Помоги проекту - поделись книгой:
В Клину, когда Сонька попалась первый раз, свистнув чемодан у некоего юнкера Горожанского, он же и спас ее, подтвердив показание воровки: барышня просто перепутала поклажу. Во время одной из отсидок она влюбила в себя охранника и с его помощью сумела бежать.
Впрочем, и сама Сонька была охоча до мужчин. В перечислении ее мужей и любовников можно запутаться – молодые, старые, русские, евреи, поляки, немцы. В общем, любой, кто обладал мужскими первичными половыми признаками. В криминальную историю страны она входит под фамилией своего очередного мужа, известного железнодорожного вора, румына Михеля Блювштейна. Говорят, что через секс она решала свои проблемы с полицией. Ей также приписывают создание нового воровского промысла – хипеса. Это когда женщина под видом проститутки приводит к себе богатого клиента, а ее напарник, дождавшись, когда парочка удалится в спальню и достигнет вершины любовных игр, спокойно обчищал карманы сластолюбца.
В конце концов мужчины ее и погубили.
Легендарные дела
Петербургский ювелир был доволен сделкой. Обаятельная дама, жена известного врача-психиатра, купила у него драгоценностей на 30 тыс. рублей. Завтра их надо будет доставить к ней домой. Назавтра дама встречает ювелира в прихожей, забирает ценные коробки и проводит ювелира в кабинет к мужу, для того чтобы тот рассчитался за покупку. Однако врач и не собирается платить. Он обследует посетителя, а когда тот, недовольный тем, что клиент не хочет вести разговор о деньгах, повышает голос, психиатр вызывает дюжих санитаров. Буйный больной вмиг скручен.
Это лишь одно из множества дел Соньки, благодаря которым она стала воровской легендой. Выдав себя за жену врача перед ювелиром, она заранее договорилась с психиатром о том, что приведет на обследование своего мужа, помешавшегося на бриллиантах, и даже заплатила за будущий прием. «Больным мужем» оказался ювелир.
Респектабельная дама с благородным батюшкой и сыночком заходят в ювелирный в Москве, на Петровке. Посетительница, подавшая визитную карточку, подтверждающую ее принадлежность к известному роду, отбирает драгоценностей на 20 тыс. Но в последний момент вспоминает, что забыла деньги дома, на каминной полке. Она просит батюшку и сыночка обождать ее в магазине, берет драгоценности и уезжает за деньгами. Только Соньку и видели. Впоследствии полиция выяснила, что «сыночек» был взят ею напрокат на Хитровке, а роль благородного дедушки исполнял отставной ротмистр.
Она отращивала длинные ногти, под которые прятала в ювелирных магазинах небольшие драгоценные камни, меняла бриллианты на фальшивки, использовала для воровства дрессированную обезьянку: пока респектабельная покупательница занимала продавца, животное незаметно для окружающих тащило в рот камушки. Дома обезьянку ждала очистительная клизма.
У некоего генерала Флорова в поезде она украла 213 тыс. рублей, а затем в Нижнем Новгороде похитила в гостинице у сибирского купца 300 тыс. рублей. Суммы по тем временам колоссальные.
Сонька же придумала метод ограбления, ставший впоследствии известным как «гутен морген». В рассветный час она попадала в шикарную гостиницу с черного хода и проникала в заранее определенные номера с богатыми постояльцами, где и собирала воровской урожай. Ежели кто-то просыпался, то она делала вид, будто в полной уверенности, что находится в своем номере. Особо доверчивые постояльцы еще и успокаивали даму, попавшую в неловкое положение. Недоверчивые продолжали знакомство с очаровательной гостьей в своей постели.
Однажды Сонька узнала из газет, что таким образом украла 5000 рублей пенсии, выплаченной казной многодетной вдове чиновника. Она вернула эти деньги по телеграфу с извинениями.
В другой раз воровка обнаружила в номере спящего в одежде молодого человека. На столе был револьвер и письмо родителям о том, что он растратил 300 рублей казенных денег, пустив их на лечение своей сестры, а посему уйдет из жизни.
Сонька достала из кошелька 500-рублевую ассигнацию и, положив на стол, пошла по своим делам в другие номера.
