Фантасофия. Выпуск 6. Трэш

Женщина молча кивнула в ответ.

– И еще, – продолжал тот, – подобные болезни всегда означают неприятие человеком нового, страх перед нововведениями. Вы с вашим мужем не принимаете перемен в жизни, более того, вы осуждаете большие массы людей. Неприятие нового, перемен, порицание власти, осуждение сегодняшнего строя в России – все это бьет, прежде всего, по вашим организмам. Поймите же, наконец, что на тонком энергетическом уровне мы все связаны между собой, и, ненавидя кого-то, не принимая что-либо, вы отвергаете самих себя, ведь все люди – братья и сестры, частички единого Бога. Только не подумайте, что я вас агитирую, ни в коем случае. Я не призываю вас порвать с коммунистами, которым вы так верите, и переметнуться к их оппонентам. Вовсе нет. Внешне вы можете придерживаться какой угодно политической платформы, голосовать за коммунистов или демократов, активно участвовать в политической жизни, даже критиковать и, если нужно, бороться. Но в своей душе вы должны научиться принимать всех без исключения людей, без каких-либо оценок и предубеждений. Принимайте мир таким, какой он есть, любите своих так называемых «врагов» и отпускайте от себя отрицательные эмоции и убеждения. Таким образом, вы будете жить по законам бытия, по Божьим законам, не болея и не страдая от несчастий, невзгод и неудач. Эти законы вполне объективны, нужно жить по ним, зная и, все время, помня о них. Вы ведь не станете совать два пальца в розетку, вас просто может убить. Так почему же вы в глубине своей души пытаетесь убить себя, осуждая, презирая, ненавидя, обижаясь, оценивая и т. д.? Жить нужно в ладу с собой и со всем миром.

– Сейчас вам нужно молиться за своего мужа, прося Господа простить вас, его и всех близких, а также ваших предков и будущих потомков. Попросите прощения за все грехи, постоянно повторяя при этом: «Господи, на все, Твоя воля!» У вашего мужа, перед тем как открылась язва, и пошло кровотечение, был гипертонический криз, ведь так? Его «лечили», причем в щадящем режиме, но, к сожалению, он так ничего и не понял. К новому, к переменам в жизни общества нужно относиться позитивно, отпуская неприятие, обиды и страхи от себя, постоянно помня, что «все, что ни делается – к лучшему».

– Еще раз повторяю – нужно принимать мир таким, какой он есть, ведь его создали не мы. Этот мир и все, что его населяет, создал Господь, и принимать его безоговорочно нужно даже не потому, что Бог является для всех нас непререкаемым авторитетом (хотя это так), но и хотя бы потому, что законы Господа объективны. Глупо обвинять электричество в том, что оно может нас убить, если прикоснуться к оголенным проводам под током. Так же глупо обвинять Бога за то, что Он создал такие законы. Человек – это та же мельчайшая клетка в теле Вселенной. Если клетка выступает против организма, то она становится раковой, злокачественной, а значит, ее необходимо уничтожить. Вот и вся философия.

Напоследок кармапсихолог обратился к внимательно слушающей его посетительнице:

– Мы приходим в этот мир каждый со своей целью. Одни, чтобы наслаждаться, другие – исполнять свой долг. Кто-то для того, чтобы играть, а кто-то, чтобы работать до седьмого пота. Для некоторых жизнь – это ссылка, а для других – увлекательная экскурсия. И, если многие всю жизнь скрежещут зубами, то есть и такие, кто с восторгом принимает жизнь – такую прекрасную, яростную и удивительную. Следует благодарить Всевышнего за эту жизнь и этот мир. Но отсюда ли мы родом? Наш ли это дом?! Одному Богу ведомо.

Когда женщина вышла от Татаринцева, Игорь с любопытством поинтересовался у нее произведенным впечатлением.

– Не знаю, не знаю, – покачала та головой, – говорит он складно, но принять целиком его убеждения я вряд ли смогу. Слишком уж соглашательские призывы сквозят в его речи. Этак можно открыть двери и окна, чтобы облегчить ворам их преступное ремесло, ведь они тоже «посланы Кармой».

Домой Игорь возвращался в превосходном настроении. Из Москвы вернулся Левин, оставив Юрия утрясать кое-какие невыясненные нюансы. Выслушав отчет о проделанной в его отсутствие работе, он похвалил Измайлова и, уединившись с ним в своем кабинете, долго обсуждал планы по дальнейшему развитию и расширению деятельности агентства. Под конец он намекнул, что прочит молодого помощника в руководство фирмой.

Ко всему прочему накануне Игорь, наконец, закончил работу над своим новым романом, дописав последнюю страницу, и они с Аленой решили отметить это событие, распив бутылочку шампанского.

– То, что Левин поставит тебя своим замом – это просто замечательно, – заявила она, – но что ты думаешь делать дальше?

– Ты это о чем? – не понял Измайлов.

– Ты же талантливый человек, – пояснила девушка, – подающий надежды писатель. Что ты сидишь в этой дыре? Тебе нужно ехать в Москву и пробиваться там, на литературном поприще.

– Я думал об этом, – пожал он плечами, – но сейчас не то время. Я полагаю, нужный момент еще не наступил.

– Большую глупость я и не слышала! – всплеснула руками его собеседница. – Что за ерунда! Если ты будешь рассуждать так и дальше, то ничего не достигнешь в этой жизни. Пойми, вот сейчас, не откладывая дела в долгий ящик, тебе нужно попытаться протолкнуть свой роман, заинтересовать столичные издательства.

– Алена, ты же не знаешь, как у них там все поставлено. Они возьмут рукопись и, если та им понравится, заявят, что издадут роман, только все права на него будут принадлежать им, а мне заплатят разовый гонорар – сущие копейки по сравнению с ожидаемой от издания книги прибылью.

– Ну и что, – возразила раскрасневшаяся от выпитого девушка, – пусть вначале будут гроши, но ты сделаешь себе имя! Твою книгу издадут, возможно, тебя снова заметят киношники, и вообще, как ты не понимаешь…

– Ну, хорошо, хорошо, сдаюсь, – он, улыбаясь, поднял руки и тихо проворчал, – по-моему, прав был кто-то, сказавший, что легче залезть на неприступную вершину, чем спорить с женщиной.

Она звонко расхохоталась, потянувшись к нему. В следующее мгновение они уже страстно целовались.

Спустя неделю, когда была готова и отредактирована компьютерная распечатка романа с электронной версией, Игорь решился. Зайдя к шефу, сообщил, что хочет на недельку-другую слетать в Москву, чтобы попытаться протолкнуть свою книгу.

– Правильно, – одобрительно кивнул тот, – давно пора заявить о себе, под лежачий камень, сам знаешь…

– Кстати, – добавил Левин, – у меня в столице есть одна знакомая – редактор, работающая в нескольких издательствах. Ты можешь обратиться к ней, она подскажет, к кому и как лучше подойти с рукописью. Запиши ее координаты.

Игорь уже было, собрался купить авиабилет, когда неожиданно на него свалился очень выгодный в денежном отношении заказ по изготовлению имиджево-игрового видеоролика минеральной воды. Он быстро накидал сценарий, отдав его на утверждение заказчику. Сценарий представлял собой следующее:

«Видеоряд стилизуется под Испанию. Юная красавица (черноволосая, темноглазая, с ярко-красными, чувственными губами, в волосах алая роза) прощается с кавалером – он в седле. Смена плана: всадник скачет по дороге, поднимая пыль. Девушка с тревогой смотрит ему вслед.

Чередуются планы: молодой человек взбирается на гору, карабкается по скалам, бредет по пустыне – крупно показываем запекшиеся, потрескавшиеся губы, он страдает от жажды. Затем его глазам как бы открывается каньон, на дне которого – сокровища, золото. Из последних сил, весь в лохмотьях он устремляется туда.

Смена плана: он возвращается к возлюбленной, живой и невредимый, протягивая ей ларец с драгоценностями, сверкающими на солнце. Крупно: мокрое от слез, счастливое лицо девушки. Затем показываем всадника – наконец-то он утоляет жажду, жадно пьет из пластиковой бутылки минеральную воду.

Финал: „вне резкости“ молодая пара – они обнимаются; на переднем плане стоит бутылка, четко видна надпись на этикетке. Внизу – надпись: „истинное сокровище“.

Звучит слоган (с придыханием, сексуально): „… (название воды) …утоли жажду!“

P.S. В течение всего видеоряда отсутствует дикторский текст, а лишь звучит музыка в испанском стиле.

Продолжительность видеоролика – 1 минута».

Надо ли говорить, что клиент не принял этот сценарий – чересчур заумно, сентиментально и, самое главное, слишком дорого. Игорь написал сценарий проще, со сметой, уменьшенной вдвое, и тот был благосклонно принят.

В съемочную бригаду Измайлов взял как всегда Соколова с Башметовым, а монтаж возложил на их штатного компьютерщика Сашу Зигеля – лучшего в городе аниматора. Производство ролика растянулось на две недели, но результат был налицо – заказчик без разговоров утвердил проделанную работу и тут же перечислил всю оставшуюся сумму. С этого проекта Измайлов как продюсер заработал втрое больше обычного. Теперь можно было со спокойной душой ехать в Москву.

ТРАНСЦЕНДЕНЦИЯ Id

С Анкой – моей бывшей подругой – мы жили около трех месяцев пару лет тому назад у меня на моей самой первой принадлежащей мне однокомнатной квартире на пр. Одуванчиков, 22, кв. 24 на Стадионе «Мир», доставшейся мне по наследству от покойной бабушки. Аня – молодая красивая черненькая татарочка – работала продавщицей в магазине возле Городского рынка, где я с ней и познакомился, когда покупал строительные материалы для ремонта своей первой квартиры. Вспоминается такой эпизод: Анка лежит где-то у меня в ногах, у нее голая грудь и торчат набухшие ярко-алые соски, и они окружены пушком волос. Я несколько раз встаю и прохожу мимо, даже не трогая их, то ли потому что они мне безразличны – ее груди с сосками, то ли потому что противны.

Еще такой эпизод: я с нею и другом под одобрительные смешки выпендриваюсь перед другой девицей, показывая ей, какой я мускулистый и накаченный. С громким возгласом я напрягаю мышцы, в особенности «крылышки» (широчайшие мышцы спины), раздуваясь как кобра (это похоже на сцену в одном из фильмов Брюса Ли, где он так же раздуваясь, показывает «треугольник» – осиная талия, раздутые широчайшие и широкие плечи). Вот, мол, какие бывают культуристы. Плечи, грудь и «крылья» распирают мою футболку, хотя они и не мощные, маловат объем, но рельеф потрясающий, мышцы твердые как сталь, жесткие, пусть и малообъемные. Типичный атлетик-астеник.

Я стою на ул. Большевицкая, возле здания Администрации, на остановке вместе с другими людьми и пытаюсь уехать, но пока это не удается – весь транспорт (автобусы, троллейбусы, трамваи) забит до отказа. Странно, кажется, я еду домой, но тогда для этого мне нужно пройти дворами и я окажусь у себя, но вместо этого я стремлюсь доехать одну остановку до рынка и вернуться обратно по проспекту. Я с нагруженной тележкой (сумка на двух колесиках с металлической ручкой) и большой сумкой в руках. Обе руки заняты. Напротив останавливается трамвай, долго стоит с закрытыми дверями, т. к. впереди затор – стоят еще несколько таких же трамваев. На улице то ли холодно, то ли идет дождь, поэтому, когда на мгновение двери трамвая приоткрываются, я ныряю в него (видимо на самом деле я ждал именно автобуса, а не трамвая, ибо в противном случае уже давно бы сел в один из них). Трамвай пока стоит на месте, я всматриваюсь в заднее окно, не едет ли мой автобус, тогда я попытаюсь, раскрыв двери, спрыгнуть. Но тут к моему удивлению и радости, трамвай начинает двигаться и подъезжает к рынку. Я выхожу со своей поклажей и шлепаю по грязи. На улице настоящая жижа, пока дохожу до остановки автобусно-троллейбусной, чуть ли не по колено пачкаюсь в грязи, забрызгивая ею сумки. Правый ботинок аж приотрывается (подошва частично отрывается, в ногах хлюпает). Только подошел на остановку и вижу – подъехал автобус № 220, но частный, в нем сидят все ребята из «Эс Си Ай» (мои деловые партнеры, с которыми я сотрудничаю в своем рекламном бизнесе – видеопроизводстве). Я начинаю кричать им, чтобы взяли меня, и стучать в стекло, чтобы шофер обратил внимание и открыл. Но шофер какой-то строптивый и говнистый, никак не хочет открывать. Директор «Эс Си Ай» Ильдусов Фидель говорит ему с пренебрежительной ухмылкой что-то типа «возьми, мол, его, ему по пути». Наконец, водила намекает, чтоб я заплатил тогда хотя бы рубль, мол, я со стороны, а он вызвался везти их, я же чужак, не свой. Я в отчаянии кричу ему, что заплачу 2 руб. как за маршрутку, только чтобы подвез. После этого он открывает двери и впускает меня. Водила – какой-то барыга в телогрейке, рядом с ним двое таких же. Пока едем, эссиайники отпускают в мою сторону насмешки, порою язвительные, больше всех старается толстый, рыхлый Фидель Ильдусов. Я все терплю, ничего не отвечаю. Подъезжая к Дому Литератора, я говорю шоферу, где остановиться. Он останавливается возле трансагентства и даже поворачивает направо (ЭсСиАй-то расположено рядом, напротив-наискосок моего дома). Он все едет, хотя я его об этом не просил, заезжает во двор, мне это на руку – прямо рядом с моим домом. Я расплачиваюсь с ним, выхожу, мужики, что рядом с ним, помогают вынести поклажу – сумку-коляску и металлическую подставку. Но вместе с ними они по ошибке выносят и штатив, принадлежащий эссиайникам, а конкретно фотографу Семену Бобрику. Я кричу им, что это не мой штатив, они забирают его, а я направляюсь к себе.

Еще они, козлы мне говорили, что нужно загорать, выезжать за город на природу, почему, мол, я все еще не загорелый. В ответ я возражаю, что еще холодно, слишком прохладно для загара.

ЭКЗИСТЕНЦИЯ Ego

Игорь Измайлов выстоял целый час в трансагентстве, чтобы узнать, что на ближайшие московские рейсы все билеты проданы. Пришлось взять на следующий понедельник.

«Еще целых шесть дней торчать здесь, – раздраженно подумал он. – С ума все посходили, медом там, что ли намазано, в этой Москве?!»

Заказов никаких не ожидалось, делать тоже было нечего, и он пару дней слонялся по квартире сумрачный и недовольный, с нетерпением ожидая того дня, когда окажется в столице и начнет действовать. На третьи сутки ему позвонил дед Илья, с которым он уже давно не виделся.

– Слушай, у меня есть одна наводка, – обратился тот к нему после обычных приветствий, – бабулька на рынке подошла, сказала, у ней от деда осталась коллекция монет, тот недавно помер. Хочет продать. Ты бы съездил к ней, а то мне некогда, все по садам да огородам. Запиши адрес.

Игорь поблагодарил, пообещав навестить старушку и посмотреть там, что к чему. Не откладывая дела в долгий ящик, на следующий день отправился по указанному дедом адресу.

Старушка жила в пригороде в своем доме. В хозяйстве имела огород, разводила кур, гусей, содержала и свинью.

– И как вы только одна со всем этим управляетесь? – удивился Игорь.

– Да вот так и справляюсь, – добродушно улыбнулась та, – потихоньку да понемножку.

Через минуту она вынесла гостю альбом с монетами, пояснив:

– Муж-то, покойничек, всю жизнь собирал. Ветераном войны был, льготы имел кое-какие, пенсию хорошую получал. А теперь одна вот осталась, дети все по другим городам разъехались, редко навещают. Награды от деда остались, но их не отдам никому, ни за какие коврижки. Память это.

Взяв в руки кляссер, Игорь принялся рассматривать остатки коллекции покойного ветерана, узнав от бабульки, что большую часть монет тот успел продать еще при жизни. Большинство оставшихся монет составляли полтины и рубли Николая II, было и несколько рублей Александра III. Одним словом, рядовые серебряные монеты. Но среди них молодой человек наткнулся на один любопытный экземпляр «антика», по внешнему виду похожий на древнегреческий золотой статер. Вытащив его из кармашка, Измайлов осторожно стукнул по краю монеты, вслушиваясь в характерный звон. Затем достал ляписный карандаш и проделал привычную процедуру по определению золота. Вне всяких сомнений монета была золотой. Даже если она является распространенной, по весу, если сдать ее как лом, тянет на сто «баксов». Остальные монеты стоили все вместе еще долларов двести.

– Бабушка, – обратился к старушке Игорь, – самое большее, что могу дать за коллекцию вашего покойного мужа – триста долларов, но это предел, я даже торговаться не стану. И эти-то деньги предлагаю лишь из уважения к вам, другие дали бы втрое меньше.

– Сынок, а, сколько же это будет в рублях?

Игорь назвал сумму.

– Да бери, сынок, бери, – разволновалась старушка, – это ж какие деньги-то большие, отродясь таких не видели!

– Разве это БОЛЬШИЕ деньги? – пробормотал, рассчитываясь с хозяйкой, Игорь.

Сходив субботним утром в «клуб», где он давно не появлялся, Измайлов сбыл всю коллекцию, выручив за нее двести пятьдесят долларов. «Антик» решил здесь никому не показывать, а взять с собой в Москву и попытаться там осторожно узнать его стоимость.

Наконец самолет доставил его в столицу, приземлившись в аэропорту Домодедово. В Москве Игорь поселился у своих родственников и, не успел прибыть, как развел бурную деятельность. В первую очередь созвонился и встретился со знакомой Левина. Женщина отнеслась к нему благосклонно, порекомендовав владельцам одного известного издательства, специализировавшегося на детективной и приключенческой литературе. Рукопись у Игоря приняли, предупредив, что ее рассмотрение может затянуться надолго – слишком велик в последнее время поток предложений от авторов, как известных, так и начинающих. Игорю ничего не оставалось, как согласиться. Он оставил в издательстве свои московские и уральские координаты и выкинул эту проблему из головы, решив в оставшиеся дни заняться определением ценности приобретенного у старушки «антика».

Игорь не долго раздумывал, куда ему лучше обратиться – в какой-нибудь из антикварных магазинов или на толкучку в Измайловском вернисаже. У покойного Хакимова имелся один хороший знакомый, работающий консультантом по монетам и антиквариату на несколько крупных столичных салонов. Телефон того у Игоря был записан, и он не замедлил обратиться к нему, договорившись о встрече.

Консультант оказался интеллигентного вида мужчиной в годах, с бородкой и при очках – типичный научный червь. Очень расстроился, узнав о смерти своего приятеля, расспрашивал подробности случившегося.

– У нас тут тоже хватает душегубов, – заявил он, – Москва – центр российского криминала. Бандит на бандите, ходишь по улицам и все время настороже, как бы не нарваться на шальную пулю.

– Ну, так что у вас имеется, молодой человек? – перешел он к делу.

Игорь достал из сумки кляссер, бережно извлек монету, подал специалисту. Тот долго рассматривал ее в сильную лупу, затем поднял на собеседника удивленный взгляд:

– Откуда это у вас?

– Да так, случайно попалась из коллекции одного старика.

