Очарованная вдова

— Почему ты так решил? Мне казалось, что все это — звенья одной цепи, дело рук одних и тех же негодяев, которые пытаются давить на меня всяческими способами, — высказалась Аня.

— Если упускать из виду детали, то все именно так и выглядит, — проговорил Денис. — Но хрипатый урод озвучил сумму в сорок миллионов баксов. Он имел в виду лишь те деньги Володи, которые размещены за границей. А вот блондинка про эти деньги даже и не заикнулась. Она требует половину финансов и бизнеса Тверского, находящихся в России. Ты ощущаешь разницу? Здесь явно ведутся две параллельные игры, так как налицо полное несовпадение интересов тех вымогателей, от имени которых говорит хриплоголосый тип, и тех, кто подослал дутую любовницу Володи. Кстати, скажу, что роль Бренера во всем этом мне пока неясна.

— Боже, насколько же это очевидно! Как же я сама до этого не додумалась? — искренне изумилась женщина. — И что же теперь делать? У тебя есть какие-то задумки?

— Я буду восстанавливать справедливость, — не колеблясь ни секунды, заявил мужчина. — Виновные будут наказаны. Но времени у меня в обрез. Я предполагаю, что со дня на день одна из этих вот сторон нанесет очередной удар. Все-таки с момента похорон Володи прошло более двух недель, а ты пока держишься и на уговоры не поддаешься. По логике вещей, вымогатели должны снова продемонстрировать свою силу и серьезность намерений. Однако, как говорится, на крученые батоны есть нож с насадкой! У меня был предварительный план действий. Но вот сейчас, услышав от тебя подробности, я решил его немного изменить, усовершенствовать.

Анна смотрела на Дениса с едва скрываемым восторгом. Он в своей устремленности помочь нисколько не был похож на Кущенкова и Алиева!

13

Блондинка жила в обычной квартире стандартного панельного дома, стоявшего на окраине Москвы. Таких квартир в столице, наверное, тысячи и тысячи. Чем-либо примечательным она не отличалась.

Есть люди, которые могут даже обычную двухкомнатную хрущевку превратить во что-то интересное, чтобы и жилось уютно, и выглядело красиво. Блондинке было явно не до того. Ей следовало бы разобраться хотя бы с наведением элементарного порядка в стенах своей квартиры.

Судя по кавардаку, царившему здесь, хозяйка она была совершенно никудышная. По крайней мере, сам вид квартиры подталкивал именно к такому выводу. Разбросанные вещи. Грязный пол, который, наверное, лет сто никто не пылесосил и не мыл. Несколько перевернутых стульев. Один из них с надломленными ножками.

Если бы предметы быта могли, как в сказе про Федорино горе, уйти из дому, то квартира сразу же опустела бы. Ведь все здесь буквально вопило о том, как Евгения Самара содержала свой дом. Тот же стул можно было бы давным-давно выбросить. Однако у блондинки не хватало на это вдохновения. Именно так она оправдывала весь этот бардак.

А что же вдохновение? Обычно оно приходило к ней лишь накануне встречи с очередным хахалем. Вот тогда работа спорилась, пыль и грязь быстренько убирались, все начинало блестеть и сиять. Любовники у нее всегда были на первом месте.

Внимание же сыну уделялось по остаточному принципу. Стоило порадоваться хотя бы тому, что элементарное желание накормить мальчика у нее не пропадало. В противном случае малыш давно бы умер голодной смертью. Видимо, все-таки срабатывал материнский инстинкт. А может, дело было вовсе и не в инстинкте.

Самара сидела, а точнее, полулежала на разложенном диване. Простыня, подушка и одеяло несколько дней не убирались оттуда. Белье так и лежало скомканным. Женщина время от времени машинально поправляла край простыни, словно это могло как-то изменить общую картину.

Она вполглаза смотрела телевизор, где демонстрировалось очередное ток-шоу со сплетнями о личной жизни звезд музыки и кино. При этом дамочка смачно затягивалась сигаретой и стряхивала пепел в вазочку, заполненную до отказа.

