Битва с богами

– Многие годы… Но ведь тогда выходит…

– Именно. Это давно спланированная, масштабная диверсия против страны, которая развернута на десятилетия в прошлое и неизвестно, на сколько лет в будущее.

– А может, в основе лежат западные разработки? Что, в Мелкобритании нельзя набрать нужный эмпирический материал?

– Нельзя. Здесь тщательно учтены особенности местного менталитета, основных религиозных конфессий, культуры, в том числе постсоветской. И еще много чего другого. Это серьезная работа, майор. Очень серьезная.

– При таких возможностях и методиках они ждали только Архимеда, чтобы он им все обобщил? – с сомнением произнес я.

– У твоего знакомого был нестандартный взгляд. Чего не хватает ученым, скованным догмами современной науки, – свежего независимого взгляда. Тысяча кандидатов и докторов наук могут набирать материал, строить графики и теории. А потом появляется задрипанный, никому не нужный, пролетевший мимо всех премий, званий, лауреатств фанатик. Живущий только заоблачными идеями, не боящийся ничего и никого, не признающий дутых авторитетов, чуждый интриг. И он располагает факты в неведомом доселе порядке, сводит воедино несводимое. И проявляется новая физика, математика, биология. Это толчок, который придаст движение тысячам научных поденщиков.

– С чего вообще Паша занялся этой чертовщиной? – спросил я. – Какое он отношение имеет к тематике психокодирования?

– Ты не все знаешь. Он три года проработал по аналогичной тематике в одном закрытом ВНИИ, которое недавно грохнули вместе со всей его тематикой.

– Все интереснее и интереснее.

– Да дело даже не в этом. События, скорее всего, развивались по другому сценарию… Твой Паша человек с неуравновешенной психикой. В поисках духовного пути попался на удочку «правдолюбам». Проник в эту секту достаточно глубоко. Наверное, начал задавать правильные вопросы. И умные люди решили его использовать по полной.

– А он…

– Его заинтересовали. Поставили перед ним большую задачу. Вдохновили его – наверное, перспективой переустройства этого заброшенного на окраине Галактики мирка. Твой Архимед и дал стране угля. – Куратор припечатал кулаком лист с текстом. Кружка с кофе подпрыгнула, и капли пролились на другие листки. – Когда он закончил работу и нашел в себе силы оглядеться, тут на него и снизошло просветление. Понял, что связался с кончеными ублюдками, которым чуть не дал в руки оружие массового поражения. И решил оттуда сорваться. И сорвался. Но неудачно…

– Интересно девки пляшут.

– Такое вот лебединое озеро получается…

Я взял с журнального столика листки с выводами экспертов. Стер капли кофе. Внимательно прочитал. Вернул Куратору – он положил их в портфель.

– Интересно девки пляшут, – повторил я. – А теперь главный вопрос – что с утечкой из Конторы?

– Я в нее не верю, – отрезал Куратор.

– Почему?

– Мы это обсуждали… Не верю – и все. Не понимаю, как на тебя вышли «правдолюбы». Но со временем пойму.

– Если меня раньше не грохнут.

– В принципе, тебя, майор, надо выводить из игры. Ты засвечен. Как насчет того, чтобы прокатиться в Удмуртию? Там нужно помочь товарищам в работе по ваххабитскому подполью.

– Не принимается, – не раздумывая, ответил я.

– На тебя идет охота.

– Я тоже охочусь. Посмотрим, кто окажется удачливее.

– Предложено было для приличия. Я знал, что ты откажешься.

– Жизнь копейка, судьба злодейка. Где наша не пропадала.

Глава 17 Лик Непорочного

– Командир, а ты никогда не задумывался о будущем? – спросил меня Робин.

– О будущем Земли? Или Вселенной? Ее ждет тепловая смерть.

– О нашем будущем.

– Задумывался. А ты?

– Пытался. Но… Я его не представляю. Почему? Когда начинаю строить какие-то планы на далекое будущее, а не по ликвидации очередной преступной группировки, то вижу только пустоту. Зияющую пустоту, Серега. Почему так?

– Да, наверное, нет у нас этого будущего, Робин. Не видать нам обеспеченной старости, кресла-качалки у камина. Мы как оружие – когда приходим в негодность, идем на переплавку.

– Или в музей.

– Мы должны были погибнуть тогда, в том ущелье, – сказал я. – И только прихоть Создателя оставила нас в живых.

– Какой слог! На тебе благотворно сказывается общение с сектантами.

– Сказывается. Наверное, Бог пощадил нас для каких-то своих целей. Мы эритроциты, убивающие болезнетворные микробы цивилизации. Но это не значит, что Господь должен любить нас, залитых кровью с ног до головы, потерявших счет своим жертвам. Он просто терпит наше присутствие. И у нас нет будущего, Робин. Мы обречены.

– Но мы можем его создать, Сергей. Пока мы живы, ничто не потеряно.

– Тут ты прав.

Шесть лет назад мы с Робином и другими ребятами ломились через горы, а у нас на хвосте висели душманы и русские военные.

Нас было пятеро – группа спецназначения Главного разведуправления Генерального штаба Министерства обороны Российской Федерации. Лучшая ГСН в тех чертовых горах в бывшей азиатской республике СССР, ставшей крайним рубежом России. Мы зачищали бандгруппы, проводили поиски, разведку, тоннами жгли афганский героин. И, естественно, сунули нос дальше положенного. И нас приговорило к смерти собственное командование.

Тогда я принял решение уходить. Мы раздавили выставленную на нас в горах душманскую засаду и ушли в никуда. Так группа капитана Гончаренко стала шайкой дезертиров. Людьми вне закона.

Мы встроились в новую жизнь. Изменили внешность и приобрели новые документы. Вот только в стороне от событий, сотрясавших нашу страну, остаться не смогли.

Когда Куратор взял меня за горло и предложил еще поработать на Родину, я собрал свою группу по тревожному сигналу и спросил – кто со мной.

Согласились Шатун, охотник-сибиряк, лучший армейский разведчик, кого я видел, и Робин – снайпер нашей группы, человек, имеющий воистину мистическую связь с оружием. Теперь мы трое – ядро группы контртеррора «Перевертыши».

Не знаю, есть ли Бог на свете. Но то, что есть предопределение и предначертание – это факт. Поэтому нам с Робином некуда деваться. Мы всегда будем вращаться в этом заколдованном круге. И когда нас сразит пуля снайпера или минные осколки, нас некому будет вспомнить и оплакать. Мы те, которых нет. Мы «перевертыши».

Я уверен, если есть жизнь после смерти и, как говорят индусы, мы снова и снова возвращаемся на Землю, то в следующей жизни нам тоже ползать под пулями, выжигать скверну и гибнуть раз за разом, расплачиваясь своей кровью за право других жить, не замарывая рук.

Самое главное, что за пределами этого заколдованного круга я не видел для себя никакого смысла – ни интереса, ни драйва, ничего. Мы были не просто искалечены вечной войной, которую испокон веков ведет человечество, пожирая самое себя. Мы стали ее неотъемлемой частью. И лишь одно служило нам оправданием – наше дело всегда было правое.

– Ладно, поныли, и хватит. – Усилием воли Робин загнал в глубины сознания свой минорно-философский настрой. – Будем вкалывать. Вот наши галеры. Наша каменоломня!

С этими словами он развернул к себе свой навороченный ноутбук и забарабанил по клавиатуре. Мою компьютерную технику он в грош не ставил – говорил, лучше бы я купил арифмометр, тот хоть смотрится стильно.

Конечно, до Паши Архимеда Робину было как до луны пешком, но в компьютерах и программировании он кумекал неплохо.

В тетради Архимеда имелись записи карандашом – цифры, значки. Они поставили в тупик не только меня, но и экспертов. Было предположение, что это имеет отношение к компьютерам или к Интернету, но как подступиться к загадке, не знал никто.

И вот я пригласил Роба, чтобы разобраться вместе. У нас было преимущество. Я по совместной работе с Пашей знал кое-что о сайтах, ресурсах и некоторых хитростях, которыми он пользовался. А еще о Пашкиной страсти закапывать информацию в грудах руды и давать намеки, как ее извлечь.

– Ну что, приступим. – Робин с алчной улыбкой потер руки, как хирург, приступающий к ампутации желудка и печени.

Два часа мы проработали с компом. Точнее, работал Робин, а я только открывал рот, когда меня о чем-то спрашивали. Что он делает – я давно перестал понимать. Выше уровня пользователя, способного установить антивирус и задать поиск по Рамблеру, я не поднялся.

– А тут код… А мы его подломим, вон Паша ключ нам оставил… А теперь… – нашептывал Робин.

Интересно, что за информацию Паша зашифровал с таким рвением?

Я отправился на кухню и принялся за готовку – нарезал салат и ветчину, разогрел в микроволновке лазанью. Открыв жбан пива, оторвал моего друга от многотрудных занятий:

– Кушать подано, уважаемый господин.

Пообедав, мы снова принялись перебирать руду познания.

Наконец Робин повернул ко мне девятнадцатидюймовый экран и торжественно нажал клавишу ввода:

– Момент истины!

По экрану поползла рябь, потом заструились разноцветные змейки. И, наконец, начало проявляться изображение.

– Что за хреновина? – полюбопытствовал Робин.

– Это то, что надо, – заверил я.

Распечатав на цветном принтере изображение, я скопировал его на флешку. Ну что же, будет чем порадовать Куратора.

Тот не заставил себя долго ждать. Этим же вечером позвонил мне и назначил срочную встречу на «кукушке».

Когда я добрался дотуда, был уже десятый час.

– Рабочий день давно кончился, – буркнул я невпопад, заходя в прихожую.

– Чего? – искренне удивился Куратор. – Ты что, работаешь, что ли?

– А что я делаю?

– Мы с тобой рабы системы.

– Раб – говорящее орудие, – процитировал я древнеримского философа Варрона.

– Плох тот начальник, который не мечтает стать рабовладельцем, – хмыкнул Куратор.

– У вас это получается. – Я присел в кресло рядом с журнальным столиком: – Ну, что у нас плохого?

– Да все путем, майор. Отрабатывали версии по покушению на тебя.

– И результат?

– Во-первых, достоверно установили, что протечки из Конторы нет.

– Насколько достоверно?

– На пару тысяч процентов.

– Это что же дает такую уверенность?

– Мы узнали, как тебя высчитали.

– Умеете заинтриговать.

– Взяли за основу версию, что утечка была не из Конторы. Значит, имели место поисковые мероприятия с целью розыска командира группы «перевертышей». Как их легче провести, не зная о человеке ничего?

– Используя связи в полиции и получив доступ к базам данных МВД, – предположил я.

– В корень глядишь, Сережа. Перво-наперво выяснилось, что один из сотрудников ГАИ – Московской области пробивал твою машину по автоматизированной системе «Поток», фиксирующей номера проезжающих по дорогам автомобилей.

– Получается, они примерно локализовали район, где часто светится моя тачка.

– Точно. А дальше дело техники. Поколдовали с картой и очертили круг, где ты бываешь. И начали тупо обходить дворы под видом – мол, машина ударила их, теперь ищут. Так и нашли твой дворик. И организовали засаду.

– Вопрос – откуда знают номер машины? – задумчиво произнес я. – По Твери? Так вроде даже полиция не знает номер автомобиля, скрывшегося с места расстрела. Тогда кто?

– Не знаю. Когда-нибудь выясним и это. А пока, – Куратор открыл папку и бросил на стол пачку фотографий, – архаровцы, которые обходили дворы.

Трое мужчин. Стандартный офисный прикид – на одном серый плащ, другой в черном пальто, еще один в длинной кожаной куртке. Примечательно – все в галстуках, отлично начищенных ботинках, коротко стриженные. В принципе, их можно опознать. С этим можно работать…

– Я тоже не с пустыми руками, – сказал я, доставая из кожаной сумки цветную распечатку формата А4 в целлофановом файлике и кладя на стол.

– Что это за народное творчество? – озадаченно осведомился Куратор, беря листок.

– Это прощальное послание Паши Архимеда.

Я объяснил, как мы с Робином вытащили это изображение из Сети.

– И в чем суть? – осведомился Куратор, глядя на изображение атлетической фигуры с распахнутыми крыльями, на фоне тревожно окрашенного алым закатом мрачного полуразвалившегося города. Нога чудовища попирала человеческие черепа.

– Это Ангел Заката, – сказал я.

– И на что он нам? Мемуары наши иллюстрировать? К чему эти бредни?

– Это не бредни. Это портрет реального Ангела Заката.

– То есть?