– Да вы хоть понимаете, каким сокровищем владеете?! – взволнованно воскликнул тот. – Это же статер Александра Македонского! Если это не подделка, то он стоит кучу денег…

– Послушайте, – Игорь в растерянности уставился на тускло отсвечивающую в руках антиквара монету, – а как узнать, не фальшак ли это?

– Мы отдадим монету на экспертизу в отдел нумизматики Исторического музея для подтверждения подлинности и окончательной атрибуции. Эксперты из музея – мои очень хорошие знакомые. Давайте прямо сейчас и поедем.

Через несколько дней музейные сотрудники, разумеется, за соответствующую плату, проверив монету, подтвердили ее подлинность, выдав письменное заключение с подписями и печатями.

– Сколько же она может стоить? – поинтересовался Игорь. – У вас имеются каталоги?

– Молодой человек, – назидательно сообщил консультант, – ТАКИЕ монеты в распространенных каталогах не оцениваются. Цена на них устанавливается на аукционах и чаще всего бывает приблизительной. Я свяжусь со своими коллегами из Германии и, если монета их заинтересует, приглашу приехать сюда и оценить ее.

Измайлов в волнении ожидал ответа немецких коллекционеров. Наконец, его новый приятель позвонил ему, сообщив, что те уже находятся в Москве и назначили ему встречу вечером у себя в номере отеля «Рэдиссон-Славянская».

Ровно в двенадцать часов они постучали в дверь номера и, услышав приглашение, вошли внутрь. Немцы оказались солидными пожилыми мужчинами, во всем их облике ощущалось присутствие больших денег. Один из них сносно говорил по-русски. Осмотрев монету и внимательно изучив заключение экспертов, они негромко посовещались между собой, и старший из них обратился к Игорю:

– На аукционе этот статер можно выставить за сто тысяч долларов. Но, во-первых, возьмут ли его за эту сумму – вот в чем вопрос, и, во-вторых, вам придется уплатить комиссионные устроителям аукциона и еще кучу разных налогов, так что от этой суммы останутся рожки да ножки.

Немного помолчав, чтобы дать собеседнику время осмыслить сказанное, он продолжил:

– Мы предлагаем вам ровно половину, причем, не заключая официальной сделки, как у вас принято говорить – «по черному». Деньги будут на вашем счету в течение трех банковских дней. Разумеется, мы подготовим для вас правдивую легенду об источнике происхождения денег, на этот счет можете не беспокоиться, налоговая служба не сможет наложить на них лапу. Ну, так как?

Немец сквозь круглые стекла очков выжидающе посмотрел на потрясенного собеседника.

Когда Игорь услышал цену, которую ему предложили за монету, то даже побледнел, не веря в услышанное. Пятьдесят «тонн» «зеленых»! За какой-то кусочек металла, пусть даже золотой и редкий, имеющий историческую и коллекционную ценность. Игорь боялся поверить в счастье, которое подвалило так внезапно. Да с такими деньгами он… Взяв себя в руки молодой человек учтиво произнес:

– Дайте мне время до завтрашнего дня на обдумывание.

– Хорошо, – кивнули оба немца, – будем ждать вашего звонка.

Когда они вышли из отеля, Измайлов взволнованно обратился к своему спутнику:

– Что вы думаете по этому поводу?

– Я полагаю, нужно соглашаться. В высшей степени выгодное предложение. Конечно, бюргеры сумеют перепродать статер дороже, но это уже, как говорится, не нашего ума дело.

– Согласен, – кивнул Игорь, – скажите, сколько я вам должен за вашу помощь?

– Как обычно, – пожал плечами тот, – десять процентов от суммы сделки.

– Пять тысяч «баксов», – перевел Измайлов в доллары, – они ваши!

На следующий день он позвонил покупателям, сообщив тем о своем согласии.

Передав монету поверенному, представляющему их интересы в Москве – адвокату с витиеватой еврейской фамилией, он на следующий день вылетел в свой город, где, едва успев умыться с дороги, поспешил в банк и открыл на свое имя лицевой счет.

Немцы не обманули, на третий день на его счету оказалась вся сумма – пятьдесят тысяч долларов. Только после этого он посвятил в свою тайну Алену, родственников и ближайших друзей. Пять «штук» он тут же перевел в Москву на счет антиквара, а еще пять отдал деду Илье, тот честно заслужил свои проценты как наводчик. Не забыл и про бабулю, съездив к той на деревню и подкинув деньжат.

Игорь устроил грандиозное застолье, «загудев» на несколько дней. После чего стал раздумывать, купить ему полнометражную четырехкомнатную квартиру в престижном особняке или же свой дом в пригороде и машину. Пока он строил грандиозные планы, пребывая в эйфории, из Москвы последовали один за другим два судьбоносных звонка.

Первым позвонил Левин, с радостью сообщивший, что вопрос о его принятии в коллектив «Видео Интернэшнл» в качестве исполнительного продюсера решен положительно, и поэтому главой агентства «Арт-видео» он назначает Игоря, оставляя за собой право владения фирмой.

Вслед за ним позвонили из издательства и сказали, что роман понравился, и его будут готовить к выходу в печать уже на осень этого года. Затем его пригласили для дальнейшей доработки рукописи и согласования литературной правки.

Ночью, лежа рядом с Аленой, Игорь прошептал, привлекая ее к себе:

– Я боюсь поверить во все это. Такого везения в жизни не бывает. Я до сих пор не могу до конца свыкнуться с мыслью, что все так удачно решилось.

– Но ведь это произошло в реальности, – ответила, обнимая его, девушка, – куча денег, издание книги, назначение на должность главы фирмы. Значит, ты заслужил это. Так что нечего бояться. Раз Бог дает, значит нужно принимать с благодарностью.

– Да, да, ты права. И все же больше всего я благодарен Господу за то, что у меня есть ты!

Он еще крепче обнял ее, чувствуя себя умиротворенным и по-настоящему счастливым. «Господи, на все, Твоя воля!» – подумал он и, придвинувшись лицом к ее лицу, прошептал в темноте: «Я люблю тебя!»

ТРАНСЦЕНДЕНЦИЯ Id

Я нахожусь в квартире у покойного дяди Игоря (надо сразу сказать, что мой дядя, родной брат отца Явраев Игорь Саруманович умер в середине марта, и мы его достойно похоронили, проводили в последний путь). Но почему-то он снова умер и лежит покойником. Его нужно похоронить, но теперь это все предстоит сделать мне одному (в первый раз-то мне помогали мой двоюродный брат, сын Игоря Шурик, а также жильцы, девчонки Рая и Таисия со своим другом; теперь же никого нет, я один). Тут появляется кто-то из бригады при похоронном бюро, оказывающей ритуальные услуги. Как этот мужик оказался здесь – вопрос. То ли я его сам вызвал, то ли случайно очутился в нужное время в нужном месте. Мы договариваемся с ним. Он с хитрецой говорит мне, что, мол, сейчас нужно сделать не как в первый раз, когда все было официально, и я заплатил деньги в контору. Давай, мол, заплати «черным налом» мне лично и моим ребятам, и тогда это будет раза в два дешевле. Мне это и самому на руку. Я спрашиваю его о сроках, тут он начинает темнить, будто он в ближайшие дни занят. Я категоричным тоном заявляю, что ждать я не намерен, и так покойник лежит уже с четверга, а сегодня – понедельник. Резонно замечаю, что труп начнет разлагаться. Он соглашается и обещает что-нибудь придумать. Во-первых, нужно положить покойника в гроб. Я спохватываюсь, что нужно бы его по-человечески сначала обмыть, но потом вспоминаю, что его все-таки обмыли. Положив в гроб на простыню, завернуть его, а на лицо нужно якобы положить прозрачную кисею, но ее нет, и я предлагаю накрыть марлей – заменитель кисеи. Я все не могу понять, как же так – умер Игорь во второй раз? Или в первый раз умер кто-то другой, например, бабуся моя, его тетка (которая, кстати, умерла аж несколько лет тому назад). Или это умер не Игорь, но тогда кто в его квартире? Сама квартира представляется мне мрачной, темной, за окном – пасмурно, темно, солнца не видать. Мы договариваемся с бригадиром, что я вызову его, позвонив в похоронное бюро, закодированной фразой. Теперь мне уже кажется, что, будто мы с ним вообще все это время говорили по одному из телефонов бюро, а второй оставался не занятым. Он мне произносит комбинацию цифр (типа 2, 1, 1, 1 и далее), я догадываюсь, что это окраина города (подстанция 221) и спрашиваю: не домашний ли это его номер? Он отвечает вроде бы утвердительно.

Разделавшись с этими мрачными делами, я стою у светофора, на площади перед домом «Трансагентство», выйдя из арки (где я живу) и хочу перейти на противоположную сторону, на остановку «Дом литератора», чтобы поймать (сесть в) маршрутку. Но тут рядом разворачивается маршрутка № 51 (это ее конечный пункт), и я сажусь в автобус типа «ПАЗа» или «ЛиАЗа». Развернувшись, он встает на противоположную сторону, а я думаю, правильно ли я сделал, сев в него, вдруг, он не пойдет дальше или поедет совсем в другую сторону. Придется мне платить 2 рубля дважды. Но потом эти мысли уже не занимают меня. Каким-то образом автобус превращается в здание, офис какой-то торгующей автомобилями конторы. Я сижу внизу, заходит какой-то мужик и говорит, обращаясь к девушке-кондуктору (?), что он хочет купить «Крайслер». Она указывает ему на дверь, но он никого там не находит и снова спрашивает про владельца. Ему бестолково указывают каждый раз неправильно, он ходит по кабинетам, то поднимаясь, то спускаясь по лестнице со второго на первый этаж и наоборот. Наконец, появляется владелец фирмы (управляющий?) и хозяин этого выставленного на продажу «Крайслера». Девица-кондуктор (секретарша?) говорит ему о покупателе и кричит последнему, что вот, мол, владелец пришел. Тот спешит зайти к нему в кабинет. Я сижу внизу и испытываю досаду на все эти глупые хлопоты, на дуру-девицу, на беспорядок в работе и легкомысленное отношение к клиентам.

Я все-таки еду в троллейбусе, на одной из остановок заходят две девушки, в одной из них я узнаю знакомую девчонку, с которой виделся как-то в телецентре (ее зовут Рита, она диктор, но все почему-то ее зовут Олеся – по имени другой девчонки, с которой я лично не знаком, но видел много раз, она работает продавцом в «Шамбале»). Мы заводим какой-то малозначащий разговор. Далее, мы с ней вдвоем уже идем по проспекту, проходим вдоль дома № 22, я показываю ей окна своей бывшей (самой первой) квартиры – почему-то они не со стороны пр. Одуванчиков как на самом деле, а со стороны ул. Хренникова. Я объясняю ей, что мне не понравилось жить там – низкие окна, выходящие на шумный проспект, снуют туда-сюда люди. Говорю ей «зато теперь у меня двухкомнатная квартира». Она отвечает что-то одобряющее, но я подчеркиваю: «двухкомнатная – это тебе не однокомнатная».

Потом я захожу к себе домой вместе с ней – почему-то это квартира, рядом с моей бывшей, о которой я только что говорил, расположена прямо за стеной. Я показываю Олесе внутреннее убранство, она, кажется, помогает мне, то ли навести порядок, то ли приготовить пищу – точно не могу сказать. В этот момент приходит моя матушка, застает меня не одного, тактично реагирует на это. Вначале, когда мать пришла, Олеси нигде не было видно, но потом она все же объявилась в какой-то дальней комнате (туалете, или даже в кладовке), где мы ее нашли, будто она пряталась. Но в этом всем я не уверен – так ли все было?