Колесо превращений

- Я в этих краях странствую уже добрый десяток лет, а вот пение птицы Сирии слышал впервые! Она только здесь, на севере, людям объявляется. Не знаю уж почему, но только слышат ее немногие из приезжающих издалека. Можно сказать, что нам повезло.

- Да уж, повезло... - пробормотал Аваддон, укладываясь спать на меховую подстилку.

Той ночью он долго не мог уснуть. Чем глубже в дебри непонятной страны он забирался, тем больше мрачных дум появлялось в его голове. После встречи с птицей-девой чародей вновь попытался войти в состояние, когда священный Эйдос открывает врата абсолютного знания человеческому разуму, но не смог этого сделать. Какая-то непонятная сила не позволяет ему творить заклинания. Этот край просто переполнен молодой необузданной энергией, и она не подчиняется чародею, и она же не дает ему использовать мощь его магии. Невидимый обычным людям мир, в котором силой мысли чародея творятся прообразы будущих его заклинаний, почему-то не воспринимает эти прообразы здесь, в стране Рос. Он либо отторгает их, либо создает нечто несуразное. Все это в целом заставляет задуматься о той невообразимой мощи, которой обладает край Годомысла, и если Аваддону удастся овладеть даром князя, то чародей может овладеть поистине колоссальной властью над физическим миром! Тогда даже ангел смерти Малах Га-Мавет будет считаться с ним, а не помыкать им как обыкновенным смертным! И если для достижения великой цели ему придется уничтожить этот молодой необузданный мир, он колебаться не станет!

* * *

Всему рано или поздно приходит конец. Завершилось и многомесячное путешествие Аваддона. Княжеский двор открылся неожиданно, когда многолюдный отряд Тура Орога, выехав из лесной чащобы, оказался на широком поле. Росомоны приветствовали край родимый согласно древним обычаям: все спешились и преклонили колена. Что они говорили - Аваддон не мог расслышать, поэтому поинтересовался у Калькониса:

- Что они делают?

- Просят землю-мать принять их и очистить от скверны.

- Дикари! - презрительно бросил Аваддон.

- Думаю, что вы, уважаемый магистр, не совсем правы.

- О чем это ты? - Вольность в словах новоявленного "компаньона" подчас раздражала надменного чародея.

- Если вы внимательно посмотрите на этих воинов, то сможете увидеть кое-что интересное...

Действительно, обострив зрение до орлиной зоркости, Аваддон увидел, как над некоторыми из росомонов заклубился едва видимый туман. Прошло несколько мгновений, и туман рассеялся. Но воины эти так и остались стоять на месте, в то время как остальные собрались продолжить путь. Аваддон мало что понял из происходящего, поэтому вновь обратился к Лионелю:

- А теперь что происходит?

- Духи земли обнаружили у этих воинов скверну чужих мест. Теперь им предстоит пройти очищение где-нибудь в священной роще. Эти места заповедны, их знают только волхвы, то есть волшебники.

- У них есть волшебники?..

- Ну, они как бы и не совсем волшебники, но молва о них ходит разная. Я бы предпочел держаться от них подальше...

Весь отряд уже направлялся в сторону княжеского двора, представлявшего собой настоящую крепость. Двор располагался на возвышенности, с одной стороны которой поднимались высокие крутые горы, а с другой протекала стремительная речушка, бравшая свой исток где-то в горах, хорошо различимых за редким туманом. Попасть в крепость можно было только по подъемному мосту, который по случаю встречи был опущен. Множество народу собралось на мост и по дороге к нему. Окинув взглядом окрестности, Аваддон оценил положение княжеского двора: при необходимости здесь можно организовать хорошую оборону. Он с уважением отметил надежность охранного частокола, составленного из вековых лиственниц. Внутри двор князя выглядел столь же надежно и долговечно. Конечно, это не гранитные стены его Темного Чертога, но и не сравнить с теми слабенькими крепостями, что он в изобилии наблюдал по пути сюда.

Прибывших встречали несколько воинов, одинаково крепких и богато одетых.

- Это знатные гриди, то есть княжеские телохранители и приближенные, пояснил всезнающий Калько-нис. - Здесь вам не королевский двор фризов или свеев - фрейлин и кавалеров тут не встретишь! Самый знатный воин - он же и самый главный вельможа!

- Варвары... - вздохнул Аваддон и спешился.

К нему уже подходили знатные гриди во главе с Туром Орогом. Тысяцкий выглядел веселым и счастливым.,

_ Ну что, Аваддон-лекарь, пора предстать пред ясные очи князя нашего, Годомысла Удалого, да продлят боги его жизнь!

- Я готов...

Глава 4

ГОДОМЫСЛ УДАЛОЙ

Они прошли по широкому двору, поднялись на высокое резное крыльцо, вошли в массивную дверь и оказались в княжеских хоромах.

- Где князь будет встречать нас? В гридне али в одрине? - спросил Тур Орог.

- Князь еще слаб. Просил проводить вас в одрину, - отозвался милостник (любимец князя) Вышата.

- Веди! - бросил тысяцкий и широким шагом направился за Вышатой.

Одрина (опочивальня) князя быстро наполнилась людьми. Все громко говорили, но лишь до тех пор, пока властный голос не произнес:

- Тур, друг сердешный, покажи-ка мне сего знаменитого лекаря!

Воины расступились, давая проход заморскому гостю. На богато убранном дорогими тканями одре возлежал немолодой уже князь Годомысл Удалой. Аваддону, как врачевателю, сразу бросились в глаза неестественная бледность и худоба Годомысла. Взгляд его голубых глаз был тверд, но чародей отметил их нездоровый блеск. Похоже, князь был действительно серьезно болен. Что ж, Аваддона пригласили вылечить князя, и он его вылечит. Но только для того, чтобы...

- Ты и есть знаменитый Аваддон-лекарь? - Голос князя звучал мощно и властно, мало напоминая голос больного человека.

- Не знаю, чем я стал знаменит в вашей стране, великий князь, скромно произнес Аваддон, - я всего лишь лекарь ран телесных.

- Скромность - черта сильных, - рассудил Годомысл, и Аваддону показалось, что князь хотел сказать этим что-то еще.

"А он не прост!" - подумал Аваддон и ответил:

- Сильному легко быть скромным, потому что его скромность равна длине его меча!

Годомысл удивленно поднял бровь:

- Это слова не простого лекаря, но достойного мужа! У нас теперь будет достаточно времени - и для беседы душевной, и для лечения телесного. Всем ли ты остался доволен по пути в мои земли?

- Да, князь Годомысл, Тур Орог - достойный воитель. Дорога была мне не в тягость.

- Хорошо. Тогда можешь отдыхать. Завтра тебя пригласят. Вышата, обратился он к своему милостнику, - определи гостей в новый терем. И пусть они ни в чем не знают нужды! Понял ли?

- Понял, князь.

- Тогда оставьте нас с Туром одних.

Воины всем миром пошли прочь. Последним покои князя покидал Аваддон. И уже на выходе он увидел, что тысяцкий что-то быстро говорит князю на ухо, показывая в сторону гостей.

"Не обо мне ли шепчет Тур Орог?" - подумал он и понял, что времени на осуществление его замысла не так уж и много.

Их проводили в отведенные покои, принесли вещи, им принадлежащие. Перед уходом Вышата сказал:

- Подле вас неотлучно днем и ночью будут два отрока - Руц и Эфандр. Если что будет нужно, просто передайте им.

С этими словами Вышата оставил гостей одних - обживаться на новом месте.

Аваддон представлял себе отроков, обещанных милостником князя, в виде мальчиков-слуг детского возраста, однако, когда в комнату вошли отроки... В общем, оказалось, что отрок у росомонов - это не мальчик на побегушки а младший дружинник, выполняющий обязанности слуги. Руц и Эфандр своими телами заняли добрую треть горницы - Аваддон решил, что обязанности слуги у него будет выполнять Лионель Кальконис - от его природной худосочности хоть места в доме больше остается! Он поспешил отправить отроков восвояси, так и не поняв, кто из них Руц, а кто Эфандр. Прежде чем уйти, Руц (а может, Эфандр?) предупредил:

- Мы в подклети. Будем нужны - покличете.

- Покличем, - согласился Аваддон. - Вот он и покличет, - и указал тонким пальцем на Лионеля Калькониса.

В это время в одрине князя неспешно беседовали Годомысл и тысяцкий Тур Орог. И совсем не об Аваддоне, как показалось лекарю.

- Спокойной ли была дорога? - поинтересовался князь.

Теперь, когда рядом никого не было, кроме верного Тура, Годомысл выглядел несколько иначе. На его лице резче обозначились скулы, и темная пелена накатывалась на глаза, мешая рассмотреть лицо товарища детских игрищ.

- Спокойной, князюшко, - отвечал Тур Орог, делая вид, что не замечает состояния князя. - Хазары к нам который год уже не захаживают, в южных землях все спокойно. А мелкие ватаги разбойников против нашей-то силы как капля росы против ливня!

- Это хорошо, что на юге спокойно. Зато донесли нам секретные люди из стана обров, что готовятся они к новому походу. Ой, не ко времени это! Наследник мой, княжич Дагар, молод еще. Ему ли дружиной командовать? А меня, видно, болезнь-то совсем за себя сосватала! Похоже, скоро уже призовут меня предки...

- О чем это ты, друже Годомысл! - вознегодовал Тур. - Оставь эти мысли! Я привез тебе лекаря - самого лучшего, какого смог отыскать в землях своих и соседей наших. Молва гласит, будто он чудеса творит с больными и ранеными! Поверь, князюшко, в исцеление, и боги помогут нам!

- Хотел бы я верить, да только пророчество волхва Стовита не дает мне покоя. Видно, на роду мне написано смерть на одрине принять - как старцу немощному, а не на бранном поле - как подобает князю!

- Полно, Годомысл! Не время болезнь твою мыслями такими потчевать. Не впервой же нам от смерти-мачехи уходить! Не пришло еще время наше!!

- Ладно, любезный Тур, сладки твои речи, и слог твой приятен. Давай оставим пока болезнь-лихоманку. Позови ко мне княжича. Хочу поговорить с ним.

- Твоя воля, князь, иду.

Глава 5

БАЕННЫЙ ДЕДУШКА

По случаю возвращения воинства из пути неблизкого в княжеском дворе топили многочисленные бани. Гриди с шутками-прибаутками носили из реки воду, поленья березовые подкладывали в каменки, чтобы жару в баньках поболе нагнать, веники березовые, заготовленные по всем правилам, с крыш доставали. Квас да мед-сбитенек с брагою-корчагою на вечернее пиршество снаряжали. Гулеванье славное намечалось - за возвращение братов из долгой отлучки да за княжеское здоровьице!

Аваддон, к вечеру уже вполне освоившись со своим новым жилищем, смотрел сквозь дорогие римские стекла - заморские цветные витражи - на непонятную ему суету княжеской челяди. Лионель Кальконис стоял рядом. Он успел обойти весь двор-крепость князя, познакомиться со многими гридями и даже пофлиртовать с девушками возле княжьего терема. Всем он представлялся правой рукой самого Аваддона-лекаря, знатоком греческой философии и сладкозвучной поэзии сэром Лионелем де Кальконисом.

- Позвольте полюбопытствовать, - поинтересовался чародей, флегматично наблюдая за жизнью на княжеском дворе, - кто и когда успел вас произвести в рыцари? Или титул "сэр" вы от Годомысла получили?

- Надеюсь, вы, магистр, не откроете этим варварам моей маленькой тайны, ведь они в рыцарстве ровным счетом ничего не понимают!

- Я бы не советовал вам так думать: полчаса назад я слышал из своего окна разговор двух варягов. Уж эти бравые воины знают о рыцарстве немного больше, нежели наши гостеприимные хозяева! Думаю, вам хватило сообразительности не представиться им внебрачным сыном Одина? Представляю их реакцию!!

- Я очень рад, что у вас, магистр, к вечеру значительно улучшилось настроение. На ваши не совсем справедливые замечания я не стану обращать внимания, потому что вы сами приказали узнать побольше о крепости и ее обитателях. А как я могу сделать это, если росомоны не будут уважать во мне знатную особу?!

- Знатную особу? - переспросил Аваддон. - Хм, в этом что-то есть... Продолжайте.

- Крепость охраняется хорошо. Гриди князя чувствуют себя здесь в полной безопасности, поэтому ничего не скрывают. Всего воинов в крепости около пятисот человек, еще столько же в ближайшем остроге Выпь, в часе конного пути отсюда. Общее население крепости до двух тысяч человек. С ближайшими весями - небольшими селами - до пяти тысяч. У Годомысла хорошо организовано сообщение с ближайшими острогами к городками. В течение суток он может собрать войско в 3000 воинов!

- А что удалось узнать о самом князе?

- Сегодня у росомонов банный день. Вечером будет большое питие за здравие, а завтра... а завтра вы получите много новых сведений!

В этот момент в комнату вошел Руц (с пятого раза Аваддон научился различать отроков, предоставленных в его распоряжение).

- Когда изволите в бане париться? - спросил он, почесывая могучую шею.

- Что делать?! - Аваддон никак не ожидал, что банное столпотворение за окном может и его каким-то образом коснуться!

- Я говорю, когда в баню идти собираетесь? У нас уже все готово!

Аваддон оказался в затруднительном положении. В мире, где он провел почти всю свою многовековую жизнь, процесс омовения тела никогда не являлся культом. Было достаточно раз или два в год попасть под хороший ливень - и проблема с помывкой отпадала сама собой. Но здесь, у росомонов, мылись, по-видимому, чаще, чем трапезничали! Неужели и его, Аваддона, ждет та же чудовищная участь?!

Руц терпеливо ждал. Чародей должен был что-то сказать. И он сказал:

- А завтра можно?..

Видимо, фраза была неудачной, потому что лоб отрока Руца резко уменьшился за счет полезших в гости к чубу добрых васильковых глаз! Аваддон понял свою оплошность и попытался исправить положение:

- Мы уже готовы, куда идти?

Руц расценил первую фразу чужестранца как удачную шутку, поэтому улыбнулся и широким жестом указал на дверь:

- Милости просим к баеннику в гости!

- Кто это - "баенник"? - тихо спросил Аваддон у Лионеля, когда они шли позади Руца.

- Извините, магистр, но я ведь не могу знать весь пантеон мифологических существ росомонов! Может, это молитва такая перед омовением?

Баня находилась за стенами княжеского двора недалеко от реки. От строения к воде спускались деревянные мостки - чтобы удобнее было взбираться по крутому склону. Из дверей бани валил дым, а внутри происходило какое-то непонятное действо: там кто-то ухал, как филин, а потом вдруг что-то зашипело, словно выводок змей, и из дверей вывалился второй отрок - Эфандр. Малый был не столь могуч, как Руц, но и с ним в одном помещении можно было рассчитывать только на место у порога! Эфандр зафыркал, словно конь, и выдохнул со счастливой улыбкой на устах:

- Ух лепота! Не зря наш князюшко так баньку эту любит! Ай, баенник-дедушка, спасибо тебе за усладу! А вот и гости наши заморские пожаловали! Уж ты, байнушко, уважь гостей! Прокали им косточки, чтобы от хворобы-лихоманки и следа не осталось!

Аваддону не слишком понравились слова отрока про его кости. К чему это он? Да и сам Эфандр в данную минуту мало походил на человека, только что совершившего ритуал омовения! Скорее, он напоминал мученика, которого только что вынесли из пыточной. Особенно его лицо - такое кра-а-асное! А глаза-то как блестят! Может, зельем каким надышался?! Банный обряд росомонов внушал Аваддону все больше недоверия. Кальконис тоже выглядел не слишком уверенным, особенно когда Руц бесцеремонно начал снимать с него одежду.

- Позвольте, я сам... - пробормотал Кальконис, когда лопатообразные ладони отрока опустились на его плечи.

- Как можно! - возмутился Руц. - Для нас гость в первый день священнее истукана Перуна! Так что вы уж расслабьтесь - мы и сами с одежей управимся!

С этими словами Руц вытряхнул Лионеля из остатков одежды и толкнул в клокочущий банный пар. Через некоторое время там же оказался и Аваддон. Чародею сначала почудилось, что их бросили в бурлящий котел. Легкие словно прикипели к грудной клетке, и первый глоток воздуха ему удалось сделать лишь тогда, когда он упал на пол и припал к щели у порога. Сэр Лионель де Кальконис искал спасения где-то рядом.

- Что это такое? - едва смог выдохнуть Аваддон, когда голое тело странствующего поэта и философа распласталось рядом.

- Это баня...

- О боги, это не баня, это страшное проклятие на нашу голову!... И сколько времени мы должны терпеть?!

- Я слышал, что росомоны парятся несколько часов в несколько заходов!

- Что-о-о...

Бормотание за дверью Руц и Эфандр расценили по-своему.

- Видно, гостям пару поддать надобно!

- Нет! - попытался воспротивиться Аваддон.