Помоги проекту - поделись книгой:
Компьютерра
14.04.2014 - 20.04.2014
Колонка
«Большие данные» и эволюция бессмысленных профессий
Не знаю, как вам, я мне за последние три года порядком надоели новости с заголовком
Возможно, условие бесполезности покажется вам слишком бредовым. Однако таких явлений вокруг очень много. Ураганы, землетрясения и морские приливы едва ли назовешь «осмысленными действиями», но именно они формируют ландшафт, в котором мы живём. Представим, что Big Data — такое же тупое и масштабное явление природы. Оно не обещает никому «помогать», у него нет для этого мозга и рук. Однако мы можем понять законы его движения — и прогнозировать последствия. Например, появление четырех новых популярных профессий.
1. «Хранители». Эту позицию я услышал на одном мероприятии по Big Data. Сначала эксперты как бы для виду рассказывали красивые байки из разряда «А ещё это поможет в медицине». Но потом вдруг признались: «Ну да, мы пока не можем извлечь из этих тонн песка никакого золота. Но мы можем сохранить этот песок! Глядишь, следующие поколения научаться копать глубже».
Здесь можно заподозрить банальную рекламу производителей памяти, тем более что среди них множество евангелистов Big Data. Скажу больше, даже скандалы с прослушкой АНБ иногда кажутся мне всего лишь рекламой дата-центров — потому что никаких особо ярких данных из этой многолетней прослушки мы не узнали, зато почитали презентации АНБ о том, как хорошо у них эти данные собираются.
С другой стороны, собирание информации без особого смысла очень свойственно людям и без АНБ; взять хоть кучи личных фотографий, которые мы зачем-то храним. Внешняя память — логичная пристройка для мозга, способного на абстрактное мышление. А значит, хранители будут в моде.
Их даже законами станут поддерживать. За всеми скандалами вокруг защиты персональных данных многие граждане забывают (а может, и не знали?), что в некоторых индустриях существуют не просто разрешения, а законодательные требования хранить данные не менее семи лет.
Кстати, это даже иногда помогает. Я недавно хотел собрать свои лучшие статьи про интернет — и обнаружил, что у меня их нет. Публиковались на сайтах, которые уже померли. И только благодаря проекту Archive.org, где архивируется весь интернет, мне есть куда ставить ссылки.
2. «Датаграфисты». Здесь тоже можно было бы начать с прагматики. Дескать, правильная визуализация «больших данных» позволит нам увидеть те золотые прожилки, которые не видны в классических табличных дата-сетах. Но это всё отмазы. На самом деле никто не может доказать существование такой визуализации для каждого конкретного случая. Поэтому давайте зайдем с другого конца.
У многих бессмысленных вещей нашего мира есть такое оправдание, как красота. Не обходит она и «большие данные». Надо просто научиться воспринимать их как творческий материал. Вот вам мой краткий курс эволюции изобразительного искусства: уголь, акварель, масло, проявитель, «Фотошоп», Big Data.
Многие западные дизайнеры уже неплохо раскрутились на этом стыке информатики с эстетикой. Самое простое — нарисовать что-нибудь в виде дерева: то ли получателей вирусного письма, то ли структуру корпорации в динамике, то ли количество слов в предложениях разных писателей (на картинке выше — визуализация стиля Джека Керуака).
Другой популярный вариант: берешь карту — и раскрашиваешь дома в соответствии с их возрастом, или количеством аварий на ближних улицах или национальным составом жителей:
Тут можно уже стать джигитал-критиком и с умным видом рассказывать о разнице жанров нового искусства. К примеру, сейчас на пике популярности — картины в стиле SNA (social network analysis). Или, говоря по-французски, «ёжики с одуванчиками». Хотя мы понимаем, что все жанровые деления — от лукавого. Главное — чтобы было красиво, и люди к тебе потянутся.
3. «Инфастрология». Читая про художников в стиле Big Data, иной читатель воскликнет: да что тут нового, в нашем НИИ тоже любили красивые графики чертить! Однако есть реально новая фича — персонализация. И «больших данных», и соответствующих картинок.
О рациональной составляющей этого тренда я рассказывал в колонке «От фитбита до медкарты: как заставить персональные данные работать на себя». Здесь же добавлю немного про эстетику, то есть про бессмысленное. Уже сейчас видно, что наиболее успешны в данной области не те, кто собирает много данных, а те, кто грамотно сервирует простому человеку даже минимальную персональную аналитику. Классический пример — астрология: на одной только дате рождения строится огромная потребительская культура информационных продуктов на каждый день.
Очевидно, в цифровом мире для такой культуры ещё больше возможностей. Недавно видел, как одна знакомая очень переживала за лишнюю чашку кофе: фитнес-приложение на экране «Айфона» наглядно показывало, что девушке грозит страшная дегидратация.
Или вот совсем в яблочко: проект Astroverb предлагает всем желающим персональные «Знаки цифрового зодиака». Машинка выкачивает ленту ваших публичных записей из «Фейсбука» и проводит многофакторный анализ текста: как часто человек пишет о себе, какие категории слов любит употреблять, в какое время чаще пишет. Даже отзывы френдов учитываются. Вычисленные таким образом персональные характеристики автора раскладываются по восьми осям, и из этой «розы ветров» выходит очень персональная и почти научная визуализация личности, которую можно отлить в пластмассе или металле, как личный брелок-талисман.
4. «Укротители роботов». Первого представителя этой профессии я описал 15 лет назад в романе «Паутина». Друг героя, специалист по безопасности, делится с ним секретами своей профессии в 2018 году:
Без Сети нашу странную тройку хрен бы кто так быстро отследил. Потому что следили-то раньше люди! А теперь чуть что — и тут как тут красная лампочка. На чистой автоматике, которой спать-гулять не требуется. Потом тот же искусственный интеллект может и дальше нашу ситуацию проанализировать. Сам запустит суперкомпьютерный имитатор помощней и еще на несколько шагов вперед поглядит, что из нашей отклонившейся тройки может вырасти — встреча старых рокеров или Организация освобождения Палестины».
В этом прогнозе угадано две вещи из трёх. Первое — то, что обработка «больших данных» потребует самообучающихся систем (искусственный интеллект). Второе — что сферой наиболее активного развития этой технологии станет безопасность (война).
А вот с возможностями семантического анализа я, кажется, переборщил. Что сейчас рассказывают нам специалисты по SNA на основе огромных массивов данных «Фейсбука»? Что с возрастом дочки общаются с родителями больше, чем сыновья? Что студенты, которые лучше общаются, как правило, и учатся лучше? Но, кажется, мы знали это и без социальных сетей. Даже постфактумный анализ твиттерных контактов террориста Джохара Царнаева выявляет лишь, что школьные друзья лучше университетских. Ну да, опять эти модные SNA-картинки в стиле «ёжик в тумане».
Почему аналитики социальных сетей так и не научились вычислять вкусы и намерения, давать пользователям вменяемые потребительские рекомендации, предсказывать обострение массовых психозов или хотя бы отличать позитивную реакцию на событие от негативной? Очевидно, машинка упирается в семантическую расплывчатость естественного языка.
Однако есть сферы, где «большие данные» состоят из более чётких сигналов статуса, без человеческой неопределённости. Это данные от устройств. И вот здесь службы безопасности дошли до навороченных систем под названием SIEM (Security Information and Event Management), которые проделывают ровно то, что было описано в моей фантастике, — только не для людей, а для компьютерных сетей. Они собирают логи со множества узлов большой инфраструктуры (например, сеть промышленной компании), проводят корреляционный анализ и автоматически выявляют даже те атаки, которые проводятся очень скрытно.
Правда, если такая система будет самообучаться, то внутри неё возникнет своя логика, которая человеку неподвластна; распознавать паттерн научилась, но как — не объяснить. Уже доходит до смешного: специалисты по безопасности проводят умеет-токонкурсы с призами, пытаясь выяснить, что конкретно умеет делать та или иная SIEM; а в комментариях им пишут, что, дескать, она очень много, да только не хватает людей, которые бы это поняли. Видимо, не много осталось времени до того момента, когда общение с подобными «существами» будет на самом деле напоминать камлание шамана с бубном. Что ж, тоже прикольная профессия. А смысл? Да бросьте. Укротителей и наездников в цирке видели? Ну и какой там смысл? Зато весело.
Раньше ФБР пугало народ КГБ, а теперь — Сколковом…
Искусство во все времена не только отображало реальность, но и формировало её, задавая стереотипы поведения. Младшие офицеры той, викторианской Британской империи, над которой никогда не заходило солнце, мысленно равнялись по субалтернам из «индийских» рассказов Киплинга. Начинающие агенты молодого ЦРУ в те годы, когда пожилой британский лев уступил власть над капиталистическим миров белоголовому орлану, брали за образец коммандера Бонда из книжек Яна Флеминга. Ну а теперь ФБР прямо-таки оживляет персонажей популярного сериала, рассказывая о злокозненности русских в области высоких технологий.
Поразительная неосведомлённость зарубежных авторов в российских реалиях всегда была их фирменной фишкой. Джеймс Бонд успешно боролся со СМЕРШем, благо уже несуществующим… Только-только англосаксы узнали, что НКВД и ГПУ заменены КГБ СССР, как последний исчез вместе с Советским Союзом. В результате данного прискорбного события все девяностые и кусочек «нулевых» агенты ФБР из сериала «The X-Files» были вынуждены бороться с вампирами и оборотнями, штатного расписания не имеющими, да пришельцами, относительно оргструктур которых ясности нет.
Но теперь Федеральное бюро расследований, воспрянув духом от приближения Второй холодной войны, наконец-то нашло реальную угрозу, нависшую над высокотехнологической корпоративной и университетской Америкой, и, в строгом соответствии с нравами и обычаями спецслужб демократического государства, существующих на средства налогоплательщиков, начало уведомлять об этом добрых граждан. Об этом Boston Business Journal поведал в статье «Бостонское ФБР предупреждает бизнесменов об угрозе венчурного мошенничества».
Написала эту статью специальный агент из Бостонского отделения ФБР Люсия Зиобро (Lucia Ziobro). Автор предупреждает массачусетские технологические компании и научно-исследовательские учреждения, в том числе и университеты, о возможной опасности сотрудничества с венчурными инвесторами, особенно из России. По мнению ФБР, российские инвесторы, вкладывая свои деньги в Новой Англии или Кремниевой долине, скрывают свои истинные намерения.
Ими движет не желание быстро вложить деньги в перспективную фирму, с тем чтобы выгодно продать её, когда она резко подорожает (что и является сутью деятельности венчурного инвестора), а стремление получить доступ к технологическим секретам новых, потенциально быстрорастущих фирм. Цель — перетащить эти секреты в Россию, использовав их для производства или оборонной продукции, или продукции двойного назначения.
ФБР считает, что деятельность такого рода, осуществляемая в настоящее время Россией на территории США, хорошо структурирована. «Крышей» её является Фонд «Сколково», основанный в 2010 году президентом РФ Дмитрием Медведевым в рамках плана по модернизации российской экономики, снижения зависимости от нефтяных доходов, создания более диверсифицированного народного хозяйства, основанного на высоких технологиях и инновациях.
Кроме того, по мнению Люсии Зиобро, одним из мотивов создания «Сколкова» было желание российских властей кардинально обновить технологическое оборудование в оборонных отраслях, чтобы иметь возможность перевооружения ВС Российской Федерации к 2020 году. И будто бы агенты ФБР и наблюдают деятельность российских венчурных предпринимателей, направленную на достижение именно таких целей.
А наблюдение за иностранными инвесторами в США ведётся более чем серьёзное. В середине 1990-х годов, как только была оценена опасность кибершпионажа, кибертерроризма и утечек технологической информации, Федеральное бюро расследований, начиная с отделения в Кливленде, запустило программу InfraGard, обеспечивающую обмен сведениями о киберугрозах, приёмах построения защищённых компьютерных сетей уровня предприятий и методами защиты технологической информации между ФБР, государственными организациями и частным высокотехнологическим бизнесом.
Программа оказалась вполне успешной и была масштабирована на все 56 территориальных отделений ФБР. Впоследствии её интегрировали с программами борьбы с терроризмом и контрразведывательной деятельности, поскольку директор Национальной разведки Джеймс Клэппер (James Clapper) считает, что кибербезопасность в настоящее время является приоритетным направлением и в антитеррористической, и в контрразведывательной деятельности.
И вот, будучи вооружёнными методикой программы InfraGard, специальные агенты ФБР сумели обнаружить признаки подрывной деятельности со стороны Фонда «Сколково». Правда, признаки эти довольно странноваты и, честно говоря, заставляют усомниться если не в квалификации агентов ФБР вообще, то по меньшей мере в знакомстве их с российскими реалиями… Логика, приведённая в статье спецагента Зиобро, довольно странна.
Цепочка рассуждений выглядит следующим образом. Фонд «Сколково» интенсивно работает в США. И в то же время осенью 2013 года «Сколково» подписывает договор с известным производителей грузовиков КамАЗом. Но Ojsc Kamaz, как пугаются янки, является и поставщиком Российской армии — и даже сил стратегического назначения. И не исключено, что новые технологии, в которые будут вложены средства «Сколкова», попадут сначала на автозавод, а потом и в Российскую армию в виде продукции двойного назначения.
Такая логика просто поражает. Дело в том, что разделить в той же автомобильной промышленности гражданские и военные технологии невозможно. Используются одни и те же стали, одни и те же станки, один и тот же инструмент, средства CAE/CAD/CAM… Просто требования задаются несколько различные: если для гражданской техники приоритетны экономические параметры, то в военной важнее прочность, надёжность, возможность обслуживания в полевых условиях. То есть когда речь идёт о том, что необходимо не допускать попадание на КамАЗ передовых технологий, которые могут быть использованы для армейских машин, это значит, что автопромышленность РФ будут пытаться отрезать от технологий в целом…
Подход довольно странный. Патенты и обладающие ими высокотехнологические фирмы скупали в США и Западной Европе сначала японцы, налаживающие мотоциклетное, транзисторное и автомобильное производство, ориентированные на глобальный экспорт… Потом этим путём шли корейцы, китайцы, индусы. И всегда эта практика воспринималась как нормальная и абсолютно законная. И в Массачусетсе, и в Кремниевой долине хватает и индийских, и китайских венчурных фирм.
А вот от сотрудничества с русскими Люсия Зиобро предостерегает. Мол, сначала их предложения могут показаться вам привлекательными, но потом вы можете лишиться своей интеллектуальной собственности. И вот в этом-то и состоит суть дела. И вот поэтому-то Национальная разведка США принимает активные меры к тому, чтобы иностранные инвесторы, даже вложившие деньги в технологические фирмы США, не могли получить доступ к технологической информации.
Причина этого очень проста, и о ней проболталась сама спецагент: « U.S.technology replicated overseas means U.S. employees may lose their jobs and U.S. investments may suffer losses». Воспроизведение американских технологий за рубежом означает лишение американцев высокооплачиваемых рабочих мест, а для американских бизнесменов — потерю их прибылей. То есть зарабатывать на высоких технологиях, которые приносят в наше время астрономические доходы, можно. Но — в США! Платя там налоги, создавая там рабочие места. И конкуренты тут не нужны. Не нужны до такой степени, что с ними борется даже ФБР, в мифологии которого Фонд «Сколково» ныне занимает экологическую нишу КейДжиБи…
IT-рынок
Интернет-век наступил и в рекламе!
Технологические эпохи – которые и определяют жизнь человечества – не совпадают с календарными датами. «Настоящий ХХ век», с его крушением традиционных обществ, с отказом от старомодной морали, наступил только в августе 1914 года. А вот настоящий двадцать первый век – во всяком случае, в США – наступил в 2013 году. Именно тогда интернет-реклама впервые обошла по объемам рекламу эфирного телевидения.
Как же с этими датами связаны технологические эпохи? Да самым прямым образом. Несмотря на то, что в девятнадцатом столетии, «веке пара и электричества» производительные силы развивались в высшей степени интенсивно, но структура обществ в значительной обществе оставалась традиционной. Доминировали монархии с их сословным делением. И объяснялось это очень просто.
Государство – аппарат насилия. И апофеоз насилия – армия. Ну а армии были самыми что ни на есть воплощенными традициями. Высшие слои служили в кавалерии – офицерские собрания гвардейских полков представляли собой элитные клубы. По-другому быть не могло – дорогостоящие лошади с родословными чуть ли не длинней, чем у владельцев, требовали немалых расходов. Да и изобилие мундиров – на каждый случай жизни, шившихся вручную у дорогих портных – требовало от офицера постоянных трат. Так что доходы с имений тратить было на что…
Ну а потом все изменилось практически в один момент. Пулеметы (в русской версии «Максима» было 282 детали, требовавших для производства 2488 операций, выполнявшихся с помощью 830 лекал, которыми производилась 1054 измерений) усердно превращали элитную кавалерию в холодное мясо. Армии оделись в грязеобразную защитную форму, желавшие выжить офицеры накинули солдатские шинели. Ну а результат боевых действий стал зависеть от способности тыла массово производить орудия и боеприпасы – для того, чтобы убить закопавшегося в землю бойца требовалось четыре сотни снарядов…
А производить в таких количествах стало возможным лишь высокостандартизованные изделия и только в условиях массового производства. Оно то и предопределило ход истории ХХ века. Осмысленный в 1930 году, когда Хосе Ортега-и-Гассет издал свое «Rebelión de las masas», «Восстание масс». Там он блистательно описал последствия превращения народов в толпы, и грядущий феномен «массовой культуры», правящий ныне бал по всей планете…
Ну, правда, причины этого Ортега-и-Гассет, как и подобает философу, сыну литератора, искал в проявлениях демократической активности масс. И пытался противопоставить толпе выдумываемую им новую аристократию. Но дело было в структуре массового производства индустриальной эпохи. Оно могло с высоким качеством и приемлемыми издержками выпускать небольшое число однородных товаров. Для которых была нужна масса потребителей. С деньгами – чем, вовсе а не социалистическими игрищами обуславливался подъем зарплат трудящихся. И с однородными вкусами…
И вот эти-то вкусы и формировались технологиями, пришедшими на службу коммерческой мифологии. Принято считать, что пропаганду особенно любили тоталитарные режимы. Да нет, и «Радио Коминтерна», и геббельсовская машина пропаганды были лишь жалкими пародиями на рекламную мощь рыночной экономики, которой служили и домашние радиолы, и автомобильные приемники (известное и в современном мире ИТ имя Motorola родом из тридцатых, от автомобильного радио…). Ну и – ставшие после Второй мировой массовыми телевизоры.
Именно они – первично на электронно-лучевых трубках, сначала монохромных, потом цветных; позже на плазменных и жидкокристаллических панелях – держали пальму первенства на самом жирном в мире рекламном рынке, рынке США. Воспитывая широкие народные массы в духе любви к ценностям свободного мира – газировке, завернутой в булку котлете и автомобилю именно той модели, которую измыслили для этого сезона дизайнеры. Все это сначала обслуживало, а потом и порождало массовый спрос, делая ТВ-рекламу очень большим бизнесом.
В прошлом, 2013 году, объем рекламы на эфирном телевидении (broadcast television), составил $40,1 миллиард. В высшей степени солидные деньги… Но вот рядом возникла более динамично развивающаяся рекламная отрасль. Куда лучше соответствующая духу современной экономики. Приросшая в 2013 году на 17% и достигшая объема в $42,8 миллиарда. И это – интернет-реклама. Она теперь лидирует в тяжелом, но благородном деле продвижения товаров к потребителям.
Итак, почему это произошло? Представляется, что первопричиной является изменение характера современной экономики. Экономика постиндустриальной эпохи в немалой степени зиждется на производстве разнообразных товаров, часто кастомизированных, и услуг. Которые нужны (или навязываются…) самым разным целевым аудиториям. А эфир-то только с виду бескрайний и бесплатный. Полоса-то на самом деле достаточно узка, и влезает в нее лишь немного каналов.
Ну а интернет имеет крайне высокую вариативность, и может найти именно того потребителя, кто нужен производителю или дистрибьютору. Сформировать большое количество информационных каналов. Причем – с крайне низкими издержками на поддержание их. По словам президента и CEO Бюро интерактивной рекламы, Interactive Advertising Bureau, Рэндалла Ротенберга (Randall Rothenberg), такая ситуация не является удивительной. По его мнению экраны различных цифровых устройств играют важнейшую роль в завоевании и удержании аудитории.
Особенно интересно отметить крайне быстрый рост мобильной рекламы, которая в США интенсивно растет уже третий год кряду. В 2013 объём рынка мобильной цифровой рекламы вырос в три раза, и достиг $7,1 миллиардов. Этот факт дал основание управляющему партнёру PwC U.S. Дэвид Сильверман (David Silverman) объявить о том, что общество вступило в пост-десктопную эру.
По словам представителя всемирно известных аудиторов «Увеличение доходов от мобильной цифровой рекламы более чем в 3 раза за год резко контрастирует с аналогичным показателем для рекламы на традиционных компьютерах (доход от неё вырос на 8% за год). Ситуация демонстрирует главную тенденцию времени: пользователи становятся все более мобильными и потребляют информацию на ходу». Кстати, такие тенденции рекламного рынка превосходно коррелируют со статистикой сбыта компьютерных устройств.
А еще очень забавный факт, который явно обрадовал бы Ортегу-и-Гассета. Специалисты рекламного рынка наконец-то отметили появление новой элиты, цифровой. Которую обнаружила маркетинговая компания Turn, описавшая ее нравы и обычаи в своем отчете. The Digital Elite составляет 2% населения, это молодежь в возрасте от 21 до 34 лет, с доходами порядка $76 тысяч в год, которые охотно тратит на продукцию премиальных брендов, на зарубежный отдых и развлечения.
Такой представитель цифровой элиты просматривает в 24 раза больше рекламы, поэтому и является особенно лакомой добычей для маркетологов. Преимущественно американских – 85% представителей вида The Digital Elite обитает именно в США, на остальной мир приходится жалкие 15%, причем две трети от последнего числа обитают в Европейском Союзе... Так уж устроен мир, неравенство, сформировавшееся в индустриальную эпоху, успешно перетекло и в эпоху цифровую…
Так что именно интернет становиться предпочтительным для размещения рекламы дорогостоящих товаров… И интернет стал уже крупнейшей рекламной площадкой в богатейшей стране мира. Об этом стоит знать не только специалистам маркетинга, но и всем тем, кого касаются проблемы сбыта своей продукции.
Поумневший воробей: Twitter приобрела аналитический сервис Gnip
Поделиться книгой: