Тачки. Девушки. ГАИ

Там я оставил «Форд» и в этот раз. Вернувшись часа через два, я застал странную картину. Возле машины сгрудились человек шесть. Там были два охранника, швейцар, один, видимо, прохожий и какой-то человек в хорошем костюме без пальто и головного убора. Он, видимо, только что вышел из казино.

Этот человек, присев на корточки, изучал, как и остальные, фару «Форда».

– Извините, а что случилось-то? – спросил я.

– Да смотрим, – не смущаясь, ответили мне.

– Вот рядом «Крайслер-300-м» стоит, можно ведь и на него посмотреть, – решительно предложил я.

– Ну, «Крайслер», и «Крайслер», – сказал мужик на корточках. – Там все понятно. Ведь это мой «Крайслер». Но вот зачем тут такая маленькая кругленькая фарочка в нижнем углу? Не можем понять. Хорошо, что ты пришел. Скажи, зачем?

А я откуда знаю? И никогда уже, видимо, не узнаю. Но как же мне было хорошо, когда этот мужик в дорогом пиджаке сидел на корточках и разглядывал фару моей машины!

Страшное уныние гаишников

С моим приятелем Василием случилась эта история. Он живет в самом конце Мичуринского проспекта. А ехать домой ему надо было с северо-запада столицы. Путь в этот день был небезопасный, так как мой приятель, прямо скажем, выпил. И сел он в машину не один, а со своим товарищем Сашей, который, как выяснилось, жил в Олимпийской деревне, то есть им было, к сожалению, по пути.

И этот Саша сначала очень долго уговаривал Васю не садиться за руль. Ну, действительно, какой смысл, если в кармане нет даже ста долларов. А если бы они были, то тем более не надо никуда ехать, а можно с легким сердцем продолжить прямо на месте. И вот так он уговаривал-уговаривал и уговорил.

Но Саша-то не ожидал такой прямолинейной реакции. И он сразу начал уговаривать Васю все-таки сесть за руль, потому что глупо ведь, имея машину, не поехать на ней. С этим резоном Вася согласился еще быстрее, и они тронулись. На Мичуринском проспекте он остановился метров за сто до светофора. Если на этом светофоре повернуть налево, то попадаешь в Олимпийскую деревню. Саша заявил, что вечерами Олимпийская деревня просто кишит гаишниками и он пойдет по деревне до дома пешком.

– И что ты там будешь делать? – с неким намеком спросил его Вася.

– Да, надо бы добавить, – тут же согласился Саша. И он вспомнил, что в его деревне есть замечательный магазин, в котором работают чудесные люди. Но вот что же делать с гаишниками? Как они поведут себя при встрече?

До магазина они доехали благополучно. Правда, Вася обратил внимание, что в хвост в нему пристроилась какая-то машина. Он в темноте не сразу разглядел, какая именно.

Выходя из машины, Вася обратил внимание на то, что, во-первых, на улице, пока они ехали, стемнело, а габариты он так и не включил. И что машина, которая тоже остановилась, гаишная. Видимо, на отсутствие габаритных огней они и среагировали. Почему парни из этой машины не выскочили тут же за ними, не очень понятно до сих пор. Ну, может, такая тактика у них в Олимпийской деревне. А скорее всего, просто не успели взять их тепленькими прямо в салоне, но увидели, что Вася с Сашей остановились у магазина, и осознали, что те сейчас доберут и поедут дальше. Гаишники, уверен, и сами так поступили бы на их месте.

В магазине Вася поделился с Сашей своими последними наблюдениями. И тут они не на шутку задумались. Как же быть? Ведь если они выйдут из магазина, сядут в машину и поедут, то они просто обречены. Нет, это не выход. Мысль, которая, видимо, сразу пришла в голову гаишникам – насчет того, что стоит им выйти из машины и никто ничего никому никогда не докажет, – двум этим пьяницам даже не пришла в голову. Они были абсолютно уверены, что ловушка практически захлопнулась, и теперь вяло упрекали друг друга. Один говорил, что с самого начала знал, чем все это закончится, а другой считал, что шанс проскочить все-таки был.

И тут Саше пришла в голову спасительная идея. Он придумал, что надо все-таки купить бутылку водки, но не выпивать ее, а вылить, а потом, когда они выйдут из магазина, подойти к гаишникам и сказать, что они выпили ее только что, прямо в магазине. И тогда гаишникам будет не к чему придраться. Запах есть, люди явно пьяные, за рулем не сидят. Ну, ехали с работы, до дому не дотерпели и решили расслабиться прямо в магазине. Да, сделали это по-быстрому, но с другой стороны, а чего тянуть-то?

Вася, послушав своего товарища, полностью согласился и сделал только одно замечание: – Я только одного не понимаю: а зачем выливать? Давай выпьем, да и все.

Так они с облегчением и сделали и направились к выходу. Правда, в последний момент нервы у них все-таки сдали, и они пошли не к гаишникам, а в противоположную сторону (но и не побежали). Гаишники, увидев все это, выскочили, конечно, из машины. Их тоже можно было понять. Все-таки они потратили на эту историю уже не меньше получаса, явно отчитались перед руководством, что сидят в засаде, получили устную благодарность за усердное отношение к службе и не без оснований надеялись на письменную.

И вот такой конфуз. Они настигли двух товарищей и спросили их, что все это в конце концов значит. Тут Саша с максимальными подробностями все им и рассказал: как ехали они, трезвые, уставшие и злые, и как решили зайти и купить, и как продавщица искала пластиковые стаканчики… А Вася, главный, по идее, фигурант этого дела, только бессмысленно улыбался, потому что последние двести пятьдесят отняли у него остатки сил.

Гаишники все это удивительно покорно выслушали. О чем же они думали, пока Саша рассказывал? О том, что можно было бы попытаться привлечь этих скотов за нарушение порядка, в соответствии с которым на выходе гаишники должны были получить минимум сотню? За распитие спиртного в общественном месте, наконец? Были, наверное, какие-то варианты. Но, видимо, страшное уныние овладело двумя гаишниками, и один махнул рукой другому: о чем еще, мол, говорить с этими людьми? Негодяи они, подонки. И гаишники сели в свою машину и уехали. А после дежурства наверняка напились с горя.

Зачем же я все это рассказал? А затем, что абсолютно уверен: все лучшие истории в жизни человека случаются только тогда, когда он выпьет лишнего.

Преодоление соблазна

Все чаще из-за пробок возникает соблазн спуститься в метро. И однажды я спустился. Было это на станции «Полянка». И вот какая кошмарная история из этого вышла.

Как только я прошел через турникет, ко мне тут же подскочил милиционер. Он специально ждал именно меня, это точно. Прямо выбежал.

– Ваши документы, – сказал он.

Я понимаю, если бы меня остановил гаишник. Тут возможны два варианта. Первый. Он проверяет документы, благодарит за сотрудничество, желает счастливого пути, я уезжаю. Но так не будет. А будет второй вариант. Генеральная доверенность, выданная на год организацией, его не устроит, и он потребует путевку.

– У вас же должна быть путевка на каждый день, – с недоумением произнесет он.

Тут у меня сдадут нервы. Произойдет это потому, что у меня нет путевки. Я выдам ему что-то очень грубое. Иначе он будет по-прежнему говорить о том, что у меня нет путевки. А так он сразу полностью сосредоточится на том, что услышит. Сосредоточившись, он вызовет подкрепление. Этот вариант, таким образом, может закончиться в КПЗ. Но, скорее всего, закончится все-таки тут же, у машины. Я дам ему денег, он поблагодарит за сотрудничество, скажет: «Поаккуратнее», – и я уеду.

То есть я, в принципе, понимаю, как вести себя на дороге. И совершенно не понимаю, как вести себя в метро, когда ко мне подходят точно с таким же вопросом.

Но я, кажется, нашел выход. Я дал ему водительское удостоверение.

Он покрутил его и с недоумением посмотрел на меня.

– При чем тут это? – с неким вызовом спросил он.

– Вот фотография, – объяснил я. – Вот фамилия.

– Так прописки-то тут нет! – просиял он.

– Нет, – помрачнел я.

– Ну вот. Откуда пожаловал к нам? – он спрашивал уже с сочувствием. – Не сидится дома-то? В Москве веселее? Почудить маленько приехал? Один или с кем-то?

Он уже вовсю вел со мной оперативную работу.

– Вот, здесь же написано: место жительства – Москва, – нашел я. – Есть еще вопросы?

– Конечно! – обрадовался он. – Прописка-то где? Нет? Пройдемте.

Мы зашли в небольшую комнатку. Там уже сидел какой-то несчастный человек, абсолютно пьяный. По-моему, он был без сознания.

– Знаете что? – заявил я милиционеру.

Он очень заинтересовался и переспросил:

– Да-да?

– Боролись бы лучше с чеченскими сепаратистами и украинскими проститутками.

– Не могу, – пожаловался он.

– Почему? – удивился я.

– Потому что сейчас я борюсь с вами.

Ответ был хорош. Он, кстати, пока выигрывал по очкам.

– Ну, так что, – говорит, – будем искать паспорт?

– Нет, – перешел в контратаку я. Все равно ведь не было паспорта.

– Будем, – удовлетворенно возразил он. – Выкладывайте на стол все, что у вас в карманах. Произвожу личный досмотр. Имею право по Административному кодексу.

– А по Конституции – нет.

– А какая статья Конституции?

– А какая статья Административного кодекса?

– Ну, дорогой мой, так мы далеко зайдем, – обиделся он. – Ладно, адрес, где живете, назвать можете?

«А ты не такой уж и крутой парень», – подумал я. Я назвал.

– Отлично. А индекс?! – он радовался как ребенок.

– Адрес назвать любой может. А вот вы индекс назовите.

Я назвал.

– Да, но в индексе шесть цифр, а не семь, – озабоченно посчитал он. – Перепутали с номером телефона вашего? Ну ладно, будем вам звонить. Это домашний или мобильный?

Я замолчал. Нечем, честно говоря, было крыть.

– Ну, так что, есть домашний телефон? Позвоним и проверим, вы это или не вы.

– Есть. Но звонить не будем. Все равно дома никого нет.

– Так! – возмутился он. – По-моему, вы все это специально!

– А по-моему, вы.

– Знаете что? Вы не оставляете мне выбора.

Я понял, что и этот вариант, хоть он до сих пор и говорил со мной на «вы», очень быстро закончится в КПЗ. Можно было, конечно, предложить ему денег. Но никакая сила на свете не заставила бы меня это сделать.

– Ну, так что, точно не дадите домашний телефон? Не будем звонить?

– Нет.

– Повторяю: вы не оставляете мне выбора, – вздохнул он.

– Да. Делайте то, что должны, – устало сказал я.

– Хорошо. Тогда я вас отпускаю.

Я ушел. Но не в метро. Я вышел на свежий воздух и поехал на такси. И я больше никогда не буду спускаться в метро. Наверное, этого он и добивался.

Лесная быль

Мне рассказали, как один бульдозерист раздавил своим бульдозером машину гаишников, которые в лесу грибы собирали. Они долго думали, на какой машине им поехать в лес. У каждого была своя. В итоге решили на государственной. И не потому, что им свои джипы по лесным дорогам гонять было жалко, а чтобы, не дай бог, в лесу их машину никто не тронул. Синие-то номера – ведь гарантия.

Так они и сделали. В лесу дело пошло. Они уходили все дальше и дальше и только аукались. Корзинки их были уже почти наполнены какой-то лесной дрянью, на которую нормальный человек и внимания-то не обратил бы. А гаишникам все это очень нравилось.

И вот они вдруг слышат какие-то далекие гудки. Кто-то прямо надрывался, но где – не очень понятно. Хотя волнение какое-то через эти гудки, конечно, передается. Они и думают: может, с их государственной машиной что-то все-таки случилось? И побежали к машине. А гудки-то все глуше и глуше. Тогда они побежали в другую сторону. Тут гудки вообще прекратились. Началось болото. А одному гаишнику вообще показалось, что темнеть стало и очень быстро. Но нет, это просто тучи над ними собрались, а потом и дождь пошел.

Вот гаишники и задумались, куда же им дальше идти-то. Ведь они на гудок неслись, не разбирая дороги. И вот болото. И никакой дороги поблизости. И ни одного нарушителя правил дорожного движения, чтобы строго спросить с него, куда им идти. Куда бы он ни послал их, они пошли бы туда в это мгновение их жизни, не задумываясь.

Что же делать? Конечно, можно было бы по рации вызвать соседей. Но ведь нет ни соседей, ни рации.

Ну, что еще они могли придумать? А еще можно было бы в свисток посвистеть. Какой хороший выход! Свистишь себе в свисток, пока кто-нибудь не остановится, и ни о чем не беспокоишься. И свисток у одного нашелся. И он посвистел в него какое-то время. Но, видимо, сам себе таким идиотом показался, что даже перестал.

А еще можно было поискать фуру, которая решила бы заночевать рядом с ними. Но нет, и фуры не оказалось. Ну, в общем, все способы выжить они перепробовали и только еще глубже в болото залезли. Если бы их кто-то в этот момент в болоте увидел, ни за что бы не поверил, что это настоящие гаишники. Сидят на кочках два обезумевших от страха мужика с корзинками, жмутся друг к другу и, скорее всего, заплачут сейчас.

Так они довольно долго просидели, пока и в самом деле темнеть не стало. Тогда один гаишник другому и говорит:

– А пойдем куда глаза глядят! Помирать – так с музыкой!

– Давай! – отвечает тот. – Только не в болото. Потому что ему на самом деле умирать не очень хотелось. Для чего-то ведь он жил до сих пор. Искал, наверное, какой-то свой путь и был уверен, что такой существует, а то, что он делает на службе, – временное, наносное и противозаконное.

Так они шли и шли куда глаза глядят, а потом упали без сил и уснули. Но не тем, не вечным сном могилы, а сном праведников, не совершивших за целую, можно сказать, смену ни одного уголовного преступления, то есть ни разу не взяв взятки. Проснулись, огляделись – какой-то вроде просвет впереди. И вот они вышли из леса ранним утром, когда рассвело и когда здравомыслящие грибники в этот лес только-только заходят. Вышли и рады, разумеется, до смерти.

Но радость их, как это принято говорить, оказалась преждевременной. Ведь они потом добрались до своей машины. И тут все окончательно прояснилось. Ведь почему тот гудок раздавался? Гаишники умудрились так машину поставить между двух деревьев, что перегородили единственную в этих местах лесную дорогу. Собственно, по этой дороге они в лес и приехали. На дороге они ее и оставили. А где же еще-то? Сделали они это не умышленно, а потому, что были настоящими профессионалами. Никак ее уже нельзя было объехать.

А с другой стороны бульдозер по этой дороге шел. Он остановился перед синими номерами и начал гудеть. Потом, как вы помните, гудки прекратились. Но не потому, что гаишники убежали на болото и перестали их слышать, а просто потому, что бульдозерист по сторонам огляделся и решил раз и навсегда для себя проблему нравственного выбора между добром и злом. Он перестал гудеть и переехал эту машину. Смял ее в лепешку. А потом дал задний ход и еще два раза ее переехал. По-человечески его понять можно. Ведь он увидел, что номера-то синие, милицейские, а раскраска гаишная. Ну, разве мог он не дать задний ход? Тем более дело-то в лесу было.

Те же гаишники довольно быстро его потом нашли. Они его, как бульдозером, к стенке приперли. Но он, надо отдать ему должное, ни от чего и не отказывался. Не знаю я, что с ним теперь. Вряд ли что-то хорошее.

А у них, я думаю, все нормально. И вообще они легко отделались. Но ведь с ними любая другая неприятность могла произойти. Например, могли бы медведя встретить. Медведь бы их задрал. Двумя гаишниками на свете меньше бы стало. Или, например, пожар в лесу начался бы. А самый интересный вариант – их бы, гаишников, гадюки покусали. Покусали бы и уползли с чувством выполненного долга. С гадюк какой спрос? Их ведь в Бутырку не посадишь за умышленное отравление гаишников змеиным ядом. В общем, повезло, конечно, гаишникам.

Кавказ надо мною

Я был в командировке в Беслане. В ночь с 3 на 4 сентября, когда в школе номер 1 еще шел бой, я остановил на улице «Жигули» – «шестерку» с тонированными стеклами. За рулем сидел молодой и не очень мне показалось, уверенный в себе осетин, который согласился подвезти меня во Владикавказ (20 км). Только мы поехали, как где-то рядом раздался выстрел из танка.

– Как думаешь, нам направо или налево? – задумчиво спросил меня этот парень.

– Давай направо, – предложил я. – А ты что, Беслана не знаешь?

– Нет, – ответил он. – Я Владикавказ знаю. Я каких-то журналистов сюда привез. Я даже не знал, куда еду. Не люблю журналистов.

– Можно и налево, – сказал я. – По-моему, без разницы. Я тоже Беслана не знаю. Я Москву знаю.

Мы поехали налево.

– По радио предупреждали, что террористы могут останавливать машины, – сообщил он и посмотрел на меня.

Во взгляде его читалась озабоченность, не террорист ли я.

– А ты зачем же остановил? – спросил я.