чуть раньше. На надувной лодке с электромотором — на никуда не годной, скажу вам прямо, сэр, тайваньской лодке. Дешевка, больше одного сезона не выдерживает, Это Молдер зная. Знал он и о том, что лодка до сих пор не найдена.

— Скажите, — спросил он, — эта дешевка могла попросту лопнуть и моментально уйти на дно? Например, воздух в баллонах перегрелся, и…

— Исключено, сэр! Да, у всех подобных лодок есть главный дефект — через два-три месяца использования швы начинают пропускать воздух. Но моментально от этого на дно не отправишься… Итак, я продолжаю. У них были заброшены два спиннинга — блесны тащились за лодкой. Спиннинги — обратите внимание — были тяжелые, мощные, больше подходящие для морской ловли, с очень толстой леской. И мальчишка крикнул мне, что они едут ловить старину Трэйка — ни больше и ни меньше. Потом они вышли в озеро, а я остался на том же месте, спиной к ним, и не видел, как проходит их рыбалка.

Молдеру стало грустно. Слова старика лишь подтверждали показания миссис Беркович — не доверять которым и без того оснований не было. Похоже, и время, и «скудвайзеры» были потрачены зря.

Словно услышав его мысли, Косовски сказал:

— Все это я рассказал и шерифу Кайзерманну. И он меня внимательно выслушал. Но вот о чем он не пожелал слушать…

Старый джентльмен сделал многозначительную паузу. Молдер вздохнул и заказал еще один коктейль. Пару раз приложившись к бокалу, Косовски продолжил:

— Спустя какое-то время я встал в лодке — оглядеться, размять ноги… И, оглянувшись, увидел лодку Берковичей. Она как раз исчезала за каменистым мысом, что отделяет бухту от озера, и двигалась к середине Трэйклейиа. И вот что я скажу вам, сэр: лодка двигалась кормой вперед! А один из спиннингов был согнут просто-таки в дугу!

— Очевидно, им попалась рыба?

— Я ловлю здесь двадцать лет, сэр! И с немалым успехом! Уверяю вас; ни один из подводных обитателей Трэйклейна не смог бы так согнуть эту мощную конструкцию — морской спиннинг! Вернее, смог бы, но только один-единственный…

— Биг-Трэйк?

— Он самый! Или его брат-близнец, или случайно заплывшая сюда русская субмарина, или проснувшийся от спячки плезиозавр, но никак не обычный здешний озерный лосось.

— Вы достаточно долго видели лодку и согнутый спиннинг?

— Секунды две-три, потом их закрыл от меня поросший кустарником мыс.

— А солнце? Оно светило вам в глаза или в спину?

— Естественно, в глаза. Я всегда сижу в лодке спиной к солнцу, иначе от бликов на воде недолго заработать снежную слепоту…

Понятно, почему шериф отмахнулся от этих показаний, подумал Молдер. Тем более что они шли абсолютно вразрез с интересами и Кайзерманна, и его покровителя.

— Скажите, мистер Косовски…