Она действовала по всей Европе, вела шикарную жизнь, меняла любовников и имела невероятную известность. Несколько раз восхищенная публика даже вставала стеной между ней и полицией, давая возможность Соньке скрыться.
Конец
Но вот что ей не удавалось – это побеги и отношения с нравившимися ей мужчинами. Однажды легенду воровского мира сдал полиции 18-летний любовник, в котором Сонька души не чаяла. После побегов ее ловили всего через несколько месяцев, наказывали и добавляли срок.
В последние годы жизни, на Сахалине, отсидев положенное, она содержала кафе с певичками и артистами, скупала краденое и торговала водкой из-под полы. Бывали случаи, когда полиция трижды на день проводила обыски в заведении, но так и не могла найти место, где она прятала водку.
Тогда при ней жил некий рецидивист – пьяница и драчун. Он часто жестоко бил постаревшую королеву. И она в очередной раз решилась бежать. Через несколько часов не слишком далеко от поселения ее обнаружил отряд охотников за беглецами. Замерзая, она уснула в снегу, а через несколько дней умерла в больнице.
Якобы там же на Сахалине, в общей могиле, лютой зимой 1903 года и была похоронена Сонька Золотая Ручка. Впрочем, и это точно неизвестно. Но еще долго в преступном мире ходили разговоры о том, что кто-то где-то ее видел. И даже на нэпманов в 20-х годах ее имя наводило ужас.
Счастливчик
Лаки (Счастливчик) Лучано (Charles «Lucky» Luciano), он же Сальваторе Лукания (Salvatore Lucania, 1887–1962) – американский мафиози, выходец из Сицилии, считающийся отцом организованной преступоности в США. Умер в 1962 году от сердечного приступа, счастливо избежав ареста.
Когда Лучано возглавил индустрию порока, она стала высокоорганизованной и начала управляться по последнему слову новомодного коммерческого менеджмента.
В опубликованном журналом
Эмигрант
«Мама миа! – воскликнул девятилетний Сальваторе, впервые увидев Нью-Йорк. – Какие витрины! И фонари, фонари, фонари… Электрические фонари! У нас в Италии таких фонарей нет».
Сальваторе, родившийся 24 февраля 1897 года на Сицилии, жил в пригороде Нью-Йорка уже около месяца. Его семейство обосновалось в эмигрантском районе, где по-английски хорошо не говорил никто. По-итальянски – почти все. Когда в Палермо они садились на корабль, Сальваторе видел несколько семей из родного Лерката-Фридди, крошечного городка, где, кроме чахлого заводика, производящего серу, ничего и не было. Его братья очень плохо учились английскому. Сальваторе ссорился с ними. Неужели не понимают: чтобы ходить в огромные магазины, нужно много денег. А где их взять, если не знаешь английского? К 16 годам, когда отец пристроил Сальваторе к шляпнику Стенту, имевшему крошечную мастерскую на соседней улочке, мальчик говорил по-английски бегло и без итальянского акцента. Это был его первый капитал.
Но как его эффективно применить в таком убогом обществе: четверо толстых парней еле волочат ноги, а Стент платит всего несколько центов в час? Ответ подсказал долговязый Лепке, еврейский мальчик с горящими глазами, поведавший о кипучей жизни ночных нью-йоркских улиц, где хохочут девочки и где роскошные богачи выигрывают за вечер аж по 200, а то и больше долларов. Решение принято: накопить денег и поехать туда, где смех и веселье, где деньги появляются буквально из ничего.
В первый же раз Сальваторе выиграл $224. Он осмелился отправиться в один из самых шикарных игорных домов. Грубая одежда с плеча старшего брата мешала ему чувствовать себя в своей тарелке. Шуточки завсегдатаев и насмешки белокурых див смущали его. Но он устоял, не выпил ни капли и ушел, сорвав неплохой куш. Через неделю с ним уже поздоровались и охотно пустили за игорный стол. Он выиграл опять и отправился в компании новых друзей покупать себе одежду – модный костюм, коричневые полуботинки и фетровую шляпу. Выбор состоялся: Лучано уволился из шляпной мастерской и с головой ушел в мир новых знакомств. Отец и братья негодовали – благочестивые католики подозревали неладное и не одобряли его наклонностей.
Однажды Сальваторе крупно проигрался. Тогда ему и Лепке предложили торговать наркотиками – беспроигрышное дело. Встречи в условленных местах, жгучее ощущение риска, пакетики с кокаином, сумасшедшие деньги. Жаль только, дело поставлено очень плохо. Пьяные разборки, случайные грабежи и насилие. И дикое пренебрежение к безопасности. Через несколько месяцев Лучано арестовали вместе с группой таких же желторотых наркодельцов: в январе 1916 года 18-летний Лучано получил три года исправительных лагерей за распространение наркотиков (недоказанное) и ограбление магазина (якобы доказанное, но впоследствии оказавшееся чистой полицейской фабрикацией).
Мелкий бизнесмен
Исправительные лагеря пошли Лучано на пользу. Именно там он завязывает знакомства и получает первые уроки круговой поруки. Его окружают люди, близкие крупным воротилам теневой американской экономики, могущественные и дикие нравами и методами ведения дел. Торрио, Костелло, Массерио… Позже именно с ними он создавал свою криминальную корпорацию.
Выйдя из тюрьмы, Лучано предлагает новым знакомым открыть свое дело – компанию вербовщиков, «обрабатывающих» безработных девушек и малоизвестных танцовщиц. Тактика вербовки проста и с блеском демонстрируется самим Лучано. Он нравился девушкам – стройный, подтянутый, с очень мужественными (итальянскими) представлениями о жизни. Лучано ухлестывает за будущими жертвами, щедро тратит на них деньги, убеждая, что гибкость нравов приносит неплохие дивиденды. Затем шикарный ужин в ресторане, снотворное в бокале шампанского, спальня, наркотики, групповуха. Наутро девочка просыпается с тяжелой головой и полным набором компромата. Вот и все – негласный контракт по найму на работу подписан.
Однако Лучано мыслит себя уже не рядовым вербовщиком, а директором крупной компании. Запустив технологию вербовки, он полностью концентрируется на управлении, проводит рабочие совещания, изгоняет алкоголиков и дебоширов, заочно разбирает претензии проституток. Угадать в нем макаронника с окраины Нью-Йорка абсолютно невозможно. Он выглядит шикарно, по праву считается законодателем нью-йоркской моды: шелковые сорочки, кашемировые пальто, сшитая на заказ обувь, изысканное чтение по вечерам, общество лучших женщин – певиц, актрис, моделей. Все начинавшие богатеть подражали ему. Покупали такие же «кадиллаки» и «бьюики» с красными кожаными сиденьями. Про него говорили: «Лучано? О, это настоящий джентльмен. Он может дать девушке $100 только за то, что она ему улыбнулась».
По данным федерального расследования 1929 года годовой доход Лучано составил $200 тыс. Для сравнения: тогда самые дорогие особняки на Беверли-Хиллз оценивались не дороже $20 тыс. На вопросы следователей об источниках доходов он отвечал: «У меня столько щедрых друзей! Еще я занимаюсь мелким бизнесом».
Организатор
Первому покровителю Лучано, Джо Массерио, все это было весьма по душе. Он возглавлял огромную сеть нью-йоркских борделей и был рад принять в свои объятия презентабельного Лучано, который помимо хороших тюремных рекомендаций имел еще и неплохие связи в наркобизнесе. А это для борделей всегда кстати. Объединение принесло прекрасные результаты.
Не забывает Лучано и Фрэнка Костелло, другого ценного знакомца лагерных времен. Этот крепкий черноволосый калабриец, приехавший в США в 1896 году, имел залы с игровыми автоматами по всей Америке. Лучано инвестирует в автоматы и заключает с Костелло союз – у него Сальваторе понравился подход к решению проблем безопасности: Костелло не жалел ни сил, ни денег, ни изобретательности на создание сети из коррумпированных представителей правоохранительных органов.
Чуть позже к союзу подключился еще один земляк – Джо Эдонис, человек из системы Массерио, имевший обширные связи в политических и светских кругах. Каналы Эдониса позволяли давать взятки на самом верху, в прокуратуре, и освобождать из тюрьмы нужных людей. Через несколько лет работы Эдонис сформировал целую сеть «замазанных» полицейских инспекторов.