То, что происходило на экране, она воспринимала с ехидцей. Ее трехлетний неухоженный сын беспечно ползал по полу. Он игрался с машинкой, у которой отсутствовали колеса.

Блондинка время от времени посматривала на него. Мать из нее тоже была, мягко говоря, не очень хорошая. Малыш во всей этой истории являлся лишь средством, позволяющим срубить побольше бабла. Положа руку на сердце, ее следовало бы называть за это не иначе как стервой. Да она и сама преспокойно себя так величала, иногда даже кичилась этим. Хотя гордиться здесь было абсолютно нечем.

Евгения продолжала курить, явно чего-то ожидая. В эти минуты ее мало что интересовало. Телевизор был фоном. Ребенок, как и всегда, оставался обузой. Ей плевать было на то, что она в его присутствии наполняла комнату никотиновым дымом.

Ее заботило лишь одно — деньги, которые она должна была получить за свою грязную работу. Вот их-то эта дамочка любила беззаветно и самозабвенно. С них она готова была вытирать пыль хоть каждую секунду. Их она согласилась бы нянчить в любое время года и суток.

Мальчик отбросил машинку, поднял голову и посмотрел на маму.

Та сперва не заметила этого, когда же ощутила на себе взгляд ребенка, сразу прикрикнула:

— Эй, хватит на меня пялиться! Сколько тебе раз говорить, что я не люблю, когда ты так делаешь. Сейчас получишь, если не перестанешь!

Малыш отвернулся и пополз за отброшенной игрушкой. Мама очень сильно волновалась, когда ребенок смотрел на нее. Но при этом ее совсем не заботило то, что сын в свои три года еще никак не проявил умения говорить. Она даже и не задумывалась об этом. Ну, молчит малец, так пусть себе молчит!

Зазвучал мобильник. Блондинка затушила недокуренную сигарету и небрежно бросила ее куда попало. Окурок пролетел мимо вазочки и тут же был раздавлен тапочкой курильщицы, которая поднялась на ноги, сжимая в руке телефон. На экранчике высветилось имя того самого абонента, от которого она так сильно ждала звонка. Евгения уменьшила звук телевизора и приняла вызов.

— Алло, — заявила она, несколько минут слушала то, что ей говорили, и усваивала информацию, льющуюся в ее ушко.

Судя по изменяющемуся выражению ее лица, то, что ей кто-то говорил, с каждым новым словом нравилось Евгении все меньше и меньше.

В конце концов она скорчила недовольную мину, оборвала монолог человека, который позвонил ей, и стала на него наезжать. Все-таки эта особа была совершенно безбашенной.

— Так, блин горелый, я что-то не поняла! — возмущалась Самара. — Половина лавешек этого певуна пойдут тебе? Да? Так что это за херня такая? Я ни фига не всасываю. Мне за все про все только разовый гонорар и больше ничего? Что это за дела такие? А? Ребенка мне на что кормить? На проценты от чьих-то пустых обещаний? Ой, да не надо здесь косить под дурачка. У нас был совсем другой уговор. Я прекрасно помню, как кто-то заливался соловьем, когда пытался подписать меня на всю эту чертову авантюру. Тогда это были совсем другие слова. А то, что я сейчас слышу, это просто ни к селу ни к городу. Сплошное надувательство! — Последнюю фразу она произнесла особенно громко.

Сын боязливо посмотрел на нее и втянул голову в плечики. Он думал, что мама кричит на него. Она же этого даже не заметила, настолько была поглощена телефонными разборками. Собеседник в ответ на ее возмущение пытался что-то втолковать ей, потом принялся угрожать.

Евгения со скептичной ухмылкой слушала его, но недолго, никак не более одной минуты, затем опять оборвала:

— Что? Грозишься? Испугал бабу сам знаешь чем! Нет, мой дорогой, за такую хрень я не работаю. Ты предложи что-нибудь нормальное. Чтобы и яйца целы, и звезды сыты.

Блондинка была настроена решительно. Эта ее твердолобость явно имела какое-то основание. Уж очень самоуверенно держалась Евгения. Ее собеседник понял это и сменил тональность.

Женщина это сразу уловила, тоже сбавила обороты и спросила:

— Хочешь это обсудить при встрече? — Она получила утвердительный ответ и удовлетворенно проговорила: — Ну, хорошо. Это уже совсем другой разговор. Встретиться и поговорить можно. Только учти, чтобы без новых заскоков. А то я знаю, к кому обратиться! Как это ты не понял, если и сам его прекрасно знаешь? Так что нечего тут опять прикидываться Иванушкой-дурачком.

14

Анна старалась демонстрировать стойкость духа и стальную выдержку. Она не хотела, чтобы родители видели ее такой, какой она была почти всегда после гибели мужа и его похорон. Она говорила уверенно, будто на ее голову не свалилось тридцать три несчастья, а рядышком в придачу не катились вагон и маленькая тележка, наполненные бедами.

Играть эту роль, безусловно, было не так просто, как ей представлялось. И все же ей приходилось этим заниматься. Анна убеждала своих стариков, что сумеет справиться с горем и прочими трудностями, даже пробовала шутить. В чем-то это был не только спектакль для родных, но и своего рода сеанс самовнушения. Молодая вдова говорила все это не для кого-то, а для самой себя, настраиваясь на добрый лад.

Родители слушали, кивали, иногда переглядывались то явно, то едва заметно. По их лицам трудно было понять, верили ли они словам дочери или же их терзали серьезные подозрения в правдивости ее слов. Она решила, что все-таки верили.

Однако отец и мать слишком хорошо знали свою кровинку, чтобы не уловить неестественность в ее поведении. Кто-нибудь посторонний списал бы это на последствия психологической травмы из-за гибели мужа, но у родителей подобной мысли даже не возникло. Как бы там дочка ни играла, как бы ни плясала вокруг них, демонстрируя хорошее настроение, они все равно чувствовали, что с ней все отнюдь не так ладно.

Ни отца, ни уж тем более мать нельзя было обмануть просто так. Да, они оба делали вид, будто верят ей. Но на самом деле дочку выдавали ее глаза. В них крылось нечто большее, чем просто усталость вдовы, измученной горем. Первоклассный макияж не мог полностью скрыть следы бессонных, но отнюдь не бесслезных ночей.

Когда Анна, вдоволь наговорившись, замолчала, отец взглянул ей в глаза так пронзительно, что это трудно было выдержать. Дочь отвела взгляд в сторону, словно ей вдруг захотелось изучить особенности узоров на оконных занавесках. Поступить так было можно, однако уйти от отцовского вопроса она не смогла. Старик помедлил буквально несколько секунд, будто подбирал самые подходящие слова.

— Доченька, что там твои московские друзья говорят о случае с грузовиком, въехавшим в наш дом? — спросил отец не совсем о том, о чем мог бы.

Тверская с облегчением вздохнула, обвела родителей взглядом и чуть было не сказала: «Спасибо за вопрос». Ведь папа поинтересовался как раз тем, на что у вдовы имелась домашняя заготовка. Она нервно облизнула губы и на мгновение сжала пальцы обеих рук в кулаки. Набрав в легкие воздуха, женщина стала излагать свою историю, придуманную заранее.

— Понимаешь, папа, с этим делом не все так просто, — начала она доверительным тоном, на который часто переходила в беседах с родителями.

— Но неужели у тебя нет никакой информации по этому поводу? Я уверен, что ты знаешь об этом происшествии гораздо больше, чем мы с мамой, — вклинился в ее монолог старик, обескураживая дочь своими словами.

— Ой, папа, не переоценивай меня, пожалуйста. — Она использовала самоиронию в качестве щита. — Я знаю лишь то, что мне сообщили. Следствие по факту того, что случилось с вашим домом, еще не закончилось. Работа продолжается. Надеюсь, что справедливость восторжествует.

— Так это что же получается?! — несколько возбужденно воскликнул хозяин дома. — Они до сих пор не нашли мерзавца, который направил грузовик на наш дом?! Они бы уже сто раз узнали, откуда выискался тот «КрАЗ» и кто им управлял. Тут явно что-то нечисто.

— Но я ведь не говорила ничего такого, — пожурила отца Анна. — Наоборот, я хочу сказать, что злоумышленник, причинивший ущерб вашему дому, найден и находится в СИЗО.

— Кто он? — одновременно спросили отец и мать.

— Да говорят, что вполне обычный мужик. Работяга простой. «КрАЗ» со стройки угнал по пьяному делу. Бог его знает, зачем ему вдруг этот грузовик понадобился. Вроде как хотел покататься и вернуть машину обратно. Вот и накатался. Тупо не справился с управлением. Не сразу понял, что с ним произошло. А когда сообразил, то решил быстренько унести ноги. Сначала с места происшествия, а потом и из райцентра. Однако его все равно поймали. По отпечаткам пальцев вычислили. Он не здешний. Вот. А больше мне по этому поводу сказать нечего. Скоро будет суд. А это уже совсем неинтересно, — заявила дочь, надеясь, что любопытство отца на этом иссякнет и он успокоится.

Однако этого не произошло.

— Ну почему же неинтересно?! Очень даже интересно! — весьма театрально вскрикнул старик, и Аня не сумела понять, то ли он ей действительно поверил, то ли слишком хорошо играл. — Он ведь нам чуть весь дом не разворотил! Негодник чертов! — вдохновенно продолжал старик сыпать искрами возмущения и негодования. — А если бы грузовик въехал к нам в спальню?! Что тогда?! Ты бы сейчас, скорее всего, с нами не разговаривала. Лежали бы мы на здешнем кладбище под плакучими ивами. Так что я не считаю, что суд над этим гадом такой уж неинтересный для нас. Я бы сходил на процесс, плюнул бы этому демону в глаза.

Тверская слушала и говорила себе: «Только бы не спросил, почему их не вызывают в качестве свидетелей».

— Да успокойся ты, — вмешалась мать, до сих пор молчавшая. — Дочка тебе русским языком сказала, что неинтересно. Значит, так оно и есть на самом деле. Ей лучше знать. Тем более с ее-то связями. Надеюсь, что этот гонщик-угонщик получит свое по заслугам, и вполне доверяю словам Ани. Для нас главное, что причиненный ущерб нам компенсировали. Да и ремонт уже тоже сделан. А остальное нас с тобой не должно волновать. Поэтому прекращай эти дебаты. Они бесполезны.

На самом деле и компенсацию, и ремонт организовала Анна. Разгром, учиненный грузовиком, был устранен. О происшествии, случившемся той ночью, в доме больше ничего не напоминало. Если не считать чем-то подобным новую веранду, переделанную кухню да забор, опять стоявший на своем месте.

Правда, сами родители не могли забыть то, что произошло. Авария изначально выглядела настолько нелепой, что поверить в ее случайность можно было с трудом. Отец иногда повторял сравнение, пришедшее ему в голову после раздумий. Мол, вероятность подобной аварии в этой части Подольска настолько же велика, как падение метеорита на их приусадебный участок. Эту же фразу он выдал и на сей раз, несмотря на просьбу жены прекратить разговор на эту тему.

Дочь была вынуждена улыбнуться и сказать, что иной пьяница может быть более непредсказуемым, чем любой метеорит, даже самый нестабильный. Она добавила, что пьяным море по колено. Им не так уж редко везет. Они ухитряются остаться в живых после самых невероятных передряг.

После этого замечания в разговоре повисла довольно продолжительная пауза, наполненная неловким молчанием. Казалось, что старики на тот момент потеряли тему для продолжения беседы, а их дочь не могла решиться сказать что-то очень важное.

— Какие у тебя планы на будущее? — прервал молчание отец.

— Насчет моего будущего, поживем — увидим, — уклончиво заметила Тверская. — А вот для вас, мои дорогие, у меня есть интересное предложение.

Родители переглянулись и вопросительно посмотрели на нее.

— Только не проси, чтобы мы переехали к тебе, — категорически заявил папа, взглядом прося поддержки жены.

— Да нет же. Речь здесь немного о другом, — продолжила Анна. — Я понимаю, что вы сильно переволновались после этой аварии. Да и от суеты, связанной с ремонтом, наверняка изрядно устали. Поэтому я хочу отправить вас отдохнуть от всего этого, набраться сил, поправить здоровье. А за домом вашим кто-нибудь присмотрит. Нанять охранника вовсе не проблема.

— Ты так быстро говоришь, что мы с папой едва успеваем переваривать сказанное тобой, — заметила хозяйка дома.

— Куда это ты нас собираешься отправить? — тут же с определенным недоверием уточнил отец.

— На Кипр. — Аня не стала больше подогревать любопытство своих родных. — У Володи там небольшая вилла. Сейчас она перешла мне по наследству. Вот я и подумала, что хорошо было бы вам побывать там. А то вроде и дочка при деньгах, а вы все в Подмосковье сидите безвылазно.

— Ты же знаешь, что мы люди скромные, можем вполне себе прекрасно обойтись без Кипров и Канар, — отреагировала на это мама.

На этот раз она искала взглядом поддержки со стороны мужа и была уверена в том, что дождется ее.

Однако тот неожиданно не поддержал ее.

— А почему бы и не слетать на Кипр? — не стал отказываться он, из-за чего жена резко округлила глаза. — После проблем мамы с сердцем твое предложение грех не принять.

— Я там как раз и врача приглядела. Будет и обследование, и нужный уход, — пояснила Анна.

— Доча, но это ведь все денег стоит, — проговорила мама.

— Мамочка, поверь, денег у меня на все хватит. Из-за этого даже переживать не стоит, — отреагировала на это дочь, доставая из сумки пакет с документами. — Если честно, то к вылету уже все готово. Билеты куплены. Загранпаспорта с визами оформлены. Вам остается лишь собраться. Много вещей можете с собой не брать. На месте разберетесь.

Безусловно, Тверская заботилась о здоровье своих родителей. Однако делала она это не только по причине маминых недугов или волнения родителей после случая с грузовиком. Отец и мать были реальным рычагом воздействия на нее со стороны негодяев, все еще неизвестных.

Денис Карбалевич, анализируя ситуацию, вычленил среди прочего этот нюанс. Именно он и уговорил вдову принять решительные меры по лишению уродов возможности подобного давления.

Впрочем, уламывать Анну по этому поводу особо и не пришлось. Она согласилась сразу же, как только такая мысль была озвучена. Идея показалась ей просто блестящей. Женщина даже удивлялась, почему сама не додумалась до этого. Бывший военный тогда ответил, что ей просто никогда не приходилось иметь дело с шантажистами, и вспомнил еще пару случаев времен свой службы на Кавказе.

Анна была рада, что отец так быстро поддержал ее.

— Так когда мы едем? — бодро поинтересовался он.

— Что значит когда? Прямо сейчас, — огорошила дочь родителей.

Они засмеялись и быстренько стали собираться. Старик даже шутливо вспоминал про старые добрые времена, когда они были легки на подъем.

Жена в ответ на это иронизировала:

— Считай, что эти времена вернулись. Только теперь мы окажемся не на строительстве Байкало-Амурской магистрали.

Тот хотел проговорить в ответ «И слава богу», однако осекся, когда заметил напряженный взгляд Ани, брошенный за окно. Он подошел к другому окну, чтобы своими глазами увидеть источник внезапной напряженности дочери.

На улице недалеко от дома остановился микроавтобус. Все его стекла были тонированными. Ну, остановился и остановился. Казалось бы, вполне обыденная ситуация — мало ли где останавливаются микроавтобусы!

Однако реакция Ани выглядела по меньшей мере странной. Ее мгновенно охватил панический страх, проявлением которого стала неудержимая дрожь. Отец заметил, как затряслись ее руки и подбородок. Через пару-другую секунд она резко дернулась, отпрянула от окна, быстро развернулась и сорвалась со своего места.

Родители были крайне удивлены этой переменой в поведении их дочери. Ничего не объясняя, она на их изумленных глазах побежала в кухню. По звуку ее шагов и стуку дверей они определили, что Анна из кухни выскочила на веранду, а оттуда — во двор. Там как раз сохло белье, развешенное на веревках.

Старики сначала не поняли причину волнения дочери. Мать попыталась бросить ей вдогонку вопрос, однако она так быстро вылетела наружу, что попросту не услышала этого. Отец же перешел к окну, возле которого только что стояла Анна. Он стал внимательно рассматривать микроавтобус, правильно полагая, что загвоздка именно в его появлении у дома.

Рядом с забором мелькнула чья-то тень. Старик просто не успел заметить того момента, когда из микроавтобуса выскочили трое вооруженных людей. Через окно, выходящее во двор, хозяйка увидела, как через забор перелезал какой-то мужчина в черной маске. Она вскрикнула от ужаса. Муж подбежал к ней и увидел, что тот человек отворил калитку, в которую тут же ворвались еще двое в подобном прикиде.

Старики не успели что-либо предпринять, как трое вооруженных мужчин оказались на пороге их дома. Ошеломленные хозяева застыли на месте. Один из незваных гостей взял их на прицел и посоветовал не двигаться. Двое других без лишних слов вскочили в дом, спешно обшарили его и вернулись на крыльцо. Кто-то из них спросил у отца и матери Анны, где их дочь.

— Она отлучилась, — коротко ответил отец, не имея желания говорить с этими, мягко говоря, странными типами.

— Куда отлучилась? — зашипел один из этой жуткой троицы.

— Она нам не докладывает. Взрослая девочка, — едва скрывая ерничество, бросил им хозяин дома.

И он, и его жена не могли прийти в себя от разыгрывающегося действа. Поворот событий все-таки был слишком уж резким. Получалось так: вот Аня убеждает их, что все хорошо, что надо лететь на Кипр, а вот вам и другое. Вооруженные гориллы, неведомо откуда взявшиеся, орудуют у них в доме и во дворе. Что-то тут не стыковалось. Закрадывалось подозрение, что именно от этих верзил дочка и пыталась спасти родителей, предлагая вылет на Кипр. С каждой последующей секундой это подозрение отца Ани лишь росло.

— Ты, старик, не шути, а то дошутишься, — пригрозил тот же незнакомец.

— А что мне шутить? Я уже свое отшутил. Я на пенсии давно, — проговорил Анин отец, стараясь потянуть время.

— Пенсия — это еще не конец жизни, — включил философа верзила. — А вот пуля во лбу — точно конец.

Старик на это ничего не сказал. Оставив одного подельника с хозяевами дома, двое других спрыгнули с крыльца, пробежались вдоль веранды и рванули в ту часть двора, где было развешено белье. Отцу и матери становилось ясно, что их целью являлась Анна.

Правда, деталей ни она сама, ни родители знать не могли. Когда в твой дом врываются мужчины в масках и со стволами в руках, о хорошем думается в самую последнюю очередь.

На самом деле эти громилы были отправлены в Подольск для того, чтобы внести последний штришок в картину под названием «Закошмаренная вдова». Им приказали наехать на нее настолько сильно, насколько это возможно. После такого спектакля она должна была стать сговорчивой.

Тот человек, который отправил в Подольск вооруженных верзил в масках, весьма рассчитывал на хороший для себя исход этого мероприятия. Он хотел, чтобы вдова больше не смогла отнекиваться, кивать на всякие обстоятельства и не признавать долги покойного мужа.

Этот наезд должен был помочь Анне понять, что ей не так уж и важно иметь доказательства, свидетельствующие о долговом шлейфе Владимира Тверского. В общем, эти ребята должны были окончательно сломить ее сопротивление, пусть и пассивное, полностью подорвать ее несговорчивость и заставить выполнить все требования вымогателей.