— В частности, папка «Розуэлл». И… и все производные от нее. Мало?!

— И ты ознакомился со всеми икс-файлами? Когда ж успел?

— Вам хорошо язвить! Прочитал сколько успел, а потом свалил! За мной охотятся!

— Кто?

— Понятия не имею! Не видел и не слышал. Но знаю — охотятся!

— Может, это мнительность? Мнительным ты стал, Суннер. К психотерапевту не обращался?

— Хы-хы… — сардонический смешок, невеселый, обреченный. — Когда и за вами будут охотиться, вы тоже почувствуете… без возможности объяснить тому, за кем не охотятся.

— Воодушевляющая перспективка, Суннер! За мной, значит, будут охотиться.

— От вас зависит. Вы же профи. Скрытность как основа успеха. А я… Срань господня! Паршиво, что я поначалу и не подумал предпринять какие-то меры предосторожности. Взломал и обрадовался, придурок! «Срань господня! Я сделал это!» Лишних несколько минут провисел в Сети. И засветился, срань господня! И они напали на след!.. Если вы не засветитесь, они ваш след не возьмут. Но вы же профи, вы не должны засветиться!

— Как профи должен тебе сказать, парень, я уже засветился. Хотя бы тем, что стою вот тут с тобой под баобабом.

— Невозможно! Я сверху смотрел! Здесь никого, кроме вас… кроме нас. За мной не следили! Я бы заметил!

— Как профи должен тебе сказать, парень, современные средства и способы слежки… Гм, не хочу напускать тебе холода в штаны. Ты и так перепуган. Как все-таки насчет психотерапевта?

— Я не собираюсь обращаться к психотерапевту! Я обратился к вам, Молдер!

— Кстати, почему именно ко мне?

— У вас… хы-хы… надежные рекоменда-тели. Парни из «Одинокого стрелка» не раз говорили, что вам нужна правда. Даже когда она больше никому не нужна, даже когда не совсем понятно, правда ли это.

— Сомнительная рекомендация. Мне воспринять ее как комплимент или как оскорбление?

— Воспринимайте как хотите! Наплевать! Но я обратился к вам, Молдер!

— И что тебе угодно от меня? Чисто конкретно?

— Чтобы вы открыли всем правду! Ту правду, что в икс-файлах!! Ту правду, которую эти сволочи почти полвека скрывали от всех!!!

— И тогда…

— И тогда эти сволочи получат по заслугам, а их сволочной сытый мир наконец-то окончательно взорвется!

— Задачка не хуже любой другой. Ломать не строить. Да, парень?

— Когда вы узнаете, что эти сволочи построили, то сами поймете — ломать всегда лучше, чем строить! Уничтожать! Уничтожать, срань господня!

— Оп! Руки! Выше! Еще выше! Ты же на мушке. Забыл? Память отшибло?

И то верно! Неуравновешенный анархист. Только что с ветки спрыгнул. Поведение параноидальное. И на шипящем крике «Уничтожать!» лезет себе за пазуху.

— Там дискета… — кривится в ухмылке. — А вы что подумали? У меня нет оружия. Дискета — вот единственное оружие. Убойная сила!

— Угу… Сейчас поглядим, какая-такая дискета… — сблизился, сноровисто обхлопал по карманам. — Су-уннер, руки-то не опускай…

Гм, действительно. Дискета. И ничего более.

— Я же сказал. Вы не поверили?

— Сам-то ты себе веришь, парень?

— Неважно! В общем, я пошел. И не ищите меня. Все равно не найдете.

— Моли бога, Суннер, чтобы тебя не нашел кто-то помимо меня.

— Я в него не верю. Но вы… хоть вы мне поверьте. В общем, пошел я.

И пошел. И густая тьма поглотила его.

Штаб-квартира ФБР Вашингтон, округ Колумбия 12 апреля, утро

Легко сказать «поверьте»! Тяжелей поверить. Во всяком случае, на слово. Доверяй, но проверяй. Чем, пожалуй, Молдер, и займется с утра пораньше. В собственном кабинете. С неизменным плакатом-постером на стене — огромный, зависший в воздухе сфероид, нечеткий и размытый, как водится при большом увеличении. И понизу аршинными буквами — то ли крик души, то ли заявленная позиция: «ХОЧУ ПОВЕРИТЬ!»

В НЛО и как следствие в пришельцев он, Молдер, не просто поверил, но и проверил на собственной шкуре — еще в отрочестве, еще в отчем доме, в Массачусетсе.

Двадцать лет минуло, а картинка — будто вчера…

Одни в доме. В Западном Тисбари. «Виноградник Марты». Пятилетняя Саманта, ангелочек во плоти, обожаемая сестренка. И Фокс — уже не мальчик, еще не муж, четырнадцать лет — переходный возраст.

Им хорошо, им уютно. Даже в отсутствие родителей. Тем более в отсутствие родителей. Это их дом, только их! Можно и покуролесить, и, наоборот, быть паинькой, и… да хоть что можно сделать, оставшись одни в доме! Никто не помешает!

Помешает… Ослепляющий, нестерпимый свет ниоткуда и отовсюду. Ультразвуковой свист в ушах — неслышимый, но рвущий барабанные перепонки. Парализующая тяжесть в теле — невидимая, но сковывающая по рукам и ногам.

Фокс Молдер уже не мальчик, чтобы вопить «мама!», заползая под диван! Он не знает, что нависло над ним и сестрой, но знает, что «мистер Кольт своим изобретением уравнял всех людей на свете». Изобретение мистера Кольта, старый-добрый револьвер, — он в нижнем ящике стола, в кабинете у папы! Туда-туда! Нестерпимый свет сгустился на Саманте, ослабив хватку на Фоксе. Достаточно ослабив, чтобы тот почти ползком, как в плотном желе, — к двери, к двери! И наверх, в кабинет. Здесь уже легче, здесь тисков почти не чувствуется! Где револьвер?! Вот револьвер!

Н-ну, кто бы ты ни был, погоди! Револьвер уравняет не только всех людей на свете! Но и сам свет — с людьми! Не факт, конечно, но Фоксу ничего не остается, как только проверить опытным путем — выпалить в белый свет, как в копеечку, а там… посмотрим.

Не посмотрим. Не на что. Свет померк. Нет света. И сестры нет, Саманты. Пропала бесследно. Из дома, где окна и двери на запоре, где все осталось на своих местах и ничего не исчезло. Кроме Саманты…

Такие дела…

Конечно, «после этого — не обязательно: вследствие этого». Азы юриспруденции. И Молдер с годами, обретя образование, поднакопив реальный опыт агента ФБР, сам не однажды втолковывал новобранцам: «После этого — не обязательно: вследствие этого!»

Но юриспруденция — есть нормы права в их практическом применении между людьми. Там и тогда, в доме на «Виноградниках Марты» были с одной стороны люди, а с другой — …

И Молдер до сих пор уверен: исчезновение Саманты после возникшего света слепящего — следствие света слепящего. И пусть рассказ его, тинэйджера, о тогдашней драме никто не воспринял всерьез. И пусть при общении с ним, уже взрослым мужчиной во цвете лет, друзья и коллеги тщательно избегают темы тогдашней драмы. Но он сам, сам, на собственной шкуре испытал приволакивающую, засасывающую силу этого… этой… этих.,.

Уф! Двадцать лет минуло, а картинка — будто вчера.

Довольно! Долой картинок двадцатилетней давности!

Кажется, агенту Молдеру, сегодня и сейчас предстоит ознакомиться с не менее впечатляющими картинками.

Итак, вставляем дискету в дисковод…

— Молдер!

— А! А… это ты, Скалли. — Любому другому рявкнул: «Я занят!» И отключил бы компьютер от постороннего и любопытного глаза подальше. Но партнер — это святое. Агент Скалли — это партнер! — Зайди и запри за собой дверь.

— Молдер, тебя Скиннер ищет.

О! Надлежит вытянуться в струнку, рявкнуть «Есть, сэр!», и бегом — чтоб предстать перед самим Железным Винни! О, немаловажная шишка, Уолтер Скиннер, помощник директора ФБР!..

Обойдется нынче Железный Винни. По мнению агента Молдера, нынче есть вещи поважней немаловажной шишки ФБР.

— Сказал, зайди и запри за собой дверь. И покрепче!

— Да что с тобой, Молдер? Ты какой-то… пульсирующий сегодня. Взвинченный. Я тебя начинаю бояться.

— Это у тебя давно и надолго. Мы работаем вместе который год, но у тебя каждый раз при виде меня испуганный вид.

— Предпочел бы другого напарника?

— Что ж, когда моим напарником на время стал Крайчек, я… не жалею о том времени. Все-таки мужик, боевая машина. И на испуг его не возьмешь.

— Недолго же вы с ним поработали.

— Ровно столько, сколько прошло со дня, когда тебя с треском выперли из ФБР, и до дня, когда тебя не без помпы восстановили в должности.

— Жалеешь? Что восстановили?

— Милая моя Дэйна, мы-то с тобой знаем, это — ненадолго. Будучи моим напарником, ты всегда рискуешь отправиться в отставку.

— Типун тебе на язык.

— Шучу, шучу.

— В каждой шутке, милый мой Фокс, всегда есть доля истины.

— Изрядная доля, агент Скалли, изрядная.

— Тоже шутка?

— Нет, изрядная доля истины.

— Объяснись.

— Знакома с десятью заповедями?

— Хочешь, чтобы я их тебе продекламировала?

— Нет. Просто вспомни. И только четвертую. «А в день седьмой — не делай в оный никакого дела. Ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них; а в день седьмой почил».

— Ты уверовал в бога, Молдер? Изучаешь священное писание? Что-то новенькое! Россия построила у себя истинную демократию, Кальтенбруннер женился на еврейке, агент Молдер уверовал в бога.

— Скалли, не зубоскаль. Единственное, во что я верю… — и ткнул пальцем за спину в пресловутый плакат-постер.

— «Хочу поверить», — по слогам продекламировала Скалли, иронизируя тоном: хотеть и верить — не одно и то же.

— Кто хочет, тот поверит. И обратит в свою веру других.

— И не мечтай. И не подумаю!

— А ты подумай, подумай. Господь, видите ли, создал небо и землю, море и все, что в них. Только он инвентаризацию не провел. Сразу почил, видите ли! А проснулся — и будто бы запамятовал о массе побочных… м-м… продуктов, созданных в горячке великой стройки!

— Молдер?

— Погоди! Сейчас дискета загрузится — посмотришь!

— Что там?

— Икс-файлы Министерства обороны. Совершенно секретно. Неопровержимое доказательство, что правительство знало о внеземных цивилизациях уже в течение пятидесяти лет и скрывало… Новое о Розуэлле!

— Молдер, ты как ребенок! Что может быть нового о Розуэлле?! Еще одно неопровержимое доказательство… что это была грандиозная «утка»?!

Действительно, розуэллский инцидент стал притчей во языцех, которую не повторял на все лады только хронически ленивый таблоид:

«7 июля 1947 года неподалеку от городка Розуэлл, штат Нью-Мексико, разбилась летающая тарелка.

Информация вначале облетела местные газеты и радиоканалы, а затем просочилась и в центральную прессу. Почтеннейшая публика ждала прямых доказательств контакта с внеземной цивилизацией, но, увы, журналисты имели на руках только зарисовки, сделанные «со слов очевидцев», дШ самих очевидцев — местных фермеров. К месту предполагаемой катастрофы было ш пробиться — военные кордоны решительно пресекали все попытки проникнуть поближе к тарелке. Командир 8-й воздушной армии США генерал Ремей в официальном интервью заявил, что аварию потерпел атмосферный зонд, «снабженный обтекателями из фольги». После слов про обтекатели масс-медиа не оставили на генерале живого места, но тот остался тверд и «показаний» в последующих интервью не менял.

В июне 1987 года на симпозиуме по НЛО все вновь заговорили о Розуэлле. В руки уфологов попала секретная кинопленка, на которой запечатлено вскрытие… инопланетянина. Споры о подлинности пленки и подлинности препарируемого тела продолжаются до сих пор. Скептики уверены, что имеют дело с мистификацией: запечатлеть муляж и «состарить» пленку при современном уровне кинематографа — большого ума не надо. Энтузиасты уверены, что все обстоит с точностью до наоборот.

Новый виток страстей по Розуэллу возник, когда уфологи раздобыли оригинальный негатив фотографии, где генерал Ремей при первом официальном интервью вертит какой-то лист бумаги. Специалисты отсканировали фрагмент с бумагой в руке генерала. Оказалось, что это телекс. После компьютерной обработки удалось различить строки, в которых упоминаются «четыре жертвы». Уфологи утверждают, что на месте падения НЛО были найдено четыре тела инопланетян. Однако серьезные исследователи все же склоняются к версии о грандиозной афере — правда, до конца так и не ясно, кем предпринятой и ради чего…» — вот «сухой остаток», выжимка из тонн и тонн макулатуры, посвященной пресловутому розуэл-лскому инциденту.

Так стоит ли возвращаться к теме, набившей оскомину?! Повторение пройденного — удел заядлых двоечников! Молдер, конечно, иногда неадекватен (вот как сейчас!), но он определенно не двоечник.

— Молдер, послушай меня! Оторвись от компьютера. Молдер!

— Отстань! Я заранее знаю, что ты скажешь. И про мистификацию, и про аферу, и про таблоидов. Но здесь — не просто о Розуэлле, а производные от инцидента. Производные, понимаешь?!

— И откуда у тебя дискета?

— От одного… приятеля-анархиста.

— Ага! Более чем надежный источник информации. Достоверной информации! Производные, черт возьми!

— Скалли! Одна из производных — это факт, что за приятелем-анархистом гоняются спецы из «Полярного волка».