Империя Лучано оформлялась. Он контролировал огромную криминальную отрасль (проституция, казино, наркотики), прикрытую прочными связями в правоохранительных структурах. Первый шаг к криминальной корпорации нового типа был сделан.
Авторитет
«Все у Лучано хорошо, – говорил Массерио. – Да вот только он неженка, сукин сын». Репутация «сладкого мальчика» мешала Лучано претендовать на лидерство в группировке, им же, по сути, и созданной. Случай помог ему развенчать этот образ. 16 октября 1929 года трое неизвестных поймали его на углу 6-й и 33-й авеню, запихнули в машину и, приставив нож к горлу, отвезли на пустыри. Там в заброшенном сарае с ним проделали что положено в таких случаях: подвесили за ноги к потолку, вырезали из спины несколько ремней, избили до полусмерти: «На каком складе последняя партия кокаина? Где?!»
Лучано молчал. Он понимал, что, если проболтается, свои не простят. Через шесть часов его выбросили на тротуар в одном из пустынных пригородов Нью-Йорка. Только спустя двое суток его заметила какая-то женщина и вызвала «скорую помощь». В больнице на вопросы полиции Лучано не ответил ничего: «Не знаю, не помню, не видел». Журналисты беснуются: сенсации нет. Ретивые полицейские, предчувствовавшие новые нашивки, кусают локти. В итоге, выйдя из больницы, Лучано обнаружил, что он уже не только мозг группировки. Он стал авторитетом. А еще у него появилась кличка – Лаки («Счастливчик»). Действительно, немногие в подобной ситуации сумели выжить.
Лучано моментально использует новые возможности и при поддержке Костелло разворачивает нелегальную торговлю спиртом. Чуть позже, опираясь на связи с тюремным другом Дэнди Филлом, организует рэкет в Новом Орлеане. Качественно бизнесу расти уже почти некуда.
Реорганизатор
«Все, больше по-старому не годится, – заявил Лучано на собрании 1929 года в Атлантик-Сити, ставшем отправной точкой в реорганизации американской мафии. – Невозможно прогнозировать прибыли и контролировать риск, когда каждый дует в свою дуду. Все эти сицилийские семейные принципы мешают бизнесу. Я ведь не притащил за собой всю свою родню!»
Лучано предлагает разграничить полномочия и заключить договор о правилах конкуренции (сплошные междоусобицы мешают делу). На том же собрании обговаривается идея создания общих охранных структур. Через несколько месяцев появляется Murder Incorporated – полувоенное подразделение профессиональных киллеров, готовых в любой момент встать под ружье и выполнить любое задание. Возглавил эту структуру опытный Альберто Анастазиа, уже выполнявший деликатные поручения Лучано.
В последующие годы подобные собрания, превратившие две дюжины боссов в совет директоров, а мафиозный мир – в высокоорганизованную коммерческую структуру, проводились с завидной регулярностью и явно показывали всем: президентом всей компании является отнюдь не Массерио, а именно Лучано.
Час пробил – пора было расставить точки над i. Лучано пригласил Массерио в итальянский ресторан, угостил старого друга изысканно приготовленными устрицами и омарами, а потом, удалившись в сортир, скомандовал своим боевикам разрядить в любимого босса автоматные обоймы. Показаний полицейские не добились: «Ничего не видел, справлял нужду». Так Лучано стал главой американского мафиозного клана – без всяких «но».
И продолжал реформы. «Нужно как можно активнее проникать в легальный бизнес, – говорил он на очередном собрании, – брать под свой контроль промышленность, сельское хозяйство. Использовать эти сети для транспортировки наркотиков. И расширяться, расширяться, расширяться. Ну не будет же полиция проверять каждую упаковку сосисок!» Лучано поблескивал очками в дорогой оправе и все более походил на университетского профессора. В отношении всех, кто сомневался в твердости шефа, немедленно срабатывал карательный аппарат.
Добиваться контроля над фабриками было решено через профсоюзы, которые нередко прибегали к помощи бандитов для охраны демонстраций. Корпорация выделила средства на подкуп профсоюзных лидеров и через несколько лет добилась почти полного контроля над пошивочными и меховыми фабриками, транспортом, кинотеатрами, овощными и бакалейными магазинами, колбасными заводами, бойнями. Наркотики потекли рекой. Оборот империи Лучано вырос на несколько порядков. Боссы были довольны. Специализация полная: друг детства Лепке занимается профсоюзами, Анастазиа – карательным подразделением, Торрио, еще один друг тюремных времен, – борделями, Ланцо, человек Торрио, – казино и игральными автоматами. Фактически осталось решить лишь одну задачу – найти ходы на самый-самый верх.
Что и было сделано. Через Эдониса Лучано частично финансировал избирательную кампанию Рузвельта – оплатил разъезды одного из агитаторов кандидата в президенты, Джимми Хинса. Среди знакомых Лучано оказались сенаторы и адвокаты. Это позволило ему распространить свой бизнес на всю Америку.
Воин
Как-то на заседании Murder Incorporated обсуждалась кандидатура некоего Томаса Дьюи, нью-йоркского прокурора, уже много лет собиравшего досье на Лучано. Правление корпорации настойчиво советовало Лаки подписать ему смертный приговор. «Он меня не любит? – изумлялся Лучано. – Я разве что-нибудь сделал плохое?» Все хохотали, но упорно вносили Томаса Дьюи в список смертников. Лаки не соглашался. Бог знает почему.
Доказать виновность Лучано и впрямь было очень сложно. У мафии нет архивов, бумагооборот нулевой. Значит, подписи не сыщешь. А лично Лучано уже давно девочек не вербовал и пакетики с кокаином не продавал. Дьюи, отчаявшись поймать его на наркотиках, решил разыграть карту проституции. Разослал в публичные дома переодетых агентов, которые очень внимательно выслушивали откровения девушек. И они были использованы. В апреле 1936-го ордер на арест Лаки лег на стол следователя.
В здание суда Лучано прибыл в светлом костюме, улыбающийся, подтянутый и, как всегда, невозмутимый. Все обвинения разбивались им в пух и прах. «У меня нашли оружие? Так я же собирался на охоту!» Лаки не смогли инкриминировать ничего. Мало ли что несут проститутки! К тому же показания опустившихся куртизанок и вправду выглядели неубедительно.
Тогда Дьюи пошел на крайнюю меру – купил свидетельницу, благопристойную даму. Лучано рассмеялся ей в лицо: «Шито белыми нитками!» К тому же адвокат представил доказательства продажности свидетельницы, а также того, что показания были ею вызубрены наизусть. Не помогло. 18 июня 1936 года Лучано был вынесен приговор – 50 лет строгого режима. Томас Дьюи ухватил самую суть деятельности Лучано. В своей обличительной речи он сказал: «Когда Лучано возглавил индустрию порока, она стала высокоорганизованной и начала управляться по последнему слову новомодного коммерческого менеджмента».
Власть Лаки Лучано была огромна. Это доказала война. Немецкие лодки регулярно топили американские торговые суда, и американцы несли огромные убытки. Разведка считала: немцам помогают либо шпионы, либо сочувствующие. Когда все средства были исчерпаны, контрразведка решила прибегнуть к помощи преступного мира. Связной организовал встречу, Лучано передал на свободу: «Сотрудничайте!» – и рыбаки, докеры и даже бродяги, до этого молчавшие, стали глазами и ушами военной разведки. Вскоре в США были арестованы восемь немецких шпионов. Лучано тут же перевели в персональную камеру (почти рабочий кабинет), где он принимал известных политиков и бизнесменов. В 1945-м адвокат Лучано добился помилования своего клиента.
Иммигрант
2 февраля 1946 года Лаки Лучано выходит на свободу. Встречи с друзьями, вечеринки в самых достопочтенных домах в его честь. Но жить в Америке ему запрещено. Он едет в Италию. Море, мягкий климат – что может быть лучше для отдыха после стольких лет тюрьмы! Он располагается в шикарном особняке в Палермо, ведет спокойную жизнь, захаживает на ипподром, раз в неделю, по четвергам, видится с друзьями, которые приезжают к нему из Америки. Его задача – создать сеть, которая бы охватила все Средиземноморье. Да и весь мир.
Для этого Лучано отправляется в Аргентину, а затем на Кубу. В Гаване его тепло принимает будущий диктатор Батиста, опирающийся и на местный, и на международный криминалитет. Что Куба – крупный центр наркобизнеса, контрабанды американских сигарет и рома, Лучано знал не из книг. В знаменитом ночном клубе «Тропикан» он заключает важные сделки с местными мафиози, контролирующими казино, ночные клубы, гостиницы, такси и оптовую торговлю. В свою очередь личные связи Лучано помогли правительству Кубы получить выгодный контракт на поставки в Америку экзотических продуктов.
Потом Лучано переезжает в Рим. Он охотно приглашает журналистов, дает интервью о том, что его преследует клевета, позирует перед камерой, становясь бессменным героем светских хроник. Его всегда сопровождают самые красивые и знаменитые женщины, например маркиза Сандра Росси или танцовщица из «Ла Скала» Иджеа Лиссони. «Как он умеет любить…» – заявляют они жадным до сенсаций репортерам.
В 1949 году Лучано получает от властей разрешение открыть фабрику по производству миндаля в сахаре, что стало отправным пунктом для развития местной наркосети. Под началом Лучано образуются сельхозкооперативы, которые скупают самые плодородные земли в Италии. Результат его деятельности аналогичен американскому – на Сицилии образовалась мафия нового типа, процветающая благодаря торговле кокаином. Многие знали, что в зеленной или бакалейной лавке можно приобрести не только базилик или спагетти, но и кое-что поинтереснее.
Для отвода глаз, как и в США, Лучано создал множество легальных фирм, имевших безупречную бухгалтерскую документацию. В Неаполе, например, он открыл магазин бытовых электротоваров, в Риме – фирму по экспорту одежды и обуви в США. Бизнес развивался, открывались все новые рынки – Франция, Великобритания, Нидерланды. Дело жизни удалось.
Герой
В конце 1961 года Лаки Лучано, процветающий бизнесмен и добропорядочный гражданин, получил письмо: «Уважаемый сеньор Лучано. Я почел бы за огромную честь написать сценарий о вашей легендарной жизни и снять по нему фильм. Сценарист и продюсер Мартин А. Гош». Лучано, всегда мечтавший о славе, ответил согласием. При условии, конечно, что он подробно ознакомится со сценарием – ведь о нем ходит столько слухов.
26 января 1962 года Лаки Лучано приехал в аэропорт Неаполя, чтобы встретиться с будущим автором фильма. С Лучано были его ребята, хорошо одетые, подтянутые, веселые. Внезапно Лаки схватился за сердце и упал замертво. «Черт! – неистовствовал комиссар Джордано, подъехавший в аэропорт через четверть часа. – Мы уже были готовы брать его». По данным полиции, на тот момент в Сицилии и Калабрии было около 300 мафиозных кланов. В общей сложности только в Италии на мафию работали 20 тыс. человек. А их предводитель Лучано беспомощно лежал, раскинув руки, на полу в аэропорту Неаполя.
29 января 1962 года в Неаполе состоялись самые шикарные за всю историю города похороны. Хоронили человека, который придумал организованную преступность, переживавшую период бурного расцвета и имевшую огромные перспективы на будущее.
Плоды просвещения
Владимир Леонидович Левин (род. в 1967 году) – отец-основатель хакерства, ограбивший нью-йоркский Citibank.
Что происходило в помещении фирмы «Сатурн» на улице Малая Морская в Санкт-Петербурге с 30 июня по 3 октября 1994 года? Там при помощи 486-го «писюка» и модема делали деньги из воздуха, причем огромные.
По официальной версии, не сходившей с первых полос газет и экранов телевизоров с 1995-го по 1998 год, житель Петербурга Владимир Левин, 1967 года рождения, русский, микробиолог по образованию, холостой, ранее не судимый, не вставая со стула в обшарпанной комнатке на улице Малой Морской (бывшая Гоголя), залез в закрома нью-йоркского Citibank, откуда в период с 30 июня по 3 октября 1994 года попытался выудить более $12 млн, принадлежавших корпоративным клиентам, причем больше четверти миллиона из них до сих пор не найдены.
Таинственное исчезновение
О деле Левина уже многие забыли. Возвращение хакера номер один на родину не наделало много шума. Между тем все могло сложиться по-другому, захоти того ФБР и Генеральная прокуратура России.
После ареста Левина в лондонском аэропорту Станстид весной 1995 года разразился грандиозный скандал, и Citibank оказался на грани банкротства. Спасло его только то, что он – крупнейший в мире торговец валютой (что-то вроде мирового Центробанка), и массовый отзыв из него капиталов привел бы к масштабному финансовому кризису.
Стараниями руководства банка и ФБР скандал удалось замять. Вову Левина (так он представлялся в Сети), учтя срок, проведенный им под следствием, освободили, посадили в самолет и отправили из Штатов – куда именно, никто из ФБР и Службы иммиграции и натурализации США долго не мог вспомнить. Лишь спустя год после многочисленных запросов из России была найдена бумажка, в которой значилось: «Выслан в направлении места постоянного проживания».
Правда, по словам американских официальных лиц, Левина они затолкали почему-то в лайнер чешской авиакомпании. Самолет действительно взял курс в направлении Вовиной родины, но вот долететь до нее никак не мог, поскольку конечный пункт маршрута находился в другой стране.
Так весной 1998 года хакер номер один бесследно исчез где-то в Центральной Европе.
Чудесное появление
Утром 18 марта 2000 года к двери дома номер 6 по Захарьевской улице подошел молодой человек, прочел вывеску «Управление по борьбе с организованной преступностью ГУВД г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области» и нажал на кнопку звонка. Выглянувшему в окошко дежурному сержанту посетитель сказал: «Лет пять назад меня вызывали сюда на допрос – я пришел. В Питере я проездом, завтра уезжаю за границу. Меня зовут Владимир Леонидович Левин», – после чего был приглашен внутрь и с интересом выслушан.
А 24 марта другой дежурный сержант впустил в дом на Захарьевской еще одного молодого человека – Антона Лямина. Тот провел в кабинете следователя на полчаса меньше, чем Левин, но тоже успел кое-что порассказать. Ведь именно он, Антон Ильич Лямин, в начале июля 1994 года ездил в Финляндию, чтобы в банке Kansallis Osake Finance снять наличными со счета своей офшорной гибралтарской фирмы Carmane Properties Ltd. те самые $143 800, которые еще утром 30 июня 1994 года лежали на счете гонконгского отделения Philippine National Bank Int. Finance Ltd.
«Не замай» по-американски
Напомним, как было дело. Гонконгско-филиппинские финансисты хватились пропажи практически сразу и в тот же день (точнее, учитывая разницу во времени, на следующий) обратились в Citibank с вопросом: «Где деньги?»
С большой долей уверенности можно предположить, что в Citibank им ответили примерно следующее: «Это какое-то недоразумение. У нас все ходы записаны. Поищите лучше эти несчастные полторы сотни тысяч у себя. У нас только ежедневные объемы транзакций превышают полмиллиарда долларов, а наша абсолютно новая и сверхпродвинутая Система управления наличными фондами Citibank работает как часы».
Филиппины – страна не шибко богатая, но, видимо, там решили, что лучше списать эти 140 тыс. в безвозвратные потери, чем обострять отношения со Штатами.
Эйфория по поводу того, как ловко были отбриты зарвавшиеся филиппинцы, длилась в Citibank целых две недели, пока 15 июля 1994 года с аналогичной жалобой не обратилась уругвайская Compania Financiera Immobiliaria Montevideo, недосчитавшаяся при подведении ежедневного баланса $384 тыс. После этого служба электронной безопасности Citibank кинулась искать прореху в защите, созданной лучшими компьютерными умами Америки, и обнаружила следы неизвестного хакера. Но проследить, откуда он действует, не смогла.
ФБР принимает меры
Вычислили его по стандартной оперативно-розыскной методике. ФБР обратилось к полиции тех стран, куда отправлялись похищенные деньги, и полицейские устроили засады во всех указанных Бюро банках. Часть сумм неуловимый хакер переводил в американские банки – там, естественно, дежурили сами фэбээровцы.
Надо отдать ФБР должное – все было организовано четко. В один день 26 августа 1994 года в Сан-Франциско была задержана российская гражданка Екатерина Королькова, а в Тель-Авиве – некто с греческим паспортом на имя Алексиоса Пальмидиса. Последний, впрочем, по-гречески не знал ни слова, а при аресте учинил драку с израильскими полицейскими с использованием русской ненормативной лексики. 12 сентября в Роттердаме полиция арестовала третьего курьера из России, который имел паспорт на имя Лысенкова, но оказался Владимиром Ворониным.
У всех задержанных обнаружились авиабилеты до Санкт-Петербурга. Остальное было делом техники. ФБР обратилось за содействием к МВД РФ, и 3 октября питерский РУОП с помощью обычного телефона с определителем засек обращение по электронной сети в Citibank с номера, принадлежавшего фирме «Сатурн СПб», которая торговала компьютерами, «софтом» и «английским» пивом «Монарх». Еще через несколько дней стало ясно, кто именно из «Сатурна» бомбит Citibank.
Ловушка
Аресты питерских курьеров держались в тайне. Из России все выглядело так, будто люди уехали за деньгами и сгинули. То ли решили, что возвращаться с такими суммами нет смысла (один только «грек» Пальмидис, он же Леха Лашманов по кличке Викинг, должен был снять со счетов пяти тель-авивских банков без малого 2 млн «зеленых»), то ли их просто «грохнули». Но спустя месяц пропавшие курьеры начали звонить домой и рассказывать, что говорят из тюрьмы и что замели их прямо в банке.
Тогда в «Сатурн» пришли люди, пославшие за границу гонцов, и намекнули Вове, что за «подставу» надо отвечать.
В числе пришедших был муж Екатерины Корольковой Евгений, который долго крыл Вову матом (зафиксировано протоколом), а потом полетел в Штаты выручать жену из фэбээровских застенков, и сам моментально очутился там же. В итоге у Левина сдали нервы, и он отправился в британское консульство получать визу.
Почему именно туда – тоже дело мутное. Объяснением может служить тот факт, что в Англии еще с перестроечных времен проживает некто Леонид Глузман, друг детства матери Левина и высококлассный программист. В свое время он научил Володю многим компьютерным премудростям, а уезжая в Великобританию, оставил в Питере своего сына Алексея Галахова. Алексей предложил Левину учредить фирму «Сатурн», причем бухгалтером туда был приглашен их друг Антон Лямин, которого Глузман тоже знал с пеленок.
Видимо, Вова ринулся к дяде Лене за советом. Во всяком случае, арестовали Левина в лондонском аэропорту Станстид на глазах зятя Леонида Глузмана – 3 марта 1995 года.
Хэппи-энд
О существовании Левина мир узнал только через полгода, летом 1995 года, когда ФБР намекнуло англичанам, что пора бы передать им задержанного по их же просьбе. Британцы не смогли выполнить это по-тихому – помешали собственные законы, и вокруг выдачи Левина возникла примерно такая же шумиха, как пять лет спустя в связи с выдачей Пиночета. Журналисты сначала удивились: а кто такой этот Левин? Потом узнали, и вокруг «дырявого» Citibank разразился скандал. Пришлось срочно спасать его репутацию.
В результате дело повернули так, будто служба электронной охраны Citibank вместе с доблестными сыщиками ФБР в ударные сроки раскрыла чудовищный заговор русской мафии. Так ФБР стало спасителем человечества от финансового кризиса, Вова Левин – одним из десяти самых ужасных преступников последнего десятилетия XX века (что опять-таки косвенно сработало на авторитет ФБР), а Citibank – самым надежным банком в мире.
24 февраля 1998 года, после того как мировая общественность и, что важнее, транснациональные корпорации и национальные банки 93 стран, включая Россию (они и составляют костяк корпоративной клиентуры Citibank), решили, что все это – правда, суд южного округа Нью-Йорка дал суперзлодею Вове 36 месяцев тюрьмы (вместо обещанных шестидесяти лет). Лашманову еще раньше присудили 18 месяцев, Екатерина Королькова, ее муж Евгений и Владимир Воронин тоже отделались символическими сроками.
Воронин и Корольковы остались в Штатах. Леха Викинг вернулся в родной Питер королем и отныне в большом почете у братвы, поскольку тянул срок не в вонючих «Крестах», а в настоящей американской тюрьме. Левин же, как уже было сказано, исчез «в направлении» родины.
Поделиться книгой: