Шляпа, полная небес

– Иду, мисс Тик, – ответила Тиффани и заторопилась к ним, как положено хорошей девочке.

Они каким-то образом почувствовали меня, думала она. Ну что же, на то они и ведьмы, в конце-то концов, даже если мне они кажутся не очень могущественными…

И тут на нее снова обрушилось давление. Казалось, что оно сплющивает лес и наполняет его ужасным ощущением, что прямо позади тебя что-то стоит. Тиффани упала на колени, прижав руки к ушам, и ее голову сдавила невыносимая боль.

– Готово! – закричала мисс Левел.

Она держала в руках запутку. Ее запутка сильно отличалась от запутки мисс Тик и была сделана из веревочки, вороньих перьев и блестящих черных бусин, а посередке болтался самый обычный спичечный коробок.

Тиффани закричала. Боль пронзила ее, как раскаленная игла, и в ушах оглушительно зажужжали мухи.

Спичечный коробок взорвался.

Затем наступила тишина, и птицы снова запели, и ничего не напоминало о случившемся, лишь на землю плавно опускались кусочки коробка и несколько радужных обрывков надкрыльев.

– Боже-ж ты мой, – сказала мисс Левел. – Какой хороший был жук.

– Тиффани, ты как? – спросила мисс Тик.

Тиффани моргнула. Боль исчезла так же быстро, как и появилась, оставив о себе лишь обжигающие воспоминания. Она с трудом поднялась на ноги.

– Все в порядке, мисс Тик!

– Тогда, будь добра, отойдем на пару слов, – сказала мисс Тик, с суровым видом направляясь к Тиффани.

– Да, мисс Тик?

– Ты… что-нибудь делала? – спросила мисс Тик. – Ты ничего не вызывала, а?

– Нет! Я даже не знаю, как это делать! – ответила Тиффани.

– И это не твои маленькие человечки? – с сомнением спросила мисс Тик.

– Они не мои, мисс Тик. И они ничем таким не занимаются. Обычно они просто бросаются на вас с воплем «Кривенс!» и пинают в лодыжку. Их невозможно не узнать.

– Ну что же, чем бы это не было, похоже, что оно ушло, – сказала мисс Левел. – И нам тоже пора, иначе придется лететь ночью. – Она подошла к стояшему рядом дереву и подобрала вязанку хвороста. По крайней мере, оно выглядело, как вязанка хвороста, потому что так было задумано.

– Мое собственное изобретение, – скромно пояснила мисс Левел. – Никогда не знаешь, что ждет тебя тут, на равнинах. И если нажать на эту кнопку, ручка выскочит… Ох, простите, с ней такое случается иногда. Никто не заметил, куда она улетела?

Ручка нашлась в кустах и была прикручена на место.

Тиффани, девочка, которая имела привычку слушать, что говорят люди, пристально изучала мисс Левел. У нее определенно был только один нос на лице и неловко было даже представлять, где мог находиться другой и для чего он был нужен.

Затем мисс Левел вытащила веревку из кармана и передала ее кому-то, кого здесь не было.

Тиффани была уверена, что именно это она и сделала.

Она не уронила веревку, не бросила, она просто протянула ее и отпустила, в полной уверенности, что вешает ее на невидимый крючок.

Веревка упала в мох. Мисс Левел поглядела вниз и нервно рассмеялась, заметив, что Тиффани не спускает с нее глаз.

– Ах я растяпа, – сказала она. – Подумала, что я стою там! В следующий раз забуду, где моя собственная голова!

– Ну… Если вы о той, что у вас на плечах, – осторожно ответила Тиффани, – то она все еще на своем месте.

Старый чемодан был привязан к прутьям метлы, зависшей в нескольких футах над землей.

– Вот какое замечательное удобное сиденье получилось, – сказала мисс Левел, превратившаяся в комок нервов, как это обычно происходило с теми, на кого слишком пристально смотрела Тиффани. – Хватайся за меня сзади. Эээ. Я так всегда и делаю.

– Вы всегда держитесь за саму себя сзади? – спросила Тиффани. – Но как…

– Тиффани, я всегда с одобрением относилась к твоей прямолинейной манере задавать вопросы, – громко встряла мисс Тик. – Но сейчас не могла бы ты проявить любезность и позволить мне похвалить тебя за умение промолчать! Садись на метлу позади мисс Левел, я уверена, ей не терпится вылететь, пока светло.

Мисс Левел вскарабкалась на метлу, которая закачалась под ней. Она приглашающе похлопала по метле рукой.

– Ты ведь не боишься высоты, а, солнышко? – проворковала она, когда Тиффани устроилась позади нее.

– Нет, – ответила Тиффани.

– Я заскочу к вам, когда начнутся Ведьминские Пробы, – сказала мисс Тик. Тиффани почувствовала, как метла плавно понимается в воздух. – Будьте осторожны!

Как оказалось, когда мисс Левел спросила у Тиффани, не боится ли та высоты, она сильно ошиблась с вопросом. Тиффани совершенно не боялась высоты. Она не зажмуриваясь проходила мимо самых выскоих деревьев. Ее совершенно не тревожил вид огромных, вздымающихся ввысь гор.

А вот чего она боялась на самом деле, хотя и не осознавала этого до сих пор, так это глубины. Она до смерти страшилась долгого падения с небес, такого долгого, что она успела бы задохнуться от крика, прежде чем врезалась в скалы с такой силой, что сама превратилась бы в желе, а все ее косточки раздробились в порошок. На самом деле ее страшила земля, там, далеко внизу. Мисс Левел не мешало бы хорошенько подумать, прежде чем задавать вопросы.

Тиффани вцепилась в пояс мисс Левел и уставилась ей в спину.

– Ты когда-нибудь летала, Тиффани? – спросила ведьма, когда они взлетели.

– Мнм! – выдавила Тиффани.

– Если хочешь, я могу сделать небольшой круг, – сказала мисс Левел, – Отсюда открывается такой чудесный вид.

Ветер стремительно рванулся навстречу Тиффани. Воздух здесь был намного холоднее. Тиффани не сводила глаз с платья прямо перед собой.

– Ну что, хочешь? – спросила мисс Левел, стараясь перекричать ветер. – На это потребуется лишь минутка!

Тиффани просто не успела отказаться, к тому же она была уверена, что стоит ей открыть рот, как ее тут же стошнит. Метла накренилась и мир под ней стал поворачиваться.

Ей ни на что не хотелось смотреть, но она помнила, что ведьмы должны проявлять любопытство на грани приличия. Чтобы быть ведьмой, она просто обязана была посмотреть.

Тиффани рискнула глянуть вниз и увидела под собой мир. Красно-золотое зарево заката освещало землю, и дома в Двурубахах отбрасывали длиные тени, так же, как и все леса и деревеньки за ними, вплоть до пологих холмов Мела…

…который пылал алым, и белое изображение коня отсвечивало золотым, как гигиантское украшение. Тиффани уставилась на него. В меркнущем свете вечера, в тенях заходящего солнца, он казался живым.

Ей нестерпимо захотелось спрыгнуть, полететь назад, попасть туда хоть как – зажмурившись и стукнув каблуками друг о дружку, сделать хоть что-нибудь…

Нет! Она же прогнала эти мысли? Она должна учиться, а на холмах ее учить некому!

Но Мел был ее миром. Она ступала по нему каждый день. Она могла чувствовать под своими ногами его древнюю жизнь. Эта земля вошла в ее кости, точно так, как говорила Бабушка Болит. Эта земля была и в ее имени – на старом языке Нак Мак Фиглов ее имя означало «Землю под Волнами». Мысленно она побывала в доисторическом море, где рождался Мел под идущим миллионы лет дождем из крошечных ракушек. Тиффани ступала по земле, созданной из жизни, слушала ее и мыслила за нее. И ей было просто не по силам видеть ее такой маленькой и одинокой, заброшенной среди бескрайних просторов. Она должна вернуться…

На мгновение метла задрожала в воздухе.

Нет! Я знаю, что должна лететь!

Метла дернулась и ее затошнило, когда метла развернулась в сторону гор.

– Попали в завихрения, – кинула мисс Левел через плечо. – Кстати, мисс Тик предупреждала тебя насчет теплых шерстянных подштанников, солнышко?

Тиффани, все еще ошарашенная, пробормотала что-то, что могло сойти за «Нет». Да, мисс Тик упоминала подштанники и о том, что здравомыслящая ведьма надевает по крайней мере три пары, чтобы не обмерзнуть, но она обо всем забыла.

– О, Господи, – сказала мисс Левел. – Тогда нам лучше «поскакать через ограды».

Метла полетела вниз как камень.

Сколько Тиффани ни пыталась, она так и не смогла забыть этот полет. Они летели над самой землей, которая была сплошным размытым пятном под ногами. Каждый раз, когда они подлетали к изгороди, мисс Левел перепрыгивала через нее с криком «Вот так!» или «Оп-ля!», которые, вероятно, предназначались для ободрения Тиффани. Только это не помогало. Ее дважды вырвало.

Мисс Левел летела склонившись так низко, что почти лежала на метле, позволяя воздуху максимально обтекать ее остроконечную шляпу. Шляпа у нее была довольно низенькая, всего дюймов шесть высотой, похожая на клоунский колпак без кисточек. Как Тиффани потом узнала, такой фасон был задуман для того, чтобы заходить в дома с невысокими потолками, не снимая шляпы.

Спустя какое-то время – Тиффани показалось, что прошла целая вечность – они покинули поля и полетели над предгорьями. Вскоре они оставили за собой деревья и под ними оказались быстрые белопенные воды широкой реки, усыпанной камнями. Брызги летели на ботинки.

Затем она услышала, как мисс Левел закричала, стараясь перекрыть рев реки и ветра:

– Откинься немного назад! Здесь довольно каверзный участок!

Тиффани рискнула кинуть взгляд через плечо ведьмы и ахнула.

Воды на Мелу было не так уж и много, лишь маленькие ручьи, которые стекали в долину в конце зимы и полностью пересыхали летом. Конечно, большие реки тоже огибали Мел, но они были медленными и послушными.

Река впереди не была ни медленной, ни послушной. Она текла прямо вверх.

Вода устремлялась в темное небо, достигая звезд. Метла последовала за ней.

Тиффани с воплем откинулась назад и не замолкала, пока метла, став вертикально, карабкалась вверх по водопаду. Ей, конечно же, было известно это слово – водопад, но оно не было таким большим, таким мокрым и, что важнее всего, таким громким.

Водяная пыль промочила ее. Грохот бил по ушам. Тиффани вцепилась в пояс мисс Левел, пока они медленно поднимались сквозь брызги и грохот. Она чувствовала, что может соскользнуть в любую минуту…

…и затем ее бросило вперед, а шум водопада стал затихать, когда метла снова устремилась вдоль, а не вверх, скользя над поверхностью все еще пенящяйся и бурлящей реки. Но по крайней мере, река проделывала все это на земле.

В вышине над ними был мост и крутые берега обрамляли холодные скалы, но они становились все ниже, и воздух потеплел, и наконец метла заскользила над спокойной водной гладью, даже и не подозревающей, что ждет ее впереди.

Спустя какое то время мисс Левел снова начала длинный подъем над полями, которые были зеленее и меньше, чем на Мелу. Снова появились деревья и глубокие ущелья, густо заросшие лесами. Но вот погасли последние солнечные лучи и вскоре под ними была лишь темнота.

Тиффани должно быть задремала, прильнув к мисс Левел, потому что она резко проснулась, когда метла остановилась. Они висели в воздухе, а внизу, на земле, кто-то выложил круг из огоньков. Свечные огарки горели в старых банках.

Аккуратно, медленно поворачиваясь на месте, метла опускалась, пока не замерла прямо над травой.

В эту минуту ноги Тиффани решили расплестись и она упала.

– Давай-ка, вставай! – жизнерадостно сказала мисс Левел, помогая ей встать. – Ты молодчина!

– Извините, что кричала и что меня рвало… – пробормотала Тиффани, спотыкаясь об одну из банок и опрокидывая ее. Она пыталась разглядеть хоть что-нибудь в темноте, но голова кружилась. – Кто зажег свечи, мисс Левел?

– Я зажгла. Пойдем-ка в дом, холодает… – начала говорить мисс Левел.

– Ага, с помощью магии, – пробормотала Тиффани, все еще ошеломленная полетом.

– Ну, это можно сделать и с помощью магии, да, – ответила мисс Левел. – Только я предпочитаю спички. Они требуют меньших усилий и довольно волшебные сами по себе, если хорошенько подумать. – Она отвязала чемодан от метлы и сказала: – Ну вот мы и дома! Я надеюсь, тебе тут понравится!

Слова опять были произнесены с этой самой жизнерадостностью. Даже когда ее тошнило и голова кружилась и ей как можно скорее хотелось узнать, где находится уборная, уши Тиффани продолжали внимательно слушать, а мозг, какой бы усталой она не была, не переставал размышлять. И Тиффани думала: «Эта жизнерадостность уже трескается по краям. Что-то здесь не так…»

Глава третья

Ум хорошо, а две головы лучше

Где-то впереди был дом, но Тиффани мало что удавалось разглядеть в темноте. Вокруг дома росли яблони. Когда она неуверено шла за мисс Левел, ее лица коснулось что-то, висящее на ветке. Оно с тихим звоном качнулось в сторону. Где-то неподалеку шумела вода.

Мисс Левел открыла дверь. Они вошли в маленькую, ярко освещенную и на удивление опрятную кухонку. В железной печке весело горел огонь.

– Ммм… Раз я ваша ученица, – сказала Тиффани, все еще не пришедшая в себя после полета, – я заварю чай, только покажите мне, где что лежит…

– Нет! – воскликнула мисс Левел, взмахнув руками. Казалось, что крик ошарашил ее саму, потому что она здрожала и быстро опустила руки. – Нет… Я… Я и думать об этом не хочу, – сказала она более нормальным голосом и попыталась улыбнуться. – Хватит с тебя на сегодня. Сейчас я покажу тебе спальню и где что находится. Потом принесу тушеного мяса и завтра можно будет приниматься за учебу. Спешить ни к чему.

Тиффани поглядела на булькающий горшочек на печке и буханку хлеба на столе. Судя по запаху, хлеб был только что испечен.

Вот в чем была беда с Тиффани – в ее Третьем Помысле[2]. Это Третий Помысел думал – мисс Левел живет одна. Кто же тогда зажег огонь? Кипящий на печке горшочек нужно помешивать время от времени. Кто его помешивает? И еще, кто-то зажег свечи. Кто?

– Здесь кто-нибудь еще живет, мисс Левел? – спросила она.

Мисс Левел с безнадежным видом оглядела горшочек с хлебом и посмотрела на Тиффани.

– Нет, только я, – ответила она и каким-то образом Тиффани знала, что это правда. Во всяком случае, она не лгала.

– Оставим до утра? – проговорила мисс Левел почти умоляюще. Она выглядела такой несчастной, что Тиффани стало ее по настоящему жалко.

Тиффани улыбнулась.

– Конечно же, мисс Левел.

Затем они быстро обошли дом, освещая дорогу свечой. Рядом с домом была уборная; в ней было два сидения, что показалось Тиффани немного странным, хотя может здесь когда-то жило много народа. Еще в доме была отдельная комната для ванны, что по меркам родной фермы было пустой тратой места. В ванной комнате стоял насос и большой котел для нагрева воды. Это было явной роскошью.

Спальня оказалась… милой комнаткой. И это было очень подходящим для нее словом. Повсюду были оборочки. Все, на что можно было накинуть покрывало или салфеточку, было покрыто. Комнату пытались сделать… веселенькой, как будто радующейся тому, что она служит спальней. На ферме в комнате Тиффани на полу лежал лоскутный коврик, на подставке стояли кувшин с водой и тазик для умывания, еще там были деревянный ящик для одежды, древний кукольный домик и старые ситцевые занавески. И больше ничего. Спальни на фермы предназначались для того, чтобы лечь и закрыть глаза.

В этой комнате был комод. Все содержимое чемодана Тиффани поместилось в одном ящике.

Когда Тиффани села на кровать, та и не скрипнула. На ее старой кровати был такой старый матрас, что в нем было продавлено удобное углубление и пружины издавали звуки различной высоты. Когда ей не спалось, она могла, шевеля разными частями тела, сыграть «Колокола Святого Унгаланта» на пружинах – дзинь дрень трень, трень брень дииинь, динь дзинь дооон, динь динь.

И запах в комнате тоже был другой. Пахло запасной комнатой и чужим мылом.

На дне чемодана лежала маленькая коробочка, которую Тиффани сделал мистер Кубик, фермерский плотник. Изящные поделки были ему не по плечу и коробочка была довольно тяжелой. В ней хранились… памятки.