Помоги проекту - поделись книгой:
Человек отступил на шаг вместе с Бенни.
Зверюга сильнее налегла на упряжь, вывесив длинный язык, с которого капала пена. Пес пыхтел и рычал. Волокуша ползла по земле с хрустом, точно разгрызаемая кость.
Сердечко Бенни отчаянно колотилось. Он пытался вывернуться, удрать, но не мог освободиться от железной хватки человека... и тяжелого, неотрывного взгляда чудовища. Оно шло за ним. Он жалобно заскулил.
Время растянулось в тонкую режущую нить ужаса.
Зверюга упорно надвигалась.
Наконец человек удовлетворенно фыркнул.
— Ладно, хорош! Давай, отцепляй его!
Другой человек выбежал из тени и дернул за кожаный поводок. Шлейка свалилась с плеч чудовища, и огромный пес скачками понесся через двор, роняя слюни на каждом прыжке.
Человек занес руку и швырнул Бенни вперед. Щенок, кувыркаясь, взлетел в воздух. Он был слишком перепуган, чтобы визжать. Кувыркаясь, он мельком увидел несущегося следом монстра — а еще он увидел свою сестренку. Человек, который держал Жужу, хотел отвернуться, чтобы не видеть происходящего, и, должно быть, как-то разжал руку и позволил Жуже раскрыть пасть. Она тут же сильно тяпнула его за палец.
Но тут Бенни упал на землю и покатился по двору. От удара у него перехватило дыхание. Он лежал оглушенный, а громадный пес несся прямо на него. И Бенни в ужасе использовал единственное преимущество, которое у него было: скорость.
Он вскочил на лапы и метнулся влево. Здоровенный пес не мог развернуться так быстро и с разбегу промчался мимо. Бенни рванул через двор, второпях вынося задние лапы дальше передних. Позади слышалось пыхтение чудища.
Если только успеть нырнуть под волокушу и спрятаться там...
Но двор был ему незнаком. Он попал лапкой в разбитую плитку дорожки, затерявшейся в сорняках, и споткнулся. Ударился плечом и полетел кубарем. Он остался лежать на боку, и громадный пес прыгнул на него.
Бенни зажмурился и в отчаянии развернулся кверху брюшком и описался, демонстрируя подчинение. Но это уже не имело значения. Отвисшие губы разошлись, открывая желтые зубы...
И тут монстр внезапно остановился посреди прыжка, удивленно взвыл и завертелся на месте. Бенни увидел, что у него на хвосте что-то болтается.
Это была Жужа. Похититель выронил ее, и она тут же бросилась на великана, использовав свою излюбленную хитрость. Чудище металось из стороны в сторону, но Жужа упорно висела у него на хвосте. Это была уже не игра. Она впилась своими острыми зубками изо всех сил. Пытаясь избавиться от нее, громадный пес только ободрал себе хвост.
Земля вокруг была забрызгана кровью.
Но в конце концов даже Жужа не устояла перед грубой силой этого зверя. Она отлетела в сторону, мордочка у нее была вся в крови. Чудище бросилось следом и прыгнуло на нее. За его тушей Бенни было не видно, что произошло — не видно, но слышно.
Пронзительный визг Жужи, хруст костей...
Нет!
Бенни вскочил на ноги и бросился на чудовище. Он не знал, что будет делать — он чувствовал лишь головокружительную ярость.
Бенни мчался вперед, как стрела. Он мельком увидел сломанную лапку, торчащую наружу кость... Чудище схватило его сестренку и встряхнуло ее. Она болталась безвольно, как тряпочка. Брызнула алая кровь, слюна громадины побагровела...
При виде этого кошмара Бенни опрометью влетел в какое-то темное место, в яму, из которой уже не было выхода. Он очертя голову ринулся на монстра и прыгнул, целясь ему в морду. Он царапался, кусался, рвал, грыз — делал все, чтобы заставить его отпустить сестренку.
Но он был такой маленький...
Взмах квадратной башки — и Бенни отлетел прочь, навеки погрузившись в кровь, ярость и отчаяние.
Когда Брут увидел Цезаря, он вспомнил все это снова, как наяву. Прошлое и настоящее наложились друг на друга и слились воедино, в сплошную багровую полосу. Он стоял у черты, не помня, как он там очутился. Он уже не знал, кто из них стоит у этой черты.
Брут или Бенни.
После гибели сестры Бенни был избавлен от страшной смерти. Его свирепость произвела большое впечатление на тренера. «Настоящий Брут! Надо же, в одиночку бросился на Цезаря! И шустрый какой! Видели, как увернулся и рванул в сторону? Возможно, он слишком хорош для наживки».
В том коротком бою Цезарю тоже досталось изрядно. Когти задней лапы щенка рассекли ему веко и повредили левый глаз, так что он ослеп на одну сторону. И даже хвост, прокушенный зубками Жужи, загноился и никак не хотел заживать. Тренер попробовал отрубить ему хвост топором и прижечь обрубок головешкой. Но стало только хуже. Всю неделю из его вольера воняло гноем и гниющим мясом. Над ним тучами вились мухи. Наконец пришел незнакомец с тачкой, в ковбойской шляпе, ударил по рукам с тренером и увез стенающего Цезаря в наморднике прочь.
Все думали, что Цезарь умер.
Они ошибались.
Оба пса рыли лапами песок у черты. Цезарь не узнавал своего противника. Его единственный глаз горел только слепой яростью и жаждой крови. Монстр изо всех сил рвался вперед, натягивая цепь.
Брут присел на задние лапы. В его крови кипела старая ярость. Его морда оскалилась в злобном рыке, исходящем из самых костей.
Высокий жилистый человек вскинул руки.
— Приготовиться!
Затем он опустил руки, делая шаг назад:
— Пускай!
Раздался лязг карабинов, и псы рванулись вперед. Они прыгнули друг на друга. Два тела столкнулись в воздухе под яростный рев, среди брызг слюны.
Брут бросился на Цезаря со стороны слепого глаза. Он впился зубами в остаток уха, не зная, за что еще ухватиться. Хрустнул хрящ. Пасть наполнилась кровью. Ухо было слишком коротким, чтобы за него удержаться.
Цезарь, в свою очередь, ударил его плечом, используя превосходство в весе, чтобы сбить Брута с ног. Клыки впились ему в плечо. Брут поневоле отпустил противника, и тот придавил его к земле, а потом поднял и с размаху швырнул на песок.
Однако Брут по-прежнему был проворней. Он вывернулся так, что оказался брюхом к брюху с противником. Изо всех сил ударил задними лапами, что заставило Цезаря разжать зубы. Высвободившись, Брут рванулся к нависавшему над ним горлу. Однако одновременно с этим Цезарь попытался ухватить его зубами. Кончилось тем, что они оказались морда к морде и принялись изо всех сил рвать друг друга. Брут был внизу, Цезарь сверху.
Брызги крови летели во все стороны.
Брут снова задергал задними лапами, раздирая когтями чувствительное брюхо противника. Потом рванулся вверх и впился Цезарю в брыли. Держась за них, он брыкался и пихался, пока не выполз из-под туши. Все это время он держался с левой, слепой стороны врага.
На миг потеряв Брута из виду, Цезарь рванулся не в том направлении и подставил под удар бок. Брут бросился к задней ноге. Он вгрызся в мясистую поверхность бедра и изо всех сил замотал башкой.
В этот миг слепой ярости Брут снова видел перед собой крошечного щенка, безвольно болтающегося в окровавленных челюстях. В глазах у него потемнело. Все его тело — мышцы, кости, кровь, — превратилось в орудие для того, чтобы грызть и рвать. Толстая связка на ноге оторвалась от сустава.
Цезарь взревел, но Брут не разжал зубов. Он осел на задние лапы и дернул. Противник опрокинулся на спину. Только теперь Брут отпустил его и набросился на него сверху. Он ринулся к подставленному горлу и впился в него. Клыки вошли в беззащитную плоть. Он рвал и рычал, вгрызаясь все глубже.
Откуда-то извне, из-за пределов тьмы, раздался свисток. Это был сигнал разнять собак и развести их по углам. Хозяева бросились к псам.
— Брось! — рявкнул тренер, хватая его за ошейник.
Брут слышал восторженный рев, слышал команду. Но все это было очень далеко от него. Он был глубоко в яме.
Горячая кровь заполнила его пасть, хлынула ему в легкие, потекла на песок. Цезарь бился под ним. Яростный рык превратился в жалобный скулеж. Но Брут остался глух к нему. Кровь хлынула во все пустоты внутри него, пытаясь наполнить его до краев, но тщетно.
Что-то ударило его по спине. Снова и снова. Это была бита тренера. Но Брут так и не разжал зубов, стиснутых на горле врага. Он не мог отпустить его, он навеки застрял в этой яме.
Бита разлетелась в щепки.
Затем сквозь шум в ушах до него долетел новый звук. Пронзительный свист, более резкий и настойчивый, чем прежде, и вой сирен. Темноту рассекли мечущиеся лучи мощных фонарей. Послышались крики, чей-то громовой голос скомандовал:
― НИ С МЕСТА! ЭТО ПОЛИЦИЯ! ВСЕМ НА КОЛЕНИ! РУКИ ЗА ГОЛОВУ!
Брут наконец оторвал свою истерзанную морду от глотки противника. Цезарь неподвижно вытянулся на песке в луже крови. Брут поднял голову и огляделся. Вокруг царил хаос. Люди с трибун разбегались кто куда. Собаки гавкали и выли. Темные фигуры в шлемах, с прозрачными щитами сомкнулись плотным кольцом вокруг ямы и стоявших возле нее людей. В распахнутые двери склада ярко светили прожектора.
Брут стоял над телом убитого врага.
Он не испытывал радости. Только мертвенное оцепенение.
Тренер стоял в шаге от него. Рот человека изрыгал непрерывный поток ярости. Он швырнул на песок обломок биты и указал на Брута рукой.
― Когда я говорю «бросай!», значит,
Брут тупо уставился на протянутую руку, потом на лицо. По выражению лица тренера он понял, что видит перед собой человек. Это ощущение исходило от всего существа собаки. Брут застрял на дне ямы, куда более глубокой, чем этот песчаный ринг, ямы, откуда не было выхода, адском месте, полном страданий и горячей крови.
Глаза человека расширились, и он отступил на шаг. Зверь двинулся за ним. Это был уже не пес, а дикая тварь, яростная и свирепая.
Брут бросился на тренера — без предупреждения, не издав ни лая, ни рыка. Он вцепился ему в руку. В ту самую руку, которая держала за шкирку щенка-наживку, руку, принадлежащую подлинному чудовищу ринга, человеку, который вызывал ужасы из тьмы и сжигал собак живьем.
Зубы сомкнулись на бледном запястье. Сжались страшные челюсти. Хрустнули кости.
Человек заорал.
Краем глаза Брут видел, как бросилась к ним фигура в шлеме, как вскинула руку с черным пистолетом.
Дуло полыхнуло огнем.
Раздалось шипение, его обожгло слепящей болью.
И наконец он снова провалился во тьму.
Брут лежал на холодном бетонном полу клетки. Он опустил голову на лапы и, не отрываясь, смотрел сквозь решетчатую дверцу. Закрытая решеткой лампа под потолком освещала беленые бетонные стены и ряды клеток. Он равнодушно слушал возню других собак, чье-то гавканье и скулеж.
Позади него была маленькая дверка, ведущая во внешний вольер. Брут редко выходил туда. Он предпочитал темноту. Его изуродованную морду скрепили скобками, но пить было по-прежнему больно. Есть он вообще не мог. Он провел тут пять дней, судя по тому, как разгорался и угасал солнечный свет в дверном проеме.
Время от времени приходили люди. Люди смотрели на него, что-то писали на доске, висящей на дверце клетки. Дважды в день люди в белых халатах делали ему уколы, предварительно отловив его петлей на длинном стальном шесте. Он рычал и огрызался. Это было скорее раздражение, чем подлинная ярость. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое.
Он очнулся здесь после той ночи в яме.
И часть его по-прежнему осталась там.
Брут знал, что такое пистолеты. Он знал, как они выглядят, понимал, что они опасны, привык распознавать запах оружейного масла и горькую вонь порохового дыма. Он видел десятки застреленных собак. Некоторых убивали быстро, некоторых — для забавы. Однако пистолет, из которого в него стреляли на ринге, издал странное шипение, от которого свело мышцы и выгнуло горбом спину.
И он остался жив.
Это бесило и нервировало его куда сильнее, чем все остальное.
Его внимание привлекло шарканье резиновых подошв. Он не поднял головы, только скосил глаза. Для шеста и уколов было слишком рано.
— Он там, — сказал чей-то голос. — Служба отлова только что получила постановление суда. Всех собак сегодня должны усыпить. Этот тоже включен в список. Я слышал, что полиции пришлось применить электрошок, чтобы снять его с его собственного владельца. Так что я бы на вашем месте ни на что особо не рассчитывал.
Брут следил за тремя людьми, которые остановились перед его клеткой. Один был в сером комбинезоне, застегнутом на молнию. От него пахло дезинфекцией и табаком.
— Вот он. Вам повезло, что мы проверили его сканером и нашли тот старый чип. В базе данных сохранился ваш адрес и телефон. Так вы говорите, его украли с вашего двора?
— Да, два года тому назад, — сказал более высокий мужчина в черных ботинках и костюме.
Брут повел ухом. Голос был смутно знакомый...
— Его и его однопометницу, — продолжал мужчина. — Мы думали, что они сбежали во время грозы...
Брут приподнял голову. Между мужчинами протиснулся мальчик. Мальчик подошел к клетке. Брут встретился с ним глазами. Мальчик стал старше, выше ростом, отрастил длинные, неуклюжие руки и ноги, но запах его был знакомым, как старый носок. Когда он заглянул в темную клетку, первоначальная надежда на его лице сменилась ужасом.
Его голос прозвучал как испуганный всхлип:
— Бенни?!
Потрясенный Брут, не веря своим ушам, отполз подальше в глубь клетки и издал низкий предупреждающий рык. Он не хотел вспоминать... и особенно не хотел вспоминать этого. Это было слишком жестоко!
Мальчик оглянулся через плечо на высокого мужчину.
— Это же Бенни, да, папа?
— Думаю, да, — он указал пальцем, — вон, и белое пятно на правом ухе...
Голос у него дрогнул от ужаса.
— Что же они с ним сделали?!
Человек в комбинезоне покачал головой.
— Его сделали зверем. Превратили его в чудовище.
— И что, нет никакой надежды, что он снова станет таким, как раньше?
Поделиться книгой: