Помоги проекту - поделись книгой:
Обратный путь до скучного короткий. Никаких блужданий по бесконечным и запутанным коридорам… будто впускать Академия толпу адептов просто не желает, а выход прямо под ноги стелется.
Выйдя на широкую террасу, с наслаждением вдохнул слегка прохладный воздух. Осень… Хорошо хоть приевшийся дождь не накрапывает, а наоборот, решив порадовать горожан, небо очистилось. Глянув направо, заприметил Анни-Лею, усевшуюся прямо на невысокий бортик террасы и читающую книжку. Заинтересованно двинулся к девушке.
– Привет, – попытался привлечь к себе внимание. Ноль эмоций… Кашлянув, вызвал-таки реакцию – девушка медленно подняла голову и взглянула на меня. Странно, как я сразу не заметил очевидную разницу между знакомой по недавним приключениям девчонкой и этой девушкой? Лет восемнадцать, светлые волосы с вкраплением темных прядей, практически черные глаза и недовольно поджатые бледные губы. Вспомнив Анни-Лею, отметил поразительное сходство, но разные мелкие детали… И выглядит явно постарше. Сестра?
– Мы не знакомы, – проговорила загадочная девушка просто замечательным голосом. Такое не спутаешь!
– Ты хорошо бегаешь, – отвесил комплимент и напомнил: – Давеча веселый денек был…
– Молодой человек! – Девушка резко захлопнула книгу и, спрыгнув с парапета, отчеканила: – Глаза разуйте!
После чего рванула к открытым дверям в Академию, а я обалдело проводил ее взглядом. Фигурка-то та же…
Вот те раз… Никогда не жаловался на память, а тут, похоже, умудрился спутать двух разных людей: адептку Академии второго курса и светлую эльфийку с Альтинеи. Почесав задумчиво подбородок, пришел к выводу, что пора уже и побриться, а то даже малейший намек на щетину превращает мое лицо в бандитскую рожу. Кстати, а девушка знакомую книгу читала, сегодня с утра видел точно такую. Как там было: «Жизнеописания преподобного Аугусто Аурелия, изложенные со слов бедного монаха Фиорелио в Кабресто, году двести первом семицветья».
Сплюнув прямо на куст многолетней магнолии, спугнул метким попаданием ярко-желтого попугая, который, перебравшись на парапет, недовольно на меня зыркнул. Показав наглой птице кулак, я сбежал по ступенькам с террасы и потопал к смутно виднеющемуся одноэтажному зданию в мрачно-готическом стиле. Библиотека все-таки последнее пристанище плодов умов множества сгинувших во тьме веков магов и мающихся от безнадеги хмурых адептов, денно и нощно штурмующих бесконечные ряды рукописных знаний. Поразительно, но даже сейчас, когда гномы готовы печатать на своих машинах все что угодно в любых разумных и не очень количествах, маги по старинке все записывают вручную. Видимо, поэтому и пяток книг из Академии или Гильдии на продажу приносит полный десяток Гвардии с магом во главе, а гномы на простой телеге привозят в обычных коробах целую библиотеку.
Медленно распахнув мерзко скрипнувшую дверь, попал в мрачное царство знаний: за узкими неудобными столами в огромном, уходящем, по-видимому, в бесконечность полутемном зале сидит с десяток адептов. С такими рожами, будто их насильно кормят помоями… Один бедняга, рослый плечистый парень, с обреченным видом перевернул очередную страницу огромного фолианта и, макнув перо в чернильницу, принялся споро корябать.
– Что вас интересует, молодой человек? – Тихий голос незаметно подошедшего местного архивариуса вернул меня к реальности. Я повернулся к невысокому существу, практически точной копии человека-пигмея, с тем лишь различием, что кожа больше похожа на змеиную, а зрачки растянуты вертикально практически на весь красный глаз.
– Небольшая консультация, Хранитель.
– Следуйте за мной, – кивнуло существо и споро рвануло к большому широкому столу, рядом с которым умостились два глубоких и удобных кресла. Вот такая местная несправедливость: пока просишь книгу, ты желанный гость, а как выпросил – так противный посетитель. Место которого за узкой и неудобной партой, сколоченной, судя по габаритам, для детского сада, а не для адептов Академии.
– Слушаю, – растянул губы в подобии улыбки Хранитель, утонувший в кресле.
– На каком языке это написано? – достал из кармана вчетверо сложенный лист бумаги с парой строчек, выписанных из книги Смотрителя, и протянул маленькому архивариусу, который с жадностью цапнул из моей руки белый аккуратный квадратик.
Хранитель внимательно просмотрел написанное и смутился:
– Не знаю.
Я нахмурился:
– Где это можно узнать?
– Адепт, я не знаю этого языка, а значит, никаких записей и книг в нашей Библиотеке на подобном наречии не существует. Могу только предположить…
– Что? – Я заинтересованно подался к столу.
– Шифр. Если желаете, оставьте, на досуге попробую раскусить. Но без ключа, скорее всего, ничего не получится.
Вот так подстава… А Смотритель – хитрая нежить. Должен был же знать, что книгу прочитать невозможно!
Заметив мою реакцию, Хранитель улыбнулся и произнес:
– В этом нет ничего удивительного, молодой адепт. Большинство магов потому свои записи и делают вручную, обычным пером, не стилом. Написанное путем нехитрой магии легко превратить в такую ерунду, что никто и никогда не сможет прочитать содержимое. Могу вас обнадежить: память подводит даже великих магов, поэтому к такой книге должен быть ключ. Постарайтесь его найти.
Архивариус осторожно сложил бумагу и спрятал в стол. Подняв на меня взгляд, уточнил:
– Еще что-то?
– Что означает: «Кабресто, год двести первый семицветья»?
– Общий язык в интерпретации братства Фамилист. Кабресто – Лит-Ку-Аден, дата приблизительно восемьсот лет назад.
– Литкуден? – ошеломленно переспросил.
– Лит-Ку-Аден, – четко, по буквам, отчеканил маленький представитель самой малочисленной расы Сантея, что интересно, не имеющей никакого широко известного названия, – город, известный нынче как Руины.
Вот оно как… Город, стертый с лика Руана почти тысячу лет назад и до сих пор посещаемый толпами жаждущих несметных богатств и признания. Но встречающих только нелепую смерть от лап девларов, зубов неупокоенных или стрел и мечей таких же искателей сокровищ. Неужели бредовая «древняя летопись» на самом деле заслуживает внимания?
Отбарабанив удалой мотивчик по столу, Хранитель привлек мое внимание.
– Братство Фамилист?
– Адепт, вы в Академии учитесь? На законника больно похожи, – растянув рот в улыбке, архивариус продемонстрировал два ряда мелких ярко-белых заостренных зубов. – В Лит-Ку-Адене главный храм города относился к Фамилисту. Теперь же братство утратило свои позиции и довольствуется маленьким храмом.
А верховодит религиозными настроениями среди большей части населения Епископат Светлого Лейнуса. Интересно, а какого Бога восхваляет братство?
Не успел я озвучить возникший вопрос, как Хранитель довольно осклабился:
– В задачи Библиотеки не входит религиозное образование адептов.
Я молча вытащил из-за пазухи бляху и ткнул в нос архивариусу.
– Фамилист признает существование всех известных Богов и призывает относиться с уважением к брату своему ближнему и его вере. – Улыбка Хранителя стала еще шире.
Я удивился. Всяко бывает, но в Руане, где столько различных рас, непонятным образом умудряющихся кое-как уживаться друг с дружкой, подобные взгляды не очень распространены. Не зря, например, в Сантее большая часть населения поклоняется Светлому Лейнусу, в Турионе приветствуют Справедливого Тури, а Свободный на то и свободный, что каждый верит в свое и во всем городе множество храмов, ограниченных по размеру и высоте главного шпиля. Чтобы никому не было завидно…
Я вздохнул:
– Спасибо, Хранитель.
– Рад помочь, страж Кирилл.
И откуда он узнал мое имя?
Топая по усыпанной песком дорожке, я пришел к выводу, что нужно посетить Смотрителя и задать ему парочку интересных вопросов. Прихватить только оплату за книгу, и вперед.
Робкое солнце осветило хмурый Сантей, и улицы высокого потихоньку стали наполняться людом. Я решил не брать экипаж, по такой погоде грех не прогуляться. Но чем дальше отходил от Академии, тем меньше попадалось прохожих, пока не добрался до узкой улочки с единственной открытой лавкой. Точнее, распахнуты только ставни да приоткрыто большое окно, за которым хмурый хозяин, подслеповато щурясь на пустынную улицу, недовольно протирает белой тряпицей большую пивную кружку.
– Чего тебе, парень? – поинтересовался немолодой заросший мужик. С такой-то рожей в лавке торговать? Похоже, осень уже пробралась за толстые стены каменных домов…
– Отвару горячего и перекусить чего.
Мужик недоверчиво на меня зыркнул, всем видом намекая на выбор более достойного напитка и показывая кружку в лапищах во всех выгодных ракурсах. Не заметив интереса к демонстрации, печально вздохнул и выудил из недр лавки пиалу, плеснул в нее из огромного фыркающего заварника.
– Держи, – поставив на подоконник, как на стойку, пиалу с горячим отваром, бухнул рядом тарелку с печеньем.
Подхватив пиалу, я повернулся к лавке спиной и облокотился на стенку. Да, интригующее зрелище. Судя по всему, в доме напротив давно не стирали занавески, такие они пыльные, а в соседнем так вообще ставни лет десять не открываются, больно петли ржавые…
Справа донесся неясный шум, который стал нарастать. Прислушавшись, я различил стук копыт нескольких лошадей, мягкое повизгивание популярной в этом сезоне гиранской резины, какие-то азартные выкрики. Шум стал шириться, расти, и вскоре долетели обрывки отборной ругани и неясное шипение. Что там за тролльи танцы?
Неожиданно из-за плавного поворота улицы вылетела двойка лошадей, несущихся во всю прыть, тянущих за собой карету, подпрыгивающую на ухабах мостовой. Пара молодых парней, надежно устроившихся на крыше, азартно пульнула из пистолей и с руганью бросила разряженное оружие в люк кареты, а высунувшийся с моей стороны из окна орк запустил небольшой огненный шар назад. Пролетев мимо меня с шумом и гамом, карета скрылась за поворотом ниже по улице. Сверху вылетела еще одна карета, с восседающими на ней парнями с арбалетами, и, со свистом и улюлюканьем, скрылась за поворотом. Я обалдело уставился вслед пронесшимся экипажам.
– Как надоели эти благородные, – буркнул хозяин лавки за спиной и смачно выругался.
Мелькнула мысль: я страж или кто? Что это себе позволяют на улицах города буйные стрелки и маги? Вон угол дома опалили!
Голова от хлынувшего гнева прояснилась, я быстро прикинул план действий.
– Куда они едут?
– Туточки одна дорога. Слетит, небось, ось на выезде с площади Обрежной…
Развязав шнуровку на рубахе, вытащил свои цепочки. Одна, с небольшим медальоном, памятным подарком дяди, и вторая, с маленьким рубином связи.
– По Широкой, если бегом, как раз успеешь на Обрежную, – уловил я конец фразы пожилого лавочника.
Бросив серебрушку мужику, довольно кивнувшему, быстро уточнил:
– Куда?
– Вниз по улице, через пару домов налево. Там не ошибешься.
Я рванул в указанном направлении, на ходу сжав рубин на цепочке, выкрикнул: «Беспорядки на Обрежной! Срочно дежурный десяток!»
Широкой оказалась узкая улочка, точнее даже, подворотинка, в которую в темное время суток лучше не забредать. Торчащие тут и там выломанные камни мостовой, пробившиеся сквозь прорехи покореженные кустики, какой-то мусор… Быстро переставляя ноги и внимательно изучая полосу препятствий впереди, я, стараясь не сбить дыхание, понесся по улочке…
Широкая оказалась длинной. Когда, по внутренним часам, пробило пять минут такого бега и дыхание стало понемногу сбиваться, я, наконец, увидел свет в конце тоннеля – выход на Обрежную. И радостно прибавил ходу.
Вылетев на площадь, застал интереснейшую картину: первая карета, видимо, не выдержавшая безумной гонки и не вписавшаяся в поворот, оказалась прижата к крайнему дому, оставшись при этом практически целой. Лошадей немыслимым образом успели отцепить, и они, в сторонке, погрузили морды в канал протекающей через площадь речушки. Только их почему-то четыре… Повернув голову, обнаружил и вторую карету, застывшую на въезде. Внезапно над ней приподнялась пара голов и арбалетов, а я, сделав пару шагов, чтобы выступить с Широкой на площадь, поднял правую руку и громко выкрикнул:
– Именем города, стоять!
Стрелки раздосадованно повернулись в мою сторону. Внезапно я почувствовал себя под прицелом и понял, что стою на открытой мостовой, ближайшее укрытие в нескольких шагах сзади, а с двух сторон меня выцеливают разгоряченные погоней благородные… Сглотнув, я понял, что запустить магией в две стороны не успею…
С шумом и лязгом, спугнув с водопоя лошадей, на площадь из неприметного проулка ворвался десяток гвардейцев в полном облачении и хватающий воздух ртом знакомый некромант.
– Замрите, сучьи дети! – громогласно заревел здоровенный гвардеец.
Я впервые порадовался такой спорой реакции этих отъевшихся горлопанов…
По какой-то счастливой случайности никто из девяти богато разодетых молодчиков не получил серьезных ранений. Гвардейцы обезоружили благородных и согнали в две небольшие кучки.
Отдышавшийся маг подошел ко мне и сипло выдавил:
– Вижу, вы любите влипать в неприятности, адепт.
– Работа такая, – улыбнулся я в ответ.
Десятник гвардейцев подвел парня с аристократической физиономией и ссадиной на лбу, отчего весь лоск отпрыска показался нелепым макияжем.
– Мастер Лангол, вот заводила всей шумихи.
Некромант хмуро изучил юношу:
– Спокойно не сидится, граф Биртоко?
Молодой аристократ не обратил внимания на мага, а грозно уставился на меня:
– Ты был у лавки! Выходит, ты вызвал Гвардию… Простолюдин! – сплюнул напыщенный мальчишка.
– Щенок, – не остался я в долгу.
– Ах ты тварь! – заорал молодой граф, и, вывернувшись из рук гвардейца, попытался меня ударить.
«Чему их учат?» – подумал я, легко перехватив руку и автоматически припечатав парня. Тяжелым, крепким, верным ботинком…
Капитан изучал меня таким пристальным взглядом, будто я экспонат королевского музея. Вздохнув и, для порядка, переложив пару папок с одного края стола на другой, мрачно поинтересовался:
– Откуда ты такой…
– Мамы с папой, – не покривил я душой.
– Ты понимаешь, что после глупой погони, перестрелки, применения боевой магии эти олухи отделались ушибами и синяками. А от твоей выходки молодому графу понадобилась помощь целителя! Между прочим, лучший городской лекарь три сеанса назначил!
– Еще бы, – буркнул я, – этот пустомеля даже прыщ меньше чем за пару дней не вылечит. При такой стоимости одного сеанса…
– Разговорчики! – бухнул по столу пухлой рукой Капитан.
Я заткнулся. В самом-то деле – не портить же нервы старику? Чай не молодой.
– До тебя, похоже, не доходит, – грустно констатировал гном, – эти благородные… ничего и никогда не забывают!
– Пусть его, – отмахнулся я, – полезет – зубов недосчитается. Совсем уже эта молодежь оборзела. Устраивать погони и игры в войнушку на улицах города…
– Я тебя предупредил, – крякнул Капитан. – Надеюсь, у тебя хватит благоразумия в дальнейшем… Свободен!
Я не шелохнулся. Капитан, вытащив из завалов на столе бумажку, погрузился в чтение, старательно меня не замечая. Через пять минут, не выдержав, пробурчал:
– Чего?
Поделиться книгой: