Помоги проекту - поделись книгой:
Исходя из создававшегося сложного положения начального периода Великой Отечественной войны Сталин, как вождь, был вынужден искать для советского народа, его воинов тот путь, который привел бы к победе над фашистами. При этом он понимал, что его руководящая и организующая роль, особенно как Верховного главнокомандующего, должна была стать реально ведущей. Критическое положение СССР резко повысило его личную ответственность за удачные результаты действий советских вооруженных сил. Более того, он видел на практике главное – что для достижения победы требуется найти верную стратегию, которая должна была продиктовать в дальнейшем правильную тактику советских войск, ведущую к победе. И он постоянно искал ее. Настойчиво размышлял: какой вариант из многих предлагаемых ему будет лучшим? Как активнее вовлечь в нее своих генералов? Что нужно сделать еще такого, чтобы новый стратегический замысел не остался лишь на бумаге, в приказах и директивах. Вот что Верховному приходилось решать в 1942 году. Однако при этом, склонный к сокрытию своих планов, а подчас и действий, он не всегда хотел открыто и широко делиться с кем-либо своими сокровенными мыслями.
Конечно, руководить было труднее, когда вся ответственность ложилась практически на него одного. И спрашивать за дела на фронте приходилось в том числе и с себя. Он понимал это. Но, похоже, у Верховного не было другого выбора. С такой расстановкой приоритетов в 1942 году согласен вдумчивый исследователь истории войны Арсен Беникович Мартиросян, когда пишет:
Другой исследователь Великой Отечественной войны, Н. Гришин, выдвигает свой взгляд на события, происходившие в то время на фронте:
В действительности же все обстояло куда сложнее, так как провести несколько стратегических сражений в 1942 году у советской стороны не было больших возможностей. Нужно было выбирать один, максимум два главных удара по фашистам, чтобы перехватить у них инициативу. А конкретные бои то ли под Ржевом, то ли под Сталинградом или на других участках советских фронтов могли состояться лишь по совокупности создававшихся на них военных действий противоборствующих сторон. Ведь Ставка не могла наперед точно знать, где и как будут происходить столкновения с фашистами, в том числе как противник окончательно будет планировать свои наступления в 1942 году.
Безусловно, сражения под Ржевом, а потом и под Сталинградом имели свои задачи, сроки выполнения, особенности, характер. Но после долгих размышлений Сталин все же выделил среди двенадцати советских фронтов эти два основных направления возможных крупных наступлений – западное и сталинградское, которым противостояли крупные группы немецких армий, включавшие в себя войска вермахта и их союзников. Почему? На это у него имелись достаточно серьезные основания. Он всегда помнил, что на западе, совсем недалеко от Москвы – в 150 километрах – находилась сильная группа армий «Центр» под командованием генерал-фельдмаршала Ханса Гюнтера фон Клюге. Эта сила в семьдесят полнокровных фашистских дивизий различного состава и применения как бы нависала над Москвой, готовая в любой момент начать боевые действия по захвату советской столицы.
А на восток, к Волге, фашисты рвались, особенно после планов, утвержденных директивой другого верховного главнокомандующего, Гитлера, за № 41 от 5 апреля 1942 года, для того чтобы нарушить поставки нефти из Баку, отрезать восточную территорию СССР, откуда шло снабжение Красной армии многим, в том числе и горючим. Из-за той же нефти фашисты отчаянно стремились захватить Кавказ. И эти, как оказалось впоследствии, два направления их наступления (Сталинград и Баку) стали для гитлеровцев главными целями летом сорок второго года.
При таком раскладе у советского главнокомандующего не было права на ошибку в выборе стратегии дальнейших действий советских вооруженных сил. Здесь все зависело от того, насколько тщательно Ставка ВГК, Генштаб Красной армии, тыл страны проведут подготовку к дальнейшему противостоянию частям вермахта, особенно в ее военно-экономической составляющей, направленную на сосредоточение всех сил Советского Союза для дальнейшего отпора агрессии, дабы обеспечить победный перелом в ходе Великой Отечественной войны.
С другой стороны, для сдерживания наступательного порыва вражеских войск на западном направлении советских фронтов командованию Красной армии требовалось постоянно иметь под Ржевом достаточное число дивизий, танков, авиации и боеприпасов, чтобы быть спокойным за столицу. Для этого было нужно прочно удерживать в обороне на ржевском направлении дивизии немецкой группы армий «Центр», не говоря уже о не менее важных военных задачах, решение которых осуществлялось и на других советских фронтах.
Понятно, что вести конкретные расчеты сил и средств для операций такого масштаба мог лишь тот военный орган, который управлял материальными средствами и резервами. В данном случае это были только Ставка Верховного Главного Командования и Генеральный штаб Красной армии. Их военные специалисты в процессе боевых действий тщательно изучали разведывательные данные о противнике, поступавшие с фронтов, анализировали их, делали выводы о намерениях, характере действий фашистов и своих войск на конкретной территории в определенный отрезок времени. Здесь же внимательно изучались поступающие в Ставку ВГК соображения командующих фронтами, видами вооруженных сил и родами войск, их штабов и др.
Характеристику деятельности этих руководящих военных органов в тот период особо выделял генерал армии Г. К. Жуков. Вот его мнение по этому поводу:
Однако историк Алексей Исаев имеет свой взгляд на ход Великой Отечественной войны:
Но далее он же делает довольно пессимистический вывод:
Однако с таким взглядом решительно не соглашается Арсен Мартиросян:
Основываясь на открывшихся архивных данных, новых фактах, мнениях других исследователей истории войны, можно сделать вывод, что действия под Ржевом и Сталинградом в надежде на будущий успех Ставке ВГК было необходимо совершать только в совокупности единого замысла, а не простого совпадения по времени тяжелейших сражений Западного фронта с действиями фронтов под Сталинградом. То есть тот стратегический замысел, который начал появляться в размышлениях Главковерха, был с самого начала как минимум двуединым: «Ржев – Сталинград». Одна его часть без другой не могла быть приведена в жизнь, так как действия советских войск снова оказались бы менее эффективными, чем вражеские. А вот где и как провести финальную часть этого общего стратегического замысла, нужно было еще много думать.
Будущие боестолкновения, особенно под Ржевом, без сомнения, тщательно планировались Ставкой, утверждались Верховным главнокомандующим в соответствии с реально создававшейся в ходе сражений обстановкой на различных участках Западного и Калининского фронтов. И в настоящее время становится однозначно понятно, что бои в полосе советских фронтов западного направления не были бесцельными, а тем более непродуманными, как кое-кто из исследователей пишет сегодня о боевых действиях под этим городом, а своевременно организовывались по нужному плану советской Ставкой, коль скоро финалом этого стала победа советского оружия под Сталинградом.
В известной энциклопедии «Великая Отечественная война. 1941–1945» каждой из трех наступательных операций на советском Западном фронте посвящена специальная статья. Но, как ни странно, в этой энциклопедии вообще не упоминается крупная завершающая наступательная операция наших войск под Ржевом, имевшая место в ноябре-декабре 1942 года и названная в документах советского командования операцией «Марс». [9]
Историк Второй мировой войны В. Кожинов так «расшифровывал» эту сложившуюся ситуацию:
Как бы в ответ на это в своих «Воспоминаниях и размышлениях» Георгий Константинович рассуждал так: «Верховный предполагал, что немцы летом 1942 года будут в состоянии вести крупные наступательные операции одновременно на двух стратегических направлениях, вероятнее всего – на московском и на юге страны… Из тех двух направлений И. В. Сталин больше всего опасался за московское». Г. К. Жуков, как он признает, был с ним согласен: «Я… считал, что… нам нужно обязательно… разгромить ржевско-вяземскую группировку, где немецкие войска удерживали обширный плацдарм…» «Конечно, – заключает Георгий Константинович, – теперь, при ретроспективной оценке событий, этот вывод мне уже не кажется столь бесспорным».
Приведенные выше выдержки из мемуаров прославленного полководца определенно говорят о том, что в полном объеме с двуединым стратегическим замыслом Ставки ВГК «Ржев – Сталинград» он действительно не был ознакомлен. Такое рассуждение может вызвать некоторое удивление. Но здесь можно привести интересный факт. Как известно, Сталин всегда жестко спрашивал и требовал обязательного выполнения директив и приказов Ставки. А вот за неудачные сражения под Ржевом, неисполнение по ним приказов и директив никого не наказал! К тому же руководитель этих незнаменитых боев Г. К. Жуков в августе 1942 года даже был максимально повышен в должности, став вторым по рангу военачальником в структуре командования советских вооруженных сил – заместителем Верховного главнокомандующего. Не странно ли это?
Почему так случилось, автором этой книги более подробно будет рассказано дальше, а здесь лишь можно отметить еще, что если о сражениях под Ржевом, например, в учебниках истории, энциклопедиях и др. говорится мало, как бы с трудом, то это совсем не значит, что тяжелейших боев там не было вовсе! Более того, можно отметить, что сражения под этим старинным русским городом, расположенным, кстати, как и Сталинград, на берегу Волги, шли непрерывно весь
1942 год, что также является делом далеко не случайным.
В результате того, что в настоящее время постепенно раскрываются секретные архивные документы, оказалось, что важнейший стратегический замысел советской Ставки ВГК на боевые действия с фашистами в 1942 году имел третью составляющую этого тонкого, коварного, умного и, в конце концов, победного замысла. Речь идет об успешной операции советских контрразведчиков под кодовым наименованием «Монастырь». Только в совместном ее проведении с двумя уже выше названными операциями – «Уран» (под Сталинградом) и «Марс» (под Ржевом) – и состоит суть героической борьбы советских воинов на так называемом Ржевском плацдарме. Но эта часть триединого замысла, операция «Монастырь», ранее была совершенно секретной и являлась полностью закрытой для исследователей. А сегодня самый беспристрастный хранитель всех тайн – время – только начинает приоткрывать свою завесу над ней.
Как же такое могло случиться, что о ней, третьей составляющей части стратегического замысла Ставки ВГК, вместе с двумя другими названными операциями советских войск, «Уран» и «Марс», приведших к коренному перелому в Великой Отечественной войне, не знали высшие советские военачальники и те, кто, в общем-то, и проводил операцию «Монастырь» в жизнь? Ведь при этом возникает другой, сам собой напрашивающийся вопрос: «А что же такого мог замыслить И. В. Сталин, что даже его ведущий военный советник, Г. К. Жуков, не знал в полном объеме о той стратегической идее, которая объединяла в том числе и проводимые под его непосредственным руководством войсковые операции на Западном и Калининском фронтах? Как же все происходило под Ржевом и Сталинградом? Могло ли такое быть?» Могло! Однако обо всем по порядку…
Ответ на вышеперечисленные вопросы, пожалуй, нужно начинать издалека, как, впрочем, и всякий рассказ о стратегии и тактике действий советских вооруженных сил, так как важнейшую роль в планировании нового замысла Ставки ВГК весной 1942 года, как ни странно, сыграла… операция немецких разведчиков под кодовым названием «Кремль». Именно она подтолкнула Сталина к действиям, о которых подробнее будет рассказано дальше и которые должны были способствовать реализации не менее коварного и хитрого замысла, чтобы навсегда рассчитаться с фюрером, принявшим советского Верховного главнокомандующего, как говорят ныне, за «лоха».
Что же гитлеровцы хотели получить при проведении своей новой операции на московском направлении? Напомню читателям, что в мае 1942 года штабом немецкой группы армий «Центр» был разработан и внедрялся в жизнь план нового наступления на Москву. Он должен был скрыть подготовку гитлеровцами операции «Блау»
К таким приемам немецкое руководство прибегало давно. И не только в отношении СССР. Фабрикацию и распространение нужных ей слухов, дезинформации и т. д. Германия организовывала еще до начала агрессии против Советского Союза. Для исполнения задуманного подключались лучшие специалисты немецкого МИДа, министерства пропаганды, абвера (военная разведка и контрразведка нацистов), службы безопасности и верховного командования Германии – OKW[3] и ОКН[4]. Координирующим центром такой дезинформации было «Бюро Риббентропа», руководящая роль в котором принадлежала штандартенфюреру СС Рудольфу Ликусу. Немецкие специалисты тайных дел готовились использовать любой удобный повод, чтобы найти свой путь к советскому руководству. Один из таких моментов ими в свое время был найден и удачно использован.
Еще в сентябре 1939 года в Берлин резидентом внешней разведки был назначен первый заместитель наркома внутренних дел Украины А. 3. Кобулов. Он родился в 1906 году в Тбилиси. Окончив пять классов коммерческой школы, Амаяк Захарович длительное время работал кассиром и бухгалтером на мелких предприятиях, а в 1927 году был принят на службу в органы безопасности Закавказья по протекции старшего брата Богдана Кобулова, уже занимавшего крупный пост в НКВД. После десяти лет чекистской службы в различных городах Кавказа фортуна улыбнулась Амаяку: он стремительно взлетел и приземлился в кресло вр. и. д. (временно исполняющего должность) наркома НКВД Украины. Этому способствовал огромная нехватка чекистских кадров, на которые обрушились чистки и репрессии 30-х годов.
Об этом подробно рассказывается в книге А. Вайса «Как СД морочило голову Сталину». Вот небольшая выдержка из нее:
Для того чтобы немецкая искаженная информация могла попасть совершенно точно на стол к вождю СССР, немецкие спецслужбы свели непрофессионального советского резидента в Берлине Амаяка Кобулова со своим человеком – Орестом Берлинксом, двадцатисемилетним собственным корреспондентом рижской газеты «Бриве земе» в Берлине, который стал для нового советского резидента главным информатором, чем особо гордился. Именно гестапо специально подвело журналиста к Кобулову, за которым уже давно и пристально наблюдало. Его болтливость и честолюбие ни для кого не были секретом. И советская «рыбка» – А. Кобулов, секретарь полномочного представительства СССР в Германии в ранге первого советника, одновременно до 1941 года возглавлявшего постоянную агентурную сеть НКВД СССР (агентурная кличка – «Захар»), – на радостях, что «успешно» ведет работу на новом поприще разведчика, заглотила предложенную наживку.
Через «Лицеиста», а такой псевдоним получил пособник фашистов О. Берлинке, в Москву пошел поток качественной дезинформации. Сам корреспондент был даже включен в агентурную сеть НКГБ. Зная, что Кобулов является резидентом НКВД и братом заместителя наркома внутренних дел Богдана Кобулова – человека из ближайшего окружения Берии, – штандартенфюрер СС Ликус (из «Бюро Риббентропа») организовал подготовку ложных сообщений с привлечением высших государственных деятелей Германии. Он надеялся (и не ошибся в своих расчетах), что информация от «Лицеиста» будет докладываться военно-политическому руководству СССР.
В подготовке этих данных принимал личное участие Риббентроп и все докладывал Гитлеру. Только с согласия фюрера, а нередко и с его поправками, информация шла к Ликусу, далее к Оресту Берлинксу – «Лицеисту», потом к А. Кобулову, Берии и, наконец, Сталину. Риббентроп в своем бюро на одном из докладов «Лицеиста» поставил характерную резолюцию: «Мы можем накачать агента тем, чем мы хотим». До 1941 года через него спецслужбы Германии передавали Сталину верные данные, а потом пошла доля серьезной дезинформации. В результате этого, наверное, советский вождь считал, что большинство данных его разведчиков, сообщавших о подготовке Германии к нападению на СССР, – блеф. [14]
Вот так, постепенно и аккуратно, немцы подвели Сталина к своей важной разработке – операции под кодовым наименованием «Кремль». Как уже говорилось выше, она была использована позже, уже в ходе фашистской агрессии, штабом группы армий «Центр», и предназначалась для тех же целей – введения в заблуждение советского командования.
Главным звеном этой операции был ложный приказ о наступлении на Москву в начале лета 1942 года. Под него фашисты проводили соответствующие тщательно продуманные мероприятия, которые должны были обязательно попасть в поле зрения советской войсковой разведки, а далее – опять же к руководству СССР. Германский генеральный штаб решил создать у советского командования стойкое впечатление, что войска вермахта вот-вот развернут мощное наступление на западном направлении для разгрома Западного фронта Красной армии и захвата Москвы. Было сделано все, чтобы план операции «Кремль» стал известен русским. И этого удалось добиться.
Для многих фашистских генералов план операции «Кремль» также был секретным. Очевидно, по этой же причине отсутствуют прямые ссылки на операцию «Кремль» и в «Дневнике» генерал-полковника Франца Гальдера (Franz Haider), начальника немецкого генштаба сухопутных сил. В нем можно найти лишь косвенные данные, проливающие свет на эту задумку фашистов. Так, 3 мая 1942 года он записал, что провел совещание с первым обер-квартирмейстером и генерал-квартирмейстером генерального штаба по поводу «сохранения в тайне операции “Блау”». 12 мая он вносит в дневник такую запись:
«Генерал
А в записи от 18 июня можно найти уже более конкретные данные:
В конце 1941 года гитлеровцам не удалось осуществить свои планы по окружению и захвату советской столицы. Им не удалось разрушить Москву и с воздуха. В тот период войска группы армий «Центр» оказались обескровленными и были не в состоянии продолжить наступление. Операция «Тайфун» не достигла своих целей. И вот в 1942 году по плану новой операции «Кремль» фашисты якобы хотели осуществить то, что им не удалось сделать в прошлом году. Этим-то они и думали напугать Сталина, а заодно и перетасовать все планы боевых действий Красной армии весной-летом 1942 года.
Для этого предусматривалось осуществить целый комплекс дезинформационных мероприятий: произвести аэрофоторазведку московских оборонительных позиций, окраин Москвы, районов Владимира, Иванова, оборонительных позиций, проходящих от Пензы через Алатырь к Козьмодемьянску, а также укреплений на Волге от Вольска до Казани; организовать радиодезинформацию; усилить переброску агентов через линию Тула – Москва – Калинин; размножить планы Москвы и других крупных городов, расположенных в полосе наступления группы армий «Центр», и разослать их с 10 июня 1942 года вплоть до штабов полков. Отпечатать в массовом количестве «в соответствии с намечаемой операцией» листовки, предназначенные для разбрасывания в расположении советских войск, и распределить их после 10 июня по штабам полков. Подготовить новые дорожные указатели «вплоть до целей наступления»; провести перегруппировку и ложные переброски войск, передислокацию штабов и командных пунктов, подвоз переправочных средств к водным преградам и прочее.
По времени все эти мероприятия фашистское командование тесно увязывало с подготовкой и осуществлением будущей основной летней операции «Блау». Так, в полосе 2-й танковой и 4-й армий группы армий «Центр» они должны были «достигнуть кульминационной точки» 23 июня, а в полосе 3-й танковой и 9-й армий – 28 июня. «Затем, – указывалось в приказе по группе армий от 16 июня, – эти мероприятия проводить с той же интенсивностью еще несколько дней. В последующие дни они должны идти постепенно на убыль: во 2-й танковой армии и 4-й армии до 1.7, в 3-й танковой армии и 9-й армии до 5.7».
Приводимые здесь документы показывают, на какие хитрости шли фашисты, чтобы скрыть свои истинные замыслы, сколь тщательно и до каких мельчайших деталей они разрабатывали обманные мероприятия. Эти документы говорят также о том, как внимательно требовалось советскому командованию подходить к оценке сведений о противнике, будь то захваченные документы или данные разведки. Как было важно на основе анализа имеющихся сведений и сопоставления данных, поступивших из разных источников, составить правильное представление о намерениях врага, сделать из этого надлежащие выводы и противопоставить вражеским замыслам собственные правильные решения.
ДОКУМЕНТЫ ИЗ АРХИВА
Документ № 1
Приказ на наступление на Москву
ДОКУМЕНТ № 8
Поделиться книгой: